Глава тридцать седьмая

Паника хлестнула по горлу, заставив девушку несколько раз судорожно сглотнуть, задышать чаще. Возбуждение никуда не делось, оно просто смешалось со страхом, создавая нечто взрывоопасное. Она уже знала, что... Это не сулило ничего хорошего. Дурное предзнаменование. Утопленная во тьме радужка. Дух взял верх над его телом и разумом. Кто с ней сейчас? Гермионе не хотелось думать, что его влечение объясняется лишь извращёнными вкусами сидевшего в нём существа. Обожавшего причинять боль. Питавшегося ею. Жившего за её счет. Малфой не давал ей отвести взгляд, поставил обе руки по разные стороны от её головы. И она чувствовала гудение тёмной энергии у своего уха. Чёрная метка. Когда ещё она была так близко? Разве что… когда Беллатриса пытала её. Но тогда её тело захлёстывала чистая, ничем незамутнённая боль. А сейчас Гермиона путалась и терялась в ощущениях. Девушка резко повернула голову в сторону, рванувшись вперёд, прихватывая зубами въевшиеся чернила на бледной коже. И тут же сжала зубы. Тьма плеснулась в глазах Малфоя. Гриффиндорке казалось, что она сейчас выльется наружу, вязкая, густая, зальёт её полностью, забьет горло и нос, лишая возможности дышать. Как тогда, когда она оказалась подо льдом. Никакого шанса на спасение. Малфой не отдёрнул руку, не ударил её, а лишь прошёлся довольным взглядом по начинавшему наливаться красным отпечатку зубов. Он совсем не перекрыл метку, нет, но добавил красок. Добавил её. – Тебе надоело быть хорошей девочкой, Грейнджер? — мягко протянул он. И большой палец его левой руки нежно погладил гриффиндорку по щеке. – Мне нравится, но сегодня я хочу не этого. Мне нужна твоя покорность… Инкарцеро! Мерлин, когда он успел выхватить палочку? Гермиона отчаянно дёрнулась, когда тугие жгуты магических пут полностью сковали её тело, создавая кокон. – Нет, так не пойдёт, — Малфой цокнул языком. Лёгкое движение палочкой, и её руки летят вверх, фиксируя запястья, открывая ему больше беззащитных мест: шею, ключицы, грудь, живот. – Ты укусила меня, ты целовалась с Крамом, лезла меня защищать, когда я тебя не просил… Голос Драко был таким мягким и таким ласковым, словно он осыпал её комплиментами. Но с каждым его словом путы затягивались сильнее, заставляя её охнуть. – Я оставил шею для себя, — прошептал он, кладя ладонь ей на горло, снова сжимая. – Д-драко, — прохрипела Гермиона. – Да, вот так хорошо, — он довольно прижался к ней бёдрами, несколько раз толкнувшись. – Нужно вернуть твою покорность. Короткий укус в шею — Гермиона вскрикнула – затем снова, прихватив кожу над ключицей, и опять – в плечо. Он разбрасывал короткие поцелуи-укусы, оставляя свои метки на плечах, на груди, спустился на живот. Девушка не прекращала тяжело и протяжно стонать, вскрикивая, когда его зубы особенно сильно сжимали нежную плоть. – Ты такая красивая сейчас. Он отстранялся, приподнимаясь, разглядывая тяжело дышащую девушку. Она раскраснелась, а на теле расцветало множество красных пятен. – Драко, случится что-то плохое, — Гермиона едва могла говорить. Нужно было сохранить рассудок. Нельзя позволить демонам поглотить его. – Тшш… тише, — он приложил палец к её губам. – Смотри на меня, сосредоточься на мне. Он стянул футболку и расстегнул джинсы, одновременно с резким толчком сжав горло так сильно, что Гермионе почудился хруст шейных позвонков. Девушка захныкала, и он чуть ослабил хватку. Вышел почти полностью, оставив внутри лишь головку члена. Слегка растягивая. Погладил, провёл большим пальцем по её нижней губе. Там, где только что нервно прошелся девичий язык. И резко ухватив за колено, отпихнул его в сторону, вошёл до упора, сразу начав двигаться. Гермиона вскрикнула. Ей так тяжело сдерживаться. Да и не