Глава 10. Ангел

***

      Гермионе пришлось лично появиться в Министерстве, чтобы уладить несколько вопросов, касающихся работы её отдела.       Она уже час сидит в своём кабинете, отстукивая пишущим кончиком пера по столу, пытаясь разобраться в том, что видела ночью. Утром стало казаться, что маска ей привиделась и на самом деле никто не проникал в её дом. Однако вымытый дочиста стакан породил зерно сомнения в голове. Она могла бы списать всё на усталость и стресс, но почему-то стало казаться, что незнакомец действительно приходил прошлой ночью.       Перед выходом на работу она проверила все комнаты, залезла в каждый угол, но ничего подозрительного не нашла.       Стук в дверь вырывает её из размышлений, кончик пера противно скрипит по деревянной поверхности стола, когда она сбивается с ритма.       — Я могу поговорить с тобой?       Она переводит взгляд на Поттера, застывшего в дверном проёме. Хотелось бы сказать, что Гермиона скучала, но нет. За все дни вдали от друга она ни разу не испытывала это чувство. Возможно, это результат их ссоры. А может, она наконец осознала, что их настоящая дружба кончилась в день выпуска из Хогвартса.       — Я жду посетителя, — равнодушно бросает она и берёт в руки одну из папок, лежащих на столе.       Она старательно делает вид, что сосредоточена на содержимом, но смысл ускользает от неё, пока Гарри продолжает сверлить её взглядом.       Поттер, так и не дождавшись приглашения, проходит вглубь кабинета, предварительно закрыв за собой дверь, и садится на диван, стоящий сбоку от рабочего стола Гермионы. Он продолжает пристально смотреть на неё, точно зная, что рано или поздно она обратит на него внимание.       Гермиона пытается игнорировать присутствие Гарри, надеется, что он считает её настрой и уберётся прочь. Но он упрямый. Не покидает кабинет и через пять минут, и через пятнадцать.       — Зачем ты здесь, Гарри? — сдаваясь, она откладывает папку в сторону, сцепляет пальцы в замок и кладёт руки на стол. — Я же ясно дала понять, что не настроена на беседу.       — Рон заходил ко мне.       Гермиона замирает, её взгляд шарит по лицу Поттера, и тогда она понимает, зачем именно Рональд приходил к нему. Но если в первый раз Гарри действительно не хотел выбирать между ними, то теперь, заметив в его глазах осуждение, она точно может сказать, что он изменил своё решение.       — Я буду выступать на его стороне в суде.       — Хорошо, — она старательно изображает безразличие, когда внутри разрывает от эмоций. — Ты пришёл только за этим?       — Нет. Это правда?       — Что именно? — Гермиона вскидывает бровь, но пальцы сжимаются всё сильнее.       — Что ты… — Поттер отводит взгляд, вздыхает и проводит рукой по волосам, а затем снова сосредотачивается на ней, борясь с желанием выпалить всё, что он думает о её увлечениях. — Герм, я очень хочу верить, что он солгал, чтобы выставить себя в лучшем свете, но после нескольких доказательств…       — Хватит! — она не выдерживает и хлопает ладонями по столу. — Говори, что хотел, и выметайся отсюда!       — Неужели ты не понимаешь, что это нездорово? Любить такое? На тебя же совсем недавно напали! Этого ты хотела от него?       — Это не твоего ума дело, — спокойно отвечает Гермиона и кивает в сторону двери. — А теперь, будь добр, пошёл вон из моего кабинета.       Поттер встаёт, поджимает губы, сверля её взглядом, но затем сдаётся и всё же уходит.       