Богиня в чёрном кимоно.

      На футоне неподвижно лежала молодая богиня. Её бледное лицо выглядело спокойным и умиротворённым, но каким-то печальным. Казалось, Нанами просто спала.       Но вернувшийся в храм после очередной вылазки белый змей внезапно понял всё: его любимой богини больше нет. — Доброе утро, лапушка Нанами! — с тревогой в голосе позвал хранитель свою госпожу, не желая верить в происходящее.       Но ответа не было. — Нанами, милая, прости, сегодня мне не удалось никого поймать, но я принёс тебе гамбургеры, что ты так любишь! — на губах всё ещё была натянутая, фальшивая улыбка, а голос прозвучал на редкость бодро и задорно. — Давай же, солнышко Нанами, я вернулся, ну же, посмотри на меня!       В зелёных глазах застыли слёзы. И кажется, Мизуки действительно наконец вернулся… Вот только Нанами его так и не дождалась. — Ну же, лапушка Нанами, проснись! Проснись! Пожалуйста! — белокурый юноша бросился к своей любимой, падая на колени перед ней и хватая бледными руками её тонкие запястья.       Слишком холодные, слишком безжизненные. И Мизуки уже не мог сдерживать рыдания, прижимая к себе тело возлюбленной богини-человека. — Нанами!!! — сквозь всхлипы стонал змей. — Почему?!!! Почему ты покинула меня?!!! Я же делал всё, чтобы спасти тебя!!! Так почему же ты погасла, моё солнышко Нанами?!!!       К хранителю медленно приблизились духи храма Йономори. — Уважаемый Мизуки, не корите себя, — осторожно и тихо начали они. — Мы сделали всё, что могли.       В ответ на это змей обернулся и, хищно сверкнув зелёными глазами, яростно зашипел: — Почему вы не уследили за ней?!!!       Духи едва успели раствориться в воздухе, прежде чем обезумевший от горя змей кинулся на них. Они исчезли, словно их здесь никогда и не было, и Мизуки внезапно почувствовал, что вновь остался один-одинёшенек в заброшенном храме. — Нет! Нет! Нет!!! Этого просто не может быть! Это невозможно!!! — истерично смеялся и плакал одинокий хранитель.       Зелёные глаза с суженными зрачками судорожно осмотрелись по сторонам: юноша с пепельно-белыми волосами действительно был совсем один. Давно ушедшее чувство одиночества быстро наполняло сердце белого змея паникой, но странное ощущение, что так и должно быть, что хранитель сам во всём виноват, не покидало Мизуки. — Прости меня, милая Нанами! — молил о прощении блондин. — Я подвёл и разочаровал тебя! Ты была права: я недостоин быть священным животным-фамильяром! Я не смог защитить свою любимую хозяйку и спасти жизнь своей госпожи… Опять! Но на этот раз я ещё и искупал руки в крови невинных, а ещё… совершил нападение на богов! Такое поведение — позор для хранителя!       Горькие слёзы лились рекой, и Мизуки положил свою голову на футон под бледную и холодную руку девушки, будто желал, чтобы она его успокоила и утешила, как раньше. — Нанами, лапушка, ты, наверное, спросишь, что случилось? — зелёные глаза преданно смотрели на лицо Нанами, а голос змея дрожал. — Ты помнишь, как я принёс для тебя первого человека? Мне тогда показалось, что эта девушка очень похожа на тебя. Но твоё тело сразу не приняло жизненные силы другого человека! Помнишь, как я кричал, требуя от богов информации, почему так вышло?! И они сказали мне, что найти нужного человека не так просто, как кажется! Я был в ярости и отчаянии! Я уже собрался искать другого человека, но досточтимый Микаге попытался меня успокоить и отговорить, а госпожа Идзанами настаивала, чтобы я вернул ту девушку наверх, пока не стало слишком поздно. Досточтимый Отохико тоже поддержал их. Но я был в ярости от негодования и страха потерять тебя! Как они вообще смели думать о таких мелочах, когда на кону была твоя жизнь! Тогда я и напал на них и унёс тебя в храм госпожи Йономори! Я знал, что они попытаются снова остановить меня и это место было единственным островком безопасности! Я усилил защиту, чтобы никто больше не проник сюда, и поклялся, что не остановлюсь ни перед чем, чтобы тебе помочь!       