Пролог

Испания, 2005 год. Поместье семьи Веластрего.       Сумерки опустились на землю почти незаметно, стирая последние следы уходящего дня. Когда луна поднялась над поместьем, всё вокруг приобрело почти книжную красоту старинной иллюстрации. Тёмные кипарисы неподвижно вырисовывались у стен, словно тонкие росчерки пера на светлом фоне каменной кладки. Несмотря на поздний час, в нескольких окнах ещё горел тёплый свет, и этого было достаточно, чтобы дом не казался пустым. В одном из них, за цветной мозаикой стекла, виднелся маленький силуэт мальчика. Рафаэль медленно кружил вокруг высокой подставки. Ночь за окном словно перестала для него существовать. Короткие чёрные волосы спадали ему на лоб, оттеняя голубизну глаз. Его внимание приковал арбалет, стоявший перед ним. Это было не просто оружие, а семейная реликвия, неотделимая от истории рода Веластрего. Двуручный и массивный, он казался почти неподъёмным. Дуга, потемневшая от времени, тускло отливала в полумраке. Передняя часть арбалета была выполнена в форме головы сокола. Тонкая гравировка на металле повторяла узор перьев. Под ложем скрывался сложный механизм, выдававший в нём работу искусного мастера, а рядом лежал футляр для болтов. Иногда Рафаэль открывал его, чтобы подолгу их разглядывать, с тем же напряжённым любопытством, с каким дети тянутся к запретному. Он провёл пальцами по отполированному ложу, словно пытаясь коснуться спрятанной в нём истории. В его взгляде не было ни тени игры. Рука лишь коснулась рукояти и уже готова была обхватить её, но тихий уверенный голос остановил мальчика. — А ты шустрый. Обернувшись, он увидел своего отца. Его мягкие каштановые волосы чуть вились у висков. — Значит, любопытство всё-таки взяло верх? — он чуть улыбнулся. — Но это не игрушка, Рафаэль. Рафаэль поёжился и отвёл взгляд. — Я просто хотел рассмотреть поближе. Он ведь настоящий? — осторожно спросил он. — Конечно, сынок, — отец присел рядом, опираясь на одно колено. — Когда-нибудь я дам тебе пострелять из него. Рафаэль сразу обрадовался. — Правда? Когда? — Вот дотянешься до той верхней полки, — он кивнул на самый высокий книжный ряд. — И тогда вручу его. Но учти: с табуреткой не засчитаю. Сам должен вырасти и добраться. — Пап… а ты стрелял из него? — Случалось. — И в кого? Отец на мгновение задумался, будто что-то вспоминая, а потом тихо сказал: — В вампиров. Рафаэль нахмурился, пытаясь понять, шутит он или нет. — Придумываешь. Их же не бывает. В ответ его отец негромко рассмеялся. — Ну… кто знает, — он мягко толкнул сына в плечо. — Мир шире, чем кажется. Рафаэль улыбнулся, его любопытство в глазах только больше разгорелось. Но их разговор оборвал строгий, мелодичный женский голос: — Рафаэль Веластрего, вот ты где. Я отвлеклась всего на минуту — а ты уже сбежал из кровати. В дверях стояла молодая женщина с голубыми глазами и тёмными кудрями. Руки её были скрещены на груди, а тонкую фигуру скрывала свободно наброшенная вязаная накидка. — Твоя сестра давно спит, а тебе завтра рано вставать. — Мам, но я не хочу спать… Я ещё не всё здесь посмотрел. — Дорогой, у тебя ещё будет время. Комната никуда не денется, — её голос смягчился. — А вот сон тебе нужен сейчас. Обещаю: в выходные вы с папой всё здесь как следует рассмотрите. Рафаэль поник, но продолжал поглядывать на арбалет. — Послушай маму, — спокойно добавил отец, мягко положив ему ладонь на плечо. — Всё здесь останется на месте. Я обязательно тебе всё покажу. Договорились? Рафаэль молча кивнул, нехотя подошёл к матери и крепко взял её за руку. Они ушли, и их шаги постепенно затихли в коридоре. Отец смотрел им вслед с мягкой улыбкой, затем повернулся к арбалету. Его пальцы коснулись дерева, и в глазах мелькнула тень прошлого, о котором он предпочитал не говорить.

