Глава 3

Из Полевого Устава Шиноби Деревни Скрытого Листа, ред. 2-го года правления Сандайме Хокаге.

При выполнении задания шиноби обязан руководствоваться приоритетом миссии над всеми иными обстоятельствами, включая сохранение жизни отдельных членов подразделения. Если оказание помощи пострадавшему или выведенному из строя товарищу создаёт условия, при которых выполнение боевой задачи становится невозможным или подвергается серьёзной угрозе, командир подразделения или ответственный исполнитель обязан оставить указанное лицо без поддержки и продолжить выполнение задания. Нарушение данного предписания влечёт за собой дисциплинарное разбирательство, вплоть до лишения звания и статуса шиноби. Личные привязанности, эмоциональные побуждения или иные мотивы не признаются смягчающими обстоятельствами. Долг перед деревней, защита её стратегических интересов и обеспечение безопасности жителей имеют высшую ценность. Успех миссии — это честь шиноби и гарантия существования Конохи; жертвы в личном составе признаются допустимыми и оправданными, если они способствовали достижению цели.

***

Густой, влажный воздух пах хвоей. Они оказались посреди соснового леса, на плоской каменистой площадке, похожей на проплешину в шерсти большого зверя. В душе шевельнулось глухое предчувствие. Саске вложил клинок в ножны и медленно огляделся. За спиной послышался сдавленный стон. Он опустил глаза; в зеркальной глади лужи отражался расплывчатый силуэт. Его напарница, вся бледная, согнувшись, прижимала ладонь к животу. Сквозь слабое зеленоватое свечение её исцеляющей техники виднелось расползшееся по ткани тёмное пятно. С холодной ясностью Саске прокручивал в уме цепочку событий, приведших их сюда. Возможно, его импульсивная попытка снять печать, когда-то уже встречавшуюся ему в запретных свитках тайной лаборатории Орочимару, оказалась непростительной глупостью. Но и эта девчонка… Ей было велено убраться. Она не подчинилась, ещё и подставилась под удар. В том, что они теперь оказались неизвестно где, была лишь её вина. Ещё и этот чёртов портал. Откуда он взялся? Неужели печать имела двойную защиту и служила барьером именно для портала? Саске не успел это проверить. Он сжал кулак, ощущая, как под рёбрами закипает знакомый, въевшийся в нутро гнев. — Ты оглохла? — холодно бросил он, даже не обернувшись. Саске не повышал голоса, но в его ровной, сухой интонации только абсолютный идиот не распознал бы безжалостного осуждения. — Я велел тебе уйти. Своим неповиновением ты поставила под угрозу не только миссию, но и наши жизни. До этого Саске слышал, как Хьюга с шипением втягивала воздух, сдерживая болезненные стоны. Но после его слов повисла почти осязаемая тишина. Она ответила не сразу, и, хотя тихо, но с неожиданной твёрдостью: — Это твоя вина. Саске медленно обернулся. Он не ждал возражений — тем более от неё. — Думай, что говоришь, Хьюга. — Ты не в праве винить меня за то, что сам… совершил бездумно… — просипела она. На бледном, осунувшемся от боли лице вспыхнуло нечто похожее на… злость? У неё непроизвольно активировался Бьякуган, но пульсирующие у висков жилки выдавали слабый контроль. — Это ты… поставил всё под угрозу… Т-ты ничего толком не изучил… — она сбивалась, делая судорожные вздохи. — Действовал самоуверенно. Я м-могла бы помочь, если бы ты… Она запнулась, шумно выдохнув сквозь сдавленный стон. Но сказанного уже было более чем достаточно. Саске стиснул зубы. Это было… неожиданно. Её обвинения ударили точно в цель, и, даже если он не собирался этого признавать, были до раздражения справедливы. Он действительно переоценил себя. Проклятый свиток пах стариной и запретным знанием. Саске поддался эгоистичному желанию прикоснуться к силе, оставленной прошлыми поколениями, и она это заметила. Что ж, в проницательности ей не откажешь. Слова застряли у него в горле. Любой другой за подобные высказывания уже корчился бы у его