Глава 1. Осень

Венгрия, 2022 год. Регель, городок к северу от Будапешта.       Осень разливала по городу тёплые краски: золото листвы, медь старых крыш и мягкую охру влажных тропинок. Среди холмов он жил неторопливо, будто заранее берег силы перед зимой. Дни стали короче, а воздух сделался прохладным и колким. Дым тянулся от домов, земля пахла сыростью, а из придорожных садов доносилась сладковатая прелость опавших яблок. Узкие булыжные улочки сбегали вниз, к реке Марцал. Она текла неспешно, отражая бледное небо. Но главное волшебство было выше — в кронах деревьев. Клёны, каштаны и липы горели огненно-рыжими, жёлтыми и тёмно-багровыми красками. В эти дни самым оживлённым местом оставался парк у воды. Лучи солнца пробивались сквозь поредевшую листву и рисовали на земле подвижные узоры света и тени. С маленького деревянного причала двое стариков молча бросали хлеб в воду, наблюдая, как утки собираются в шумную стайку. Всё вокруг дышало глубоким спокойствием. Именно через этот парк Ева обычно ходила на работу. Сегодня путь пришлось пройти почти бегом, переступая выпуклые корни и мокрую листву. Следы её светлых кроссовок чётко отпечатывались на влажной земле тропинки, цепляя на ходу грязь. Она мельком посмотрела на часы, и лицо тут же дрогнуло от досады. «Замечательно. Опять опаздываю». Резкий порыв ветра ударил навстречу и взметнул её густые медовые волосы. Длинные пряди выбились из причёски, хлестнули по порозовевшим от холода щекам и рассыпались по плечам. Ева поправила воротник зелёного плаща, пригладила тонкий серебряный шарф и подтянула повыше вместительную холщовую сумку. Она собиралась ускорить шаг, но вдруг остановилась. Сквозь шорох листвы донёсся звук — ей показалось, будто кто-то позвал её по имени. Ева вскинула голову и оглянулась. Она увидела лишь пустую аллею и деревья, вздрагивавшие от ветра. «Хм… никого» Отогнав тревожное чувство, она снова двинулась вперёд, торопясь к работе. Тропинка вывела Еву на мощёную улицу. За поворотом открылась маленькая площадь перед старым мостом. У её края стояло знакомое кафе — с поблёкшей штукатуркой, тёмными ставнями и скрипучей вывеской над дубовой дверью. Она переступила порог. Над головой звякнул колокольчик, и лицо тут же окутало плотное тепло с запахом свежемолотого кофе, горячего молока и сдобного печенья. За стойкой коллега, занятая взбиванием напитка, лишь мельком взглянула на неё и едва заметно кивнула в сторону подсобки. Ева прошла мимо, скользнув в узкий коридор. В крошечной раздевалке она поспешно переоделась, повязала фартук, собрала волосы и вышла работать. Коллега поставила перед клиентом чашку латте и, не меняя дежурной улыбки, наклонилась к ней. — Он уже в курсе, — прошептала она, почти не шевеля губами. — И злой, как чёрт. Ева взяла со стойки деревянный поднос и ответила так же тихо, но с привычной иронией: — Если он однажды придёт добрым, я точно испугаюсь. Усмешка не успела сойти с её лица, когда за спиной раздался голос Левентия, хозяина кафе. — Ева Батор, как любезно с вашей стороны вспомнить, что вы здесь работаете. Она обернулась и увидела его у двери подсобки: высокого, худого, с гладко зачёсанными назад чёрными волосами и недовольным взглядом. Поверх безупречно выглаженной рубашки на нём был серый трикотажный жилет, на котором поблёскивала золотая брошь в виде жабы с монетой во рту. Он носил её почти как медаль — с такой гордостью, будто это был знак особого достоинства. Ева крепче сжала поднос, чувствуя, как внутри поднимается знакомое неприятное напряжение, и всё равно посмотрела на него своими зелёными глазами. — Простите. Я плохо спала — соседи опять всю ночь шумели. Левентий даже не попытался сделать вид, что поверил. — У вас удивительный талант находить причины. Жаль, что с пунктуальностью всё куда хуже. Ещё одно опоздание — и можете быть свободны. Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и скрылся. Еве стало противно — от его тона, от собственной беспомощности, от необходимости молчать. «Как же надоело работать на этого мудака. А ведь я практически без выходных». На мгновение она представила, как снимает фартук, бросает его Левентию под ноги и разворачивается к выходу, навсегда оставив позади этот запах кофе и унижения. Но реальность тут же набросила свой холодный ошейник. Уйти красиво было легко только в воображении. Через несколько дней нужно было платить за комнату, поэтому пришлось втянуть голову в плечи и стерпеть. Да, с пунктуальностью у неё и правда были проблемы. Обычно виноваты были не соседи, а чтение — тихая отдушина, от которой она не умела отказываться даже после работы. Больше всего её тянуло к истории — хроникам, биографиям, забытым войнам и давно исчезнувшим обычаям. В этих книгах прошлое было ярче и глубже её собственной повседневности. И всё же сегодня она не совсем солгала: последнюю неделю соседи сверху шумели почти каждую ночь. После смены Ева не сразу пошла домой. Ноги сами понесли её обратно, к тихим дорожкам у воды. Она устроилась на скамейке, закрыла глаза и впервые за день позволила себе просто выдохнуть. «Как же я устала…» Тишина вокруг понемногу снимала напряжение рабочего дня. Только теперь Ева вспомнила о почте. Утром она сунула письма в сумку почти не глядя, а потом весь день было не до них. Теперь же она достала конверты и сразу заметила один — плотный, аккуратный, со строгой синей печатью. Отправителя она узнала сразу: та самая компания, куда несколько недель назад ушло её резюме. Ева замерла на миг, затем осторожно вскрыла письмо. Формальные приветствия расплылись перед глазами, когда она увидела главное: её приняли. Она улыбнулась — сначала недоверчиво, потом всё шире. «Неужели меня всё-таки взяли? Наконец-то я смогу переехать в столицу, выйти на новую работу и швырнуть этот чёртов фартук Левентию в лицо». Ева держала в руках не просто бумагу, а возможность наконец изменить свою жизнь. Неприятный осадок после сцены в кафе начал отступать. Впервые за долгое время будущее перестало казаться ей глухой стеной.

