Глава двадцать пятая

Драко поднял воротник черного пальто. Холодный ветер Северного моря мгновенно заставил открытые участки кожи заледенеть. Встретивший его высокий черноволосый хмурый аврор даже не удосужился представиться, только коротко кивнул, забрал палочку, просканировал на предмет запрятанных артефактов и велел следовать за ним. Аппарировать в сам Азкабан было нельзя, поэтому пришлось переместиться ко входу максимально близко, чтобы не скакать до тюрьмы по склизким камням. До чего мерзкое местечко. Проклятый треугольник. Странно, но даже днём вокруг было темно. Но, если подумать – ничуть не странно. Это место высасывало свет. Любой. Откуда угодно. Эти стены, пропитанные чёрной магией основавшего их волшебника, с удовольствием собирали свою ежедневную жатву из боли, страданий и сожалений заключённых. Хотя может, не у всех тут были сожаления. Вряд ли Люциус утопал в сожалениях. Разве только сожалел о том, что сторона, которую он выбрал, не победила. Или что не удалось в этот раз отвертеться. Кингсли Бруствер предлагал очистить Азкабан от дементоров после того, как тёмные существа с легкостью переметнулись на сторону Тёмного Лорда. Но уничтожить их было проблематично, а девать некуда. Поэтому теперь их несколько ограничили в правах, загнав в подвалы башни и не давая направо и налево посасывать и без того невеликую радость из заключенных. Доблестным аврорам точно не по себе от работы бок о бок с такими токсичными коллегами. Драко подумалось, что будет забавно, если Поттер всё же осуществит свою мечту о работе в аврорате и на первую же практику отправится именно сюда. Хотя это ему стоит рассмотреть подобный вариант. Вот такой работы для бывшего (но не совсем) Пожирателя в Министерстве точно не пожалеют. Метка болезненно пульсировала, заставляя его морщиться. Вот уж кому тут было комфортно. Тёмная магия тянулась к тёмной магии. Кстати, в особняке – с момента приезда – она его почти не беспокоила, а ведь Тёмный Лорд сделал его своей штаб-квартирой и творил там много всякой мерзкой дичи. Вряд ли Нарциссе удалось «очистить» поместье. Возможно, это и вовсе никогда не произойдет. Они поднимались вверх по узким лестницам практически на самый пик зловещего треугольника. Неужели у Люциуса камера с шикарным видом на море? Аврор резко остановился возле одной из камер, шурша длинным плащом, повернулся, давая Драко дорогу и медленно отступая к стене. В тень. Он не уйдет. А значит поговорить откровенно не удастся. Но и без прослушивания он вряд ли мог рассчитывать на полную откровенность со стороны Люциуса. Такова уж их семейка. Куча грязных секретов. Тусклый свет от окна осветил решётки камеры и приблизившегося к ним человека. Донесшийся до парня голос был узнаваем, но стал… старше. В нём слышались хрипы. – Как тебе удалось сюда попасть? Даже Нарциссе редко удается… – Полезные связи. Ты сам учил меня. – Хоть что-то в твоей голове осело, – задумчиво протянул Малфой-старший. «Ну да. Ты постарался, чтобы что-то осело не только в голове». Ему и правда пришлось подключить связи. Вряд ли его сейчас начнут пытать прямо в коридоре Азкабана, чтобы он выдал мерзкого предателя. Визит в тюрьму к папаше – мелкая услуга. Он же не освобождать его пришёл. Министерская сошка долго кочевряжился, бормоча что-то о том, что свободные для посещения дни остались только в следующем месяце. Будто у них там выстроилась очередь из желающих посетить набитый Пожирателями Азкабан. Ага, чтоб счастливого Рождества им пожелать. Скорей уж – чтоб в лицо плюнуть. Когда теряющий терпение парень рявкнул – «сколько ты хочешь для ускорения?!», тот боязливо заозирался. Каминные сети, скорее всего, отслеживались. Особенно, если речь шла о министерских работниках. После войны все были такие нервные и подозрительные. Малфой заметил, как лицо чиновника покраснело. Это было видно даже при искажении лица магическим пламенем. Он тихо назвал сумму. Драко присвистнул про себя, но сразу согласился. Он был готов отсыпать галеоны. Чиновник рисковал не только должностью. Мог попасть под горячую руку и сам присесть в Азкабан на месяцок-другой. А вот Малфою вряд ли что-то было бы. Люциус часто давал взятки должностным лицам и научил сына виртуозно отбрехиваться от любых обвинений. – Хреново выглядишь. Похож на кожаный мешок с костями. Но вроде ещё ничего. Я думал, что дементоры выпьют тебя в первый же день отсидки. Люциус