ног. А Саске не только полез за ней в эту неизвестность… но и не смел возразить. Если бы Какаши засунул подальше свои убогие попытки давить на него через узы товарищества, ему не пришлось бы сейчас стоять тут и глотать унижение от дуры, неспособной подчиняться элементарным приказам. Его ответом послужило красноречивое молчание. Но Хьюга, похоже, и не ждала от него ни оправданий, ни раскаяния. Бьякуган деактивировался, и стали видны глубокие, вызванные болью и кровопотерей тени у неё под глазами. Напряжение спало с её плеч, а веки устало прикрылись — судя по всему, подействовала исцеляющая техника. — П-прости, — выдохнула она едва слышно. — Мне не следовало… так грубо… После её извинения между ними снова повисла тишина, теперь отягощённая взаимной неловкостью. — Я должна поблагодарить тебя, — вдруг слабо добавила она. — За то, что не бросил. Ты мог… отпустить меня. Н-но… не стал. Саске отвёл взгляд, уставившись на тёмные верхушки сосен, тронутые последними лучами заката. Она благодарила его за то, что он подчинился базовому правилу «товарищей не бросать», которое им вдалбливали в головы ещё с академии. Но были ли его действия продиктованы лишь долгом шиноби? Саске вспомнил, что в тот момент он действовал бессознательно. Его захлестнуло полузабытое стремление защитить. Когда-то Саске был ближе иной порядок — чёткий, циничный и жестокий, где перед лицом цели чужая жизнь не значила ровным счётом ничего. Смешно. Раньше ему казалось, что только таким правилам следует подчиняться. А потом… Потом появился Наруто и вбил в него — словами, действиями, кулаками — другую истину. И то, что однажды прозвучало из уст друга как наивная бравада, со временем стало для Саске рефлексом, хоть он и ненавидел это признавать. — Как твоя рана? — спросил он, не поворачивая головы. Это была не забота, а дежурная оценка состояния напарника. — Затянулась. Я остановила кровотечение и восстановила ткани. Но потратила много чакры, — отчиталась она ровно, уже с прежней сосредоточенностью, и потянулась к луже, чтобы омыть окровавленные ладони. Саске едва заметно повёл головой. Раз уж они вместе оказались здесь, следовало держать эмоции под контролем и действовать сообща, чтобы так же вместе выбраться. — Идти сможешь? Нельзя оставаться на виду. Есть предположение, что это место не слишком дружелюбно. Особенно для тебя. Хьюга кивнула, не отвлекаясь от своего занятия. Саске наблюдал за её вялыми движениями и мрачно размышлял. В лучшем случае её ранение и истощение лишь замедлят их, но при внезапном нападении она вряд ли сможет защищаться, не то что атаковать. Преимущество было не на их стороне, поэтому он не мог ручаться за её безопасность. Тем более когда в животе уже нарастала та самая, до боли знакомая ледяная тяжесть — предчувствие надвигающейся опасности, которое редко его обманывало. Дождавшись, когда Хьюга закончит, Саске в последний раз огляделся и шагнул в зловещую лесную тень, на узкую тропу, замеченную им ещё в тот момент, когда они только появились здесь. Она вела вглубь чащи и совсем не походила на звериную. Навязанная напарница молча последовала за ним. Недавняя короткая перепалка оставила после себя горечь на языке и мерзкое чувство стыда за собственную глупость. Возможно, они оба допустили ошибку, а раз так, то теперь им сообща предстояло разбираться с последствиями. И постараться выжить там, где земля буквально дышала враждебностью, а опасность могла подстерегать за каждым камнем. Лес сразу же сомкнулся за ними, отрезав от той прогалины, которая стала свидетелем их появления. Тишина вокруг стояла отнюдь не мирная, скорее выжидающая. Каждый шорох, каждый хруст ветки под ногой резал сосредоточенный слух. Саске двигался осторожно, отслеживая малейшие колебания воздуха. Тропа петляла среди широких, мшистых стволов, а в окружающей атмосфере остро чувствовалась неестественность. Лес только казался диким, но отсутствие