***

      Детская Рафаэля дышала тёплым уютом: деревянные стены, простые рисунки, на столике стояли солдатики. Кровать, покрытая шерстяным покрывалом, казалась островком спокойствия. Мать мягко подтолкнула сына внутрь, и он сразу забрался под одеяло. Она присела рядом, осторожно провела ладонью по его волосам. Черты его лица постепенно смягчились. Чтобы помочь ему уснуть, она открыла музыкальную шкатулку. Знакомая колыбельная разлилась по комнате. Когда мелодия стихла, мальчик приподнял взгляд на мать. — Мам… а вампиры правда бывают? Она чуть приподняла бровь. — И откуда у тебя такие мысли? Рафаэль замялся, губы дрогнули, но он промолчал. Она поняла и не стала настаивать. Вместо этого мать лишь нежно улыбнулась, наклонилась ближе и коснулась губами его лба. — Малыш, это просто сказки. Вампиров не существует. А теперь отдыхай, — она поправила одеяло, пожелала спокойной ночи и выключила ночник.

***

      Матео сидел в кресле у окна и смотрел в темноту. Мысли его невольно возвращались к тому, что он так старался забыть. Он не брал в руки фамильную реликвию с тех пор, как они с Тересой переехали в поместье. Она давно настаивала, что прошлое пора оставить позади. Теперь самым важным для него была семья — то немногое, что стоило беречь больше старых клятв. Они старались жить спокойно, как обычные люди, и дать детям другое будущее. По крайней мере, именно в этом его убеждала Тереса. Но верил ли в это спокойствие сам Матео? Он почти не услышал, как дверь приоткрылась и в комнату вошла жена. — Благо, он наконец уснул, — тихо сказала она, снимая накидку. — Порой уложить его спать — целое испытание. Тереса взглянула на мужа, который молча смотрел в окно. — Матео? — негромко позвала она. Он вздрогнул, словно пришёл в себя и повернулся к ней. — Прости, Тереса, день выдался непростой. Сеньор Дельгадо настойчиво добивается выкупа нашей рощи, и мне пришлось полдня с ним вести переговоры. — Надеюсь, ты объяснил этому толстяку, что это родовая земля и мы её не продадим? — Он долгие годы брал рощу в аренду, а теперь почему-то решил, что она ему принадлежит. — Может, стоит напомнить ему, что мы всегда можем расторгнуть с ним договор? Матео поднялся и, улыбнувшись, обнял жену за талию. — А ты сразу рубишь с плеча, дорогая. Дельгадо — давний друг нашей семьи, не думаю, что ссориться с ним будет мудро. Но твоя тактика мне нравится. Может, ты его убедишь? — О нет, дипломатия — точно не для меня, — усмехнулась Тереса. — Мне куда проще справляться с нашими детьми. Особенно с младшим — за ним нужен постоянный присмотр, — она мягко сжала его руку. — Ребекка послушная, а Рафаэль два месяца назад поджёг шторы в гостиной. Просто чтобы посмотреть, как горит старый канделябр. — Его любопытство растёт вместе с ним. Видимо, это у нас в крови. — Кстати, а зачем ты ему рассказал о вампирах? — спросила она уже более напряжённым тоном. — Иногда правду проще всего спрятать на виду. Да и я всего лишь пошутил, — пытался оправдаться он. — Но ты же знаешь, что это за правда. Мы давно оставили всё это позади. Наши дети не должны в этом участвовать, — тихо, но твёрдо сказала Тереса и направилась к кровати. — Они не будут вечно детьми. Ты пытаешься оградить их, хотя сама знаешь, каков мир за окном. — Пусть миром занимаются другие. Наши семьи веками жили этой борьбой, но теперь хватит. Мы тоже имеем право на обычную жизнь, — голос Тересы стал резче. Было ясно: продолжать разговор она не собиралась. Матео молча кивнул и не стал настаивать: он не желал ссориться с женой. Но всё же что-то не давало ему покоя, какое-то странное предчувствие. Вскоре они легли в постель, оставив этот разговор недосказанным.

