Глава двадцать седьмая

Нарцисса ни о чём его не спрашивала. Он знал, что она хотела бы. Но боялась услышать в ответ колкости, холодность, всё то, что свидетельствовало о неизбежном – их семья распалась. Драко не стал бы грубить ей, но его жестокие слова о человеке, с которым она прожила столько лет, которого несмотря ни на что любила... Он подозревал, что Нарцисса была убеждена – чем больше её сын произносит злых слов в адрес Люциуса, тем меньше остаётся от их прежней жизни. Каждым из них. Как ножом, слой за слоем отрезает все, что держало эту насквозь прогнившую конструкцию. Он не мог винить ее за это. Потому что какие-то вещи не отпускали и его самого. Например, те, что заставляли его воспринимать секс с Грейнджер как очередной протестный выпад. Нарциссе хотелось быть с ним, она действительно скучала. А Драко неизменно завтракая, обедая и ужиная с ней, сбегал куда-то по делам, либо в свою комнату. В основном –дежурные светские беседы. Он старательно обходил тему своего визита в Азкабан и отношений с отцом в целом. Боялся сорваться и наговорить лишнего. Но ему совершенно точно было тяжело. Его мать не могла не понимать этого. То, что его тяготит не только их нынешнее положение. Слишком яркий контраст по сравнению с привычными для него беззаботным и изобильным детством и подростковом возрастом. Так не должно было быть. Домовики старались, кажется, больше обычного. Особенно в Рождество. Попытка создать уютную атмосферу выглядела несколько вычурно, поэтому Нарцисса всё же велела убрать часть декора. Слишком много гирлянд из омелы и серебряных шаров. А вот Рождественская ель со старинными украшениями ручной работы, ставшими реликвиями семьи Малфоев – уместно. И свечи. Их было намного больше, чем обычно. Этому дому нужен был свет. Ему не стоило больше погружаться во тьму. Хоть от нее теперь вряд ли удастся отмыться. Она въелась в стены. Поужинали молча. И в этот раз, видимо, в виде исключения, он решил не покидать её сразу после трапезы. Нарцисса устроилась в кресле у камина с книгой, а Драко сел напротив, подцепив со стола бокал огневиски. Женщина рассеянно скользила взглядом по страницам. Книга была лишь предлогом. Она не хотела тревожить его лишним зрительным контактом. Если бы просто села напротив и пристально глядела на него, закрылся бы. А так… Они вроде бы рядом, но при этом как будто между ними есть непринуждённость, ни к чему не обязывающая атмосфера. Расслабляющее ничегонеделание после сытного рождественского ужина. – Мне хотелось, чтобы ты почувствовал себя дома. Поппи руководила поварами и, похоже, немного перестаралась в плане количества еды. Но индейка получилась великолепно. Она предлагала запечь целого гуся. Думает, тебе надо наесться впрок, так как хогвартские эльфы совершенно не умеют готовить, – Нарцисса не смогла сдержать усмешку. Даже будучи родной матерью Драко, она так не хлопотала вокруг него. Поппи вела себя, скорее, как карикатурная бабуля из детской сказки. – Продукты не пропали бы, домовики и сами с удовольствием примут участие в праздничном ужине, убедившись, что хозяева насытились дня на три вперёд, – сдержанно ответил Драко, неспешно делая большой глоток. Янтарь в бокале смешивался с огненными отблесками камина. Нарцисса какое-то время завороженно смотрела на бокал. Не так уж много времени прошло с тех пор, как огонь мешал блики с огневиски, а стекло сжимала другая рука. Драко догадывался, к чему идёт. От откровенных разговоров с матерью ему не отвертеться. Собственно, если бы он этого хотел, то просто не поехал бы в Мэнор. Остался бы в башне и... может, ещё раз взглянул бы, как разгорячённая, стонущая и задыхающаяся Грейнджер вытягивается в струну от удовольствия. Но по большей части она бы, конечно, продолжила выносить ему мозг работой староста, для которой не существовало каникул и выходных, и непременно пыталась бы впихнуть ему в глотку свою грёбаную мораль. Сейчас гриффиндорка наверняка продолжает расследование. Странно, что до сих пор не ходит никаких слухов об активности Поттера в этом направлении. Может, он выдохся после сражения с Тёмным Лордом и решил, что всё остальное – уже не его борьба. Нарцисса легонько вскинула руку, призывая стоявший на каминной полке бокал чуть остывшего глинтвейна. – Драко. Спасибо, что приехал. Я знаю, что тебе сложно находиться здесь... – А почему ты здесь? Встретить Рождество где-нибудь в Италии или Франции было бы гораздо приятнее, чем поедать рождественскую индейку за столом, на котором сожрали человека. – Это не тот стол, я заказала похожий, – машинально выдохнула Нарцисса. Она слегка побледнела, но решительно сжала тонкими пальцами бокал. – Ведь не ждёшь, что он снова вернётся? Ты проявила достаточно верности. От того, что ты запираешь себя в этом прогнившем от тёмной магии доме, ему лучше точно не станет. Если тебя это так сильно волнует. Сохранить лицо. Примерная жена своего мужа. – Ты знаешь, что