Глава 9. Искра под кожей

      Разговор начался ещё у выхода из библиотеки и продолжался, пока они шли по широкому коридору. Данте держал руки за спиной и не перебивал, позволяя Еве самой перейти к главному. Ответы были именно тем, зачем она вышла из комнаты. Только теперь, после всего увиденного, Ева уже не знала, с какой стороны приступить к вопросам. Она мысленно перечислила всё, что успело стать реальностью за последние сутки, и наконец сказала прямо: — Так. Монстры существуют, мы непонятно где, а Иггдрассиль оказывается не просто красивое слово из мифов. Прекрасно. С этим я как-нибудь смирюсь. Но что со мной? Куда я вляпалась? — Справедливый вопрос, — спокойно ответил Данте. — И я не стану скрывать правду или говорить загадками. В тебе есть дар. Сильный, древний и требующий ответственности. И тебе придётся научиться им владеть. — Подождите, научиться им владеть? — Ева резко посмотрела на него. — Нет. Я к такому не готова. Я никогда ничего подобного не умела. Я работала в кафе, ругалась с начальником и пыталась не опаздывать. А потом ваши люди пришли в мой дом, начались монстры, кладбище, этот… этот свет, и… Она осеклась. Слова застряли в горле, потому что отрицать очевидное становилось всё труднее. Дело было не только в мире вокруг — что-то изменилось в ней самой. Данте видел её растерянность и не торопил. — Твой дар не появился сегодня, Ева. Он всегда был частью тебя. Просто до этого оставался скрытым, а на кладбище страх, боль и желание выжить заставили его пробудиться. Она опустила взгляд и сжала пальцы. — И как мне теперь быть? Я ведь не могу вернуться домой с… этим. Ева так и не смогла назвать силу даром. Слишком чужой та казалась. Данте кивнул. — Я понимаю, как это звучит. Но сейчас возвращаться туда небезопасно. Тебя будут искать. — Хотите сказать, эти твари появились из-за меня? — Они пришли за тобой, — уточнил он. — Это было не случайностью. Пробуждение твоей силы уже заметили, и нападение на твой дом стало первой попыткой добраться до тебя. Если ты вернёшься, охота продолжится. Ева остановилась. — Знаете, с каждой минутой этот дар всё больше похож на проклятие, — в её голосе прозвучала горькая ирония. — Почему именно я? — Потому что ты Синарх, — прямо ответил Данте. Она приподняла бровь. — Синарх? Ещё одно новое слово. Ещё один повод для вопросов. Ева только начала осознавать, что возвращаться домой опасно и что снаружи её уже ищут, а объяснение Данте снова уводило её туда, где всё становилось только сложнее. Сюрпризы, похоже, не собирались заканчиваться. — И кто такой Синарх? — повторила она. — Человек, получивший искру божественной силы, — ответил Данте. — Не бог и не ангел, хотя смертные могли бы принять его за нечто подобное. Синарх остаётся человеком, но сила, живущая в нём, способна творить, разрушать и менять саму ткань мира. Ева коротко рассмеялась, но в этом смехе не было веселья. — Звучит смешно, если речь обо мне. Хотя нет… не смешно. Она замолчала. Память снова вернула её на кладбище, к гулям, окружившим её со всех сторон, к страху, сдавившему горло, и к тому слову, после которого твари исчезли так, будто их никогда не было. Ева глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и посмотрела на Данте увереннее. — Тогда расскажите мне подробнее о моём даре. Почему он божественный? Они снова медленно двинулись по коридору. — Чтобы понять твой дар, нужно обратиться к истории, которая началась задолго до людей. Данте слегка выпрямился. Его взгляд стал отстранённым, будто он видел перед собой не стены Обители, а нечто куда более древнее. — В писаниях это называют борьбой добра и зла. Но истоки этой войны куда старше. Ангелы и демоны сражались не за царства и не за власть над народами, а за судьбу всего творения. Тьма хотела поглотить мироздание и погрузить его в вечную пустоту. Свет — сохранить жизнь и удержать то, что было создано Творцом. — Значит, ангелы и демоны действительно существуют, — медленно произнесла Ева. — И Дьявол тоже? Данте кивнул. — Да. Он скрывается в глубокой бездне и выжидает, пока его падшие слуги расширяют его власть от мира к миру. Ева нахмурилась, пытаясь осмыслить масштаб этой