нужно. Кажется, ему нравилось. Ему нравилось, когда она теряла контроль. Ощущение переполненности и давление – повсюду. Магические путы обвивали её запястья. Несколько жгутов проходили под рёбрами, оплетали лодыжки. И его рука по-прежнему давила на горло. Удары члена внутри заставляли мышцы судорожно сокращаться. – Ты становишься такой узкой, когда испугана, — склонившись к ней, практически наваливаясь, прошептал Малфой ей на ухо. Он вбивался короткими, сильными толчками, заставляя её вскрикивать. – И ещё такой мокрой. Тебе нравится быть связанной? — отрывисто, между толчками, выдохнул он ей в ухо. – Мне нравится, — она задыхалась, но всё равно нашла в себе силы чуть повернуть голову и поцеловать его в уголок губ. – С тобой. Полное доверие. Абсолютное. Хотя он последний, кому ей следовало бы доверять. – Такая покорная. Какой же послушной сучкой ты становишься, когда внутри тебя член. Ммм… Было бы замечательно никогда его из тебя не вынимать, правда? – Да-да, – глухо отозвалась она, вряд ли осознавая, что говорит. Просто вторила ему, шла за его интонациями, вызвав у Малфоя мягкий бархатистый смешок. Она знала, чем прикормить его желание контролировать. Или просто была создана такой – под его нужды. Идеально подходящей. Гермиона настолько потерялась в ощущениях, что ей не за что было зацепиться. Она знала, что может остаться, увязнуть в его чёрных глазах. Ей не хотелось фокусироваться на них. Она скользила взглядом по покрасневшим скулам, по напряжённой линии челюсти, спускалась вниз, путалась в длинных и коротких, хаотичных белёсых линиях шрамов от Сектумсемпры на его груди. Они совершенно не портили алебастровую кожу, смотрелись будто бы… уместно. Отпечатки боли и страданий. Всё то – что сделало его им. Тем, в кого она... Гермиона прикусила губу и выгнула спину. Ощущения накатили неожиданно. Маленький взрыв разросся по телу, делая его огромным, всепоглощающим, сжигающим. Она поняла, что из-за нехватки воздуха из её рта вырываются лишь короткие хрипы. А он продолжает безжалостно вбиваться и, будто издеваясь, приникает к её губам, забирая остатки кислорода. Гриффиндорка отчаянно дёрнула руками, но путы не дали ей пошевелиться. Связанная его магией и прижата его телом, она могла лишь принимать его член. Он тоже близко. Она это чувствовала по хаотичному, сбившемуся ритму его толчков, по дыханию, по выплёскивающейся наружу тьме. Чёрт… Вдруг в момент их наивысшего удовольствия, кого-то убивают? Неужели она стала такой эгоисткой, что готова променять спасение жизни на… этот его голод, на потерю контроля, на контакт кожа-к-коже? Кажется, после этого она уже никогда не будет прежней. И неужели она так легко с этим смирилась? Влажные шлепки, отчаянные удары его бёдер. Кульминация. Ей казалось, что она чувствовала каждую его венку внутри, настолько сильной была пульсация члена. Малфой аккуратно опустился на неё, пошевелив рукой, в которой, видимо, была палочка, потому что магические путы ослабли. Девушка, облегчённо выдохнув, потёрла запястья друг об друга. Кожа ныла, но это были лишь микропроценты тех гудящих в теле ощущений, которые её буквально переполняли. – Грейнджер, ты слишком много думаешь, — выдохнул Малфой куда-то ей в ключицу. – Что? Ты о чём? — встрепенулась девушка. – Никого не убили, не переживай. – Откуда ты знаешь, что я об этом думала? — насторожилась она. Неужели он применил на ней легилименцию, а она в горячке не заметила? Он чуть приподнялся, поудобнее укладывая голову у неё на груди, щекоча влажными волосами сосок. – Потому что... он никуда не уходил на этот раз. Я его чувствовал. Девушка испуганно дёрнулась. – Грейнджер, сейчас всё хорошо, я не собираюсь убивать тебя после секса, — глухо усмехнулся Малфой, целуя её под