Часть 4

В этот момент дверь моей комнаты приоткрылась. Я едва не подавилась, ожидая увидеть разгневанного Орочимару-сенсея, но в проеме показалась Харуми. Она облокотилась о косяк, скрестив руки на груди, и с нескрываемым удовольствием наблюдала за нашей сценой. — Ой, посмотрите-ка, Орочи, — крикнула она куда-то в коридор. — У нашей маленькой птички окно оказалось «случайно» открытым. А я-то думала, откуда в доме так запахло свежей выпечкой и... юношеской решительностью. Из-за её спины показался Орочимару. Он окинул Шикамару своим пронзительным взглядом, от которого у любого другого подкосились бы ноги, но Шика лишь упрямо выпрямил спину. — Нара... — медленно протянул Орочимару, и в его глазах промелькнула искра веселья, которую он так редко показывал. — Твои навыки скрытного проникновения оставляют желать лучшего, если только твоей целью не было накормить мою подопечную углеводами. Но, признаю, упорство — это черта, которой тебе всегда не хватало. — Это было... необходимо, — буркнул Шикамару, медленно слезая с подоконника на пол комнаты. — Раз вы заперли двери. — Мы заперли их, чтобы она отдыхала, а не чтобы ты карабкался по деревьям как мартышка, — Харуми тихо рассмеялась и подошла к нам. — Ладно, Ромео, оставайся. Но если я услышу хоть один вскрик Наруто от боли, Орочимару лично проверит твои рефлексы. Орочимару лишь хмыкнул, бросил на Харуми тот самый взгляд, полный скрытой нежности, который я заметила вчера, и они оба вышли, прикрыв дверь. Я готова была поклясться, что услышала, как Харуми в коридоре поддразнивает его: «Ну признай, Орочи, парень-то молодец!». *** Прошло несколько дней. Благодаря лечению Харуми и заботе Орочимару, который, как оказалось, умеет готовить потрясающий бульон (хоть и делает это с видом великого повара), я быстро пошла на поправку. Я стояла перед зеркалом в своей комнате, затягивая протектор Конохи. — Ну всё, — сказала я своему отражению. — Больше никакой слабости. Сакура еще пожалеет, что открывала рот, а Какаши-сенсей... ну, ему просто придется привыкнуть, что я больше не собираюсь «заблуждаться на дорогах жизни». Я вышла на балкон третьего этажа. Солнце ярко светило, обещая отличный день. Внизу, во дворе, Харуми о чем-то спорила с Орочимару, размахивая руками, а он стоял, чуть склонив голову набок, и на его губах играла та самая редкая, едва заметная улыбка, которую он дарил только ей. — Эй! — крикнула я им сверху. — Я здорова! И я иду на тренировку! Орочимару поднял голову, его змеиные глаза сузились. — Тогда не заставляй нас краснеть перед Какаши, Нару-чан, — ответил он. — Покажи им, чему учита тебя саннины. Я спрыгнула с балкона, приземлившись на мягкую траву, и со всех ног помчалась к воротам. Мне не терпелось увидеть Шикамару. Теперь, когда я снова была в форме, мне хотелось не просто считать с ним облака, а доказать ему, что та девчонка, которую он защищал — на самом деле гораздо сильнее, чем он думает. *** На полигоне №7 всё было по-прежнему: Какаши-сенсей опаздывал, Саске тренировал метание кунаев с таким видом, будто от этого зависела судьба мира, а Сакура... ну, Сакура просто была Сакурой. — О, явилась, неудачница! — фыркнула она, когда я подошла. — Надеюсь, ты не будешь сегодня ныть и подставляться, как в прошлый раз. Саске-куну пришлось за тебя отдуваться! Я лишь мельком взглянула на неё. В голове прозвучал холодный голос Орочимару: «Не трать слова на тех, кто не видит твоей тени». — Йо! — из облака дыма появился Какаши. — Сегодня у нас спарринги. Саске против Наруто. Сакура, наблюдай. Учиха медленно вышел в центр, активировав свой Шаринган с одним томоэ. Он явно хотел закончить всё быстро. — В этот раз я не буду тебя жалеть, — процедил он. — А я и не прошу, Саске, — я улыбнулась, принимая стойку, которой меня учила Харуми — более низкую и устойчивую. Саске рванул вперед, его кулак пронесся в миллиметре от моего лица. Но вместо того, чтобы просто отступить, я сделала мягкий перекат и, используя инерцию, едва заметным касанием выбила его из равновесия. Это не была грубая сила, это был чистый контроль. — Что?! — выкрикнула Сакура. Саске развернулся, нанося серию ударов. Я блокировала их, не глядя, полагаясь на чутье. В один момент я оказалась у него за спиной. Я могла бы ударить его в шею, закончив бой, но вовремя вспомнила про «маскировку». Вместо этого я просто легонько подтолкнула его в плечо. — Слишком медленно, Саске-кун, — подразнила я его, копируя интонацию Харуми. Учиха был в ярости. Какаши замер, приподняв протектор. Он видел, что мои движения изменились — они стали текучими, опасными. Но я вовремя «споткнулась», давая Саске возможность завалить меня на траву. — Всё, хватит на сегодня! — объявил Какаши, пристально глядя на меня. — Наруто, ты... прогрессируешь. *** Как только тренировка закончилась, я применила технику перемещения, чтобы поскорее смыться от лишних вопросов Сакуры. Мне нужно было найти того, кто не требовал