истории. — Но если миров так много, почему здесь важны именно люди? — Потому что человечество стало тем, что тьма не смогла просто уничтожить. Люди слабы, смертны и легко поддаются страху, но в них есть свобода выбора. А значит, человека можно не только убить — его можно склонить. Дьявол понял это и решил действовать иначе: не разрушать этот мир снаружи, а отравить изнутри. Посеять алчность, гордыню, ненависть и жажду власти. И, к сожалению, многое из этого уже пустило корни. Ева опустила взгляд. — Пугающе похоже на правду. Людям иногда и враг не нужен, чтобы начать уничтожать друг друга. Данте негромко хмыкнул. — Человек способен падать низко. Но способен и подниматься. Именно поэтому за него до сих пор стоит бороться. Ева вновь посмотрела на него. — Что было дальше? — Тактика Дьявола сработала. Баланс сил изменился — и не в пользу Света. Демонов становилось всё больше, а миры, находившиеся под нашей защитой, угасали один за другим. Тогда Творец создал нечто новое: избрал человека на Земле и вложил в него искру собственной силы. Так появился Синарх — меч Бога, способный уничтожать легионы демонов и возвращать равновесие мирозданию. Ева снова остановилась. Теперь она поняла, к чему ведёт рассказ, и это ей совсем не понравилось. — Так. Давайте уточним. Значит, до меня уже были носители этой силы. И один из них воевал с легионами демонов, спасая вселенную. Звучит прекрасно. Особенно если не думать о том, что теперь вы рассказываете это мне. Получается, однажды я должна буду делать то же самое? Данте промолчал. Как бы ему ни хотелось смягчить ответ, ложь сейчас была бы хуже правды. Сила Синарха предназначалась для борьбы со злом, и рано или поздно Еве пришлось бы столкнуться с этим напрямую. — К сожалению, да, — наконец произнёс он. — Это неизбежно. Ева отступила к стене и оперлась о неё рукой. Внутри всё неприятно сжалось, а пол будто ушёл из-под ног. Одно дело — узнать о даре. Совсем другое — понять, что вместе с ним ей досталась чужая древняя война. Данте сделал шаг ближе. Его лицо оставалось спокойным, но голос стал ниже. — Не думай, что завтра тебя отправят туда, где прошлые Синархи сражались с легионами. Такая сила требует времени. Без подготовки она разрушит носителя раньше, чем защитит мир. — А избавиться от неё нельзя? — спросила Ева. Данте покачал головой. — Нет. Она часть тебя. От такой силы нельзя отказаться, как от вещи, которую больше не хочешь носить с собой. — Ну конечно, — пробормотала она. — Было бы слишком просто. Ева закрыла глаза и прижала ладонь ко лбу, пытаясь собрать мысли в порядок. — Тогда объясните мне, почему из восьми миллиардов людей именно я должна одна разбираться с демонами? — А кто сказал, что ты будешь одна? Ева выпрямилась и молча посмотрела на него. — Сила Синарха огромна, — продолжил Данте. — Но даже она нуждается в опоре, связи и доверии — в тех, кто останется рядом, когда страх становится слишком громким. Для этого и нужны мы — Хранители. Не чтобы управлять тобой, а чтобы не дать тебе остаться одной во тьме. Это не меняло всей ситуации, но в словах Данте всё же нашлось что-то, похожее на слабый проблеск надежды. Его спокойствие казалось не равнодушием, а уверенностью человека, которому уже доводилось объяснять невозможное. Ева тяжело выдохнула. Спорить с этой новой реальностью становилось всё бессмысленнее. — Значит, теперь я Синарх. Звучит всё ещё странно. — Привыкнешь, — сказал Данте. — Сомнительное утешение, — пробормотала она. — И с чего мне начать? Он улыбнулся. — С ужина. Если уж тебе предстоит разбираться с древней силой, лучше делать это не на пустой желудок. Тем более Агата сегодня постаралась так, что отказаться было бы почти святотатством. Ева едва заметно улыбнулась. Не потому, что тревога отступила, — она всё ещё сидела внутри тяжёлым комом. Просто после слов Данте мир на мгновение перестал казаться совсем безвыходным. Они продолжили путь. Коридор вывел их к более оживлённой части особняка, где тишина постепенно растворялась в приглушённых голосах. Где-то впереди звякнула посуда, в воздухе появился запах горячей еды, и тяжёлый разговор будто отступил на полшага. Обеденный зал был уже близко.