***

      Ночью небо затянуло плотными, тяжёлыми облаками. Начался дождь — сперва он шёл тихо, но вскоре хлынул ливнем. Гром раскатывался над домом, заставляя стёкла дрожать в рамах. Матео вздрогнул и открыл глаза. Тереса спала мирно. Он бесшумно поднялся с постели, стараясь её не разбудить. Накинув халат, он направился к умывальнику, пытаясь стряхнуть остатки сна и смутную тревогу. Холодная вода немного прояснила мысли. Но стоило ему вытереть лицо, как со стороны парадного входа донёсся странный звук — глухой, влажный, скользящий. Матео насторожился, шагнул в коридор и по старой привычке снял со стены охотничий кинжал. Не спеша спускаясь с лестницы, он остановился у входной двери и дёрнул за ручку — замок был заперт. Тогда он заметил распахнутое окно — ветер бил створку о раму. Матео захлопнул её и опустил взгляд. Он замер. На полу виднелись когтистые отпечатки, будто смазанные чёрным маслом. Они тянулись со стороны окна вверх по стене и терялись во мраке второго этажа. Туда, где спали его дети. У него перехватило дыхание. Он сорвался с места, громко окликнув Тересу, и помчался наверх. Двери обеих детских стояли настежь. Ближе была спальня дочери, и Матео бросился туда, зовя детей. Постель Ребекки оказалась пуста. На смятой простыне остались широкие следы когтистых ладоней, густо измазанных смолистой чернотой. Внутри всё резко похолодело. В голову полезли самые страшные мысли. — Папа… Матео резко обернулся. На пороге комнаты стоял Рафаэль — бледный, перепуганный, с широко раскрытыми глазами. Он сразу шагнул к сыну и крепко прижал его к себе. Облегчение хлынуло слишком внезапно, почти болезненно, но тут же сменилось новым страхом: «Что с дочерью и женой? Тереса не пришла на зов». Он отстранился и быстро оглядел его, проверяя, не случилось ли с ним чего. — Ты в порядке? Рафаэль молча кивнул, всё ещё не до конца понимая, что происходит. — Я услышал что-то у Ребекки… и так испугался, что сразу спрятался в шкафу. А потом в комнату кто-то вошёл. Я сидел так тихо, что боялся пошевелиться… и он ушёл. — Ты всё сделал правильно, — сказал Матео, крепко сжав плечо сына. — Теперь слушай: возвращайся в шкаф и сиди там, пока я сам не приду. Что бы ты ни услышал — не выходи. Он быстро снял с шеи медальон и надел его на Рафаэля. — Не снимай. Пока он на тебе, ты в безопасности. А теперь прячься. Мальчик тут же бросился обратно в свою комнату. Матео выбежал в коридор и, снова зовя Тересу, поспешил к спальне. Но добравшись туда, её не нашёл. Повсюду виднелись признаки недавней схватки: разметанные вещи, царапины на мебели и всё те же чёрные, маслянистые пятна. Он сразу понял, кто вторгся в их дом. Эти следы невозможно было спутать ни с чем. Но он не ожидал, что твари осмелятся напасть на его семью. В памяти всплыло то нехорошее чувство, с которым он заснул. Но страшнее всего было другое: «Как они вообще смогли попасть внутрь? Дом защищала особая магия, и так просто разрушить её они не могли». На раздумья не оставалось времени, и Матео направился в библиотеку за главным оружием. Рядом с подставкой для арбалета висела картина. Сняв её, он увидел тайник, из которого достал флакон с серебристой жидкостью. Затем раскрыл футляр с болтами и быстро покрыл их этой смесью. Наконечники сразу начали отливать холодным блеском. Матео взял арбалет и один за другим вставил снаряды во вращающийся механизм под ложем. Когда он закончил, внутри тихо щелкнуло. «Последний Приговор» — так нарекли оружие предки. Теперь оно вновь готово напомнить о себе.       Захватив ещё пару кинжалов, он снова двинулся по дому, держа арбалет наготове и вслушиваясь в малейшие звуки. Матео обошёл несколько комнат, но никого не увидел. В доме стояла тревожная, неестественная тишина. Периодически за спиной слышались шуршание, мелкий топот и насмешливое хихиканье. Он понимал: за ним наблюдают, выжидая удобный момент для атаки. Воздух внезапно пропитался запахом серы. Совсем рядом раздалось тяжёлое дыхание. Матео резко обернулся, целясь из арбалета. Перед ним стоял большой демон — рогатый, с крыльями и тёмной кожей, в которой проступал обожжённый фиолетовый блеск. Его раскалённо-красные глаза смотрели прямо в Матео, и в них уже читалась жажда убийства. Он нажал на спуск, но тварь рванулась первой, опрокинув дубовый стол с