Глава 2. Ангел

***

      Гермиона нервно поглядывает на часы, стрелки которых, кажется, двигаются с невыносимой медлительностью, приближаясь к обеденному времени. Её сердце бешено колотится, а нога под столом подрагивает, будто пытаясь выбить ритм её тревожных мыслей. Ладони становятся липкими от пота, и она сжимает их в кулаки, пытаясь взять себя в руки. Сегодняшний день — решающий: ей предстоит поговорить с Гарри и наконец выяснить, против кого он будет свидетельствовать на суде. От этого зависит слишком многое.       На мгновение её охватывает слабость, и она задумывается: а не проще ли согласиться с предложением Малфоя? Потратить немного денег, нанять кого-то, кто докажет факт измены, и развестись быстро, без лишнего шума. Но нет, это слишком рискованно. Озлобленный Рон может в два счёта разрушить всё, что она так долго строила. Её карьера, репутация, привычная жизнь — всё это может рухнуть в одно мгновение. Она не может позволить себе такую роскошь, как слабость. Нет, ей нужно довести судебный процесс до крайней точки, чтобы её бывший — пока ещё нынешний — муж согласился на любые её условия. Но самое главное, что она может потребовать, — это вернуть воспоминания, которые он хранит. Эти воспоминания — её ключ к свободе.       Мысль об Обливейте мелькает в её голове, как тёмная тень. Она даже задумывается об этом, но тут же отгоняет прочь. Нет, это слишком. В последний раз, когда она применила это заклинание, всё пошло прахом, и она едва не потеряла себя. Она не может снова пойти на такой риск.       Стрелки часов наконец сходятся на двенадцати, и раздаётся приглушённый звон. Гермиона резко вскакивает, словно её ударили током, и стонет от боли, задевая коленом столешницу. Боль пронзает её, но она даже не обращает на это внимания. Её мысли заняты только одним — предстоящей встречей. Она встаёт, стараясь придать своей походке твёрдость, но внутри всё сжимается от паники. Быстрыми шагами она проходит мимо своей секретарши, которая бросает на неё удивлённый взгляд, но Гермиона даже не замечает этого. Её глаза устремлены вперёд, а сердце бешено стучит в груди.       На полпути к нужному кабинету её окликает Луна. Та, как всегда, выглядит спокойной и немного отстранённой, словно её не касаются земные тревоги. Она часто появляется здесь, чтобы взять интервью у сотрудников отдела Грейнджер, но сегодня Гермионе не до неё.       — Гермиона, можно тебя на минутку? — раздаётся мягкий голос Луны.       Но Гермиона даже не замедляет шаг. Она проносится мимо, как ураган, не утруждая себя придумать правдоподобную отговорку.       Когда она наконец добирается до его кабинета, её сердце готово выпрыгнуть из груди. Гарри как раз выходит, собираясь запереть дверь и отправиться на обед. Увидев её, он слегка удивляется, но Гермиона не даёт ему опомниться. Она ловко вталкивает его обратно в кабинет, захлопывая дверь за собой. Её дыхание прерывистое, а глаза горят решимостью.       — Что…? — Гарри пытается вывернуться из её железной хватки, пока она свободной рукой закрывает дверь.       — Суд. Мне нужно, чтобы ты решил сейчас, против кого будешь давать показания, — отпустив его, Гермиона складывает руки под грудью и с воинственным видом прижимается к двери, твёрдо намереваясь не дать ему сбежать.       — Мерлин, — Поттер проводит ладонью по волосам и тяжело вздыхает. — Это не могло бы немного подождать? У меня запланирована встреча на обед.       — Нет, — Гермиона прищуривается. — Ты уже неделю избегаешь меня!       