Часть 3

Настроение было где-то на уровне подошвы сандалий шиноби. Орочимару-сенсей проводил меня до порога своим взглядом, а Харуми лишь тихо шепнула: — Не давай себя в обиду, мелочь. Легко сказать! На полигоне меня уже ждала «команда мечты». Сакура, как обычно, крутилась вокруг Саске, который с видом великого мученика прислонился к дереву. Какаши-сенсея, разумеется, и в помине не было. — Опять ты плетешься, как улитка, Наруто! — взвизгнула Сакура, завидев меня. — Из-за тебя Саске-куну приходится ждать на этом солнцепеке! Ты хоть понимаешь, насколько ты бесполезна для нашей команды? Я лишь вздохнула и прошла мимо, стараясь не смотреть в её сторону. Честно, мне было так лень вступать в перепалку. После тренировок с Харуми крики Сакуры казались детским лепетом, но живот кольнуло так сильно, что я поморщилась и присела на траву, прислонившись к забору. — Эй! Я с тобой разговариваю! — Сакура подлетела ко мне, явно взвинченная моим молчанием. — Мало того, что ты бездарность, так ты еще и игнорируешь меня? Она замахнулась своим тяжелым кулаком. Я видела это движение — медленное, неуклюжее. Если бы я хотела, я бы перехватила её руку и впечатала её в землю за долю секунды, используя техники, которым меня учил Орыч. Но… я обещала старику Джирайе не привлекать лишнего внимания. Я просто зажмурилась, готовясь к удару. Удара не последовало. Вместо этого я услышала странный звук — будто что-то мягко, но крепко зафиксировало Сакуру на месте. — Хватит шуметь, — раздался ленивый, но непривычно жесткий голос. — Это слишком утомительно — слушать твой визг на весь лес. Я открыла глаза. Прямо перед Сакурой стоял Шикамару. Его руки были сложены в его фирменном жесте, а от его ног тянулась густая черная тень, которая намертво сковала движения Сакуры. Её кулак застыл в паре сантиметров от моего лица. — Шикамару?! — Сакура едва могла пошевелить губами. — Ты что творишь? Отпусти меня! Эта неудачница заслужила… — Она ничего не заслужила, — перебил её Шикамару, и я впервые увидела его таким… опасным. — Ты машешь кулаками на того, кто даже не хочет с тобой драться. Это не делает тебя сильной, Сакура. Это делает тебя глупой. В паре метров от нас, на ветке дерева, материализовался Какаши-сенсей. А рядом с ним, с зажженной сигаретой во рту, стоял Асума Сарутоби. Оба выглядели так, будто увидели, как Гаара обнимает плюшевого мишку. — Ого… — Асума выронил сигарету из рта. — Шикамару? Чтобы мой самый ленивый ученик, который палец о палец не ударит без веской причины, ввязался в драку другой команды ради девчонки? Какаши поправил протектор, внимательно глядя на Шику, а потом на меня. Он явно чувствовал, что я скрываю свою силу, но то, что Нара — признанный гений стратегии — так открыто пошел на конфликт ради меня, ломало все его расчеты. — Кажется, я пропустил что-то важное, — пробормотал Какаши, спрыгивая на землю. — Шикамару, это не твоя тренировка. — Знаю, — Шикамару наконец отпустил тень, и Сакура, пошатнувшись, едва не упала. — Просто смотреть, как в моей деревне обижают близких мне людей — еще более проблематично, чем вмешаться. Пошли, Наруто. Облака сегодня лучше видно с другой стороны полигона. Он подошел ко мне, протянул руку и буквально заставил встать. Я видела, как Саске сощурился, глядя на нас. Учиха явно не понимал, что в «этой блондинке» такого особенного. — Спасибо, Шика, — прошептала я, когда мы отошли подальше от онемевшей Сакуры. — Не за что, — буркнул он, пряча покрасневшие уши в высоком воротнике. — Но в следующий раз, если ты снова решишь прикинуться слабачкой и получить по