от меня быть «идеальным шиноби». Я знала все его места. Лес клана Нара был огромным, но у Шикамару была привычка выбирать самые спокойные уголки. Я нашла его на склоне холма, где трава была особенно высокой. Он лежал в своей любимой позе, закинув руки за голову. — Ты слишком шумно дышишь для того, кто только что прошел тренировку у Какаши, — произнес он, не открывая глаз. Я с разбегу плюхнулась рядом с ним, подняв целое облако пыльцы. — Шика! Я в порядке! — я повернулась к нему, сияя от радости. — Ничего не болит, и Орочимару-сенсей сказал, что я молодец. Ну, почти сказал. Шикамару открыл один глаз и внимательно оглядел меня. Он заметил, что я больше не сжимаюсь от боли и что мои глаза снова горят привычным озорством. — Проблематично... — выдохнул он, но я увидела, как его плечи расслабились. — Теперь ты снова начнешь носиться по деревне и втягивать меня в свои авантюры? — Именно! — я придвинулась ближе. — Кстати, булочки были очень вкусные. Харуми-сан до сих пор подкалывает Орочимару, что ты «самый наглый генин в истории», раз залез к нам в окно. Шикамару слегка покраснел и отвернулся к небу. — Они слишком много болтают, твои опекуны. — Зато они правы в одном, — я легла на спину рядом с ним, глядя на то, как медленно ползут облака. — Ты ведь единственный, кто пришел, когда мне было действительно плохо. Наступила долгая тишина. Я чувствовала тепло его плеча рядом со своим. Вдруг Шикамару, не меняя позы, пробормотал: — Ты ведь не собираешься больше так пугать меня, верно? В следующий раз я просто привяжу тебя тенью к дереву, чтобы ты никуда не сбежала. — Ого, — я хихикнула. — Это что, признание в защите? — Это признание в том, что ты — сплошная головная боль, Наруто, — ответил он, но его рука на мгновение накрыла мою ладонь в траве. — Но без этой боли небо кажется слишком скучным. Я вернулась домой в приподнятом настроении, надеясь пересказать Харуми все подробности нашей прогулки с Шикамару, но стоило мне переступить порог, как радость мгновенно испарилась. В доме стояла странная, давящая тишина. Харуми сидела на веранде, глядя в сторону сада. На первый взгляд — всё как обычно, но я, натренированная её же уроками, видела то, что скрыто. Её чакра... она больше не вибрировала той мощной, неукротимой энергией, которая обычно пугала даже опытных шиноби. Теперь она была похожа на затухающий костер, который отчаянно пытается сохранить последнее тепло. — Харуми-сан? — тихо позвала я, подходя ближе. Она вздрогнула и обернулась. На её лице мгновенно появилась привычная ласковая улыбка, но глаза... глаза оставались холодными и какими-то затуманенными. — О, Нару-тян, ты уже вернулась? Как Шикамару? Не слишком сильно ворчал? — голос её звучал буднично, но я заметила, как её пальцы судорожно сжали край кимоно. — Всё хорошо, — я присела рядом, внимательно вглядываясь в её лицо. — Но ты... Хару, что с тобой? Ты бледная. Опять не спала? — Просто устала, маленькая, — она потрепала меня по волосам, но рука её была непривычно холодной. Я промолчала, но внутри всё кричало о неправильности. Почему Орочимару-сенсей ничего не замечает? Он ведь гений, он видит людей насквозь! Неужели он настолько ослеплен своими свитками, что не видит? Или Харуми настолько сильна, что может обмануть даже его? Я попыталась достучаться до того, кто всегда знал ответы. «Эй, Курама! Ты это чувствуешь? Что с Харуми? Почему её чакра так странно пахнет?» Но в ответ — тишина. Огромный Лис, который обычно ворчал или огрызался, сейчас словно уснул или... затаился. Это пугало меня больше всего. Если даже Курама молчит, значит, дело не в обычной болезни. В этот момент в дверях показался Орочимару. Он подошел к Харуми и положил руку ей на плечо. - Не возрожаешь потренироваться? - произнес он своим обычным, слегка тягучим голосом. Я во все глаза смотрела на него, ища хоть каплю подозрения в его взгляде. Но нет. Он смотрел на неё с тем самым обожанием и искрой, которую я видела раньше. Он действительно не видел? Или Харуми выстроила вокруг себя такую мощную иллюзию, что даже легендарный Змей не мог её прокусить? — Нет, пошли, — Харуми легко поднялась, хотя я заметила, как на секунду она оперлась на его руку сильнее, чем нужно. Они ушли на задний двор дома, переговариваясь о каких-то сложных вещах, а я осталась сидеть на веранде. Внутри меня росло холодное чувство тревоги. Харуми была сильной — сильнее многих, кого я знала. Но сейчас она выглядела как воин, который ведет свою самую тяжелую битву в полном одиночестве, скрываясь за улыбкой ради нас с Орочимару. «Если ты мне не ответишь, пушистый коврик, я сама во всём разберусь!» — в сердцах бросила я в пустоту своего подсознания. «Девчонка, я и сам не знаю. Чувствую тоже, что и ты! Она сама знает, что с ней происходит.» - последнее он уж очень буднично произнёс, как будто это её спасет. Это очень странно всё и я не могу понять как мне узнать правду. Я же вижу, что Харуми плохо.