Глава 5. Ангел

***

      Гермиона смотрит на свой остывающий кофе, но мысленно она где-то за пределами кухни, находящейся в своём доме. Вокруг неё тишина, нет привычного бурчания Рона. Нет его едких замечаний по поводу её занятости на работе. Нет бессмысленных утренних ссор, заканчивающихся молчанием длиной в неделю — в качестве наказания для неё.       Грейнджер переводит взгляд на окно, наблюдает за листьями на деревьях, колеблющимися от лёгкого ветерка. Она любит свой дом. Обожает его месторасположение за близость к природе. Неподалёку есть небольшой лес, где приятно гулять летними вечерами, где зимний пейзаж едва ли уступает тому, которым можно любоваться в тёплое время года. Но всю эту красоту омрачает один факт — Рональд сделает всё, чтобы отсудить у неё дом. Гермиона надеется на профессионализм Малфоя, но надежда на победу угасает с каждым днём всё сильнее.       Уизли прекрасно играет свои роли все эти годы.       Прекрасный муж, поддерживающий свою жену, когда она продвигается по карьерной лестнице.       Верный друг для Поттера.       Идеальный сын, помогающий своим родителям.       Чего никто не видит, так это истинное лицо Рона, открывшееся Гермионе лишь спустя три года их брака.       Вечные упрёки, когда она берёт какую-то работу на дом.       Зависть, направленная на своего лучшего друга.       Ненависть к родителям за то, что они не выделяют его среди остальных детей.       Гермиона изначально предупреждала его, что жизненный план требует от неё иногда выпадать из реальности. Стать начальником отдела в двадцать семь стало для неё подарком судьбы или наградой за то, что она годами работала в выходные и праздники. Рон не понимал, зачем она из кожи вон лезет, лишь бы получить очередное повышение. Его всегда всё устраивало.       Он поступил на службу в отдел Аврората после Хогвартса, пройдя шестимесячный курс, и с тех пор даже не пытался подняться на ступень выше. Все его заслуги крутятся вокруг того, что он лучший друг знаменитого Гарри Поттера.       Гермиона вздыхает, выливает остатки кофе в раковину и оставляет кружку там же. Она наблюдает, как кофейная гуща сползает в слив, точно так же, как и её жизнь катится в пропасть.       Всё, что произошло за последние двадцать четыре часа, выбивает её из колеи: нападение, допрос в Министерстве и поучительная лекция от Гарри, которую он провёл после выхода из кабинета Кингсли. Где-то во всём этом беспорядке затесались и мысли о Малфое — его забота в ту ночь, а затем и его поведение утром.       Но Гермиону беспокоит и кое-что другое — записка, появившаяся таинственным образом на её кухонном столе утром. Короткое послание, которое можно было бы расценить как обычные слова, если бы не один факт: этот некто называет её ангелом.       Она берёт бумагу со столешницы и ещё раз пробегается взглядом по строчкам:       «Надеюсь, что ты, мой ангел, больше не будешь принимать безрассудных решений и гулять в одиночку ночью. Мне пришлось бы разбираться с этой проблемой, если бы ты пострадала».       Первым порывом было скомкать несчастный лист и выбросить, но затем её рациональная часть решила сохранить записку, чтобы потом отдать Поттеру и выяснить, остался ли хоть какой-то магический след на ней.       Магия, как отпечатки пальцев для обычного человека, — каждый волшебник имеет свою особенную энергию, благодаря которой его возможно отследить, если он совершил что-то противозаконное. Гермиона надеется, что автор послания не был слишком осторожен, когда доставлял её, поэтому должен остаться хоть какой-то след.       Часы в гостиной пробивают семь утра, вырывая её из тяжких раздумий. Грейнджер хватает записку, накидывает на плечи лёгкое пальто и выскакивает за дверь, надеясь, что сегодняшний день будет лучше, чем вчерашний.