мелкого зверья, в особенности птиц, наводило на мысль о близкой засаде. В ушах нарастал предупреждающий гул. Хьюга плелась позади, держась на небольшом расстоянии. Дыхание её выровнялось, но Саске чувствовал, как она экономит силы, как нестабильна её почти иссякшая после исцеления чакра. Она двигалась почти бесшумно, но обострившимся восприятием он улавливал её присутствие едва ли не отчётливее, чем собственное сердцебиение. Они не успели пройти и нескольких сотен шагов, как воздух ощутимо дрогнул. Оба замерли и прислушались. Тени между деревьями внезапно ожили. Три фигуры возникли перед ними беззвучно, словно выросли из-под земли. Они выстроились полукольцом, перекрывая путь вперёд и по флангам; точные, выверенные движения выдавали в них опытных воинов. Незнакомцы, облачённые в старинные доспехи без бросающихся в глаза отличительных знаков, держались с безупречной выправкой. Сдержанная, но ощутимая сила волнами исходила от них. У двоих вспыхнул Шаринган, и Саске в невольном удивлении вскинул брови. Третий — тот, что стоял точно напротив и, очевидно, был их лидером — заметил его реакцию и ухмыльнулся уголком губ. С виду он был не старше его самого: такой же бледнокожий, с тёмными волосами, стянутыми в хвост, и такими же тёмными глазами, внушающими невозможную мысль об их генетическом родстве. Саске слегка прищурился; рука непроизвольно потянулась к рукояти клинка. Любое движение могло быть расценено ими как атака. Из-за спины послышался тихий вздох, и он почувствовал, как подобралась Хьюга. Изучающий взгляд главаря был совершенно спокоен, и Саске окончательно убедился, кто из троицы представлял наибольшую угрозу. — Далеко собрались? — произнёс тот низким, лишённым эмоций голосом, и тоже активировал Шаринган, чтобы сразу проверить их ответы и реакции на правдивость. — Кто вы такие? Саске молчал. Мысли лихорадочно метались в голове, собираясь в единственную отчётливую догадку. Неужели? Увиденное настолько изощрённо надломило что-то внутри, что даже ему, видавшему всякое, стало не по себе. В каком мире они очутились? В какой-нибудь параллельной реальности или искажённой временной линии?.. — Осаму-сан, — не дождавшись ответа, произнёс один из его людей. — Что прикажете? Осаму покачал головой, не отрывая глаз от Саске. Он пристально всматривался в его лицо, будто пытаясь сопоставить что-то в памяти. Саске почувствовал, что его проверяют, и постарался не выдать своего замешательства. — Отвечайте! — снова потребовал главарь и заглянул Саске за спину, задержав прищуренный взгляд на бледном лице и пустых глазах его напарницы, которые даже без активации додзюцу выдавали её клановую принадлежность. — Хьюга? — хмыкнул второй его подчинённый. — Интересно. Мы не так давно вырезали их дозор на южной границе. Хьюга после этого заявления даже не шелохнулась. Саске краем глаза подметил, что она лишь медленно сжала пальцы в кулак. Осаму сделал шаг вперёд. Его движение было неторопливым, но буквально кричало о готовности к нападению. Пространство вокруг будто сжалось, воздух стал вязким и наэлектризованным. Его присутствие почти физически давило на инстинкты. Двое других немедленно сузили полукруг, ощутимо сдвинув границы. Саске, не моргнув глазом, активировал Шаринган. Угроза стала взаимной. Осаму, казалось, не удивился этому, только чуть прищурился. — Вопрос был несложный, — напомнил он ровно. — Кто вы такие? Каждая клетка в теле Саске напиталась чакрой. Он был готов к атаке, но всё ещё надеялся, что до неё не дойдёт. Ситуация балансировала на грани. Ответ, от которого зависела их жизнь, так и не прозвучал. И чем дольше тянулось молчание, тем явственнее становилась жажда крови с другой стороны. Осаму без колебаний рванулся вперёд, но не на Саске, а к Хьюга. Глухо лязгнул вынимаемый из ножен клинок, хотя угол был неудобен не только для удара, но тем более для убийства: это была не прямая атака, а скорее