у меня могут возникнуть проблемы, если я решу покинуть страну. Министерству вряд ли понравится такое своеволие. Расследование всё ещё идёт. Он знал. Но не только это ее держало. – Да плевать. В расследовании дела столько томов, что оно может длиться ещё лет двести. При желании они всё равно нас достанут. А у меня есть необходимые связи, которые позволят тебе спокойно пожить где-нибудь в тихом и безопасном месте. Там, где тебя не будут постоянно дёргать министерские сошки. Таскать на бессмысленные допросы. – Сейчас не лучшее время, Драко, – спокойно, но твёрдо ответила Нарцисса. – Не лучшее время для тебя, дёргать за эти свои ниточки. Даже если связи у тебя есть, не стоит их сейчас задействовать в полной мере. Я ведь понимаю, что твой визит к Люциусу тоже не обошёлся без определённых... стимулов. Я не хочу потерять ещё и тебя. Парень устало прикрыла глаза и надавил пальцами на веки. – Мне тут ничего не угрожает. У последователей Тёмного Лорда, что остались на свободе, сейчас другие дела, я не думаю, что они сюда явятся. Им просто незачем это делать. К тому же за домом следят авроры. Это такая своеобразная система безопасности. Она невесело усмехнулась. – А наши имения во Франции и Италии сейчас сдаются. У нас нет возможности просто содержать их. Вряд ли в нашем нынешнем положении мы можем позволить себе оставить поместье и переехать. Никто не захочет поселиться в Мэноре. Она произнесла это с какой-то обречённой убеждённостью. – Думаешь, мало в Британии тайных фанатов тёмной магии и почившего Лорда? Драко криво ухмыльнулся, но тему развивать не стал. Она была упрямой, упёртой. Сама Нарцисса с достоинством называла это качество настойчивостью. И оно его одновременно дико бесило и восхищало. Не давало в волю развернуться привычному желанию приказывать и ждать немедленного исполнения своих указаний. Но и говорило, буквально кричало – перед тобой личность, цельная, сложная, собираемая долго. Это не Паркинсон с её желанием угождать. И даже не какая-нибудь младшая Гринграсс – более усовершенствованная версия потенциальной невесты аристократа. На роль этой самой пресловутой аристократки, скорее, больше подходила Грейнджер. Чёрт, опять она. Но какая ирония. Абсолютно не показная чопорность и надменность, чуть больше лоска, немного подкорректировать манеры и… что и? Готовая глава магической Британии. Но этой, такой новой магической Британии не нужна глава, слепленная из заплесневевших стандартов. Она не согласилась бы на роль просто жены влиятельного мага и крайне генетически удачного инкубатора. Ее будущему муженьку постоянно придется с ней бодаться. Вислому или Поттеру ее точно не потянуть. Возможно, Крам мог бы… – На самом деле я не планировала переезжать из Британии. Хочу быть рядом с тобой. Тут твои друзья, а в будущем ты захочешь жениться… Она совершенно точно не знает, о чем он думает. Но эта тема с женитьбой. – Мам, я не особенно держусь ту за что-то. А все те, кто стал бы давить на меня с женитьбой, больше этого сделать не смогут, – он не мог сдержать злого довольства в голосе. Приятно было повторять это не только про себя. Вот только… Эти старые козлы все равно смогли напоследок поднасрать ему. – Разумеется, я не стану на тебя давить, – вздохнула Нарцисса. – И никогда, кстати, не собиралась. – Если ты хочешь поговорить о чем-то действительно важном, мам, – он пристально посмотрел на нее. – Лучше обсудим проклятье. Носить его в себе мне не очень-то хочется. Очевидно, я не могу представить, насколько сильно оно отравляло мне жизнь, потому что большую ее часть оно сидело внутри. Сейчас я не могу нормально спать и, кажется, медленно схожу с ума от этого. И почему-то мне кажется, что связь тут есть. Нарцисса клацнула зубами о край бокала. Так и не сделав глоток, закусила губу. Он не торопил ее. Рано или поздно материнские чувства возьмут верх. Всегда брали. Она не сможет оставить это так. Не даст ему страдать. – На самом деле это можно контролировать, я узнала из записей Люциуса, – неуверенно начала она. – Каждый месяц они проводили ритуал. Но его описания я не нашла. Скорее всего, это очень темная магия, свидетельств о которой он решил не оставлять. Наверное, стоило бы спросить у него, но… без свидетелей вам это не обсудить. Сейчас все подозревают всех. Особенно – бывших сторонников идей Лорда. Я думала, что все как-то само собой… Наивно с моей стороны рассчитывать, что древняя злая магия просто развеется или хотя бы заснет. Проклятие чувствует, что его почти ничего не сдерживает и с каждым месяцем крепнет. Я не знаю, что случится, если отказаться от ритуалов надолго. И сколько у нас вообще времени. Полноценное расследование вести мешает постоянный контроль авроров и министерства. Нарцисса в отчаянии заглянула ему в глаза. Драко слушал спокойно и внимательно. Ритуал. Способы есть. – Но… сынок… Он чуть откинул голову, сощурив глаза, учуяв интонацию. – Оно необратимо.