***

      — Мы не можем просто пойти туда и начать рыскать, — Гарри снимает очки и устало трёт глаза пальцами, видимо, пытаясь собраться с мыслями. — У нас есть чёткие правила, касательно взаимодействия с маглами.       — Они не действуют, когда происходит нападение на волшебника, Поттер, — Малфой сидит спиной к двери, ведущей в коридор, поэтому не сразу замечает, почему Поттер вдруг замолкает. Он оборачивается и упирается взглядом в застывшую на пороге Грейнджер.       Гермиона, делая вид, что не замечает напряжения между ними, проходит в кабинет и занимает второй стул у стола Гарри, прямо рядом с Малфоем.       — Я что-то пропустила? — вскинув бровь и переводя взгляд с Поттера на Драко, интересуется Грейнджер. — Министр ясно дал понять, что не будет допускать посторонних к этому делу.       — А он и не допущен, — сверля взглядом Малфоя, произносит Гарри. — Но, видимо, считает, что имеет право врываться в мой кабинет и что-то требовать.       Драко лишь закатывает глаза на негодование начальника отдела Аврората. Он не собирается помогать им. Более того, уже самостоятельно подёргал за ниточки и кое-что выяснил, но если Поттер будет продолжать вести себя как гавнюк, то оставит эту информацию при себе. Возможно, попытается самостоятельно разворошить осиное гнездо, именуемое, как «Огонь инквизиции». Малфой едва не рассмеялся, когда понял, что ублюдки, решившие потягаться силами с волшебниками, выбрали название с отсылкой к Средневековью, когда маглы сжигали больше себе подобных, нежели волшебников.       — Хорошо, — кивает Гермиона, переводя взгляд на Драко. — Что ты здесь делаешь?       — Тебе нужно готовиться к слушанию.       — Разве у нас есть хоть что-то?       — Пока нет, но нужно задокументировать твои показания, чтобы потом выработать стратегию.       — Я вам не мешаю? — Гарри бросает раздражённый взгляд на Малфоя. — Здесь не твоя личная приёмная, и нам с Гермионой нужно работать.       Драко хмыкает, вставая с кресла и, пристально глядя на Грейнджер, говорит:       — Когда Великий Избранный соизволит отпустить тебя на обед, приходи в то кафе, где мы уже были. У меня есть пара зацепок по твоему делу.       Гермиона кивает, боясь, что Малфой задержится здесь дольше, если начнет спорить. Ей крайне не хочется злить Гарри, явно не испытывающего удовольствия от того, что в этом деле появилась она.       — До встречи, Поттер. Надеюсь, ты научишься внятно разговаривать, прежде чем мы начнём брать твои показания, — Драко усмехается, разворачивается и неторопливым шагом выходит за дверь.       Как только та за ним захлопывается, Поттер расслабленно откидывается в кресле и впивается взглядом в подругу.       — Мы бы справились и без твоей помощи.       — Знаю, — Гермиона ставит сумку на пол, рядом со своим стулом, достаёт блокнот и ручку, которые постоянно таскает с собой, чтобы делать важные пометки. — Но я воспользовалась привилегией Героини войны.       Гарри вздыхает, берет со стола папку и протягивает ей.       — Здесь все подобные нападения за последние полгода. Ты, к сожалению, не была первой. Какие-то повторяют почерк твоего нападавшего, но другие я отнёс сюда лишь по косвенным совпадениям.       — Рон в курсе, что я буду работать над делом? — не поднимая глаз от листов, спрашивает Гермиона.       — Пока нет. И я очень надеюсь на твоё благоразумие. Если он попадётся тебе на глаза, то будь добра не нападай на него.       Грейнджер кивает, соглашаясь, но кое-что привлекает её внимание среди прочих дел.       Что точно объединяет все эти нападения, так это та же фраза, которую магл сказал и ей:       «Вы ошибка ДНК».       Это не могло быть обычным совпадением. Гермиона поднимает взгляд на Гарри, смотрящего на неё с напряжённым выражением лица. Он ждёт вердикт, хочет услышать от неё хоть что-то. Она откладывает папку и наконец произносит:       — Они все связаны. Везде есть та фраза.       — Нам нужно связаться с магловскими представителями, — отвечает Гарри, не выглядя при этом особо удивлённым. — Мы не можем объявить на них охоту. Но если полиция Лондона найдёт улики, подтверждающие, что кто-то из волшебников помогал им, то тогда мы можем подключиться.       — Ты шутишь? — неверяще тянет Грейнджер. — У тебя на руках девять эпизодов нападения на ведьм, а ты просто собираешься отдать это дело маглам?       — Есть определённая процедура для таких преступлений…       — К чёрту правила! — Гермиона сверлит Поттера пристальным взглядом, способным сжечь его дотла, если бы она обладала такой способностью. — Эти ублюдки нападают на волшебниц, и мне едва удалось отбиться, а что с остальными?       Гермиона выхватывает последний лист с заключением колдомедиков из папки.       — Множественные внутренние разрывы, следы сексуального насилия, ожоги… Мне продолжать? Потому что в каждом деле есть подобное!       — Не я писал эти законы, Гермиона. Нарушать их я тоже не вправе.       Грейнджер сверлит его злобным взглядом, одновременно пытаясь поверить в услышанное. Гарри, который нарушил с десяток законов, когда они боролись против Волан-де-Морта; который постоянно нарушал правила в Хогвартсе, — вдруг заделался борцом за то, чтобы все следовали установленным законом процедурам.       — Знаешь что? — гневно бросает Грейнджер, вставая. Она кидает лист в грудь Гарри и добавляет: — Катись ты нахрен со своей безупречной репутацией. Наверное, многие закрыли глаза на все твои нарушения, потому что ты Избранный и Герой войны. Но я не забыла. Ты в очередной раз показываешь мне, что не готов поступать правильно. Ещё вчера ты убеждал меня, что будешь на моей стороне. Что ты поддержишь меня, но твоё мнение меняется так быстро, что я просто не поспеваю за твоими решениями. Определись уже, на чьей ты стороне! Иногда закон на многое закрывает глаза, и ты, как начальник Аврората, обязан выбирать наилучший путь для защиты волшебников, даже если придётся нарушить несколько правил!       — Я и поступаю правильно! — Поттер, с грохотом отодвигая стул, встаёт со своего места. — Я пытаюсь соблюдать эти правила, а ты сейчас хочешь, чтобы мы их нарушили.       — Я хочу, чтобы мы использовали все доступные нам средства, чтобы найти опасных для нашего магического сообщества преступников! — Грейнджер срывается на крик. — И поступать правильно не значит следовать указаниям трехсотлетних политиков. Мы должны поступить по совести!       Гарри гневно смотрит на неё, сжав руки в кулаки, пытаясь не сорваться на подругу. Но злость уже бурлит внутри, от её нелепых обвинений хочется просто крушить всё вокруг. Поттер не понимает, в какой момент они поменялись местами. Гермиона раньше была ярой сторонницей соблюдения всех правил, а теперь срывается на него, когда он не хочет нарушать закон.       — У вас всё в порядке?       Гермиона оборачивается и тут же отводит взгляд от Бруствера, стоящего в дверном проёме, делает несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь.       — Всё в порядке, министр, — спокойно отвечает Гарри. — Просто возник спор, и мы пытались понять, кто из нас прав.       — Мне нужен отпуск, — вдруг резко произносит Грейнджер, обращаясь к Брустверу.       Кингсли в удивлении поднимает бровь, выразительно смотря на Поттера. Гарри в ответ лишь качает головой, явно не собираясь выдавать истинную причину того, что Гермиона спустя час работы передумала работать над делом.       — О таком предупреждают заранее, — Бруствер переводит взгляд на неё. — Твой отдел способен функционировать, пока ты находишься в Министерстве, но отпуск меняет дело.       — Я поняла, что ещё не готова к работе. Случившееся слишком повлияло на моё здоровье, — пытается объяснить Гермиона, чувствуя, как собственная ложь отдаёт горечью на кончике языка.       Кингсли вздыхает, бормочет что-то себе под нос и кивает Гермионе, чтобы она следовала за ним.       Грейнджер, стоя уже в дверном проёме, оборачивается на Гарри, но не видит сожаления на его лице. Он думает, что поступает правильно. Она думает, что не имеет права отсиживаться, пока кто-то целенаправленно нападает на девушек.