демонстрация силы. Плащ должен был скрыть следы крови на её одежде, но, видимо, Осаму всё же что-то заметил — может, болезненный излом в осанке или едва заметную дрожь пальцев. Он почуял её слабость и трусливо, по мнению Саске, кинулся, как хищник на подранка. Либо же, напротив, намеренно провоцировал их на неравный бой, классическим и почти театральным способом давая понять, кто здесь диктует правила. Тем не менее он не только самоуверенно переоценивал свои силы, но и недооценивал чужие. Саске среагировал мгновенно. Тело сместилось на линию атаки почти рефлекторно. Единственная рука метнулась вперёд, но не для того, чтобы парировать удар. Пальцы сомкнулись на запястье противника в жёстком захвате, вызвав у того уязвлённое шипение. В следующий миг Саске резко дёрнул его на себя и непринуждённо подставил подножку, выкручивая ему плечо. Осаму рухнул, загрохотав тяжёлым доспехом о каменистую кромку тропы. Клинок выскользнул из его ладони. Не ослабляя хватки — сустав под пальцами недвусмысленно затрещал — Саске упёрся коленом противнику в спину, безжалостно вдавив в землю. Подручные Осаму застыли на месте, не решаясь что-либо предпринять. Они тоже не ожидали от чужака таких манёвров, а потому допустили короткую заминку. — Довольно, — прозвучал властный, глубокий голос, внушающий немедленное повиновение. Вокруг разлилась такая мощь, что на затылке отчётливо зашевелились короткие волоски. До этого Саске не чувствовал по близости четвёртого участника этой сцены — тот либо мастерски скрывал своё присутствие, либо столь тонко контролировал чакру, что распознать её было невозможно. Теперь же он вмешался. И, судя по поведению остальных, был тем, чьё слово здесь имело вес. Саске медленно поднял голову. Он стоял в десяти шагах от них, в доспехе цвета засохшей крови и угля, иссечённом временем и многочисленными битвами. Болезненно-землистое лицо в обрамлении густых, чуть спутанных волос — таких длинных, что любой другой шиноби давно бы собрал их, чтобы не мешали в бою, — казалось выточенным из камня, а тень от густых бровей делала его немигающий взгляд ещё более тяжёлым. Он не активировал Шаринган, но в этом и не было нужды; Саске узнал его сразу. Не из догадок и не по косвенным признакам, а так, как узнают того, с кем однажды уже сталкивались. Перед ними стоял не кто иной, как Учиха Мадара. Понимание вдруг обрушилось на Саске, как приговор: они попали в прошлое. И не просто в прошлое, а в самый корень, породивший все его страдания. Не страх сжал грудь, но в животе отозвался тот самый, знакомый до боли холод: тело среагировало раньше мысли. Внутренний зверь ощетинился от безошибочного понимания, с кем они столкнулись. Саске почувствовал, как на лице против воли начинает проступать это понимание, и лишь вовремя замеченное изменение в мужчине напротив спасло его от ошибки. Чуть расширившиеся зрачки. Почти неслышный вздох. Легчайшая тень потрясения. И Саске ухватился за это, как за щит, не задумываясь над очевидной странностью такой реакции на него. Вцепился мёртвой хваткой, чтобы не выдать себя. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Ни один нерв не сдал позиции. Он медленно отпустил руку громко сопящего от унижения Осаму и выпрямился, встретив взгляд Мадары как равный. Одновременно на полшага подался в сторону, заслонив собой Хьюга, и понадеялся, что все эти бесконечные мгновения никто не смотрел в ту сторону. На неё, ослабшую после ранения, заменившая собой воздух чакра Мадары подействовала особенно остро, потому Саске сделал всё, что мог, чтобы дать ей время взять себя в руки. — …Имя, — вдруг как-то глухо произнёс Мадара. Он очень быстро собрался, но с голосом всё же не сразу совладал. — Своё имя назови. В сказанном не было и намёка на просьбу — так звучал приказ, не терпящий возражений. Чакра вокруг сгустилась настолько ощутимо, что заложило уши. Саске замер. Его Шаринган пылал, выхватывая каждую