Глава 10. Привкус утраченного дома

      На фоне безмолвных коридоров обеденный зал выглядел почти по-домашнему оживлённым. Массивные люстры под высоким потолком заливали помещение мягким, тёплым светом. У дальней стены находился большой диван с тёмно-красной обивкой, а на нём — несколько небольших подушек, расшитых золотистой нитью. Рядом стояли низкие столики. На одном из них оставили поднос с фарфоровыми чашками, а рядом лежала книга, будто кто-то недавно отложил её ради ужина. В правом углу темнела круглая арка; оттуда доносился звон посуды, а в воздухе тянулся сладкий запах выпечки. Из-за этого зал казался не частью загадочного особняка, а почти обычным местом, где люди собираются после долгого дня. Длинный дубовый стол в центре зала был уже занят: собравшиеся ужинали и негромко переговаривались. Когда Данте и Ева появились на пороге, разговоры стихли. На неё обратились любопытные взгляды. Она почти сразу заметила Рафаэля. Без плаща и шляпы, в простой светлой рубашке, он выглядел непривычно спокойно — совсем не так, как в ночь их первой встречи. Рядом с ним сидела Мирай. В обычной одежде она тоже казалась другой, если не знать, как уверенно она держалась перед чудовищами. Мун Лин занимала место на другом конце стола, а ближе к выходу Ева увидела ещё двоих — девушку и молодого мужчину. В незнакомке сразу чувствовалась тихая собранность. Она сидела прямо, без лишних движений, и наблюдала за происходящим отстранённо, будто привыкла сперва слушать, а уже потом говорить. Смуглая кожа, светло-карие глаза и резкие черты лица придавали ей строгий, запоминающийся вид. Длинные пепельные волосы были стянуты в высокий хвост. Зелёная приталенная куртка и угольные штаны смотрелись неброско, но аккуратно подчёркивали фигуру. Мужчина напротив казался куда более настороженным. Даже за ужином он будто продолжал оценивать обстановку. Тёмные волосы были собраны в пучок, несколько прядей спадали к лицу, подчёркивая тяжёлый взгляд карих глаз. Резкие черты и лёгкая щетина придавали ему суровый, мрачноватый вид. Простая тёмная кофта и чёрные штаны не смягчали впечатления — он всё равно казался человеком, привыкшим держать всё под контролем. Под вниманием присутствующих Ева на мгновение растерялась. Данте, будто заметив это, спокойно подвёл её к свободному месту напротив Рафаэля. Она села, всё ещё чувствуя на себе чужие взгляды. Рафаэль чуть наклонился к ней и понизил голос: — Выглядишь лучше. Как себя чувствуешь? — Бодрее, чем вчера, — Ева слегка улыбнулась. — Рука ещё тянет, но терпимо. В этот момент со стороны арки появилась Агата с чашкой чая и небольшим блюдом в руках. Без лишних слов она поставила всё перед ней. На тарелке оказались сырники, щедро политые сиропом. От них поднимался сладкий тёплый запах, и Ева невольно задержала взгляд на аппетитной еде. — Я уже и не помню, когда в последний раз ела сырники, — тихо сказала она. — Повезло, — сдержанно улыбнулся Рафаэль. — У Агаты сырники обычно исчезают быстрее, чем остывают. Агата коротко кивнула, будто приняла это как должное, и вернулась обратно. Данте не спешил уходить, он понимал, что Еве нужно время, чтобы освоиться среди новых лиц. — Ева, думаю, стоит представить тебе тех, с кем ты ещё не знакома. Это Кона, — он указал на девушку в зелёной куртке. — Ей доверяют задачи, где важно не только увидеть угрозу, но и вовремя её остановить. А напротив неё — Мариус, наш разведчик. Он замечает следы там, где остальные проходят мимо. Ева в ответ лишь помахала ладонью, не решаясь сразу заговорить. Кона ограничилась коротким взглядом и почти незаметным кивком, словно этого было достаточно для первого знакомства. Мариус же смотрел на неё с напряжённым вниманием, будто пытался понять, чего именно в ней стоит опасаться. Данте напоследок пожелал всем приятного ужина и тихо ушёл в коридор. Под этим взглядом Ева попыталась вернуться к еде. Она взяла вилку, аккуратно надломила сырник и отправила кусочек в рот, но движение вышло слишком осторожным. Рафаэль заметил её скованность почти сразу и посмотрел на Мариуса. Тот сидел, опершись локтем о стол и подперев подбородок рукой, всё ещё с тем же невозмутимым выражением. — У тебя какие-то вопросы, Мариус? На несколько секунд обеденный зал снова стал тише. Мариус чуть расслабился и откинулся на спинку кресла, уже не пытаясь скрыть интерес. — Вообще-то есть. Хочу понять, кто наша новая гостья и по какой причине она оказалась в Обители. Рафаэль и Мирай переглянулись. Всю правду рассказывать было рано: Данте ясно дал понять, что подробности пока должны остаться между теми, кто уже знал о силе Евы. Но любопытство Мариуса нужно было хоть как-то приглушить. Мирай тут же вмешалась: — Она