грохотом прямо на него. Болт ушёл мимо, а сам Матео рухнул на пол, выронив оружие. Демон тут же бросился прикончить его, занеся когтистую ногу над его грудью. Но тот успел откатиться и удар пришёлся в пол, сломав доски. Нащупав рядом керамическую вазу, Матео швырнул её в голову твари. Та даже не дрогнула — осколки лишь отлетели от её кожи. Отчаянно отбиваясь, он краем глаза заметил арбалет, отлетевший к ножке перевёрнутого стола. Демон не дал ему подняться и взмахнул рукой. Матео схватил с пола серебряный поднос и едва успел вскинуть его перед собой. Когти с визгом прошлись по металлу, оставляя глубокие борозды. Свободной ладонью он начал шарить по полу, пока пальцы не наткнулись на рассыпанный из разбитого сосуда песок. Сжав его в кулаке, он метнул горсть твари в глаза. Она резко отшатнулась, прикрывая лицо. Этого мига хватило. Перекатившись к арбалету, Матео подхватил его и выстрелил в последний момент, прежде чем демон снова рванулся к нему. Снаряд взорвался в его теле, сияя серебряной вспышкой. Тварь дёрнулась, будто её пронзило изнутри, а затем начала осыпаться пеплом. Матео лежал на полу, тяжело переводя дыхание и сжимая оружие. На миг в доме стало тихо, но воздух всё еще был густ от запаха серы и металла. Только теперь он до конца осознал, как сильно их расслабила мирная жизнь. Он ничего не забыл из того, чему учили Хранителей, но отвык жить в ожидании удара. Бдительность притупилась, реакция уже не была прежней. И всё же охотник в нём не умер. Он выпрямился не сразу, но через миг стоял на ногах. Тишину разрезал голос, донёсшийся из парадного холла — низкий, хриплый, будто пропитанный гарью. — Матео… — его тон был спокоен. — Матео, я здесь. Не хочешь немного поболтать? Не отвечая, он двинулся вперёд к залу, держа арбалет на весу. Затем замер и поднял взгляд к вершине лестницы. Перед ним стоял высокий худощавый демон. На нём был элегантный угольный костюм в тонкую белую полоску. Рога уходили вверх длинными рифлёными дугами. Кожа отливала свинцом, а жёлтые глаза блестели, как полированное золото. Когтистые ступни оставляли на паркете чёрные, маслянистые отпечатки, а позади вилял острый хвост. В одной руке он держал толстую сигару, от которой поднимался едкий дым. Другой рукой — за волосы — удерживал израненную Тересу. Её тело было опутано мерцающими иллюзорными цепями, одна из которых плотно стягивала рот, не давая ей говорить. По сторонам стояли его прислужники. Две больших твари перекрывали выходы, превращая холл в ловушку, а мелкие бесы носились по углам, щёлкали зубами и мерзко хихикали. Матео замер, удерживая демона на прицеле. Он заставил себя сохранять спокойствие, чтобы рука не дрогнула. — А вот и сам хозяин дома. Впечатление ты производишь чуть хуже, чем о тебе рассказывают, — демон в костюме криво улыбнулся и затянулся сигарой. — Отпусти мою жену и верни мою дочь, — жёстко потребовал Матео. — Знаешь, меня всегда забавляла ваша наивность. Вы так отчаянно цепляетесь за то, что уже потеряли, и всё ещё до последнего верите, что это можно вернуть. — Кажется, ты забыл, куда пришёл, тварь. Здесь не будут играть по твоим правилам. Демон хмыкнул. — Вы уже играете по моим правилам, господин Веластрего. Все козыри у меня, — он демонстративно дёрнул Тересу за волосы. — Так что в выгодном положении здесь явно не вы. Матео быстро скользнул взглядом по сторонам, прикидывая, сколько вокруг врагов. Он и раньше выбирался из подобных переделок. Но сейчас на кону была его семья, и ошибиться он не имел права. — Ты слишком уверен в себе, если думаешь, что уйдёшь отсюда живым. — О, я уйду. И не с пустыми руками, — он снова затянул сигару, выпуская густой дым. — На ваш дом был выдан контракт, который я с удовольствием исполню. Уничтожить такое наследие — честь для любого демона. — Твои контракты меня не интересуют. Многие пытались стереть нас с лица земли. Веластрего до сих пор рубят вам головы. — Давай посчитаем... Сколько из вашего рода ещё дышит? — демон притворно задумался. — Твой отец и дядя пали. Остальных судьбу ты знаешь не хуже меня. Кто же будет рубить головы, когда я обезглавлю тебя? — Тогда чего ты ждешь? Раз всё получил, что мешает нас убить? — Хорошая попытка, охотник, — он драматично улыбнулся, слегка качнув сигарой. — Прикончить вас я ещё успею, а вот