пору на каменном лице Мадары, каждый шрам, каждую деталь, кричащую: перед ним не тень, поднятая нечестивым воскрешением, а живая легенда. Всё совпадало: и голос, и черты, и чакра, от которой гудели кости. И всё же кое-что было иначе. В глазах — тех самых, в которые Саске смотрел на поле боя — не читалось всепоглощающего презрения к миру. Лишь настороженность. Задумчивость. И… Узнавание?.. Мысли неслись с бешеной скоростью. Назвать своё имя? Оно вряд ли вызовет фурор, скорее будет сродни приговору. Но ложь была бесполезна: три Шарингана внимательно наблюдали за ним, хотя чтобы вычислить ложь достаточно и одного. Расчёт занял доли секунды. Риск был огромен, но выбора не осталось. Саске выпрямился во весь рост, сбросив с себя нейтральную маску, под которой пряталась готовность к бою. В его манере и взгляде проступила та самая врождённая надменность клана Учиха, которую так и не удалось истребить никакими скитаниями. — Моё имя Учиха Саске, — произнёс он. Воздух вмиг словно заледенел. Даже Осаму, ожесточённо потиравший запястье и кипящий злобой, застыл с разинутым ртом. Его подчинённые непроизвольно отшатнулись; взгляды Шарингана бешено забегали по лицу Саске, пытаясь уловить малейшую фальшь. Лицо Мадары, напротив, оставалось почти бесстрастным, как и ожидалось от человека его положения. И всё же в тяжёлом взгляде что-то изменилось: он стал цепким, почти настойчивым, будто Мадара пытался рассмотреть в чертах чужака нечто ускользающе знакомое. Он сделал шаг вперёд. Грунт скрипнул под его сандалиями, и в этом звуке Саске послышался горестный вздох. — Учиха говоришь? — В голосе промелькнуло нечто похожее на хрип — слабый отголосок потрясения. — Тогда почему я тебя не знаю? Вопрос повис в воздухе, абсурдный и пугающий. Саске почувствовал, как у него похолодели кончики пальцев. Мадара смотрел на него с настороженной отстранённостью, как на нечто, выбившееся из логики. Но в этой отстранённости был по-прежнему заметен отблеск узнавания. Как будто он видел в нём призрака. Или чьё-то отражение. — Я не отсюда, — ответил Саске, выбрав самое простое и очевидное, что пришло на ум. Он не мог назвать себя его потомком — это прозвучало бы нелепо и только умножило бы количество возможных вопросов. Внешне Саске оставался непоколебим, но внутри всё сжалось в ожидании. Глаза Мадары скользнули по чёрным волосам Саске, задержались на разрезе глаз, высоких скулах, будто он собирал в уме детали, сверяя с чем-то, известным одному ему. Молчание затягивалось, густело, становясь невыносимым. — Отошли, — вдруг резко бросил он через плечо, не отводя взгляда от Саске. В голосе звякнула сталь, способная заставить напрячься даже самых закалённых. — Возвращайтесь в лагерь. Ждите приказа. — Но, Мадара-сама! — вскинулся Осаму, всё ещё кипя от унижения. — Сейчас же! — рявкнул Мадара, и воздух словно сжался, подчиняясь чистой, неразбавленной силе его воли. Осаму со сдавленным ругательством круто развернулся и скрылся среди деревьев. Следом во мраке растворились и его люди. Хьюга позади притихла настолько, что, казалось, совсем не дышала. Хотя всё давление со стороны Мадары по-прежнему концентрировалось лишь на нём. Мадара шагнул ещё ближе, сократив дистанцию вдвое. Он уже не скрывал своего интереса. — И откуда ты? — негромко спросил он и, наконец, перевёл взгляд на Хьюга, изучив её с тем же напряжённым вниманием, что и Саске, выискивая признаки лжи или слабости. Очевидно, так и не добившись от неё желаемой реакции, Мадара чуть прищурился. — Да ещё и вместе с Хьюга. Неслыханно. И в тоже время… любопытно. Саске промолчал. Любое слово могло обернуться против, любое объяснение выдать больше, чем следовало. Он предпочёл оставить вопрос без ответа, предоставив Мадаре право строить догадки, но на своих условиях. Тот, казалось, и не ждал ответа. Его внимание вновь вернулось к Саске, и в глубине тёмных глаз вспыхнул новый огонь — странный, тревожный. Не