Гарри обречённо вздыхает, бросает взгляд на свои наручные часы и кивает в сторону кожаного кресла, стоящего перед его столом. Сам он опускается в своё рабочее кресло, чувствуя тяжесть на душе.       — Вы оба мои друзья… — начинает он, но его тут же перебивают.       — Ты должен решить! — раздаётся резкий голос.       — Я не могу выбрать кого-то одного! — Гарри сжимает кулаки, чувствуя, как напряжение нарастает.       — Поттер! — зло сощурившись, рявкает Гермиона.       — Мерлин, Гермиона, ты меня пугаешь… — Гарри откидывается на спинку кресла, пытаясь сохранить спокойствие.       — Я же говорила тебе, почему это важно для меня, — она сжимает кулаки, сдерживая себя от того, чтобы выплеснуть быстро растущую агрессию на него.       Во всём был виноват Рон. Именно из-за него сейчас у Гермионы чесались руки ударить лучшего друга. Вот до чего довёл их брак — она превращалась в неуравновешенную психопатку.       — Я не хочу участвовать в этом, — наконец отвечает Гарри.       — Гарри… — её голос дрожит.       — Нет. Я не хочу быть меж двух огней!       — Невероятно! — Гермиона недовольно вскидывает руки. — Мне нужны твои показания, Гарри! Я пришла к тебе и умоляла выступить на моей стороне!       — Я не могу, понимаешь?       — Не понимаю!       — Гермиона…       Гермиона на мгновение закрывает глаза, а когда открывает их, перед ней оказывается обеспокоенное лицо друга. Поправка — почти что бывшего лучшего друга.       — Я всё бы для тебя сделал. Но Рон тоже всегда был рядом со мной…       — Я стёрла родителям память. Я верила тебе даже тогда, когда все остальные считали, что ты спятил. Я бросила всё и год скиталась с тобой по лесам! Я ни на секунду не бросала тебя! — Гермиона вздёргивает подбородок, зло смотря на Гарри. — А Рональд хоть что-то из этого сделал? Да он спасовал при первых же трудностях! Он бросил нас одних в лесу! Он голосовал против твоего назначения на главу Аврората! И ты всё равно выбираешь его!       Когда запас кислорода в лёгких иссякает, Гермиона обессилено прислоняется к двери и тяжело вздыхает. Она продолжает уже более спокойным голосом, пытаясь скрыть дрожь, которая охватывает всё её тело.       — Я всегда всего добивалась сама. Я не пришла к тебе, когда выбирали новую главу моего отдела. Я не пришла к тебе, когда столкнулась с непринятием на новом месте. Я прошу тебя помочь мне сейчас, Гарри. Кроме тебя, никого не осталось настолько близкого и родного.       — Ты давишь на жалость… — Гарри тяжело вздыхает, снимает очки и потирает лицо руками, будто борется сам с собой.       — Это всё, что у меня осталось… — Гермиона качает головой. — Мерлин, если бы был другой выход, я бы им воспользовалась, но это единственный шанс сохранить хоть маленькие остатки моего достоинства.       — У меня есть время всё обдумать?       — Ты знаешь, как меня назвала Скитер? — невесело усмехается Гермиона, игнорируя его вопрос. — «Помешанная на карьере Героиня войны, которая не смогла удовлетворить прихоти мужа». Она продала эту статью в «Ведьмополитен», потому что «Ежедневный пророк» не стал бы печатать такое.       — Может, вам удастся договориться? — Гарри подходит, касается её руки, чтобы она обратила на него внимание. — Мне больно видеть то, что произошло со всеми нами…       — Мне тоже, Гарри, — Гермиона наконец переводит на него взгляд. Глаза блестят от слёз, но она не даёт им сорваться, цепляясь за остатки контроля из последних сил. — Но не я испортила всё, что мы строили годами.