незавершённый контракт дурно скажется на моей репутации. Я слышал, что у тебя не один есть отпрыск. Полагаю, второго ты все-таки успел спрятать. — Так вот что тебе нужно, тварь — мои дети. Ты ничего не получишь. Можешь подавиться своим контрактом. Если решил нас убить — давай. Но перед этим я отправлю вас в небытие столько, сколько смогу. Или же, выходи со мной один на один и мы решим это быстро. Демон рассмеялся и презрительно взглянул на него. — Господин Веластрего, вы не в том положении, чтобы ставить условия. Хотя, признаюсь, ваша дерзость занятна. Но давайте не будем всё усложнять. Позовите мальчика, я обещаю, его не тронут. Ваши дети нужны живыми. В Матео промелькнули разные мысли, но среди них была одна: «Ребекка жива». — Какого чёрта тебе нужны мои дети?! — гневно вырвалось у него. — Чёрту виднее, — ответил демон с ухмылкой. — Увы, детали всех сделок строго конфиденциальны, — он достал золотые карманные часы и щелчком открыл крышку. — А время, как и моё терпение, истекает. Рано или поздно я найду мальчишку. Но если ты его позовёшь, я позволю вам умереть быстрой смертью. Тереса встретилась с взглядом мужа и едва заметно мотнула головой: «Нет». Этот жест не ускользнул от демона. Она раздражала его не меньше, чем Матео. Убрав часы и отбросив сигару, он рванул её за волосы, заставляя податься ближе. Тереса вздрогнула от боли, но промолчала. Затем он вынул из-под пиджака тонкий гравированный кинжал и медленно очертил лезвием линию вдоль её щеки. — Ты и впрямь утомительная. Я ведь дал тебе шанс вести себя разумно, — сказал он ей под ухом, а затем посмотрел в сторону Матео. — Решай, охотник. Часики тикают. Иначе я изуродую ей лицо раньше, чем доберусь до горла, — голос демона стал ниже. В груди у Матео всё сжалось. Ярость рвалась наружу, но он держал её из последних сил, понимая: стоит дрогнуть и лезвие полоснёт Тересу раньше, чем он успеет выстрелить. Но страшнее было то, что на кону стояла не только она — Ребекка всё ещё оставалась у них, а Рафаэль прятался в одиночестве. Любая неверная ошибка, и он уже никого не сможет спасти. Матео не отрывал взгляда от жены, давая ей понять, что в отчаянном положении. Демон внимательно наблюдал за его реакцией и в какой-то момент нетерпеливо усмехнулся. — Похоже, выбор сегодня предоставляют мне, — он снова повёл лезвием у лица Тересы, а Матео едва не сорвавшись, был готов нажать на спуск. Но тишину разорвал детский голос. — Мама! Все мгновенно посмотрели наверх. На балконе второго этажа стоял Рафаэль, вцепившись в резные перила. Лицо мальчика было бледным, взгляд — растерянным и испуганным. — Рафаэль! Я же велел тебе не выходить! — крикнул Матео с тревогой. — Прости, папа… Я услышал маму… Демон в костюме тут же спрятал нож и с широкой улыбкой произнёс: — Так тебя зовут Рафаэль? — его голос стал неожиданно мягким. — Прекрасное имя. Полагаю, в честь художника? — Не смей разговаривать с ним! — Матео рванулся вперёд, но один из больших прихвостней тут же преградил ему путь, оскалив зубы. — Что вы сделали с мамой? И где Ребекка? — мальчик не придал никакого значения его вопросам. — С твоей сестрой всё хорошо, её никто не обидел. А вот мама без тебя сильно тоскует. Ей так хочется, чтобы ты был рядом, — он своей когтистой рукой слегка погладил по волосам Тересы. — Не вздумай к нему подходить! — отчаянно крикнул Матео, сжимая оружие так, что побелели костяшки. Рафаэль был ещё ребёнком, но понимал, что его семья в опасности. В доме были чудовища, каких он прежде никогда не видел. Ему было страшно. Но куда страшнее было потерять родителей, особенно маму. — Отпустите её, пожалуйста… — дрогнувшим голосом попросил он. — Я бы с радостью. Но сначала будь умницей и сделай кое-что для меня. Видишь у себя на шее блестящую вещицу? Мальчик посмотрел на медальон. — Из-за неё я не могу подойти к тебе, — продолжал демон. — Сними её, и я сразу приведу к тебе маму. Обещаю. — Не верь ему, Рафаэль. Запомни: демоны всегда лгут! — крикнул ему Матео. В голове у мальчика всплыл пугающий вопрос: «Демоны?» — он сделал шаг назад. Главарь в костюме с нарастающей злобой посмотрел на Матео. Прежняя слащавая манера начинала трещать: его раздражало, что охотник не ломается, не молчит и всё ещё пытается вырвать мальчика из его рук. — Не обязательно мне верить, — продолжал