враждебный, но и отнюдь не дружелюбный. Больше напоминающий… одержимость. — Ты силён, — мрачно констатировал Мадара, и в его словах прозвучало что-то, отдалённо напоминающее одобрение, но более отстранённое, словно он оценивал новый совершенный клинок. — Быстро мыслишь. Решительно действуешь. Не говоришь лишнего. Редкие качества… для того, кто оказался здесь случайно. Он сделал ещё один шаг, и теперь они стояли почти вплотную. Саске не отступил ни на миллиметр, чувствуя исходящее от мужчины тепло и мощь, которую тот даже не пытался сдерживать. Давление этой силы было намеренным; у менее стойкого шиноби наверняка задрожали бы колени. Возможно, именно этого Мадара и добивался. Даже жаль было его разочаровывать. — Мы не из этого мира, — заговорил Саске, нарушая молчание и вовремя вспомнив о своей напарнице. — Здесь оказались действительно случайно. Не по своей воле. Мадара усмехнулся, уголок его губ дёрнулся вверх, но без намёка на веселье. Его взгляд снова стал пронзительным, тяжёлым. Он всем своим видом говорил, что выяснит правду любым способом, который сочтёт нужным. — Вот как. — Он склонил голову набок. — И как же вы здесь оказались? Саске отчётливо почувствовал, как за спиной напряглась Хьюга. Она тоже понимала, что следующая фраза определит, кем они станут: пленниками, подозреваемыми или временными союзниками. — Угодили в портал, — отозвался он правдиво. — Мы не ищем ни проблем, ни вражды. Нам нужно лишь отыскать путь домой. Мадара задумался на мгновение; его взгляд скользнул по болезненно-бледному лицу Хьюга. Он явно что-то прикидывал: то ли степень их опасности, то ли правдоподобность услышанной версии. А может, просто изучал девчонку, будто пытаясь понять, что связывает её с другим Учиха. — Учиха Саске, — заговорил наконец Мадара, растягивая его имя. — Возможно, ты попал сюда не случайно. Возможно, это воля богов. Или… чего-то иного. — Он наклонился чуть ближе и понизил голос до тихого, почти интимного шёпота, который различили только они двое: — Но раз уж вы тут и утверждаете, что пришли с миром, то будете играть по моим правилам. Пока я не удостоверюсь, что вы действительно не представляете угрозы, останетесь под наблюдением. А уж потом, может быть, пойдёте искать свой путь домой. Это понятно? Его глаза блеснули. Этот взгляд Саске знал — амбиции, горящие холодным, беспощадным светом. Расчёт. И конечно же желание изучить чужаков пристальнее. Саске хотел бы снисходительно хмыкнуть, выказав тем самым пренебрежение, но в нынешних реалиях пришлось наступить на горло собственной гордости. Поэтому он безропотно кивнул. В глазах Мадары мелькнуло насмешливое удовлетворение. Им не следовало даже вступать в подобный контакт — в происходящем Саске виделась лишь очередная ошибка в цепочке просчётов этой миссии. Он не сомневался в своих силах. Справиться с Мадарой, особенно в условиях численного равенства, было несложно. Тем более, что тот так кстати отослал своих людей. И всё же он ясно понимал: малейшая искра конфликта в прошлом могла обернуться куда более опасной, если не фатальной, ошибкой. Саске вполоборота взглянул на Хьюга и коротким кивком велел ей подчиниться. В обращённом на неё взгляде он попытался передать, что нельзя сопротивляться, что им нужно выждать время, что у него всё под контролем — по крайней мере, пока. Она медленно моргнула и смиренно склонила голову. Если Хьюга действительно поняла его без слов, значит, в ней есть стержень, и из неё может выйти союзник, на которого не грех положиться. Главное — сохранить это тонкое взаимопонимание. Потому что сейчас им предстояло вступить в крайне опасную игру, где ставка была куда выше, чем просто жизнь. Сердце ритмично и громко забилось о рёбра, адреналин разогнал кровь по венам, но внешне Саске остался спокоен, как поверхность озера в безветренную ночь. Он вновь взглянул на Мадару, давая понять, что они принимают его условия.