***

      Домой Гермиона вернулась уже за полночь. Кингсли одобрил отпуск сроком на месяц, но с условием, что иногда она будет приходить и лично проверять работу своего отдела. Такой вариант её устроил, поэтому после подписания заявления, Грейнджер несколько часов сидела в своём кабинете, упорядочивая дела для своего заместителя. Выделяла самые приоритетные и откладывала в сторону те, выполнение которых можно было отложить.       Гермиона палочкой открывает дверь, не включая свет, проходит в дом и по привычке протягивает руку влево, чтобы поставить сумку на небольшую тумбочку. Но вместо этого она падает на пол, содержимое с громким звоном вываливается и катится по полу. Грейнджер хмурится, переводит взгляд на то место, где должна стоять тумбочка, и в темноте не видит знакомого силуэта. Она судорожно выхватывает палочку из кармана, которую уже успела туда положить, и шепчет:       — Люмос!       Она делает шаг вперёд, оглядывает окружающее пространство, готовая к нападению. В доме тихо. Но это такая тишина, что заставляет ощущать страх. Всё внутри сжимается, когда Гермиона покидает прихожую и оказывается в гостиной. Она взмахивает палочкой, произносит: «Нокс», погружая всё во мрак. Потом пытается заклинанием зажечь освещение, но ничего не выходит. Она снова подсвечивает себе дорогу Люмосом, подмечает каждую деталь, пока проверяет дом. Кроме передвинутой тумбочки, нет никаких следов посторонних.       Гермиона взмахивает палочкой, зажигая свечи, расставленные в каждой комнате. Становится светлее, но чувство страха не покидает её, пока она бредёт до спальни.       — Странно, — бормочет Грейнджер, завидев темноту в комнате.       Заклинание всегда работало безотказно. Но почему-то здесь свечи всё ещё погашены. Гермиона увеличивает яркость Люмоса и вскрикивает, когда свет попадает на большую фигуру в углу. Она резко разворачивается и начинает бежать назад — к выходу. Однако свечи резко гаснут, палочка из её руки вылетает, когда преследователь бросается вслед за ней.       Гермиона смахивает со стола вазу, пробегая гостиную, надеясь, что осколки хоть немного задержат незнакомца, но отсутствие палочки серьёзно усложняет побег. Ей нужно добраться до камина, всего пара секунд и…       Грейнджер взвизгивает, когда кто-то резко дёргает её за волосы назад. Она приземляется на задницу, брыкается, вскидывает руки вверх, надеясь добраться до незнакомца.       Он туго наматывает её волосы на кулак и присаживается на корточки.       В ноздри бьёт сильный запах табака со вкусом ментола. Вторая рука обхватывает её шею, сильно сжимая. И у её уха раздаётся хриплый шёпот:       — Не дёргайся, ангел.       Гермиона пронзительно кричит, начинает сопротивляться ещё сильнее, но он не сдвигается с места. Она ногами упирается в пол, наваливается на него, но ничего не получается. Затуманенный страхом мозг не может разобрать, кому принадлежит этот голос. Но она чувствует опасность: в его тоне, в его движениях и силе, которую источает тело позади неё. Грейнджер слегка оборачивается и утыкается взглядом в белую маску, скрывающую его лицо. Она будто светится в лунном свете, проникающем в незашторенные окна.       — Что тебе нужно? — задыхаясь, спрашивает Гермиона. — Забирай всё, что хочешь.       Незнакомец наклоняется ниже, Грейнджер чувствует его дыхание на своей шее, вырывающееся из-под маски. Слышится долгий вдох, будто он наслаждается её запахом, а потом Гермиона вдруг обмякает, когда он смещает ладонь с шеи, зажимает ей рот, заставляя вдыхать какой-то сладковатый аромат.       Перед глазами пляшут цветные точки. Грейнджер пытается пошевелиться, но тело её не слушается. Она падает на спину, когда он отпускает её волосы и встаёт. Гермиона глазами следит за его передвижениями. Он достаёт что-то из кармана мантии и кладёт на каминную полку. Её зрение становится размытым, она видит лишь силуэт и слышит его шаги. Он не уходит. Стук его ботинок по паркету отдаётся болью в голове. Незнакомец будто специально действует так, чтобы Грейнджер медленно сходила с ума, ждала того момента, когда вещество подействует, и он получит полную власть над ней.       — Я найду тебя… — едва слышное обещание срывается с губ Гермионы, а после она закрывает глаза, отдаваясь на милость тьмы.       — Тебе не придётся искать меня, ангел. Я всегда рядом, — его, полный самодовольства, голос раздаётся в тишине, но он так и остаётся неуслышанным.