Глава 4. Ангел

***

      Лязг зубов о керамическую поверхность кружки с горячим ароматным чаем раздаётся в полнейшей звенящей тишине, окутавшей огромное холодное пространство кухни в квартире Малфоя. Гермиона вздрагивает, когда на её хрупкие плечи опускается тяжёлая мягкая ткань, окутывая своим уютным теплом. Она сидит, сжавшись на стуле, будто пытаясь стать меньше, незаметнее, чтобы никто не мог её найти. Её пальцы дрожат, обхватывая кружку, а взгляд блуждает по комнате, игнорируя оконный проём.       Как только Малфой у порога поймал её в плотный кокон своих сильных рук, он бережно усадил её за массивный деревянный стол, стоящий у широкого окна. Грейнджер боится смотреть туда: страх овладевает ею снова, стоит хоть на дюйм повернуть голову и увидеть тёмную пустынную улицу. Когда адреналин, позволивший ей отбиться от нападавшего, рассеялся, Гермиона ощутила, как её накрыли все чувства разом. Она сидит так уже минут тридцать, а мелкая дрожь всё не прекращается. В голове снова и снова проигрывается ужасная сцена произошедшего.       А если бы она не успела дотянуться до палочки?       Если бы не смогла отбиться от него?       Малфой терпеливо ждёт, пока она немного успокоится, чтобы Грейнджер могла наконец внятно объяснить, что произошло, и он мог услышать немного больше, чем те обрывки информации, что ей удалось выдавить сквозь прерывистые всхлипы.       — Извини… — срывающимся голосом тихо произносит Гермиона. — Я шла сюда, чтобы отдать то, что помогло бы выиграть дело. Я… я потеряла конверт, когда всё произошло.       — Забудь о нём, — он старается придать своему голосу спокойный ровный тон, хотя внутри него бушует сжигающая всё на своём пути ярость. Его пальцы сжимаются в кулаки, но он не позволяет себе выплеснуть гнев. Сейчас она нуждается в поддержке, а не в его эмоциях.       Драко понимает, что произошло нечто более ужасное, чем просто нападение на Грейнджер.       — Он просил помочь его девушке… Я отказалась. Что-то в нём меня насторожило, — Грейнджер тяжело вздыхает и ставит кружку на стол, плотнее укутываясь в накинутый на плечи тёплый плед, и продолжает: — Он стал настаивать. Я подумала, что, может, накручиваю себя и кому-то действительно нужна помощь. Остановилась перед перекрёстком, но затем внутри меня завопил красный сигнал тревоги, что-то толкало меня уйти от него как можно дальше.       Гермиона замолкает. Она ни разу не подняла взгляд от кружки, будто та могла удержать её от распада на части. Грейнджер злится, ненавидит того человека, но её слабая часть пока одерживает верх, превращая в комок нервов и слёз — именно такой она предстала перед Малфоем.       — Он сказал странную фразу… — она наконец переводит свой взгляд на Малфоя, смотрящего на неё с полной сосредоточенностью. — Что я одна из них, что мы — испорченное ДНК. Я думаю, он знал о волшебниках. Как Министерство это допустило?       Малфой облегчённо выдыхает, когда понимает, что Грейнджер наконец-то стала приходить в себя. Если её мозг заработал, то, скорее всего, произошедшее не травмировало её настолько сильно, как он изначально подумал.       — Ты уверена, что это был магл?       — Да.       — Думаю, что они сами вскоре заявятся, — Драко движением руки призывает бутылку с тёмной жидкостью. — Применение Круцио в магловском районе не может остаться незамеченным.       Гермиона следит за его плавными движениями, желая сконцентрироваться на чём угодно, но только не на том, где были руки того ублюдка. Она ощущает себя грязной, что так и есть: ведь измазанная грязью одежда всё ещё на ней. Малфой владеет невербальной магией — это впечатляет. Возможно, будь у неё такое же умение, всё прошло бы куда лучше. Гермионе не пришлось бы теперь сидеть и думать о том, насколько же она беззащитна перед лицом опасности с одной лишь палочкой, которую даже магл смог выбить из рук.       — Гарри как-то судили за применение Патронуса при магле… Но тогда была самозащита. Что меня ожидает? — Гермиона пристально смотрит на Малфоя, надеясь, что он, как опытный адвокат, сможет ответить на её вопрос.       Драко делает глоток огневиски, вертит стакан в руках, задумчиво наблюдая, как жидкость стекает по хрустальным стенкам, бликуя под приглушённым светом на кухне. У него нет ответа. Он не знает, какой приговор Визенгамот вынесет в этом случае. Грейнджер с полной осознанностью применила Круцио, даже учитывая сложившиеся обстоятельства. Она могла выбрать сотню других заклинаний, но сделала неверный ход, означавший теперь, что дело может принять самый неприятный оборот.       — Не знаю, — наконец пожимает плечами Малфой. — Всё будет зависеть от судьи. Это могут счесть самообороной, а могут надавить на то, что ты могла использовать более безобидное заклинание.       Грейнджер пытается сглотнуть вязкую слюну, ощущая, как в горле образовался ком, не позволяющий даже свободно дышать. Ей не стоило выходить так поздно одной. Не нужно было так торопиться.       — Утром я пойду в Министерство сама…       Стук в окно заставляет Гермиону подпрыгнуть на месте, она задевает кружку с чаем, оставшимся горячим благодаря заклинанию, и он проливается на пальцы. Она шипит от жжения на коже и отодвигает кружку в сторону. Малфой приоткрывает окно, впуская Министерскую сову, доставившую письмо — отличительным знаком для птицы была ярко-красная лента вокруг шеи с кулоном в виде буквы «М». Она кидает письмо на стол, пролетает небольшой круг по комнате и исчезает так же быстро, как и появилась.       Гермиона смотрит на бордовый конверт с таким лицом, будто ожидает появления боггарта, но Драко уже тянется к нему, чтобы распечатать. Долгие мгновения тишины, казалось, длятся вечность, но потом Малфой откладывает письмо, сжимает пальцами переносицу и тяжело вздыхает.       — Всё не так плохо, как может показаться на первый взгляд, — он поднимает взгляд на Гермиону, сидящую неподвижно, словно статуя. — Они вызывают тебя утром для дачи показаний. О суде речи пока не идёт. Но всё в любой момент может измениться…       — Мне… мне нужно домой. Я должна подготовиться, — Грейнджер поспешно стягивает плед со своих плеч. — Мне нужно всё хорошо обдумать.       — Оставайся. У меня есть свободная комната, — Малфой встаёт и кивает в сторону длинного коридора, где находятся остальные комнаты. — Ты не в том состоянии, чтобы аппарировать, и будет лучше, если заночуешь здесь.       Гермиона смотрит на него, терзаясь сомнениями, но всё же кивает. Осматривает свою грязную одежду и только открывает рот, как Драко произносит:       — Я найду тебе что-нибудь переодеться, а пока можешь принять душ. По коридору, последняя дверь налево.       — Ты не должен помогать мне, — Гермиона замечает, как напрягается Малфой от её слов. — Я побежала сюда, потому что запаниковала, но всё равно благодарна тебе за заботу, хоть ты и мог выгнать меня. Ты… ты не такой, каким был раньше.       Грейнджер опускает взгляд в пол, не в силах смотреть в серые глаза, напоминавшие расплавленную ртуть. При скудном освещении они кажутся ещё светлее, чем на самом деле, и она не может объяснить, почему они действуют на неё так гипнотизирующе.       — Не идеализируй меня, Грейнджер, — хрипло отвечает Драко, потом возникает пауза, будто он собирается добавить что-то ещё, но в конечном счёте сдаётся и просто добавляет: — Я оставлю одежду в ванной.       Гермиона рискует посмотреть на него лишь тогда, когда послышались удаляющиеся шаги. Его бледная кожа и широкая спина притягивают взгляд, но Грейнджер сильнее сжимает кулаки и тяжело сглатывает.