усмехнулся потрескавшимися губами. Постарел, да. Никакого былого лоска – волосы превратились в грязные сосульки (даже Снейп себе такого не позволял), морщины покрывали лицо, шею, руки словно мелкая паутинка. Ни намека на былое. Сколько он ещё протянет? Но, похоже, этот старый змей продолжал исправно вырабатывать яд. – Ты тоже не очень-то свеж. Бледный, круги под глазами. Плохо спишь? – с невинный видом поинтересовался отец, продолжая тянуть уголок иссохшей губы вверх. Драко скрипнул зубами. – Полагаю, твоя мать в курсе, что ты здесь. – Очевидно. – Нарцисса…, – он заколебался на секунду, и Драко скорее ощутил, нежели услышал – голос отца дрогнул. – Просила что-то передать? Соблазн был велик. Уколоть. Укусить. Но Драко лишь покачал головой: – Ничего. – Как мило, что Поттер и его неразлучная компания заступились за тебя перед судьями, – протянул Люциус. Кажется, он по привычке пытался вести светскую беседу. Или просто хотел как-то выведать, зачем сынок пожаловал его навестить. – Я их ни о чём не просил, – процедил Драко. – Ну ещё бы – ты просил. И так слишком много разочарований. – Я уже говорил тебе, что мне насрать на твои разочарования? – Сбился со счёта, сколько раз ты это делал, – скучающим светским тоном ответил Малфой-старший. – И сейчас ты потратил драгоценное время каникул, притащился сюда, чтобы сказать мне об этом снова? – Нашел дневник деда. Повисла пауза. – Нашёл ты или…, – Люциус издевательски замолчал. – Нарцисса мне его отдала, – парень прикрыл глаза. Считать до трёх, пяти, десяти – всегда казалось ему идиотским способом не выйти из себя, но другого в памяти он нашарить не смог. Один. Два. Три. Четыре… – И ты внимательно его прочитал? Люциус взялся тонкими бледными пальцами за решетку, и Драко уловил лёгкое угрожающее шевеление в темноте. – Да, там полно всякой пакости. Но одна вещь показалась мне особенно мерзкой. Он старался, чтобы его интонации не менялись. Скучающий светский тон. Всё такой же. Но Люциус должен был уловить изменения. Паузы стали чуть дольше. Драко, не спрашивая разрешения, сунул руку в карман, достал из пачки сигарету, прикурил её заранее приготовленной зажигалкой – Поппи где-то спешно раздобыла для него прямо перед аппарацией. Парень услышал. Как скрывавшийся в тени аврор шаркнул ногой и издал какой-то кашляюще-лающий звук, будто хотел возразить, но затем затих, передумав. Запах сигарет местную плесневелую вонь вряд ли ухудшит. А его сигареты – может и улучшат. Воняло в Азкабане не лучше, чем в любой другой тюрьме, сырость делала свое дело. А очищающие заклинания тут никто не произносил. Был едкий запах хлорки – Драко подозревал, что периодически сюда пригоняли бригаду домовых эльфов, чтобы те наспех сделали уборку, и работающие тут авроры не передохли от ядовитых миазмов. – И что же показалось тебе особенно мерзким? – вкрадчиво спросил отец, совершенно не собиравшийся облегчать ему задачу. Ублюдок. – Например, штуки, заставляющие испытывать ненависть к тому, с чем все в последнее время носятся. – О, я думаю, это была одна из лучших находок! – обрадовался Люциус. – Получилось же неплохо. Охуенно просто. – Эта, как ты выразился, «штука» даёт массу преимуществ в магии. И вообще, делает тебя сильнее. Более волевым… – Как от этого избавиться? Он сделал большую затяжку. Очень большую. Облако дыма с ягодным запахом разнеслось по коридору, мазнув по металлу решетки. Такой вкус не спугнул бы Грейнджер. Он больше не курил при ней те вонючие сигареты. – Ну вот мы и подошли к причине твоего визита. Отец, казалось, обрадовался ещё больше. Крыша у него что ли совсем тут поехала. – От этого нельзя избавиться. Драко не показалось. Голос Малфоя-старшего действительно сочился удовольствием. Если дементоров сегодня выпустят погулять по коридорам, они задержатся у его камеры. Потому что эта его извращённая радость для них должна быть настоящим деликатесом. – Что? Он переспросил тихо. – Может, в начале и можно было, – задумчиво протянул отец. – Но прошло столько лет. Можно только сдерживать. Окклюменция – очень полезная вещь. Люди несведущие и слабые не могут ограждать сознание от… разных темных сущностей. Окклюменция же позволяет контролировать многие вещи. Скажем так – подавлять худшее в себе, – Люциус закашлялся. Видимо, сдерживаясь от смеха. Мать его, что тут смешного?! – Но иногда этого бывает недостаточно, – он прокашлялся и продолжил. – Контроль