лицу, я просто разрешу ей это сделать. Поняла? — Поняла-поняла, — я хихикнула, чувствуя, как боль в животе наконец отступает под натиском тепла в груди. *** Настал день первой серьезной миссии за пределами Конохи. Какаши-сенсей выглядел спокойным, Сакура — взволнованной, а Саске — сосредоточенным. Я же старалась просто не выдать, насколько сильно у меня скребли кошки на душе. Орочимару-сенсей перед уходом лишь сухо бросил: — Если умрешь — я заберу твое тело для исследований. Харуми же просто крепко обняла и вложила мне в руку запечатанный свиток. *** — Сакура, назад! — крикнула я, видя, как из тени деревьев вылетают гигантские сюрикены, смазанные ядом. Всё произошло слишком быстро. Какаши-сенсей был занят их лидером, а Саске пытался отбиться от двоих нападавших. Сакура застыла в оцепенении. Я знала, что если сейчас применю хотя бы половину того, чему меня учили Харуми и Орочимару, я разнесу этих наемников в щепки. Но на нас смотрел Какаши. Я не могла выдать себя. Я просто рванулась вперед, подставляясь под удар, предназначенный для Сакуры. Холодное лезвие задело бок, а затем сильный толчок в плечо отбросил меня в сторону скал. Боль была острой, обжигающей. — Наруто! — голос Какаши прозвучал где-то издалека. Я чувствовала, как яд начинает действовать, замедляя мои реакции. Но Лис внутри меня уже начал рычать, пытаясь подавить отраву. — Тихо, пушистый, еще не время, — прошипела я про себя, сжимая рану рукой. *** До деревни мы добрались только к вечеру следующего дня. Я шла сама, отказавшись от помощи, хотя каждый шаг отдавался пульсацией в висках. Плечо было наспех перебинтовано Какаши, но кровь всё равно пропитывала куртку. У ворот нас уже ждали. Я сразу увидела знакомую высокую фигуру Асумы-сенсея и… Шикамару. Он стоял, прислонившись к стене, и, казалось, дремал. Но стоило нам показаться на горизонте, как он мгновенно выпрямился. Его взгляд прошел по невредимому Саске, по дрожащей Сакуре и остановился на мне. На моих окровавленных бинтах и на том, как я подволакивала ногу. — Что это за вид? — его голос был тихим, но в нем слышался звон стали. — Какаши-сан, вы сказали, что это миссия ранга C. — Обстоятельства изменились, Шикамару, — устало ответил Какаши. — Наруто спасла Сакуру. Шикамару подошел ко мне вплотную. Он не стал ничего спрашивать, не стал ворчать. Он просто молча подставил свое плечо, заставляя меня опереться на него. — Эй, Шика, я в порядке… — попыталась я улыбнуться, но губы не слушались. — Замолчи, — отрезал он. — Ты выглядишь ужасно. И это… невероятно проблематично — видеть тебя такой. Асума-сенсей, я отведу её домой. Орочимару и Харуми уже, наверное, извились вовсе. Асума лишь кивнул, задумчиво провожая нас взглядом. Он видел, как Шикамару, который обычно избегал любых лишних телодвижений, бережно придерживает меня за талию, помогая идти. Дверь нашего дома распахнулась еще до того, как мы успели постучать. На пороге стояла Харуми. Её лицо было бледным, а чакра вокруг неё буквально вибрировала от ярости. — Наруто! — она подхватила меня, буквально вырывая из рук Шикамару. — Кто это сделал? Из тени коридора показался Орочимару. Он бросил один взгляд на мою рану и его глаза опасно сузились. — Наемники из Тумана, — прохрипела я. — Хару… — Глупая девчонка, — прошипел змей, но в его голосе проскользнуло нечто, похожее на теплоту. — Харуми, в дом. Живо. А ты, Нара… спасибо, что доставил нашу принцесу в целости. Можешь идти. Шикамару не шелохнулся. Он стоял на пороге дома Минато Намикадзе и смотрел прямо в глаза легендарному Саннину. — Я приду завтра утром, — твердо