грудью, а потом, не выдержав, развязно коснулся сперва кончиком языка, потом прижал его целиком, оставляя влажный след. Заставив девушку непроизвольно хихикнуть. И тут же испуганно выдохнуть от неуместности своей реакции. – Прекрати сейчас же, это не смешно! – Это ты хихикаешь, — буркнул Малфой. – Грейнджер, просто помолчи. Дай мне немного... давай просто так полежим. И она снова решила довериться, уставившись в потолок, а затем приподняла руку и несмело положила на его волосы, приглаживая мокрые пряди, чуть-чуть проводя ногтями по коже, прислушиваясь, не издаст ли он возмущённого фырканья. Не оттолкнёт ли. Но ему, кажется, нравилось. Странно, они никогда толком не обнимались после. Девушке всё ещё было немного неудобно от давления его тела, но она не хотела потерять и спугнуть этот момент. Рёбра, лодыжки, запястья – ныли. Всё-таки магические путы — это неприятно. Ощущение, будто ты связан не тряпичной верёвкой, а стальным тросом. Придётся теперь несколько дней ходить в свитере с длинными рукавами и с высоким горлом, чтобы скрыть все следы. Или можно было просто стереть их. Один взмах палочки — и всё. Никаких свидетелей его сексуальной агрессии. Сознание услужливо подкинуло наиболее правильный и безопасный вариант. Но какая-то её мазохистическая часть, к которой девушка уже начинала привыкать, просила её оставить, хотя бы ненадолго, чтобы потом можно было рассмотреть их внимательнее перед зеркалом. Ещё одно свидетельство того, что это ей не приснилось. Как и все остальное. Кстати… Почему Малфой, с его манией контроля никогда не спрашивал её о том, принимает ли она противозачаточные зелья или использует ли контрацептивные заклинания? Как будто бы это было в его духе. И после первого раза, когда она едва-едва успела уложиться в сроки – с использованием заклинания. Ей показалось странным, что Малфой не нашёл её и насильно не влил зелье в горло. Неужели его совершенно не беспокоят возможные последствия? Или он считает, что она должна разбираться с ними сама? – Малфой, я хотела бы тебя..., — начала она привычным строгим тоном. – Грейнджер, Мерлина ради, блин..., — простонал парень, потёршись носом о её кожу. – Мне показалось, что со мной заговорила старуха Макгонагалл, – он фыркнул от смеха и продолжил. — Когда я лежу на тебе голый, а внутри тебя моя сперма, так уж и быть, можешь продолжать называть меня Драко. Гермиона втянула воздух сквозь зубы и почувствовала, как краснеет. Всё-таки к откровенным постельным разговорчикам она ещё была не готова. А Малфой, похоже, находился в великолепном расположении духа. Это ведь так редко. Ей бы лучше быть хорошей девочкой и не портить момент, но… — Малфой, я об этом и хотела тебя спросить! — Гермиона не собиралась сдаваться. — Почему ты никогда не интересовался у меня о противозачаточных зельях и чарах? Использую ли я их вообще. — А ты их не используешь? — он чуть приподнялся, поймав её взгляд. Спокойно и серьёзно посмотрел на неё. Девушка с облегчением отметила, что привычная холодная серость вернулась. Тьма отступила. — Разумеется, я использую контрацептивные чары, — раздражённо ответила она. — Ну, так в чём дело? — он вернул голову ей на грудь, снова прижимаясь щекой и щекоча волосами сосок. — Я нисколько в тебе не сомневался. Разве золотая девочка-отличница Гермиона Грейнджер захочет залететь от бывшего Пожирателя смерти, ещё и при этом, не окончив школу? — он произнёс это злобно прицокнув языком, будто цитировал заголовки газет, существовавшие только в ужасной параллельной реальности, где она действительно позволила бы этому случиться. — Но ты мог бы хотя бы…, — Гермиона не собиралась сдаваться. — Грейнджер, что ты на самом деле хочешь спросить? — устало выдохнул Малфой, чуть сдвигаясь и давая