Гермиона откидывается в кресле, массирует пальцами виски, пытаясь унять болезненную пульсацию. Сукин сын всё же сделал свой первый ход. Она хотела решить их конфликт в рамках закона, но выходец из семейства Уизли вряд ли понимает, что такое цивилизованное общение. Её тошнит от осознания, сколько же лет она потратила на брак с тем, кто при первой же возможности воткнул ей нож в спину. Она ведь хотела, чтобы всё прошло иначе, но, видимо, Роном по большей части управляет Молли, которая не хочет терять столь ценный актив в виде героини войны. Их брак больше имел политическую подоплёку, чувства стояли на последнем месте. Сейчас Гермиона ощущает это как никогда сильно. Они слишком разные с Роном.       Он любит спать до обеда, она встаёт ранним утром. Он не видит ничего плохого в том, чтобы говорить всё, что только приходит в его голову, благодаря чему зачастую становился предметом насмешек и винил потом окружающих в этом, а не самого себя. Она же всегда тщательно взвешивала каждое слово. Он мечтал о большой семье. Она хотела отдать всю себя работе. И ещё столько различий… Некоторые несущественные, но другие порой сильно влияли на совместную жизнь.       А теперь Рон вновь решил вынести всё грязное белье на люди, не обдумав последствия своего опрометчивого поступка. Гермиона больше не станет его спасать. Теперь каждый сам за себя.       Она хватает палочку, вызывает Патронус и диктует сообщение для Малфоя. Сияющая голубая выдра исчезает через стену, и только тогда Гермиона наконец принимает то, что её реальность изменилась. Пора перестать жалеть всех вокруг и обрести тот самый нездоровый эгоизм.

***

      Гермиона понимала, когда обращалась к Малфою, что он по большей части играет грязно, но то, что она прочла утром в газете, было уже за гранью.       Как назло, сегодня приезжает её старый друг, с которым за время брака с Роном они отдалились, поэтому им необходимо наверстать упущенное. Ещё и Джинни пригласила на ужин.       За всеми этими обычными житейскими делами она совсем забыла о своём преследователе, но он не даёт ей полностью выкинуть себя из её головы.       Гермиона дрожащими руками распаковывает свёрток, принесённый почтовой совой. Что-то подсказывает ей выбросить его, уничтожить, но любопытство берёт верх над страхами. Внутри оказывается обычный диск. Она вертит его, ища хоть малейший намёк на то, что на нём. На пластиковом сидибоксе нет никаких обозначений. Гермиона хмурится, потом бросает взгляд на часы, понимая, что уже опаздывает, и, закинув посылку в сумку, бежит к камину.       Как только она выходит из камина в поместье Забини, то сразу же слышит смех и разговоры. Что-то внутри сжимается от этих звуков. Но Гермиона, вздёрнув подбородок и расправив плечи, идёт к остальным.       Едва она переступает порог просторной гостиной, как оказывается в крепких объятиях. Она невольно смеётся, хлопает по плечу и произносит:       — Отпусти меня, здоровяк!       — Я уже думал, что больше никогда тебя не увижу, — он ставит её на ноги и окидывает взглядом. — Дявол, Гермиона, ты с каждым годом выглядишь всё лучше и лучше!       — Ты мне льстишь, Виктор, — она растягивает губы в улыбке, смотрит вбок и натыкается на пристальный взгляд серых глаз.       Малфой стоит, опираясь на каминную полку, и с прищуром наблюдает за их общением. Гермиона ожидала, что он тоже будет на этом ужине, но почему-то взаимодействие с ним вне дела ощущается неловким. Они не смогут обсуждать ничего, касающегося работы, но и общих тем у них нет. Может, лучшим вариантом будет совсем с ним не разговаривать?       «Мерлин, что за странные мысли? Я взрослая женщина и способна пережить один ужин в обществе своего адвоката», — подбадривает себя Гермиона.       — Идём, — Виктор предлагает ей локоть и ведёт к остальным.       Блейз уже рассказывает очередную байку, стоящая рядом с ним Джинни показательно закатывает глаза на каждую его реплику. А Малфой всё так же не сводит взгляда с Гермионы. Она отвечает ему, вскидывает бровь в немом вопросе, но он тут же переключает внимание на Крама, которого Блейз уже втянул в разговор.       Что-то тёмное мелькает в глазах Драко, отчего Грейнджер застывает и не может переключить своё внимание на остальных. Все разговоры звучат где-то на заднем фоне, пока она в открытую разглядывает Малфоя. Не было никаких сомнений, что даже на обычный дружеский ужин он вырядится, словно пижон. Гермиона вообще не может припомнить, когда видела его где-то без костюма. Она настолько погрузилась в свои размышления, что не сразу замечает, что взгляд Драко уже скользит по ней. Но её сознание тут же подкидывает ей картинку Малфоя в его квартире: растрёпанные платиновые волосы, голый торс и серые тренировочные штаны. Она неловко переступает с ноги на ногу и отводит взгляд.       — Я вам говорю правду! Он выбежал из паба, а его волосы горели зелёным пламенем! — возмущённо заявляет Блейз.       — Мы тебе верим, — вздыхая, убеждает его Джинни. — Но раз мы все в сборе, то предлагаю уже садиться.       Посреди гостиной тут же появляется длинный дубовый стол, уже сервированный на пять персон. Гермиона занимает место рядом с Виктором, Драко садится напротив неё, а Блейз занимает стул во главе стола. Джинни качает головой и, проходя мимо Гермионы, шепчет:       — Он всё ещё тешит себя надеждой, что именно он главный в нашей семье.       Грейнджер прикрывает рот ладонью, маскируя смех кашлем, а Джинни занимает место рядом с Малфоем и подмигивает ей.       Гермиона каждый раз искренне радуется за подругу: та кардинально изменилась с тех пор, как перестала быть Уизли. Она осталась такой же упрямой, а где нужно — наглой и непреклонной, но в ней также проявилась неожиданная нежная и заботливая сторона. Сколько бы они ни спорили с Блейзом, но уже никто не удивляется, когда видят их прижавшимися и шепчущими что-то друг к другу.       — Ты правда решил закончить карьеру? — Джинни щёлкает пальцами, попутно обращаясь к Краму.       На столе тут же появляется множество блюд, словно это приём минимум на двадцать человек.       — Возможно. Я думаю, что это мой последний год, — Виктор пожимает плечами. — Тренер предлагает мне ещё один контракт на три года, но я чувствую, что уже пора уходить. Может, начну тренировать молодняк.       — Если бы не травма, то я бы играла до сих пор, — со вздохом произносит Джинни и делает большой глоток вина. Красная жидкость в бокале тут же восполняется до прежнего уровня. — Я могла бы играть и дальше, но меня предупредили, что ещё подобная травма, и ни один колдомедик мне не поможет. Печально, когда у тебя нет выбора.       — Ты всё ещё связана со спортом, — замечает Гермиона. — Твоя новостная колонка имеет успех.       — Я до сих пор не понимаю, зачем ты работаешь, — недовольно бормочет Блейз.       — Потому что женщина должна быть самодостаточной! — сощурившись на своего мужа, бросает Джинни.       — Это заранее проигранная битва, — вздыхает Драко. — Ты же знаешь, что твоя ведьма сделает тебя в этом споре.       Джинни одаривает Малфоя улыбкой и самодовольно хмыкает, переводя взгляд на Блейза. Тот лишь закатывает глаза и отпивает огневиски.       — По какому поводу ужин? — вдруг спрашивает Гермиона.       — Мы давно не собирались, — туманно отвечает Джинни, бросая косой взгляд на мужа.       — А настоящая причина?       — Гермиона, — Виктор замолкает, будто не знает, как сказать нечто важное.       Грейнджер хмурится, оглядывая собравшихся. Лишь Малфой сидит расслабленно с лёгкой усмешкой на губах. Гермиона сосредотачивается на нём, понимая, что именно он зачинщик сегодняшнего вечера. Если бы не ужин, то она отвела Виктора в недавно открывшийся ресторан, устроила бы небольшую экскурсию по Лондону, именно по тем местам, где он раньше не бывал. Но пришлось изменить планы и пригласить его к Забини. Она попросила Джинни встретить его, так как сама не успевала, поэтому Крам и оказался здесь раньше неё.       — Они будут свидетельствовать за тебя в суде.       Гермиона чувствует, как пол уходит у неё из-под ног, и если бы она сейчас не сидела, то непременно бы упала. Она не хотела просить о подобном Джинни, по понятным причинам: у неё с Молли и так напряжённые отношения после того, как она выбрала бывшего Пожирателя вместо Избранного. О Викторе она совсем не думала. Он хоть и был в курсе многих проблем, как один из самых её близких друзей, но многие годы они вели лишь переписку, не имея возможности встретиться из-за работы и взрывного характера Рона.       — Джин, — Грейнджер отрицательно мотает головой. — Ты не можешь этого сделать.       — Могу, — решительно заявляет та. — Я уже говорила, что непременно поддержу тебя. Даже если мне придётся вытащить всё семейное дерьмо на публику.       — Ты должен был обсудить это со мной! — возмущается Гермиона, смотря на Драко. — Как и то, чтобы выпустить сегодняшнюю статью!       — Ты пришла ко мне. Подписала соглашение, где был один пункт, позволяющий мне общаться с прессой от твоего имени.       — Выйдем! — Гермиона бросает салфетку на стол, встаёт и, не оглядываясь, идёт по коридору в сторону комнаты с камином для перемещения.       Она не сразу слышит звук следующих за ней шагов, но успевает разобрать достаточно громкий комментарий Джинни:       — Ставлю галлеон, что она надерёт зад твоему дружку!       Гермиона останавливается у огромного французского окна в пол, закрывает глаза на мгновение, а потом резко поворачивается и замечает, как Драко, привалившись к каминной полке, прикуривает сигарету. Она неотрывно наблюдает, как он делает пару затяжек, стряхивает пепел в камин и ждёт, пока она начнёт разговор.       Всё мысли испарились. Исчезла подготовленная ещё дома речь. Всё её внимание теперь сосредоточено на кончике тлеющей сигареты, зажатой между указательным и большим пальцами Драко. Дыма постепенно становится больше, и Гермиона делает глубокий вдох. Только тогда она понимает, что всё это время её лёгкие не работали, грудь сжимало от знакомого ощущения страха и интереса. Но в ноздри проникает аромат табака с примесью яблочного вкуса. Не ментоловые.       — Не знала, что ты куришь.       — Ты позвала меня обсудить мои вредные привычки? — выдыхая колечко дыма, насмешливо интересуется Малфой.       — Нет. Твою самодеятельность, — сквозь зубы цедит Гермиона. — Ты должен был предупредить меня. Я утром едва не захлебнулась кофе, когда сова принесла мне почту.       — Я не выдал твои секреты, Грейнджер, — спокойно отвечает Драко. — Взаимодействие с прессой — тоже моя работа.       — Но ты сделал больше! — гневно выпаливает Гермиона. — Ты не только пролил свет на наш с Роном развод, дав наконец официальные комментарии, но и привлёк моих друзей! Они не должны в этом участвовать. Их репутация не должна страдать из-за меня!       