Возможно, умом Мизуки понимал, что Нанами уже ни к чему его откровения, но самому хранителю они были необходимы, как воздух. — Ты уж прости меня, что так долго скрывал от тебя правду, моя милая Нанами, — грустным голосом произнёс юноша и погладил русые волосы богини-человека. — Я не хотел нести тебя домой, потому что боялся, что досточтимые Микаге, Отохико или ещё кто-то вновь встанут на моём пути и помешают мне спасти тебя! Сегодня я не смог никого поймать именно из-за того, что они в очередной раз вышли на мой след. Я едва успел превратиться в змею и быстро уползти, когда досточтимый Микаге обнаружил меня и попытался поймать вместе с досточтимым Отохико…       Отчего-то парень горько усмехнулся, а потом мрачно произнёс: — Ты, наверное, спросишь: «А как же Томоэ?» Моя дорогая Нанами, ты часто о нём вспоминала и долго надеялась вновь увидеться с этим проклятым лисом, я знаю. Прости, лапушка Нанами, но я не мог сказать тебе правду, хотя сейчас, наверное, ты и сама об этом знаешь… Томоэ погиб в горах Царства мёртвых ещё тогда, когда решил остаться снаружи во время нашего путешествия к госпоже Идзанами. Кто-то серьёзно ранил его и сбросил со скалы. Будучи ёкаем, Томоэ мог бы выжить, но обычный лис… Прости, моя милая Нанами, но, если бы я рассказал тебе об этом раньше, ты бы точно сдалась и не пыталась бороться за свою жизнь…       Внезапно горькая мысль обожгла сердце влюблённого юноши: «Впрочем, в последнее время ты и не стремилась бороться, смирившись с неизбежной и печальной судьбой, ведь так?»       От одной этой мысли что-то в голове змея помутилось. Мизуки вдруг начал ластиться к умершей девушке: гладить её тело, обнимать и целовать, зарываться носом в её русые волосы, словно дух надеялся найти что-то. — Ах, моя любимая Нанами, в тебе, увы, не осталось ни капли жизни! Как печально! Однажды ты сказала, что не узнаёшь меня, но правда в том, что я и сам не узнаю себя! Без твоего тепла я совсем замёрз! Солнышко Нанами, я так скучаю по твоей улыбке, которая когда-то легко растопила лёд моего сердца! И я ведь наивно верил, что ты никогда не покинешь меня! Глупец, правда?! Но, ах, даже сейчас как же ты прекрасна, моя богиня в чёрном кимоно! — с упоением произнёс змей и неожиданно поднял тело девушки.       Зеленоглазый блондин принёс её на руках в свою комнату. Там он осторожно положил Нанами на свой футон и, ласково и болезненно погладив её русые волосы, прошептал: — Подожди немного, моя любовь, я сейчас кое-что возьму и скоро вернусь к тебе.       Хранитель открыл шкаф и, взяв платок, достал стоящую на подставке и убранную в ножны катану. — Ты и не знала, дорогая Нанами, что у меня здесь есть катана? — с грустной улыбкой произнёс Мизуки и, обернувшись, посмотрел на Нанами.       А затем парень достал оружие из ножен и мастерски проверил его остроту. За эти годы катана давно должна была заржаветь, но магия места, где время остановилось, сохранила японский меч почти таким же прекрасным и острым, как раньше. — Нанами, милая, я уже рассказывал тебе, что пятьсот лет назад, когда я родился, мир был совсем другим, — начал рассказывать белый змей, глядя то на катану, то на возлюбленную. — Впрочем, ты и сама в этом убедилась, когда путешествовала во времени. Госпожа Йономори не любила оружие… Но мне приходилось его использовать, чтобы защищать свою богиню и наш храм. Я никогда не рассказывал тебе, но я довольно хорошо владею катаной. Ты, наверное, спросишь, почему я тогда никогда не использовал её раньше, например, для борьбы с Томоэ, а, лапушка Нанами? Всё просто — катана — не простое оружие, а символ чести самурая, и я не хотел запачкать руки в крови твоего любимого лиса, моя любовь. Подобное просто не позволительно для благородного хранителя.       