сказал Шикамару, игнорируя тяжелую ауру Орочимару. — И если она не сможет встать, я буду сидеть здесь, пока она не поправится. Мне плевать, чьи это приказы. Харуми на секунду замерла, удивленно посмотрев на мальчика. Она слабо улыбнулась. В глазах всё плыло. Я чувствовала, как Орочимару-сенсей бережно, словно хрупкую вазу, перехватил меня из рук Харуми. Его движения были лишены той резкости, которую он показывал на тренировках. Сейчас в них была только странная, почти отцовская тревога. — Мы позаботимся о ней, — коротко бросил он Шикамару, но в этот раз голос его не «шипел» угрозой. Меня занесли в гостиную и уложили на диван. Харуми мгновенно оказалась рядом, её ладони засветились мягким зеленым светом медицинского ниндзюцу. Боль начала отступать, сменяясь приятным теплом. — Ну мелкая… — прошептала Харуми, и я увидела, как у неё дрогнули губы. — Зачем подставилась? Ты ведь могла раздавить их одной техникой… — Я обещала… маме Цунаде и старику… не выделяться, — прохрипела я, пытаясь улыбнуться. Орочимару стоял рядом, скрестив руки на груди. Он смотрел на мои раны, и я видела, как в его змеиных зрачках вспыхивает нешуточный гнев — не на меня, а на тех, кто посмел меня тронуть. — Больше никаких «сдерживаний», если твоей жизни угрожает опасность, Наруто, — отрезал он. — Джирайя поймет. Если кто-то еще раз коснется тебя клинком, я лично скормлю их своим змеям. *** Через пару часов, когда я уже была накормлена и перебинтована, Харуми помогла мне дойти до моей комнаты на третьем этаже. Но стоило ей уйти, как я поняла, что оставила свою любимую книгу в гостиной. Потихоньку, стараясь не тревожить бок, я спустилась на второй этаж и замерла на лестнице. Внизу, в полумраке кухни, стояли Орочимару и Харуми. Они думали, что я сплю. Орочимару стоял у окна, а Харуми подошла к нему со спины и просто прислонилась лбом к его плечу. Я никогда не видела его таким расслабленным. Его рука медленно поднялась и легла ей на щеку, большим пальцем он нежно провел по её скуле. — Она слишком похожа на них, Харуми, — тихо произнес Орочимару. — Такая же невозможная, как Минато, и упрямая, как Кушина. — Она — наше продолжение, Орочи, — ответила Харуми, накрывая его руку своей. — И мы не дадим ей сгореть так, как едва не сгорели сами. Между ними в этот момент было такое напряжение — не злое, а какое-то глубокое, искреннее, что копилось годами. Я видела, как он смотрел на неё — не как на напарницу или «тень», а как на женщину, которая была с ним рядом, когда весь мир отвернулся. Настоящие искры. Они могли молодиться сколько угодно, но эта связь была крепче любого запечатывающего заклятия. — Ого… — подумала я, тихонько отступая назад. — Кажется, в этом доме намечается не одна свадьба. *** Утром меня разбудил настойчивый стук в окно. Я открыла глаза и увидела… Шикамару? Этот ленивец залез на дерево до третьего этажа? Я открыла створку, и он буквально ввалился внутрь, тяжело дыша. В руках он сжимал небольшой бумажный пакет. — Ты… с ума сошел? — прошептала я, краснея. — Если Орочимару-сенсей тебя увидит, он тебя в лягушку превратит! — Проблематично… — выдохнул Шика, усаживаясь на подоконник. — Твои «опекуны» заперли парадную дверь и сказали, что к тебе нельзя. Но я обещал, что приду. Вот… мама сказала, что сладкое помогает при потере крови. Он протянул пакет, в котором лежали еще теплые булочки с корицей. Я посмотрела на него — взъерошенного, сонного, но такого решительного — и поняла, что за это утро я готова простить Сакуре все её вопли. — Шика… — я взяла булочку. — Ты ради этого лез по веткам?