улыбаться демон. — Просто реши, что для тебя важнее — эта блестяшка или мама? — он для наглядности, дёрнул Тересу ближе к себе. Рафаэль посмотрел на мать. Она настойчиво мотала головой, её глаза умоляли: «Нет!». — Если я сниму его… ты вернешь сестру, и оставишь нас в покое? — Конечно, Рафаэль. Как только медальон окажется на полу, мама сразу станет свободна. Мальчик замешкался, его маленькие пальцы дрогнули у застёжки, но снять вещь он так и не решился. — Я хочу… сначала услышать маму. Слащавая мягкость начала сходить с лица демона, теряя терпение. Он резко сорвал цепь, стягивавшую Тересе рот. Она даже не успела перевести дыхание и сразу выкрикнула: — Рафаэль, нет! Не слушай его… Её слова захлебнулись — демон грубо зажал ей рот своей ладонью. — Ну же, Рафаэль. Ты ведь хочешь, чтобы мама была рядом? — его голос стал жёстче. Мальчик со слезами на глазах сделал шаг вперёд. Он нерешительно коснулся медальона и всё же расстегнул его. Цепочка медленно соскользнула с шеи. Демон не спеша пошёл к Рафаэлю, удерживая Тересу возле себя. Он уже почти видел, как доберётся до мальчика. Матео пытался докричаться до сына, но тот смотрел только на мать. Понимая, что другого шанса не будет, Тереса рванулась. Со звериной яростью она вцепилась зубами в ладонь, зажимавшую ей рот. Демон взревел от неожиданной боли. Она резко оттолкнула его к лестнице, сбивая равновесие — иллюзорные цепи сразу исчезли. Тереса бросилась к сыну, крича ему, чтобы он бежал. Матео не мешкал. Первый болт со свистом прорезал воздух и вонзился в грудь ближайшему прихвостню. Тварь вспыхнула ослепительным белым пламенем. Потом пошёл второй, и третий — убивая нечисть одну за другой. В следующий миг всё сорвалось в хаос. Тереса была уже в двух шагах от Рафаэля, её рука тянулась, чтобы вырвать его из этого кошмара и увести прочь. Но вслед за ней побежал демон в костюме. Кинжал сверкал в его руке, раз за разом рассекая воздух у её лица и шеи, однако она упрямо уходила от ударов, пока не дотянулась до сабли, висевшей на стене как старый трофей. Сталь со звоном встретила его клинок. Другие прихвостни решили подоспеть на помощь своему господину, но снаряд Матео опередил их, и они сгорели в белом пламени, как угольки. Демона на миг ослепил взрыв и Тереса этим воспользовалась: она откинула его назад в это же горящее пламя. Его прекрасный костюм начал полыхать, как и серая плоть на лице. Долго не думая, Тереса направилась к сыну, но ей не хватило одного шага… Острый кинжал вонзился в спину с тихим, чудовищным звуком рвущейся плоти — так глубоко, что окровавленный конец показался спереди. Кровь хлынула на одежду, быстро расползаясь тёмным пятном. Тереса замерла, глаза широко раскрылись от немого потрясения, затем медленно, как подкошенная, опустилась на колени. Рафаэль застыл, не в силах пошевелиться. Он видел, как мать оседает на пол, как её рука, всё ещё тянувшаяся к нему, бессильно соскальзывает вниз. Мир для мальчика рухнул, сжался до размеров этой ладони. За её спиной возникло уродливое лицо демона. С брезгливой злобой он выдернул кинжал и стряхнул с лезвия кровь. Затем резко обернулся к прихвостням и рявкнул: — Чего ждёте? Хватайте мальчишку. Охотника — прикончить! Но приказ так и не был исполнен. Тереса уже почти не чувствовала тела, жизнь медленно уходила из неё. Но пальцы всё же нащупали на полу медальон, выпавший из руки сына. Её губы едва шевельнулись, произнося заклинание. Артефакт вспыхнул ярким светом. Волна ударила во все стороны сразу, прокатилась по залу и выжгла тьму до самого основания. Демоны исчезали в ней без крика и следа, рассыпаясь в серый прах, будто их никогда не существовало. Когда сияние угасло, в доме остались только трое. Рафаэль, прижавшийся к матери. Матео, сорвавшийся к ней через ещё не осевший пепел. И сама Тереса, уже ускользающая из этого мира. Тишина навалилась сразу — глухая, тяжёлая, почти невыносимая. В воздухе стояли кровь и горький привкус сгоревшей серы. Матео рухнул рядом с женой на колени, зажимая рану, будто одними руками мог удержать её здесь. Он звал её, снова и снова, шептал имя, как молитву, но взгляд Тересы становился неподвижен. И всё же перед тем, как тьма окончательно сомкнулась, она в последний раз сжала пальцы сына. Слабо. Почти невесомо. А потом её рука обмякла.