ей, наконец, сделать полноценный вдох. — Ты хочешь узнать, что бы я сделал в случае твоей беременности? Потащил бы тебя за волосы к колдомедикам на аборт? Или влетел бы к тебе на метле в спальню с букетом бубонтюберов, чтобы сделать предложение? Гермиона вздрогнула на последнем слове. Действительно, чего она от него хотела? — Грейнджер, — он устало вздохнул. — Я думаю, что беременность от меня — это последнее, чего тебе хочется. Тебя в ужас приводит мысль о том, что твои недоразвитые узнают о том, что я тебя трахаю. Что уж говорить о ребёнке. Все сплетники магического мира пройдутся по тебе катком. А меня, скорее всего, обвинят в изнасиловании. Никому ведь не захочется верить, что ты раздвинула ноги перед Пожирателем добровольно. Гермиона привычно пропустила грубость, попытавшись увидеть – было ли за ней что-то. И неожиданно для себя твердо заявила: – Я бы никогда не позволила тебя в этом обвинить. Парень неопределённо хмыкнул. Но что он думает, девушка выспросить не успела… – Охренеть! Скитер бы переписала на меня свой дом за такое колдо! – Забини, я поделился с тобой паролем, но надеялся, что ты хотя бы стучать будешь. Малфой быстро поднялся и сместился, загораживая собой вскрикнувшую от неожиданности голую Грейнджер. Забини тактично прокашлялся, не глядя в сторону спешно чинившей и натягивающей блузку гриффиндорки, подошёл к другу. — Послушай, друг. Я не стал бы вламываться просто так. Сейчас особенно. Слышал про Пенс и догадался…, — Блейз, видимо, хотел хлопнуть его по плечу, но в последний момент передумал, мягко опустив большую ладонь парню на спину. — Я вижу, что дело серьёзное, и мне надо было, наверное, давно это предложить, просто я не уверен, что там что-то осталось. — Он невесело хмыкнул в ответ на вопросительный взгляд и постучал себя указательным пальцем по виску. — Ты можешь покопаться в моей голове. Может быть, это поможет вам с Грейнджер в расследовании. Я к вашим услугам, как кончите… – Мы уже, – Малфой криво ухмыльнулся, тут же почувствовав тычок острым кулачком под лопатку. … — Господи, Гермиона, Рон в таком бешенстве, ты бы видела, он чуть не разнёс гостиную! – Джинни округлила глаза. – Даже Гарри слегка удивился его реакции. Будто проигрыш Слизерина – это главное событие сегодняшнего дня. А то, что у Паркинсон поехала крыша, и она чуть не убила девчонку, как будто бы на второй план отъехало… Годрик, эти самовлюблённые мальчишки иногда ведут себя как полные идиоты. Гермиона рассеянно кивнула. Они сидели с Джинни в «Трёх мётлах». Она деликатно решила дать возможность Малфою заглянуть в сознание Забини без свидетелей. Почему-то она считала, что это достаточно интимный процесс, и лучше при этом не присутствовать. Случай в Мунго не в счёт, естественно. Тем пациентам уже не было дела до приватности. По крайней мере, о чём-то таком она бормотала, опустив глаза в пол и унесясь в свою комнату за верхней одеждой. За его пальто. Которое она теперь носила не снимая. На самом деле она не хотела смотреть в глаза Забини. Её бесила его понимающая улыбка. Какого чёрта он там понимал, если она сама ничего не понимает? И теперь был ещё один человек, знавший их тайну. Возможно, Малфой вообще рассказал ему раньше. Гермиона чувствовала приближение катастрофы. Чем больше людей об этом знает… При этом ей ужасно хотелось поделиться с кем-то. Нужен был взгляд со стороны. Ладно, не просто какой-то, а взгляд близкого человека, друга. Лучшей подруги. Представив, что сказал бы Гарри… а что сделал бы Рон… гриффиндорка невольно скривилась. Они бы всё усложнили. Но, похоже, ей не удастся просто взять и тихо всё закончить, не сказав им. Потому что она… Господи-помоги-Годрик, не могла этого закончить! Увязла, как жук в смоле. И если начнёт