***

      Гермиона бездумно ковыряет вилкой салат, дожидаясь Малфоя. По его просьбе она собрала всё, что успела найти на Рона. Ничего серьёзного: ставки, крупные траты, которые он не мог себе позволить, и брал деньги у неё; несколько выписок из отеля, но Гермиона знает, что он был там с братьями, а не изменял ей.       Удивительно, но за девять лет их брака Рон ни разу не попался на измене, а может, и вовсе не изменял. Раньше она бы порадовалась этому факту, но теперь, зависнув на краю пропасти, Гермиона чертовски ненавидит то, что Уизли оказался достаточно примерным мужем. Ей было бы проще уничтожить его, если бы он только дал повод. Но в глазах друзей и семьи он остаётся идеальным семьянином, который обожает свою жену.       — Вы выбрали, что хотели бы выпить?       Гермиона едва заметно вздрагивает, когда официантка подходит к ней. Она отрицательно качает головой, не в силах дать внятный ответ.       Она слишком устала за последние месяцы. Устала бороться с тем, кого когда-то считала любовью всей своей жизни. Устала находить оправдания всем его плохим поступкам, даже если они не касаются лично её.       — Я задержался.       Малфой скользит на стул напротив. Он хмурится, замечая отстранённое выражение на лице Гермионы. Она моргает, и туман в её глазах рассеивается, уступая место раздражению.       — Мог бы перенести встречу, если был так занят.       — Я опоздал всего на пятнадцать минут, — Драко выгибает бровь, расстёгивает пуговицу пиджака и откидывает полы, удобнее устраиваясь на стуле. — Ты опоздала на полчаса в прошлый раз.       — По твоей вине! — её глаза вспыхивают гневом, а вилка, зажатая в руке, жалобно скрипит по поверхности стола. — На самом деле, не было смысла выделять для этого вечер. У меня ничего нет на Рона.       — Всегда что-то есть, — с уверенностью заявляет Малфой и переводит взгляд на подошедшую официантку.       Пока он диктует свой заказ, Гермиона может разглядеть его лучше. Она замечает, как девушка бросает в его сторону смущённые взгляды. Если ему и было приятно её внимание, он не подаёт виду. Он всё ещё остаётся тем же Малфоем, которого Гермиона знала в Хогвартсе, но выражение его лица уже не такое свирепое, а презрение не кривит его губы каждый раз, когда он смотрит на кого-то. Он спокоен и собран, но теперь позволяет себе больше, чем просто холодная маска. Тёмно-синий пиджак облегает его плечи, натягиваясь каждый раз, когда он вытягивает руку к меню, чтобы уточнить детали у официантки.       Он выглядит слишком хорошо, и Гермиона может это признать, несмотря на их прошлое. Все двинулись дальше, и ей тоже стоит отбросить подозрительность и враждебность.       — Нравится то, что видишь? — с ухмылкой интересуется Малфой, ловя её пристальный взгляд.       Гермиона выгибает бровь, но не смущается и не отрицает. Он всё равно распознает ложь.       — Я просто задаюсь вопросом, насколько большая у тебя кровать, — задумчиво тянет она, притворно стуча пальцем по подбородку и продолжая смотреть на него.       — Я даже боюсь спросить, зачем тебе эта информация, — Малфой подозрительно щурится, но его губы дёргаются в едва заметной улыбке.       — Твоё непомерное эго должно же где-то помещаться, — пожимает плечами Гермиона.       Он удивляет её, когда откидывает голову назад и смеётся. Она шокированно смотрит на него, не зная, как реагировать. Она ожидала совсем другой реакции, но это было первое, что пришло в голову, когда он застал её за разглядыванием.       — Мы тут по делу, если ты не забыл, — недовольно ворчит Гермиона, доставая папку из сумочки, висящей на спинке стула. — Здесь всё, что я смогла найти.       Малфой мгновенно становится серьёзным и принимает папку, тут же открывая её и перелистывая немногочисленные листы.       — Это бесполезный хлам.       — Я знаю, — вздыхает Гермиона. — Но Рон в глазах общественности идеален. Он не был замешан в скандалах, не делал ничего противозаконного…       — Должно быть что-то ещё, — хмурится Драко, разглядывая чек последней ставки на квиддич. — Он любитель азартных игр?       — Нет. Он делал это время от времени, но не более. Если ты думаешь, что он одержим выигрышем, то это не про него. Это скорее способ получить немного адреналина.       — А что насчёт вашей личной жизни? — Драко поднимает взгляд на Гермиону, которая застывает на месте от его вопроса. — Есть ли что-то, что мы могли бы использовать?       — Нет, — сдавленно отвечает Гермиона, чувствуя, как горло сжимается от паники.       Малфой подозрительно смотрит на неё, но не стал настаивать. Было очевидно, что она не станет рассказывать ничего лишнего. Золотая девочка не любит нарушать правила. Но тогда ему придётся действовать с ограничениями, не имея возможности работать в полную силу.       За годы своей практики он повидал множество людей. Кто-то был виновен, кто-то ошибочно попал под суд, но одно Драко всегда точно понимает — когда не стоит давить на клиента, если он недостаточно раскрывается. Малфой предпочитает слой за слоем снимать их защиту и искать рычаги давления на соперников. В начале все, кто обращались к нему, вели себя отстранённо, скрывали факты, которые могли бы ускорить дело, но рано или поздно все ломаются.       Гермиона тоже вскоре станет одной из них.       Но почему-то ему кажется, что за всей этой историей кроется нечто большее, чем просто развод между мужем и женой.