***

      Гермиона резко распахивает глаза, когда громкий крик раздаётся совсем рядом. Она оглядывается вокруг, опускает взгляд вниз, наконец вспоминая вчерашний вечер и то, почему сейчас она в незнакомой комнате и в мужской одежде.       Малфой одолжил ей одну из своих белых рубашек, доходившую ей до колен из-за их разницы в росте, и спортивные штаны, но их пояс оказался слишком широким и не имел шнурка, поэтому Гермиона легла спать без них. Она потягивается, чувствуя, как мышцы ноют от напряжения, а в голове всё ещё крутится вчерашний кошмар.       — Ты должен был связаться со мной!       Ещё один крик заставляет Гермиону встать с кровати и приоткрыть дверь в коридор. Она не знает, будет ли её появление в таком виде неожиданным, но времени на раздумья не было, ведь тот, кто кричит, — это Гарри.       Гермиона бросает взгляд на зеркало, висящее около двери, и морщится от вида своего побитого лица: вся щека разодрана, а на лбу синяк и шишка. Ей вчера не хватило сил залечить раны, она чувствовала себя слишком уставшей.       Малфой что-то отвечает Поттеру — его голос звучит приглушённо, но Грейнджер легко улавливает сердитые нотки в его тоне.       — Мне плевать… — Гарри резко замолкает, когда видит её.       Его взгляд обшаривает каждый дюйм тела подруги, а лицо бледнеет всё сильнее с каждой секундой. Он выглядит так, будто готов тут же броситься в бой, чтобы защитить её, даже если угроза уже миновала.       Малфой и Поттер стоят друг напротив друга, в комнате витает напряжение, и воздух между ними буквально искрится. Кажется, ещё мгновение — и они вцепятся друг другу в глотки.       — Я в порядке, — тихо произносит Гермиона, сцепляя руки в замок и выдавливая улыбку. — Драко был любезен и позволил мне остаться. Он был занят мной, поэтому не мог связаться с тобой.       Малфой приподнимает бровь в немом вопросе: «Какого хрена?», но Гермиона лишь бросает на него предупреждающий взгляд. Она не хочет, чтобы Гарри знал, как сильно она напугана.       — Зачем ты вообще была в этом районе так поздно? — со вздохом спрашивает Поттер, плюхаясь на диван.       — Конечно, чувствуй себя как дома, — язвительно замечает Малфой и идёт в сторону кухни.       Гермиона провожает его взглядом, а потом сосредотачивается на друге, пока ещё не бывшем.       — Как ты узнал? — присаживаясь рядом, спрашивает она.       — Всё Министерство стоит на ушах. Я едва перешагнул порог своего отдела, как на меня набросился Рон.       Гермиона недовольно поджимает губы при упоминании её — пока ещё — мужа. Она не хочет думать о нём сейчас, но его имя всё ещё вызывает в ней смесь гнева и раздражения.       — Я поговорил с Кингсли, убедил, что смогу разобраться во всём, что ты не могла просто так наброситься на магла.       — Он пытался воспользоваться мной, — твёрдо заявляет Гермиона. — Малфой — мой адвокат, он будет представлять меня в суде, чтобы развод прошёл гладко. Мне нужно было передать ему бумаги, но у меня не было его точного адреса. Я лишь единожды была здесь, в ресторане напротив, с Джинни, поэтому не хотела рисковать и аппарировать. Четыре квартала не так уж и много, и была надежда, что я успею дойти раньше, чем станет совсем поздно.       Гермиона замолкает, переводит взгляд на окно, где солнце уже окрашивает улицу в оранжево-красные оттенки. Она не могла найти в себе смелость посмотреть туда, когда была кромешная темнота, но теперь это лишь обычная улица, коих в Лондоне сотни.       Поттер тоже молчит, терпеливо ожидая продолжения. Тишину прерывают лишь звуки из кухни — Малфой, вероятно, готовит кофе.       — Я запаниковала, пыталась отбиться от него, ткнула его палочкой в глаз, ранила, но он не сдавался. Круцио было первым, что пришло мне на ум. Он трогал меня… — Гермиона чувствует ком в горле. — Мне хотелось, чтобы ему было больно за то, что он собирался сделать.       — Ты должна была аппарировать, — Гарри берёт её за руку. — Я не буду тебя убеждать, что понимаю твои чувства, но мне жаль, что это произошло с тобой. Жаль, что не смог помочь, когда должен был.       — Тебя не было там, Гарри, — вздыхает Гермиона и наконец смотрит на него, но лицо Поттера расплывается: она плачет и даже не замечает этого. — Я в состоянии постоять за себя.       — Я знаю, но это не значит, что ты не можешь просить о помощи, — Поттер тянет её на себя, заключая в крепкие объятия. — Я чертовски испугался, когда узнал, что произошло. Но уже тогда знал, что ты не способна на насилие, если только твоя жизнь не была в опасности. Я не смог защитить тебя вчера, но сделаю это теперь — выступлю на твоей стороне в суде.       — Ты не обязан, — Гермиона крепко зажмуривается, всё ещё прижимаясь к нему. — Ты не должен это делать из чувства вины.       — Я делаю это, потому что твой друг, а не для искупления. Мне не хотелось становиться на чью-то сторону, но думаю, что будет правильно, если все узнают правду — Рон не такой, каким его видят все остальные.       Грейнджер на мгновение усиливает объятия и отстраняется. Гарри ободряюще улыбается ей, а потом встаёт.       — Мне нужно вернуться на работу. У тебя сегодня выходной по приказу Бруствера. Просто в обед появись для дачи показаний.       — Спасибо, — шепчет Гермиона.       Всё нутро сжимается от переполняющих эмоций. Она не может поверить, что, возможно, весь кошмар скоро закончится, и собственное существование наконец перестанет быть бременем.       После короткого прощания с Поттером Гермиона возвращается на диван, чувствуя легкую усталость, но в то же время странное беспокойство, которое она не может объяснить. Она едва успевает устроиться поудобнее, как в комнату входит Малфой. Он левитирует две дымящиеся кружки, и аромат кофе заполняет комнату. Его взгляд скользит по ней, и в его глазах мелькает тень чего-то, что она не может распознать.       — Мне кажется, что я в какой-то параллельной реальности, — бормочет она больше себе, чем ему, но он явно услышал её.       — Что тебя удивляет, Грейнджер? — его голос низкий, но в нем чувствуется привычная насмешливость.       Он опускается в кресло напротив, его движения плавные, как всегда, но в них присутствует какая-то новая, почти хищная грация.       — Ты, — отвечает она, не отводя взгляда. — Эта твоя сторона не знакома мне. И ты... принес мне кофе. Это не в твоем стиле. Только если это не продолжение вчерашнего сеанса заботы.       Он усмехается, но в его улыбке не было привычной язвительности.       — Может, ты просто недостаточно меня знаешь, — парирует он, откидываясь в кресле и наблюдая за ней.       Гермиона пожимает плечами и берёт одну чашку с кофе. Сделав глоток, она непроизвольно стонет..       — Мерлин, ничего лучше не пробовала в своей жизни.       Драко усмехается и делает глоток из своей чашки, наблюдая за Грейнджер, снова расположившейся на диване. Его белоснежная рубашка смотрится на ней сексуально, контрастируя с лёгким загаром, покрывающим её оголённые ноги. Она явно не успела привести себя хоть в какое-то подобие порядка, потревоженная внезапным вторжением Поттера, но вид её растрёпанных волос, очаровательного румянца на щеках и босых ног уносит мысли Драко далеко за пределы приличия.       Он отводит взгляд, пытаясь собраться с мыслями, но это бесполезно. Её образ, такой естественный и в то же время невероятно притягательный, засел в его голове, как навязчивая мелодия. Он снова смотрит на неё, и на этот раз его взгляд задерживается на её губах, которые слегка приоткрываются, когда она делает ещё один глоток кофе.       — У нас ещё остаётся открытым вопрос по твоему разводу, — резко меняет тему Драко, чувствуя, что ещё немного, и его мысли примут совсем иной характер.       Она поднимает на него глаза, между бровей образуется глубокая морщинка, когда Грейнджер хмурится.       — Вряд ли бумаги всё ещё где-то на тротуаре. Может ли Гринготтс ответить на твой запрос в рамках дела?       — Не думаю. Уизелби не мой клиент, он не социально опасный преступник, поэтому гоблины скорее сожрут всё содержимое его хранилища, чем выдадут секрет. В тех документах был намёк на то, что там могло бы быть?       Гермиона качает головой и подтягивает ноги на поверхность дивана, изящно сгибая их в сторону. Её колени слегка разворачиваются вбок, а ступни устраиваются рядом с бедром. От этого движения подол рубашки слегка задирается, открывая ещё больше голой кожи.       Малфой тяжело сглатывает и отводит взгляд. Она села так ненамеренно, просто пытается справиться с нервозностью — он это знает. Но теперь разум вновь подкидывает картинки, далёкие от темы их разговора.       — Удобная рубашка? — невзначай интересуется Драко, делая ещё глоток кофе.       Грейнджер смотрит на него, потом на рубашку и заливается румянцем, который постепенно начинает покрывать и её шею. Она пытается натянуть рубашку на колени, но у неё ничего не выходит. Гермиона пытается ещё, но ткань выскальзывает из её рук, задираясь ещё выше.       — Мерлин, — на выдохе шепчет она, косясь на Малфоя, чувствуя, как начинает паниковать от неловкости ситуации.       Он медленно улыбается, и в его глазах мелькает огонёк, который заставляет её сердце пропустить удар.       — Продолжай, — машет рукой Драко, подмигивая ей. — С моего места открывается неплохой вид.       Она чувствует, как её щёки снова загораются румянцем, но на этот раз она не стала отводить взгляд.       — Ну, знаешь ли, — вспыхивает Грейнджер, вскакивая с дивана. — Я не собиралась устраивать тебе стриптиз!       — Что ты, — он наклоняется вперёд, его локти упираются на колени, и он хищно ухмыляется. — Вряд ли это можно было бы назвать стриптизом.       — О, режим мудака вернулся! — огрызается Гермиона, направляясь в спальню, чтобы переодеться в свои вещи и как можно скорее покинуть квартиру Малфоя.       — Можешь воспользоваться камином, когда будешь убегать, — кричит ей вслед Малфой. — Только туфельки не теряй.       Ответом ему послужил громкий хлопок двери, заставив его рассмеяться. Он находит очаровательным зрелище выходящей из себя Грейнджер. Это всяко лучше, чем меланхоличная яма, в которую она пытается себя загнать. Драко умеет выводить её из себя и знает, что злость помогает ей лучше, чем слёзы.

***

      Кингсли Бруствер стучит пишущим кончиком пера по пергаменту, оставляя чернильные кляксы на чистом листе. Он терпеливо выслушал историю Гермионы, задавал уточняющие вопросы, когда того требовала ситуация, но, в общем, ему уже был ясен исход беседы.       Гермиона замолкает, ожидая, когда Кингсли наконец выдаст вердикт, который, возможно, ещё больше разрушит её жизнь, а может, и станет спасением.       — Это упущение Министерства, — задумчиво произносит Бруствер, откидываясь на спинку кожаного кресла. — В словах магла явно было некое знание, и если допустить мысль, что он не единственный, то дело приобретает совсем нехороший оборот.       Гермиона отводит взгляд от Кингсли, сосредотачиваясь на портретах бывших министров, ей кажется, что даже они смотрят с явным неодобрением.       — Что же тогда делать?       — Мы попытаемся найти того магла, тебе нужно передать свои воспоминания отделу Аврората. Поттер займётся этим делом лично. Нам нужно знать, сколько ещё людей в этом замешано… — Бруствер тяжело вздыхает. — Я думаю, что нападение на тебя не было случайным.       Грейнджер сжимает губы в тонкую линию и возвращает взгляд на нынешнего министра, его слова заставляют зашевелиться нечто тёмное в глубине её сознания. Если он прав, то маглы устроили настоящую охоту на ведьм, и она ни за что не станет жертвой. Злость клокочет внутри, отчаянно ища выхода.       — Я хочу участвовать в этом, — твёрдо заявляет она, не смягчая тон, пропитанный яростью. — Я не грёбанное животное, на которое можно охотиться.       — Ты не имеешь никакого отношения к Аврорату.       — Значит, назначь меня их консультантом! Я не буду сидеть сложа руки, Кингсли! Не была в стороне, когда чёртов полукровка вторгся в наш мир. Я была в первых рядах, среди тех, кто защищал волшебников, кто спасал жизни.       — Я подумаю над этим, — сдаваясь слишком быстро, бормочет Бруствер, зная, что спорить с Грейнджер бесполезно.       Если бы он попытался остановить её, то Гермиона начала бы действовать за его спиной, и неизвестно, к каким последствиям это могло привести. Пусть лучше он будет контролировать её участие в этом деле.       — Сегодня я отдам приказ Поттеру, день уйдёт на оформление необходимых бумаг, а завтра сможешь приступать.       Грейнджер кивает и встаёт. Бросив последний взгляд на министра, она твёрдым шагом идёт к выходу из кабинета, ощущая внутри уйму разных чувств: от ярости и гнева до страха перед тем, что она настолько своевольно разговаривала с Кингсли. Он ничего не говорит ей вслед, возможно, знает её лучше, чем Гермиона может себе представить.       Но одна мысль прочно заседает в голове: «Не позволю себе быть жертвой».