Блондин приблизился к своей возлюбленной, опустился на колени и нежно поцеловал её холодные, но всё ещё манящие губы и бледный лоб, на котором уже не сияла божественная метка. Зелёные глаза были печальными, но ласковыми и решительными. — Прости меня, моя дорогая богиня, но я не врал, когда говорил, что без твоей любви я погибну, — серьёзно и в то же время нежно промолвил юноша, а затем мрачно ухмыльнулся. — Я старомоден, дорогая Нанами, ведь только старомодный ёкай в наши дни может прибегнуть к харакири. Говорят, в ваши дни никто уже не прибегает к этому акту верности и чести. Но я родился и вырос в те дни, когда подобное не считалось зазорным, даже наоборот. Я верой и правдой служил тебе, моя любимая госпожа Нанами. И для меня честь уйти в мир иной вместе со своей возлюбленной богиней. Кроме того, как священный хранитель, я должен был оберегать свою хозяйку, но не смог этого сделать, а руки мои запачканы в крови невинных. Умереть с честью — вот, что мне остаётся делать.       Мизуки поднялся и начал готовиться к ритуалу с соблюдением всех формальностей. С секундантом, конечно, было бы легче, но в заброшенном храме некому было облегчить страдания несчастного змея. Однако хранитель не сомневался: он сможет всё сделать сам. Зеленоглазый блондин вообще не привык сомневаться. И он верил, что это его последний долг влюблённого слуги и священного хранителя, желающего восстановить свою честь. — Знаешь, солнышко Нанами, Томоэ верил, что только будучи человеком можно после смерти воссоединиться с любимым человеком. Кажется, госпожа Идзанами тоже утверждала, что люди и духи после смерти попадают в разные миры, — мрачно произнёс парень, будто всё ещё верил, что девушка его услышит, и покачал головой, уверенно заверяя любимую. — Но мне всё равно, что они там говорили или думали, я не верю в это. Я верю, что скоро мы вновь будем вместе. И пусть я — дух, а ты — человек, я верю, что те, кого любишь, всегда будут рядом. А как же может быть иначе? Госпожа Йономори была рядом со мной все эти годы, даже после того, как она исчезла. Я верю в это. А я всегда буду с тобой, моя любимая Нанами. Жди меня, я скоро… Моя прекрасная богиня, моя госпожа, моя вечная любовь…       Мизуки привычным для себя образом сел на колени рядом с футоном, где лежала Нанами, и приготовился терпеть боль в области живота. Парень решил для себя, что не должен дрогнуть ни при каких обстоятельствах.       Один взмах катаны, и многострадальное сердце несчастного хранителя вскоре перестало биться. Змей не кричал, а тихо и мужественно уполз вслед за своей возлюбленной госпожой. Зелёные глаза с застывшей в них решительностью успели прикрыть пушистые белоснежные ресницы, прежде чем душа Мизуки навсегда покинула тело. Алая река текла по деревянному полу храма. А в саду внезапно осыпались все цветы на в миг увядшей сливе. Видимо, душа Йономори, все эти годы с тоской приглядывающая за своим верным хранителем, тоже навсегда покинула этот мир, чтобы вновь быть рядом со своим несчастным мальчиком. Иллюзорное великолепие исчезло. И воды озера, смывая все следы преступления, безжалостно поглотили некогда прекрасный храм богини воды. На глубине, под толщей воды, окончательно скрылось последнее пристанище богини-человека и влюблённого в неё хранителя-змея, и теперь никто и никогда больше не нарушит их вечный покой.

Конец.