слабнет во время сна. Если не проводить очищающие ритуалы ежемесячно, сущность крепнет, и никто не может достоверно сказать, на что она будет способна. В Марокко, в давние времена, целые поселения были уничтожены. Если маги пренебрегали правилами безопасности. Забывшись, Драко сжал сигарету зубами. Ему хотелось вцепиться ему в горло. Только бы аврор не проявил к их трепу больше, чем праздный интерес. Люциус уже наговорил много. Но другого способа узнать больше у него не будет. – У меня тоже есть дневник. Нарцисса знает, где найти. Может, это поможет тебе. Если не узнать меня получше, то хотя бы почерпнуть для себя что-то интересное. – Очень надеюсь, – процедил Драко, слегка повернувшись и бросая истерзанную сигарету в окно. У него была масса вопросов, которые он при свидетеле, естественно, задать не мог. Иначе вопросы к нему появятся уже у аврората. Может ли эта хрень взять над ним верх? Поработить? Делает ли она его агрессивным? Влияет ли на бессонницу и кошмары? Что она вообще из себя представляет? Как проводить эти ритуалы, и кто проводил их до этого? Чем чреват перерыв в ритуалах? Есть ли связь между убийствами в Хогвартсе и тем, что в нём сидит? Последний – пугающий. Но это то, о чём он не мог не спросить себя. Уж слишком всё… много совпадений, в общем. – Сюда новости тоже доходят. Слышал, что в Хогвартсе неспокойно. Люциус будто читал его мысли. Да, отец, ты подобрал идеальное слово. – Неспокойно там всегда было. А сейчас там пиздец. Почти такой же, как при нападении Лорда. Может, даже хуже, потому что уроки не прекращаются. Все живут своей школьной жизнью. Вжимая голову в плечи и трусливо оглядываясь, так как одни боятся расчленения, а другие – обвинения, но живут же. Рождество вот даже празднуют. – Нарцисса бы не одобрила таких выражений, – Люциус цокнул языком. – Её тут нет. А ты вряд ли дотянешься до меня тростью. И её у тебя тоже забрали, полагаю. – Какой обидчивый, – притворно вздохнул Малфой-старший. – Будто моя трость тебя когда-то пугала. Может, я был с тобой слишком мягок? Он прищурился, прислонившись щекой к решетке. – Может, – спокойно ответил Драко. – Но ты уже ничего не сможешь исправить. Вязкую тишину, повисшую между ними, нарушил ленивый голос аврора: – Время! Он махнул рукой в черной кожаной перчатке, указывая в сторону коридора. Намекая, что пора закругляться. Драко мог поклясться и без часов, что от положенных ему двадцати минут ещё не прошло и половины, но аврору явно было скучно, и он хотел поскорее свалить из пропитанных отчаянием коридоров в какое-то более приятное место. Чуть-чуть более приятное. Отовсюду тащило болью, страхом и смертью, с примесью жжёной бумаги и подгорелой каши-баланды. Странно, но пока Драко находился тут, он не чувствовал того, что обычно описывали посетители или сидельцы. Возможно, то, что сидело в нём было темнее. И этой тьме тут нравилось. Она бы хотела остаться. Парень осознал это так чётко, что поёжился. Интересно, кого-то из его одногруппников уже посадили сюда или всё ещё держат в Визенгамоте? Мысль была ленивой и скользящей. Он даже не поинтересовался, были ли суды. Совсем забросил чтение «Пророка» в последнее время. Малфой мог бы свалить всё на бессонницу, выпускной чертов год, Грейнджер, раздражающую всех гнетущую неизвестность с убийствами, отмену квиддичных матчей… да целую кучу причин, каждая из которых сошла бы за уважительную. Но какой смысл врать себе самому? Ему было насрать. – Рад был повидаться, счастливо гнить дальше, – Драко развернулся на пятках и двинулся в сторону лестницы, не оборачиваясь. Не ожидавший этого аврор резко оторвался от стены и чуть ли не бегом бросился за ним. – У всего есть цена, сын. Я свою плачу. Драко резко остановился, почувствовав, что разогнавшийся аврор едва не вписался ему в спину. – Меня никто не спрашивал. Втюхали ненужную покупку. Так что платить я не собираюсь, – и двинулся дальше, не намереваясь больше останавливаться. – Ты уже слишком долго пользуешься. Все сроки возврата прошли. К тому же именно с ним ты стал тем, кто есть. Может, это стержень твоей личности? Люциус повысил голос, так как Драко уже отошёл от камеры достаточно далеко. «Да в пизду такой стержень!». Салазар. Сначала метка. Теперь это. Точнее – наоборот. Оно – было изначально. И хрен знает, сколько там его настоящего осталось. Люциус знал, на что давить. Потерять себя было страшно.