На последнем слове голос Грейнджер срывается. Она тяжело дышит, пытаясь справиться с подступающей паникой. Её жизнь рушится, как карточный домик. Два нападения за последнюю неделю, угрозы Рона, повышенное внимание к её личности — она не справляется. Гермиона рвано хватает воздух губами, прикладывает руку к груди и прикрывает глаза. Считает до десяти, пытаясь унять бешенно колотящееся сердце.       Но потом вдруг ощущает прикосновение к щеке. Распахивает глаза, обнаруживая перед собой Драко.       — Сосредоточься на мне.       Гермиона открывает рот, чтобы возразить, но Малфой цепляет двумя пальцами её подбородок, заставляя смотреть в его глаза.       — Ты не сможешь держать всё под контролем. Ты пришла ко мне, когда нуждалась в помощи. Так позволь мне выполнять мою работу. У меня нет намерения навредить тебе, я помогаю выиграть тебе максимум из этой ситуации. И когда ты наконец решишь стать министром, то никто не будет обсуждать твои увлечения. Тебя запомнят как самую умнейшую ведьму столетия.       Грейнджер кивает, ощущая, как каждое произнесённое Малфоем слово прогоняет весь страх. Он так уверенно говорит. Он действительно помогает ей, а не пытается использовать. Она чувствует, как по щеке скатывается непрошенная слеза. Плотину прорвало, и она не может больше сдерживать этот бесконечный поток эмоций. Драко прикасается другой рукой к её щеке, смахивает слезу.       — Услуги психолога тоже входят в счёт? — пытается перевести тему она.       Малфой закатывает глаза и отходит. Он прикуривает вторую сигарету, пытаясь избавиться от колющего ощущения на кончиках пальцев. Касаться Грейнджер оказалось приятнее, чем он думал. Если бы она не ляпнула эту бессмыслицу, то он наверняка сделал бы какую-нибудь глупость.       — Я просто пытаюсь донести до тебя, — спокойно произносит Гермиона, — что, прежде чем действовать от моего имени, ты должен поставить в известность меня.       — Как скажешь, — он пожимает плечами и переводит взгляд на неё.       Сейчас она выглядит ещё уязвимее, чем раньше. Гермиона стоит, обхватив себя руками за талию, и вместо пробивной гриффиндорки он видит лишь испуганную женщину. Драко может понять её страх за будущее, но ему не по вкусу видеть, как Грейнджер сама себя загоняет в рамки. Она ведь не такая. Прошлая Гермиона Грейнджер бы послала Уизли к чёрту и вдогонку бросила бы парочку заклинаний.       — Я тебя понял, Гермиона, — чуть мягче говорит Малфой. — Любое взаимодействие будет согласовано с тобой. Но согласись, что статья вышла неплохой?       — Издеваешься? — она сжимает челюсти, окидывая сердитым взглядом Драко. — «Гермиона Грейнджер вскоре пополнит список самых завидных невест магического Лондона?» — этот заголовок ты считаешь неплохим?!       — Так мы уведём внимание от судебного процесса, и все будут следить лишь за тем, кто же займёт освободившееся место.       — Ты невыносим! — всплёскивает руками Гермиона. — Теперь за каждым моим шагом будут следить! Приписывать романы с любым мужчиной, с которым я буду просто разговаривать.       — Зато они будут сосредоточены на тебе, а не на том, что говорит Уизли.       — Я покажу, каково это, когда кто-то лезет в твою жизнь! — зло бросает Грейнджер, направляясь к камину. Чуть позже она извинится перед Виктором и остальными за свой внезапный уход, но сейчас появилось дело поважнее.       — И что это значит? — бросает ей вслед Драко, но она уже исчезает в зелёном пламени камина.