***

      Спустя два дня после встречи с Малфоем уровень стресса Гермионы достиг максимума. Она ещё никогда не нервничала настолько сильно. Она доверяет ему свою жизнь, полагается на его профессионализм, но не может избавиться от мысли, что он в конце концов найдёт способ извлечь выгоду из её положения.       — Ты напряжена, — замечает Джинни.       Гермиона перестаёт метаться по комнате, смотрит на подругу и качает головой.       — Я была полна решимости, когда обращалась к Малфою, но теперь у меня появились сомнения, — она начинает кусать кончик большого пальца. — Разве ему не выгодно представить меня в не лучшем свете?       — Герм, он появляется в моём доме как по расписанию с тех пор, как я стала Забини, — Джинни улыбается, надеясь развеять её страхи. — Если бы Малфой был всё тем же чистокровным снобом с самомнением больше Лондона, я бы никогда не отправила тебя к нему.       — Разве? По-моему, его эго размером с целый континент, — усмехается Гермиона, но всё же садится рядом с Джинни. — Просто, понимаешь, я доверяла Рону, как себе. Я думала, что это мой счастливый конец…       — Дорогая, как бы я ни любила своего братца, я всегда буду на твоей стороне. Ты была слишком молода и влюблена, поэтому не видела его реакцию на те или иные ситуации. И то, что он сделал, нельзя прощать.       — Я знаю, но мы столько дружили, через многое прошли вместе, и мне казалось, что знаю его лучше, чем себя. А теперь мне почти тридцать. Развод в этом возрасте у маглов означает почти конец личной жизни, — Гермиона отворачивается и бросает взгляд на каменную полку, где стоит свадебная колдография. — Я не боюсь остаться одна, но ты ведь понимаешь, как это отразится на моей карьере, а если он передаст репортёрам те воспоминания…       — Он этого не сделает, — с уверенностью заявляет Джинни и берёт руку Гермионы в свою. — Я бы хотела надрать ему зад за то, что он заставляет тебя проходить через всё это. Ты не думала о менее законных методах?       — Мерлин, ты слишком много общаешься со слизеринцами! — смеётся Гермиона. — На самом деле думала, но нет никакой гарантии, что это поможет.       — Империус? — осторожно спрашивает Джинни.       Гермиона вздрагивает и отводит взгляд, чувствуя подступающую тошноту. Она отрицательно качает головой.       — Мне жаль, — Джинни бросает взгляд на часы и вздыхает. — Мне уже пора, но я обязательно проведаю тебя завтра.       — Я же не ребёнок, занимайся своими делами, — Гермиона встаёт вслед за подругой и подходит к камину. — Я справлюсь, вряд ли Рон сможет сломить меня больше, чем это сделала война.       — Ты одна из моих самых близких людей, Гермиона, — Джинни заключает её в крепкие объятия и шепчет: — Ты всё равно навсегда останешься моей сестрой.       Гермиона невольно улыбается и крепче обнимает подругу, а затем отступает, давая той возможность ступить в камин.       — До завтра! — Джинни подмигивает ей, бросает летучий порох и называет адрес.       Как только она исчезает в зелёном пламени, Гермиона снова смотрит на свадебную колдографию. В глазах начинает щипать, когда она думает о том, что потеряла столько лет на не того человека.       Рон не стал её прекрасным рыцарем из сказок, которые ей в детстве читала мама. Не стал героем из любовных романов, которые она читала подростком. Не стал тем любящим и заботливым мужем из фильмов, которые показывали на экране телевизора в доме родителей.       Гермиона проводит кончиками пальцев по фотографии, глядя на свою счастливую улыбку, на горящий взгляд. Вспоминает сильное волнение в тот день и заветное «да», прозвучавшее уверенно, без тени сомнений.       