Мёртвая душа.

      Бледные руки окрашены в красный. На белоснежных ресницах застыли свежие капельки крови. Взгляд мрачных зелёных глаз горит ядовитым огнём. На лице расплывается безумная улыбка обнажённых клыков, с которых капает алая жидкость. На светлой одежде заметны въевшиеся тёмные пятна.       Трудно поверить, что этот жестокий и кровожадный безумец когда-то был светлым мальчишкой, добрым священным хранителем богини. — Нанами, милая, смотри, что я принёс тебе! — голос едва узнаваем. — Теперь ты точно выздоровеешь! На этот раз я точно не ошибся!       Русоволосая девушка с трудом открывает карие глаза и не узнаёт юношу перед собой. Нет, этот сумасшедший, сующий ей почти под нос едва живого парня, не может быть её Мизуки! Нанами не верит, не хочет верить, что её жизнерадостный и добрый белый змей так сильно изменился и почти обезумел за каких-то полгода. — Мизуки?.. — с трудом произносит богиня слабым голосом, всё ещё не веря в происходящее.       Девушка хочет наконец проснуться, очнуться от этого кошмара, который длится последние полгода. Но ничего не меняется… Всё тот же футон, те же стены заброшенного храма и… тот, кто принёс сюда свою смертельно больную возлюбленную и теперь раз в несколько дней приносит для неё новую жертву… Тот, кто когда-то был её дружелюбным и верным Мизуки. — Потерпи немного, милая… — в голосе зеленоглазого блондина читается нездоровая надежда и трепет, когда Мизуки готовит всё для проведения ритуала… В который раз… — На этот раз всё точно получится!       Нанами тяжело вздыхает. Остановить это безумие у неё уже нет сил. Первое время честно пыталась, но даже попытки богини запретить змею убивать людей не увенчались успехом. Сначала юноша плакал, умоляя любимую позволить ему помочь ей. А потом, когда Нанами ослабла настолько, что едва могла пройтись по комнате, влюблённый хранитель просто стал искать различные способы обойти Оковы слов. Девушка уже сбилась со счёта, сколько раз Мизуки за эти месяцы приносил в их убежище чуть живых людей, чтобы умирающая богиня могла впитать их жизненную энергию. Но каждый раз попытка заканчивалась провалом: едва Нанами начинала поглощать энергию, как ей становилось плохо от несовместимости, а у Мизуки начиналась очередная истерика от отчаяния. Первое время богиня спрашивала, что змей делает с теми людьми, которые не подошли ей по жизненной энергии. Блондин неохотно отвечал, что всё с ними хорошо, что он возвращает их обратно и они постепенно восстанавливаются после ранений и ритуала. Просто юноша знал, что это то, что хотела бы слышать его госпожа. Просто Нанами не говорила, что давно не верит этим рассказам. В открытую признать правду, что змею просто всё равно, что станет с его жертвами, было слишком тяжело для доброй души умирающей девушки.       В очередной раз Мизуки подносит несчастного человека к губам своей госпожи, и Нанами неохотно целует незнакомца, стараясь впитать его жизненную энергию. — Ааааххх… — снова стон боли, снова богиня-человек разрывает поцелуй и содрогается от того, что её тело не приняло новую жертву.       Мизуки тут же бросает юношу, который всё это время был без сознания, и с криком бросается к любимой. — Нет! Нет!!! НЕТ!!! Я НЕ МОГ СНОВА ОШИБИТЬСЯ!!! НЕ МОГ!!! — кричит на весь храм обезумевший змей, опираясь руками на прикроватный столик и с отчаянием глядя на страдающую девушку.       Влюблённый хранитель уже испробовал почти всё! Он приносил Нанами девушек и парней, которых считал подходящими по возрасту, но никто не подошёл. Голову змея уже несколько раз посещала мысль использовать в качестве доноров жизненных сил Ами или Кей, но остатки здравого смысла твердили, что Нанами это не одобрит. Один раз Мизуки даже пришла идея найти ту девушку, которая помогла ему на вечеринке. Она ведь так похожа на Нанами: такая же добрая, отзывчивая и целеустремлённая. Но скверна отчаяния ещё не настолько отравила сердце белого змея, чтобы он решился отплатить злом за добро. Та девушка помогла Мизуки, когда тому было плохо, позаботилась о незнакомце, несмотря на собственные проблемы и неудачи. Лишить такую светлую девушку жизни было бы слишком подло.       Поэтому все жертвы зеленоглазого безумца были случайно повстречавшиеся на пути отчаявшегося блондина люди, с которыми Мизуки и Нанами ничего не должно связывать… кроме совместимости жизненных сил. Но сколько хранитель ни старался, ни один пойманный им человек не подходил для восстановления юной богини-человека.       А однажды парень настолько отчаялся, что даже предложил Нанами взять его собственные жизненные силы, но девушка с грустной улыбкой напомнила, что он — дух, а она — человек, и поэтому его жизненные силы ей никак не подойдут. Змей тогда был готов рвать на себе волосы и выть на луну от безысходности. Мизуки плакал, долго, навзрыд, и топил своё горе в алкоголе. Это теперь хранитель не притрагивается к сакэ. Но тогда душа блондина ещё болела от сожаления, что он ничем не может помочь любимой и по его вине страдают невинные. Но потом юноша снова засобирался наверх и, коротко дав указания духам храма Йономори присмотреть за Нанами, вновь ушёл на охоту…       И с каждым разом сожалений было всё меньше и меньше, а количество жертв становилось всё больше и больше… И теперь, кажется, Мизуки действительно превратился в безжалостного убийцу. — Мизуки… где ты? — чуть слышно зовёт змея Нанами. — Когда наконец вернётся Мизуки?       