***

Лес вокруг стремительно густел, становился всё более непроходимым; казалось, сама природа сжималась в кольцо, превращаясь в живую крепость. Саске шёл, не опуская головы, и, не теряя времени, сканировал местность: замечал ловушки, спрятанные под листвой, метки и едва различимые в ветвях наблюдательные посты. Эта территория словно пропиталась паранойей и готовностью к войне. Мадара ступал первым, с видом человека, который даже не сомневается, что за ним последуют. То ли не считал нужным следить за ними, то ли всерьёз полагал, что им и в голову не придёт сбежать или ударить в спину. И, чёрт возьми, был прав. Саске смотрел ему в затылок со скучным равнодушием. Остановить его он мог легко. Но не имел права. Любое необдуманное вмешательство в прошлое могло стоить им слишком дорого, а терпеть всё это — увы, входило в список допустимого. Так что он шёл. И молчал, ради зыбкой возможности беспроблемно выбраться отсюда. Полог леса редел, и вскоре взгляду открылось древнее поселение, представляющее собой, скорее, укреплённый лагерь. Вокруг тянулся грубый, но надёжный частокол с заострёнными, обугленными верхушками, пахнущий смолой. Следом за частоколом начиналась полоса каменных укреплений, поверх которых возвышались деревянные сторожевые вышки. Над каменными стенами неспешно перемещались отряды дозорных, напоминающие волков на вершине скалы. Их силуэты в тёмной одежде почти сливались с сумерками, но красный веер был заметен на каждом. Саске чувствовал, как время от времени по периметру прокатывались короткие импульсы чакры, прекрасно ему знакомые. Это активировались Шаринганы. Кто-то из дозорных заметил их, кто-то просто предостерегающе настраивал зрение, готовый в любую секунду встретить врага. Сразу за воротами у них без лишних слов отобрали всё снаряжение, а потом, по приказу Мадары, сопроводили в небольшое, пустующее строение на окраине поселения. Оно состояло всего из одной комнаты и напоминало то ли гостевое жилище для особо подозрительных союзников, то ли тюрьму с узким зарешеченным окном под самым потолком. Помещение было пустым, если не считать ведра в углу, которое, судя по всему, являлось достаточным проявлением гостеприимства. Правда, рядом стояла узкая деревянная ширма — старенькая, с выцветшей тканью, но всё же. Хьюга воздержалась от комментариев, но Саске краем глаза заметил, как при виде импровизированного отхожего места у неё чуть порозовели скулы. Она быстро отвела взгляд, будто рассматривала пол, а не единственную деталь обстановки, которую можно было назвать интимной. За ними негромко щёлкнул дверной засов. Саске нашёл щель в стене и заглянул в неё. Охраны видно не было, но он не сомневался: наблюдение велось. Саске медленно прошёлся по комнате и на всякий случай проверил окружение на иллюзии, но, конечно, никаких тайников не нашёл. Только стены, окно с решёткой, пол из выбеленного дерева и ограниченное пространство, в котором сложно было утаить даже собственные мысли. Хьюга деловито сняла плащ и свернула из него валик, на который и опустилась — другого варианта всё равно не было. Молча привалилась спиной к стене, одну ногу подобрав под себя, и принялась отдирать присохший подол кофты от раненного бока. Видимо, собиралась выяснить, хорошо ли срослись края раны. Саске стоял, не двигаясь, и невидящим взглядом смотрел на неё. Мысли потекли вяло, будто сопротивляясь воле хозяина. Он устал — физически от боя с чудищем и вынужденного использования Риннегана в пещере, и ментально от противостояния с «первобытными» Учиха. Даже размышления сейчас давались с усилием. Всё это: бой, портал, встреча с Мадарой, необходимость сохранять спокойствие — изматывало. Учитывая предшествующие миссии бессонные ночи. Но пауза не могла длиться вечно. Надо было что-то решать. Хьюга, видимо почувствовав направленный на неё взгляд, подняла голову и вопросительно уставилась в ответ. Саске медленно выдохнул и сел у противоположной стены. Очевидно было одно: ночь им предстояло провести здесь. А в дальнейшем — зависело от капризов Мадары. Тот не счёл нужным объясниться, но Саске знал: если Мадара решит использовать их для чего бы то ни было, будет трудно и опасно. Придётся думать много дальше, чем на шаг вперёд. Так что следовало воспользоваться этой короткой передышкой. Сбросить напряжение, восстановить силы. Вернуть себе контроль. И хотя бы в общих чертах обговорить следующие шаги. Но сначала… — Отдохни, — сказал он наконец и позволил себе скупую усмешку. — Нас, похоже, не собираются убивать. Пока.