Она протягивает руку, чтобы поставить рамку обратно, но вдруг чувствует неровность там, где пальцы касаются обратной стороны. Она хмурится и переворачивает её, замечая, что задняя стенка не плотно прилегает к колдографии. Гермиона поддевает пальцем зажим, и плотный картон мгновенно падает на пол. Но не только это привлекает её внимание. Пухлый конверт, которого раньше там не было, лежит на полу, прямо у её ног. Она наклоняется, чувствуя, как ускоряется пульс, будто то, что она найдёт внутри, ей точно не понравится.       Дрожащими руками она переворачивает конверт и замечает отличительную печать «Гринготтс» на лицевой стороне. Она открывает его и едва сдерживается, чтобы не закричать от облегчения.       Всё, что ей нужно для победы над Роном, всегда было рядом.       Если бы она сейчас могла связаться с Малфоем, то смогла бы передать конверт ему.       Гермиона опускается на корточки перед камином, шепчет имя Джинни, надеясь, что подруга ответит на зов.       Её обеспокоенное лицо прорезается сквозь языки пламени спустя томительные две минуты.       — Что случилось?       — Мне нужен адрес Малфоя, Джин, — Гермиона закусывает нижнюю губу, чтобы сдержаться и не выложить ей всё о своей находке. — Он же не в Мэноре живёт?       Лицо Джинни выражает замешательство, но она медленно кивает.       — Твой камин не подключён к его сети, поэтому придётся аппарировать. В том месте многолюдно, хотя квартира довольно близко от тебя.       — Говори.       — Помнишь тот ресторан, где я сообщила тебе о том, что Блейз сделал мне предложение? Вот там есть дом напротив. Квартира 2304.       — Я твоя должница! — на ходу бросает Гермиона и уже несётся к выходу.       — Может, объяснишь, в чём дело? — доносится вслед, но громкий хлопок двери служит красноречивым ответом.

***

      Гермиона даже не пытается аппарировать. Она смутно помнит тот ресторан и не хочет оказаться в переулке или, что хуже, среди ничего не подозревающих маглов. Пальто, накинутое в спешке, развевается от быстрого шага. Туфли на высоком каблуке громко стучат по тротуару.       Она крепко сжимает заветный конверт, надеясь, что застанет Малфоя дома, и тогда дело наконец сдвинется с мёртвой точки. Внутри неё трепещет чувство победы.       Квартира Малфоя находится в четырёх кварталах от её дома, и Гермиона старается побыстрее преодолеть это расстояние. Эта часть Лондона относительно безопасна, но неприятное чувство всё больше оседает внутри, пока она мчится вперёд.       Редкие прохожие бросают на неё странные взгляды, и она их понимает: её растрёпанный вид и решительное выражение лица вряд ли располагают к себе. Улица освещена тусклыми фонарями, и это хоть немного успокаивает её разыгравшуюся фантазию.       Гермиона немного замедляется, бросает взгляд на наручные часы и внутренне стонет. Через пятнадцать минут город погрузится во мрак. Может, стоило дождаться утра? Но найденные бумаги в конверте так взбудоражили её, что она не могла ждать ни минуты.       Когда до конца пути остаётся один квартал, фонари резко гаснут. Гермиона замирает и оглядывается — ни души. По её спине пробегает холодок, пока она осматривает тёмные дома, подсвеченные лишь луной. Она делает шаг и прислушивается, но её окутывает гнетущая тишина, которая с каждой секундой становится всё более подозрительной. Она продолжает идти вперёд, время от времени оглядываясь.       