***

      Прошло две недели с тех событий, а дом Валастрего будто опустел. Сквозь витражное окно библиотеки пробивался тусклый солнечный луч, высвечивая в воздухе пыль. Рафаэль сидел на полу, крепко сжимая рукоять старого охотничьего ножа. Раз за разом он вгонял остриё в щель между половицами, не видя ничего перед собой. Мысли его всё ещё были там — в той ночи. Шаги тихие, но знакомые приблизились. Рядом с ним опустился Матео. — Рафаэль, отдай нож. Ты можешь пораниться. Зачем он тебе? — Чтобы убить демона, если он придёт, — голос мальчика дрогнул, но в нём уже не было прежней детской мягкости. У Матео болезненно сжалось сердце. Он так старался уберечь детей от этого кошмара, а в итоге именно сейчас им пришлось пережить худшее в своей жизни. Осторожно разжав пальцы сына, он забрал лезвие. — Я знаю, ты скучаешь по маме… и я тоже скучаю по ней. Каждый миг. Но, если ты будешь держаться за нож, легче не станет. — Это я виноват, она умерла из-за меня, — прошептал он. Матео осторожно повернул лицо сына к себе. — Нет, Рафаэль. Она умерла, чтобы ты жил. И я знаю — мама ни на миг не отступила бы, чтобы тебя защитить. — Почему? — в голосе мальчика вдруг прорвалась боль, накопившаяся за эти дни. — Почему она умерла? Почему её нет?! — Я тоже задаю этот вопрос каждый день. Но не всё зависит от нас самих. Он не нашёл подходящего ответа, который не был бы ложью или пустым утешением. Матео крепко обнял сына, чувствуя, как тот тихо плачет.

***

      Через час они уже ехали по просёлочной дороге, оставляя поместье позади. Рафаэль, прислонившись лбом к холодному стеклу машины, безмолвно смотрел на мелькающие за окном кипарисы. Их путь закончился у высоких стен старинного особняка, спрятанного где-то среди лесистых холмов. Матео поднялся по каменным ступеням и постучал в массивную дубовую дверь. Открыл ему мужчина в простой чёрной сутане. Седые нити прядей прятались под тёмными волосами, а на лице виднелись несколько морщин. — Матео? — удивленно произнёс он. — Давно ты здесь не появлялся, — его голос был низким и ровным. Взгляд скользнул за спину на мальчика. — Мне бесконечно жаль того, что случилось с твоей семьёй. — Слухи расходятся быстро, — Матео тяжело вздохнул и продолжил. — Мне нужно обезопасить сына, это единственное место, куда я мог привезти его. — Конечно, для тебя Обитель всегда открыта, — мягко ответил мужчина и впустил их внутрь. Рафаэль молча осматривался. Просторный зал и соседние комнаты напоминали библиотеку в их доме: те же высокие стеллажи, тяжёлые шторы, запах старой бумаги и дерева. Но его взгляд тут же отвлёк голос отца. — Рафаэль, познакомься — это святой отец Данте. Старый и верный друг. Ему можно доверять. Мальчик молча уставился на незнакомца, не проронив ни слова. — Похоже, ему нужно отдохнуть, Матео. Познакомиться мы ещё успеем, — ненавязчиво проговорил Данте, и подозвал свою помощницу монахиню, которая прибиралась в зале. — Агата, позаботься, пожалуйста об этом мальчике. Отведи его в гостиную и напои теплым шоколадом. Рафаэль вопросительно посмотрел на отца. Тот едва заметно кивнул, и он послушно ушёл вслед за монахиней. Когда шаги затихли, Матео продолжил разговор: — Мне нужно кое-что с тобой обсудить. — Говори, — Данте внимательно посмотрел на него. — Скорее всего я уеду надолго. И