***

Мадара не сомневался: эти двое — не просто чужаки. Слишком удивительны были обстоятельства их появления. Позже, уже глубокой ночью, когда по его требованию явился разведчик из дозорной группы, патрулирующей противоположную оконечность леса, Мадара сурово допросил его, но тот поклялся, что после прошлой стычки на той стороне тихо уже две ночи. Поводов не верить ему не было, так что пришлось отпустить изрядно напуганного воина — мало кто не страшился гнева Мадары. Кроме того, слишком уж спокойно вели себя чужаки для разведчиков Сенджу. И что-то в поведении этого Саске выбивалось из всех привычных рамок. Он не рвался к сопротивлению, не прогибался под давлением, не вёл себя как самозванец. И он не врал, по крайней мере, не врал открыто. Мадара собирался подробно допросить его сразу по возвращении в лагерь. Но стоило войти в ворота, как к нему подбежал взъерошенный дозорный и сообщил о подозрительных группах, ошивающихся у юго-западной границы. Следов чакры обнаружено не было, но… Но. Мадара вынужден был лично заняться этим вопросом, поэтому велел отвести чужаков в «приёмник» — так между собой его люди называли сторожевую камору на окраине. Потом Мадара долго слушал доклады, анализировал полученную информацию и координировал усиление патрулей на границах. Всё это в присутствии старейшин, от которых пришлось практически отбиваться, когда им донесли о приведённых в лагерь чужаках. Отчего-то не хотелось посвящать их в эту историю, не разобравшись самому. Когда текущие проблемы, наконец, были улажены, уже в тишине своего дома Мадара решил позволить себе подобие отдыха. Которого не случилось, потому что сознание гудело от мыслей. Сходство этого Саске с Изуной било по нервам. Он точно так же поворачивал голову, напрягал линию челюсти, готовясь сказать полуправду. Чуть щурил правый глаз, взвешивая ответ. И это пугало. Мадара сжал кулак, разозлившись на самого себя. Изуна мёртв. Мёртв, как и остальные его братья. А этот человек — он не может быть Изуной. Но оттого ещё хуже. Потому что если это иллюзия, то она пугающе хороша. А если правда, то противоестественна. Пришельцы из другого мира… Так ли это на самом деле? Он вернулся мыслями к деталям. Отсутствие у чужака одной из рук. Это не ранение, не свежая потеря — культя залечена давно, судя по уверенным движениям хозяина. Значит, потерял в прошлом и научился жить с увечьем. Тогда почему никто из ныне живущих Учиха — а Мадара знал почти всех — не упоминал родича с такой особенностью? Ещё глаз. В левом был Шаринган. Но в правом… Мадара не узнал это додзюцу. Во втором его глазу пряталась сдерживаемая мощь. Мадара вдруг задумался, стоило ли вообще приводить их сюда. Ни о каком отдыхе не могло теперь идти и речи. Стоило наведаться в архив святилища. Возможно, предания, которыми он всегда пренебрегал, могут помочь, ведь вряд ли Учиха Саске так легко поведает о себе. Мадара не любил загадки. А этот человек состоял из них, как броня из десятков пластин. И чем дольше он раскладывал крошечные фрагменты их короткого диалога, тем яснее понимал: такое не выдумать. Или надавить на него через девчонку? Вот и ещё одна загадка: что могло связывать Учиха из «другого мира» с Хьюга? Военный союз? Она, очевидно, была ранена, но держалась рядом с ним без страха или отвращения. Не было в ней и намёка на раболепность. Она не сводила с него глаз, когда тот говорил. Не терялась в тени его присутствия. А он при этом заслонял её. И их безмолвный диалог после… Значит, дело не только в дипломатии. Что тогда? Брак? Мадара скривился — от неприязни, неясного раздражения или чего-то ещё. Однако логика в подобной возможности всё же была, какое бы отторжение ни вызывала. Мадара сжал пальцы в замок за спиной и медленно выдохнул. Утро разгонит тьму неведения. Если Учиха Саске заговорит — хорошо. Если нет… то заговорит позже. Кто угодно ответит, если задавать вопросы правильно.