Она уже видит тот самый ресторан, о котором говорила Джинни, только теперь он тоже погружён во мрак, как и дом напротив, где находится квартира Малфоя.       Гермиона не считает себя человеком, который боится темноты. Она бесчисленное количество раз задерживалась допоздна в Министерстве, чтобы закончить работу, а потом шла несколько кварталов в одиночестве, чтобы подышать свежим воздухом, прежде чем аппарировать домой.       Почему же сейчас она так напрягается, будто готовится к бою?       Всё нутро кричит, чтобы она немедленно аппарировала домой, но зажатый в руке конверт подталкивает её идти вперёд.       — Мисс!       Кто-то окликает её, но Гермиона опускает голову и ускоряется. До конечной точки остаётся совсем немного — всего лишь перейти дорогу.       — Мисс, мне нужна ваша помощь!       Гермиона пытается игнорировать свою сострадательную сторону, хочет сделать вид, что не слышит крики позади. Грубый мужской голос не вызывает доверия. Но когда до дороги остаётся последний шаг, она разворачивается и натыкается на высокого мужчину в чёрной толстовке и спортивных штанах. Его лицо наполовину скрыто капюшоном, а руки засунуты в карманы. Гермиона нащупывает палочку в кармане пальто и крепче сжимает её.       — Мисс, там моя девушка, ей стало плохо, она не приходит в себя. Мне нужна ваша помощь!       Оказавшись ближе, мужчина начинает проявлять признаки нервозности. Он старается выглядеть убедительно, но предчувствие подсказывает Гермионе: отступить, скрыться, бежать без оглядки.       Она пятится, молча наблюдая за его действиями.       — Мисс, вы должны пойти со мной! — он делает шаг вперёд и протягивает руку, будто собирается схватить её.       — Я спешу, — выдавливает из себя Гермиона. — Позвоните в службу спасения. Я не врач и ничем не могу вам помочь.       Она резко разворачивается и уже заносит ногу над проезжей частью, как крепкая хватка на предплечье тянет её назад. Она пытается вытащить палочку, но мужчина уже удерживает её двумя руками, словно тисками, из которых невозможно выбраться. Гермиона судорожно шарит пальцами по ткани пальто, пытаясь вытащить палочку из кармана.       — А ведь всё могло быть иначе, тупая сука! — он шипит это прямо в её ухо, вызывая приступ тошноты от вынужденной близости.       Мужчина убирает одну руку и хватает её за волосы на затылке, резко дёргая назад.       Гермиона пользуется моментом и мгновенно вытаскивает палочку. Она пытается вывернуться, чтобы направить её на него, но он ещё сильнее сжимает волосы, отчего кожу головы пронзает острая боль.       — Так ты одна из этих? — он усмехается. — Твоя палка тебе не поможет. Вы — ошибка природы, испорченное ДНК.       Он начинает тащить её назад, пока Гермиона пытается освободиться, не дать ему так просто победить. Она цепляется каблуками за тротуар, отчаянно дёргаясь в его руках, но боль в голове от его хватки туманит сознание.       — Я буду кричать!       — Сколько угодно, дорогая, — он едко смеётся. — Ты не первая, кто лишится языка на этой улице.       Волна страха прокатывается по её телу. Гермиона, несмотря на боль, откидывает голову вперёд, насколько позволяет хватка, а затем резко назад, намереваясь ударить его лицо. Нападавший лишь смеётся над её жалкой попыткой, и тогда Гермиона ощущает животную ярость. Она не собирается становиться жертвой. Собрав всю свою волю, она свободной рукой крепче перехватывает палочку и тыкает ею за голову, надеясь попасть в мужчину. Он ревёт от боли и швыряет её на тротуар. Голова Гермионы ударяется о бордюр, вызывая новый приступ боли.       — Блядь! — он ревёт на всю улицу, схватившись за лицо.       