***

      Гермиона поправляет кожаную перчатку на своём запястье, пока оглядывает пустынную улицу перед офисом Малфоя.       Да, кто-то посчитает её выходку глупой и детской, но она должна обозначить границы, за которые Драко не имеет права заходить.       Наручные часы с тонким тёмно-коричневым ремешком на запястье показывают четыре тридцать утра. Она не знает, во сколько Малфой приходит на работу, но надеется, что он не законченный трудоголик и не проводит ночи в офисе. Она ещё раз оглядывается, достаёт палочку, шепчет заклинание, и замок тихо щёлкает. Гермиона замирает на мгновение, проверяя, не установил ли Драко воющие чары на случай проникновения, но её окружает тишина.       Ей стоило огромных усилий решиться отправиться сюда одной в такой час, но желание проучить своего несносного адвоката пересилило всё остальное.       Она идёт прямиком к его кабинету, подсвечивая себе путь Люмусом. Дверь оказывается не заперта, что удивляет её. Но, отбросив все сомнения, Гермиона проходит вглубь помещения и останавливается. Сердце колотится в груди, норовя пробить грудную клетку. Каждая мышца в теле напряжена, словно она пришла не для того, чтобы напакостить, а предложить магическую дуэль.       Она замечает идеальную стопку папок на краю стола, и её накрашенные красным цветом губы растягиваются в улыбке.       Когда Гермиона полностью воплощает свой план в действие, за окном уже вовсю светит солнце, а часы показывают семь тридцать. Она садится за стол, откидывается на спинку кожаного кресла и закидывает ноги в туфлях-лодочках на тонкой шпильке на стол. Она должна самолично увидеть реакцию Малфоя.       Около восьми утра дверь в кабинет открывается. Драко замирает на пороге, и его глаза медленно скользят по помещению, останавливаясь на нахально улыбающейся Грейнджер.       — Не припомню, чтобы планировал перестановку, — входя, произносит он. Драко останавливается перед своим столом, окидывая взглядом стройные ноги Грейнджер, лежащие на дубовой поверхности столешницы. — Где папки?       Гермиона вскидывает идеально очерченную бровь, обводит рукой окружающее пространство и спокойно отвечает:       — Я подумала, раз уж ты так хочешь навести порядок в моей жизни, прикрываясь излишней заботой, то, пожалуй, стоит оказать тебе ответную услугу.       — Весьма храбро с твоей стороны, — Малфой упирается ладонями в стол, наклоняется к ней. — Но, повторюсь, я лишь делал свою работу.       Гермиона переводит взгляд на его грудь, обтянутую белоснежной рубашкой, в которую теперь упирается носок её туфли. Она сглатывает и натыкается на серые радужки Малфоя, неотрывно следящие за ней. Её боевой настрой падает на пару баллов, и она уже не знает, зачем всё это затеяла.       Не сказать, что она прям-таки изменила его кабинет до неузнаваемости, но передвинутые предметы мебели и разложенные иначе папки с делами уже полностью изменили облик рабочего места Драко. Гермиона знает, насколько он педантичен, поэтому надеялась, что подобная выходка наконец позволит ему понять, как ей неприятна была вчерашняя статья. Рита Скитер буквально устроила охоту на неё, объявив на всю магическую Британию, что героиня войны теперь свободна.       — Ты должен был помочь мне выиграть суд, а не налаживать мою личную жизнь, — Грейнджер замирает, когда чувствует, как рука Драко обхватывает её лодыжку.       — Ты ступила на опасную территорию, — он сужает глаза, наблюдая, как быстро опускается и поднимается грудная клетка Грейнджер. — Я не люблю, когда кто-то нарушает мой порядок.       Гермиона моргает, прогоняя оцепенение, и хмурится. Затем резко опускает ноги на пол, пытаясь избавиться от покалываний по всему телу, вызванных прикосновением Малфоя. Её организм явно играет против неё, забыв, что он хоть и помогает им, но всё ещё находится за чертой с обозначением «враг».       — Разберёшься по ходу дела, — Гермиона встаёт и направляется к выходу, но Малфой ловит её за запястье и останавливает. — Что?       Драко делает глубокий вздох, окидывает взглядом её строгий чёрный костюм, а потом ловит в ловушку своих серых глаз.       — Увидимся на балу.       Грейнджер вырывается из его хватки, проклиная себя за то, что подписалась на эту затею.       Она делает глубокий вдох, когда оказывается на улице, подставив горящее лицо под мелкие капли дождя. Закрыв глаза, Гермиона пытается успокоить бешено колотящееся сердце после своего побега и понимает, что во взгляде Малфоя не было злобы. Не было какой-то обиды. Лишь непроглядная тьма, способная засосать в свои глубины.