нужно будет взять всё необходимое. — Бери всё, что понадобится. Но куда ты уходишь? — Я должен найти дочь и выяснить, как демоны прорвались в мой дом, при этом преодолев защиту. Данте нахмурился. — Ты же не собираешься охотиться на демонов в одиночку? — Я не буду ждать, пока одна из тварей снова попытается добраться до моей семьи. У меня есть зацепки. Кто-то рассказал им, как войти в поместье, поэтому доверять я могу только тебе. Мне не впервые выслеживать демонов, — голос его стал ниже и жёстче. Данте немного помедлил, потом кивнул. — Как знаешь. Если возникнут трудности — зови. Матео бросил взгляд в сторону гостиной, где на диване сидел его сын. Несколько секунд он молчал, а затем снова повернулся к священнику. — Я помню, как ты меня обучал. Благодаря тебе, я научился выживать и стал Хранителем. Пора научить и моего сына. Я доверю это тебе, Данте. Тот тяжело вздохнул, глядя в измученное, но непреклонное лицо Матео. — Ты знаешь, я не откажу. И сделаю всё возможное для мальчика. — И ещё… — Матео снял с плеча длинный, узкий чехол и протянул ему. — Возьми это. Данте расстегнул завязки. Его пальцы коснулись знакомой поверхности, нащупывая арбалет. — Матео, я не могу… — Это его наследие и судьба, — перебил он. — Я не могу больше скрывать от него правду. Подготовь его к тому, что ждёт впереди. Данте еще раз взглянул на оружие и медленно кивнул. Перед уходом Матео зашёл попрощаться с сыном. Рафаэль сидел на краю дивана, глядя на поднос с чашкой и печеньем, но так и не притронулся к ним. — Поешь хоть немного, голодать не нужно, — спокойным голосом произнёс он, присаживаясь рядом. — Зачем мы здесь, пап? — недовольно спросил Рафаэль. Матео на миг замолчал, подбирая слова, но в итоге сказал как есть. — Мне придётся уехать на время. Тут ты будешь в безопасности. Во взгляде мальчика вспыхнул страх. — Но куда ты? — Искать твою сестру. Обещаю, я вернусь. — Я поеду с тобой. Я смогу помочь! — в голосе Рафаэля звучала отчаянная настойчивость. Матео тяжело выдохнул и положил ладонь сыну на плечо. — Ты очень смелый мальчик, — его губы слегка дрогнули в улыбке. — Но сейчас тебе нужно быть здесь. — Но я не хочу… — выдавил он сквозь слёзы, упрямо глядя на отца. — Если ты правда хочешь однажды стать сильным и уметь защищать тех, кого любишь, оставайся здесь. Учись у отца Данте и слушайся его во всём. Рафаэль отвернулся к стене, его тонкие плечи напряглись от безмолвного протеста. Матео наклонился и поцеловал его в макушку, на миг задержавшись в этом прикосновении. Запах детских волос ударил больнее любых слов. Внутри всё рвалось от мысли, что сейчас ему придётся оставить сына. — Обещаю, я буду приезжать, — тихо прошептал он и, поднявшись с дивана, направился к выходу. Уже на пороге он услышал быстрые шаги. Маленькие руки обхватили его, а щёки ребёнка прижались крепко к животу. Матео замер, закрыв глаза, стараясь запомнить это мгновение — тепло сына и это молчаливое прощание. Потом он мягко высвободился из объятий, и пошёл дальше, не оборачиваясь. Он знал — если увидит его лицо, не сможет уйти. Рафаэль стоял в дверном проёме и смотрел вслед удаляющейся фигуре отца. Горечь утраты и жгучее чувство несправедливости сливались внутри в твёрдый, холодный ком. Он никогда не забудет ту страшную ночь. И навсегда возненавидит демонов.