В доме рядом с ними, в одном из окон, загорается свет. Гермиона видит, как отодвигается занавеска, но так же быстро закрывается, и всё вновь погружается во тьму.       Никто ей не поможет.       Гермиона обшаривает взглядом холодный асфальт, выискивая палочку, которую выронила.       — Ты поплатишься за сделанное, дрянь! — мужчина отнимает руку от лица, кровь капает с его пальцев, и он замахивается, наотмашь бьёт её по лицу.       Гермиона, несмотря на жгучую боль, выворачивается и бросается к палочке, но устоять на каблуках сложно, и нападавший толкает её в спину, вдавливая в тротуар.       Он садится сверху на её бёдра, не оставляя возможности пошевелиться. Гермиона видит свою палочку, отчаянно тянется к ней, но затуманенное от слёз зрение подводит её. Слышится треск разрываемой юбки, и тогда Гермиона, используя остатки сил, дёргается вперёд, понимая, что последует за его действиями. Ужас охватывает её, но адреналин уже несётся по венам, придавая смелость и решимость убить ублюдка, который собирается изнасиловать её.       Его рука касается её ягодицы, затем звук расстёгиваемой молнии становится последней каплей. Гермиона тянет руку вперёд — до палочки совсем ничего.       Становится тяжело дышать, когда мужчина наваливается на неё всем весом своего тела, но пальцы уже касаются древка, и Гермиона вновь тыкает наугад, надеясь задеть старую рану. Он кричит, но обхватывает рукой её голову за затылок и несколько раз прикладывает об асфальт, раздирая кожу на лице, посылая агонию.       — Круцио! — сквозь сжатые зубы цедит Гермиона и вздыхает полной грудью, когда его вес перестаёт ощущаться.       Он корчится на тротуаре, изнывая от боли, которая терзает его организм.       — Круцио! — дрожащим голосом повторяет Гермиона, чувствуя, как слёзы текут по её щекам.       Она должна остановиться. Должна вызвать полицию. Но чувство стыда и боли от его поступка туманит разум. Ей хочется подвергнуть его самым жестоким пыткам.       Рука, держащая палочку, дрожит, и Гермиона прекращает. Она медленно встаёт, скидывает каблуки и смотрит на мужчину, который трясётся и скулит. Она делает шаг назад, оглядывается, замечая, что дом, где находится квартира Малфоя, теперь немного дальше, чем раньше, но она успеет сбежать прежде, чем нападавший придёт в себя.       И тогда она начинает бежать. Настолько быстро, насколько позволяет её израненное тело. Она задыхается, но страх вновь ощутить его грязные прикосновения и вес тела придаёт ей силы.       Она всегда боролась. Не собирается сдаваться, когда обладает поистине великой силой.       Гермиона преодолевает холл, бросается к запасной лестнице, ощущая страх перед замкнутой кабиной лифта. Стёртые в кровь ступни оставляют красные отпечатки на ступенях, пока она бежит всё выше и выше.       Сердце стучит так быстро, будто ещё немного — и оно пробьёт рёбра и зальёт всё вокруг ярко-алой жидкостью.       Гермиона изо всех сил бьёт по двери с номером 2304, пока с другой стороны не слышится шорох.       Малфой выходит в одних тренировочных серых штанах, со всклокоченными волосами. Он явно спал в столь поздний час. Он пару раз моргает, а потом его глаза расширяются, когда он видит, в каком состоянии Гермиона стоит перед ним.       — Какого хрена? — Малфой хмурится и протягивает руку, чтобы втащить её внутрь квартиры.       Она испытывает волну облегчения и буквально падает в его руки. Ей хочется рассказать ему, что произошло, но темнота так стремительно схлопывается над ней, что остаётся только поддаться мраку.