***

      К тому времени, как Ева добралась до дома, на город опустилась темнота. Здание напоминало старый провинциальный отель, который когда-то наскоро превратили в общежитие. Настенные светильники давали тусклый жёлтый свет, пятнами ложившийся на облезлые красные обои. От прежних апартаментов осталась только потёртая мебель, расставленная по углам. Тишина здесь не успокаивала. Она казалась пустой и настороженной, лишь изредка нарушаемой глухими звуками за закрытыми дверями. Ева направилась к своей комнате в дальнем конце проходной галереи. Ключи тихо звякнули в пальцах, но у соседской двери что-то заставило её замедлиться. На маленьком столике у стены утром стояла ваза со свежими яркими хризантемами. Теперь же от букета остались только сухие, ломкие стебли, будто цветы высохли не за день, а за долгую неделю. «Что за?.. Либо это недосып даёт о себе знать, либо кто-то решил подменить букет. Но зачем?» Она ведь точно проходила мимо них утром. В памяти остался даже запах — горьковато-сладкий, слишком отчётливый, чтобы забыть. Ева уже хотела идти дальше, но заметила ещё кое-что — выше, у самого косяка. По стене к потолку тянулись зеленоватые разводы, густые и мрачные, будто в штукатурку въелась гнилая влага. Обычная сырость не выглядела бы так: линии складывались в странный узор, похожий на тонкие корни под кожей. «Какая гадость». Еву инстинктивно передёрнуло. В этой плесени было что-то живое и неправильное: она не просто портила стену, а медленно пожирала её. Она хотела подойти ближе, чтобы разглядеть, но в этот момент дверь с тихим скрипом приоткрылась. Ева невольно отшатнулась. На пороге показалась пожилая соседка — маленькая, сгорбленная, с редкими седыми волосами и почти незрячими глазами. Она щурилась в полумраке, не сразу понимая, кто перед ней. — А?.. Ева, это ты? — Здравствуйте, бабуля Тави, — откликнулась она, стараясь говорить громче и чётче. — У вас всё в порядке? — Вполне, дорогая, — проскрипел старый голос. Взгляд Евы снова скользнул к странному узору на потолке. — Похоже, у вас сырость пошла. Может, вентиляция шалит или у соседей сверху протечка? Хотите, я позову управляющего? — Ой, правда? — старушка будто услышала об этом впервые. — Тогда позови, дитя. Я ведь плохо вижу, могла и не заметить. — Главное, откройте ему дверь, когда он подойдёт. Но она словно снова потеряла нить разговора. Замерла на пороге и уставилась куда-то в полумрак. Ева осторожно махнула перед ней рукой, пытаясь привлечь внимание, но соседка даже не моргнула. «Надеюсь, меня не ждёт такая же старость». — Что ж… тогда я пойду, — сказала Ева, стараясь не смотреть на плесень. Чувство покинуть этот коридор нарастало всё больше. Она успела сделать пару шагов к своей двери, когда за спиной старушка вдруг очнулась: — Ах, Ева! Я забыла тебя попросить… У меня телевизор снова не работает. Не могла бы ты зайти ко мне в гости? Ева уже хотела согласиться по привычке, но что-то внутри сжалось. Раньше она помогала соседке спокойно и без раздумий, но теперь один вид приоткрытой двери вызывал желание поскорее уйти. — Я к вам зайду, Тави, но чуть позже, — ответила она, стараясь, чтобы в голосе звучала улыбка. — Мне нужно закончить пару дел. Старушка вдруг умолкла, будто ответ уже не имел значения. Она снова застыла на пороге в той же неподвижной позе. Ева не стала ждать новой просьбы: быстро дошла до своей двери и вошла в комнату. В пустом коридоре бабуля Тави медленно повернула голову в сторону захлопнувшейся створки. Её слепые, мутные глаза, казалось, неотрывно смотрели прямо на комнату — слишком пристально для человека, который почти ничего не видел.