здесь по решению Данте. — Почему? — не унимался тот. — Он сам назовёт причину, когда сочтёт нужным, — твёрдо ответил Рафаэль. Мариус всё же продолжил: — Ты пойми меня правильно, Раф. Я не ставлю под сомнение решение Данте. Я ему доверяю. Но моя работа — изучать людей и задавать вопросы. Кто знает, что у неё на уме? Он кивнул в сторону Евы. Она нахмурилась и медленно отложила вилку. Аппетит окончательно пропал. — Моё имя — Ева, — произнесла она, глядя на него. — Если хочешь что-то узнать, спрашивай прямо. Рафаэль не сразу вмешался, хотя напряжение в нём уже поднялось. Он опасался, что Ева скажет слишком много, но не меньше его тревожило то, как Мариус загонял её в угол. — Хорошо, — Мариус кивнул и опустил ладонь на стол, медленно постукивая пальцами по дереву. — Откуда ты? Чем занималась? Как оказалась здесь? Ева понимала, что он проверяет её. И, пожалуй, именно поэтому не стала оправдываться. Если Мариус хотел допрос, он его получит. — Если ты рассчитываешь услышать историю шпиона, то у меня для тебя плохие новости. Я жила в маленьком провинциальном городке, работала в кафе и до вчерашнего вечера даже не подозревала, что монстры существуют. Ева чуть склонила голову, не отводя взгляда от него. — Не самая блестящая легенда прикрытия, согласна. Она сделала короткую паузу. — А потом выяснилось, что скучная жизнь закончилась: моя соседка оказалась зубастым кошмаром, а дом превратился в место, где чудовища устроили себе вечеринку. Если бы не Мирай и Рафаэль, я бы стала главным блюдом вечера. Ева на мгновение замолчала. Ирония всё ещё держалась в голосе, но теперь за ней проступало раздражение. — Так я и оказалась здесь. С разодранной рукой, без дома, прежней жизни и малейшего понимания, что мне делать дальше. Я пытаюсь держаться. Сидеть за этим столом, есть и отвечать на вопросы так, будто этот день не выбил у меня почву из-под ног. Я понимаю твоё недоверие. Но скажи честно: я правда похожа на человека, который всё это спланировал? Мариус хмыкнул, будто ответ Евы его не убедил. — Не похожа. Но я не делаю выводы так быстро. Она снова нахмурилась. Ей хотелось сказать что-нибудь резкое, однако Ева заставила себя промолчать. Как ни крути, здесь она всё ещё была гостьей. Но мысль всё равно кольнула неприятно: «Мало мне было узнать, что я носитель божественной силы и теперь вся нечисть ищет меня, так ещё и здесь за мной собираются следить». Мариус повернулся к Рафаэлю. Тот и без слов выглядел недовольным. — Подожди. Получается, она свидетель? И с каких пор свидетелей приводят сюда? Для этого же есть отряды прикрытия. Рафаэль собирался ответить резко. На этот раз — без попытки сгладить углы. Но прежде, чем он успел произнести хоть слово, вмешалась Кона. — Может, уже хватит? Её голос прозвучал негромко, но за столом сразу стало тише. Мариус посмотрел на неё и заметно помрачнел. — Ты сегодня решил устроить допрос каждому за столом? — продолжила она. — Рафаэль ясно сказал: Данте объяснит всё позже. Так что молчи и доедай свой ужин. С Коной спорить он явно не собирался, её тон застал его врасплох и заметно сбил прежнюю уверенность. — Ладно, — сказал Мариус. — Я действительно перегнул палку. Признаю. Он нехотя вернулся к ужину. Кона задержала на нём взгляд ещё на мгновение, затем посмотрела на Еву и Рафаэля. Убедившись, что спор исчерпан, она снова стала почти отстранённой. Рафаэль принял извинение коротким кивком. — Хорошо, что признаёшь. Но в следующий раз начни иначе. Ева, может, и кажется робкой, — он взглянул на неё и едва заметно улыбнулся, — пока под рукой не оказывается сковородка. Но на сегодня с неё хватит. Она подняла на него взгляд. В памяти тут же вспыхнул тот отчаянный удар, нанесённый почти вслепую, на одном адреналине. После этого обстановка за столом наконец стала спокойнее. Ужин продолжился без новых допросов. Первой обеденный зал покинула Кона, а немного позже вслед за ней вышел Мариус. Звон посуды почти стих, и в помещении воцарилась тишина. Мун Лин допивала зелёный чай, грея ладони о чашку. Ева наконец немного расслабилась. После ухода Мариуса воздух словно стал легче. Но вмешательство Коны всё ещё не выходило у неё из головы. Мариус не выглядел человеком, которого легко заставить замолчать, и всё же Коне это удалось почти без усилий. Мирай, будто уловив её мысль, заговорила первой: — Не злись на него. Мариус не плохой человек. Просто осторожный. Он привык сначала искать подвох, а уже потом доверять. Свидетелей из внешнего мира в Обитель обычно не приводят, поэтому он и зацепился. Еве всё ещё было трудно воспринимать это как обычный разговор. Свидетели, отряды прикрытия, Обитель, внешний мир — здесь об этом говорили так, будто всё давно