Тут же встрепенувшийся юноша мгновенно бросается к возлюбленной, опускаясь на колени и с нежностью держа девушку за руку. — Я здесь, моя милая Нанами! — голос нежный, но не такой, как раньше. В нём слишком много боли, отчаяния и безумного отрицания безысходности ситуации. — Нет… — отчего-то качает головой русоволосая богиня, вызывая недоумение хранителя.       Карие глаза с грустью и болью смотрят в зелёные омуты с узкими зрачками, где не осталось прежней теплоты, и на фальшивую, ядовитую улыбку змея. — Нет… — ещё раз повторяет Нанами и тихо объясняет. — Ты не мой Мизуки… Мой Мизуки никогда не стал бы вредить невинным людям… Он никогда не пошёл бы на такое… Мой Мизуки — священный хранитель… И очень гордится этим… Он добрый, нежный и позитивный юноша… Я не узнаю своего Мизуки в тебе…       На мгновение суженные зрачки расширяются, и зелёные глаза альбиноса становятся такими же, как прежде. Будто тот Мизуки действительно вернулся. Но озарение, увы, длится недолго. Вскоре ядовитая улыбка вновь появляется на губах, зрачки вновь сужаются до двух щелей, и змей качает головой. — Нет, моя милая Нанами, ты просто бредишь из-за болезни, — с нездоровой лаской потираясь щекой о бледную ладонь любимой хозяйки, лукаво отвечает белокурый безумец. — Ничего, моя любовь, скоро я найду подходящего человека и всё вновь будет как прежде! Ты будешь жить долго и счастливо! И я никогда тебя не покину! Лапушка Нанами, молю тебя только об одном — живи! Без твоей любви я погибну!       Нанами уже давно не верит словам зеленоглазого блондина. Она ясно видит, что её любимый Мизуки уже давно погиб, а юноша перед ней лишь тёмная тень её дорогого друга. И от этого становится ещё больнее, чем от осознания неизбежности скорого конца собственной жизни. — Ты не проголодалась, солнышко Нанами? — заботливо интересуется хранитель, не отрывая безумный взгляд от своей госпожи. — Я принёс сверху кое-что для тебя! Или хочешь пить? Только скажи, если что-то хочешь, и я тут же исполню это!       Нанами с грустью смотрит на змея и едва слышно шепчет, когда слёзы застилают карие глаза: — Я хочу… Чтобы ко мне вернулся мой Мизуки… Я хочу… чтобы мы наконец вернулись домой… Томоэ и господин Микаге давно ждут нас…       Мизуки, кажется, внимательно слушает каждое слово возлюбленной, но его взгляд кажется до ужаса пустым, когда девушка просит его вернуться в храм Микаге. — Потерпи немного, милая Нанами… — в очередной раз пытается переубедить Нанами коварный змей. — Сейчас ты слишком слаба для путешествия. Как только ты поправишься, мы сразу же вернёмся домой. А пока нам лучше побыть здесь, в храме госпожи Йономори, где ты будешь в безопасности и нас никто не побеспокоит…       Богиня-человек в очередной раз горько вздыхает. Она едва помнит, как отчаявшийся Мизуки, будучи ещё в более-менее здравом уме, принёс её сюда, в своё логово и убежище. Хранитель тогда заверял девушку, что досточтимый Микаге сдался, досточтимый Отохико против, а у Томоэ своих проблем хватает. И только он, Мизуки, может позаботиться о своей возлюбленной госпоже и сделает всё возможное, чтобы спасти её. Тогда с блондином ещё можно было вести диалог, и Нанами искренне старалась успокоить юношу и убедить его, что она смирилась со своей судьбой. Но змей всегда был невероятно упрям и поразительно предан, а влюблённый дух, как оказалось, способен не только на безрассудство, но и на настоящее безумие. И это безумие от страха потерять возлюбленную, похоже, окончательно погубило Мизуки. В зелёных глазах нет прежнего озорства жизни, в ласках бледных рук нет привычной нежности и доброты, а в лукавой улыбке не осталось ничего светлого. Душа Мизуки умерла даже раньше Нанами. И девушка, как ни старалась, не смогла это предотвратить. — Прости меня… Мизуки… Пожалуйста… — тихо шепчет богиня-человек, не видящим взором полных слёз карих глаз глядя в зелёные омуты и тонкими пальцами вытирая с бледных щёк юноши следы крови. — Я невольно погубила тебя…       Юноша вновь выглядит растерянным и быстро вытирает слёзы любимой, нелепо успокаивая девушку. В такие моменты и ему самому иногда кажется, что к нему возвращается рассудок, словно пелена отчаяния в голове смывается каждой слезинкой Нанами.       Но девушка знает: это ненадолго. Скоро её Мизуки вновь исчезнет, а после этого зеленоглазый безумец вновь отправится на охоту, искать новую жертву. И богиня-человек снова будет не в силах остановить этот кошмар. И лишь об одном молит Нанами: «Пожалуйста, пусть этот кошмар поскорее закончится! Пусть прежний Мизуки, мой Мизуки, наконец вернётся… и отнесёт меня домой… чтобы я успела в последний раз увидеть Томоэ… и наших друзей… чтобы я смогла со всеми попрощаться… перед тем… как навсегда покинуть этот мир…»