существовало по своим правилам. Хотя сама она сидела где-то не на Земле, под ветвями мифического древа. — Похоже, мне правда придётся к этому привыкать, — тихо пробормотала она. — Что? — переспросила Мирай. — Ничего. Я не злюсь на него, — ответила Ева чуть громче. — Может, со стороны я действительно выгляжу подозрительно. — Насторожиться на его месте было бы нормально, — добавил Рафаэль. — Но шпион из тебя так себе, сидеть тихо и ждать ты явно не умеешь. Ева слабо улыбнулась. Он задержал на ней взгляд ещё на мгновение, а затем оглядел стол. — Кстати, где Филипп? Я его сегодня не видел. Опять решил, что ужин — это лишнее? Мун сделала последний глоток зелёного чая и отставила чашку. — На этот раз он поступил умнее. Пришёл раньше всех, забрал свою порцию и ушёл обратно. — Даже так? — Рафаэль усмехнулся. — Скоро начнёт общаться с нами записками. Засиделся он в своей мастерской. Еву всё сильнее занимало не то, как устроены их правила, а сколько людей вообще скрывалось за стенами Обители. За один вечер она успела увидеть одних, услышать о других и понять, что список далеко не закончился. — Похоже, у вас тут целая организация по борьбе с нечистью. Рафаэль слегка хмыкнул. — Организация — громкое слово. Нас меньше, чем хотелось бы. Для целого мира мы как капля в море, а нечисти с каждым днём становится только больше. Ты уже видела, во что может превратиться обычный дом, если вовремя не вмешиваться. Мирай откинулась в кресле, расслабив тонкие плечи, и тоже включилась в разговор: — К тому же ты ещё не со всеми познакомилась. Двое вернутся утром после разведки. У нас редко выходит собрать всех за одним столом: кто-то всё время на задании. — Ну, а насчёт Филиппа, — произнёс Рафаэль, — он у нас почти не вылезает из своей берлоги. Обожает копаться в технике и изобретать вещи, которые иногда работают вопреки здравому смыслу. — Звучит как местный гений, — заметила Ева. Мирай тихо фыркнула. — Гений. Только с вечным бардаком, недосыпом и привычкой называть взрывы “небольшими погрешностями”. — Зато последняя его штука здорово нам помогла. Рафаэль вспомнил тот самый куб, который Мирай использовала в доме против гулей. — Тут спорить не буду, — признала она. — Это устройство действительно нас выручило. Ева больше слушала, чем говорила. На мгновение ей показалось, что стало легче воспринимать всё это. Тут спорили, шутили — и мир уже не казался таким чужим. Но за лёгкостью разговора постепенно проступало то, к чему она ещё не могла привыкнуть. Они смеялись не потому, что забыли увиденное, а потому что научились жить рядом с ним. Для них чудовища уже не были ночным кошмаром — скорее частью реальности, которую приходилось принимать. Она отвела взгляд, на мгновение забыв об осторожности, и зацепила раненой рукой край стола. Короткая вспышка боли заставила её на секунду стиснуть зубы. Ева постаралась не подать виду, но невольно сжатые пальцы выдали её. Взгляд Мун Лин тут же опустился к её руке. — Аккуратнее, — сказала она. — Рана ещё не затянулась. Рафаэль заметил её сдержанную реакцию. — Сильно задела? Мирай слегка нахмурилась, однако расспрашивать не стала. — Всё в порядке, — Ева сразу убрала руку под стол. — Просто на секунду забыла о ране. Короткая боль словно вытянула наружу усталость, которую Ева старалась не замечать. Она успела отдохнуть, поесть и немного прийти в себя — по крайней мере, так должно было быть. Но слабость не исчезла до конца, а стала глубже, почти незаметной, будто где-то внутри всё ещё оставалось напряжение, до которого не могли добраться ни еда, ни тепло, ни сон. Дождавшись небольшой паузы в разговоре, Ева отодвинула стул и поднялась. Она поблагодарила за ужин, пожелала всем спокойной ночи и вышла, не дожидаясь лишних вопросов.       Уже в своей комнате она тяжело прислонилась спиной к входной двери и глубоко вдохнула, но легче не стало. В голове всё ещё звучал голос Данте. Синарх. Ева прикрыла глаза. Ещё вчера это слово ничего бы для неё не значило. Странное, будто взятое из книги, которую она могла бы открыть поздним вечером в своей маленькой комнате. Она вдруг вспомнила её слишком ясно: простую кровать, знакомые стены, книги, оставленные не там, где нужно, приглушённые голоса соседей за дверью. Даже работа в кафе — утомительная, шумная, не всегда приятная — теперь казалась частью нормальной жизни, к которой хотелось вернуться хотя бы на несколько минут. Там всё было понятно. Там не было чудовищ, других миров и сил, о которых люди предпочли бы никогда не знать. Чем дольше Ева оставалась одна, тем сильнее понимала: прежняя жизнь осталась слишком далеко. А впереди было имя, которое теперь принадлежало ей, даже если она ещё не знала, как его принять.