трепыхаться, влипнет ещё сильнее. — А Малфой-то хорош, — протянула Джинни, неожиданно меняя тему и заставив Гермиону вздрогнуть и резко поднять на подругу глаза. — В игре, — пояснила Джинни, заметив, что завладела вниманием подруги. — Внезапно такая чистая победа, никаких подлянок. Не будь он самовлюбленным слизеринским говнюком, я бы даже поздравила его с победой. Виктора, по крайней мере, поздравила. Но он радостным не выглядел. Он вообще малоэмоциональный парень. Но сейчас он мне кажется ещё более закрытым… Ты не пыталась с ним возобновить отношения? Он вроде не против. Всем даже показал это. Подкинул новую тему для сплетен. Гермиона вздохнула. Вот он, удачный момент. Беседа сама перетекла в то самое русло, но она всё равно не знала, как подступиться к теме. — Нет. Мы с Виктором… понимаешь, Джинни, дело в том, что есть кое-что, что я хотела тебе рассказать. Я скрывала это и, отчасти, поэтому отдалилась… Гермиона будто снова и снова проваливалась под лёд Чёрного озера. Она ощущала, как ледяные иголки впиваются в кожу. Запиналась под внимательным взглядом Джинни, но всё же – спасибо ей большое – рыжая не задавала никаких вопросов, а лишь время от времени, не отрывая взгляда, делала короткие глотки из своего стакана. А вот Гермиона делала большие и сразу же глотала, временами закашливалась. Джинни не мешала ей, не поторапливала, она точно знала, насколько подруге тяжело. Лишь иногда глаза младшей Уизли расширялись, когда Гермиона рассказала про поцелуй, про то, как он вытащил её из озера. Девушка умолчала лишь о той части, которая касалась духа. Не сейчас. В эту историю было вплетено слишком много чужих тайн. И ещё его судьба была не определена. Она боялась за него всё больше и больше. И даже Джинни пока не могла доверить этот секрет. Когда она замолчала, дав понять, что это всё, рыжая наконец дала волю эмоциям. — Ты и Малфой?! Боже мой, это же просто... это же невозможно! Как такое вообще... — Джинни размахивала руками, и было видно, что находилась в крайней степени возбуждения. Кончики её волос подпрыгивали и как будто жили отдельной жизнью, готовые вот-вот превратиться в разъярённых шипящих змей. Гермиона подумала, что ей никогда не дойти до такого уровня эмоциональности. Она была совершенно другой, и, возможно, поэтому они с Джинни и дружили — абсолютно разные девушки. — И об этом кто-то знает? — потребовала ответа подруга. — Никто, — поспешно ответила Гермиона и тут же поправилась, поскольку решила быть честной с подругой. — Только Блейз Забини и Виктор, но он... — Крам? Ты рассказала бывшему про своего нынешнего? Не знала, что он тебе ближе, чем я… — Да нет, вовсе всё не так! Он просто случайно заметил, как мы... в общем, он узнал. Я не специально ему об этом рассказала. — Гермиона Грейнджер, а ты, оказывается, редкостная стерва, — Джинни уже пришла в себя, качая головой. — Рассказать своему бывшему, возможно, всё ещё влюблённому в тебя парню, про своего нынешнего... — Я вовсе не специально! Сказала же! — огрызнулась Гермиона. — Но согласись, это весьма стервозно! Девушка лишь вздохнула в ответ. Джинни сменила тему, снова погрузившись в сенсационность новости: – Ты и Малфой, – рыжая покачала головой. — Знаешь, Гермиона, я… — её голос всё-таки провалился в серьёзность. — Вряд ли смогу относиться к нему дружелюбно. По крайней мере, сейчас. Я помню, кем он был и что делал. Возможно, это был не совсем его выбор… но с его семьёй связано слишком много дерьма. Слишком много дерьма Люциус причинил моей семье… Я по-прежнему считаю его говнюком. И я капец в каком шоке от того, что ты мне рассказала, но я не буду осуждать тебя. Возможно, твоя потерянность после войны должна была привести тебя к нему. Мы все справлялись, как могли. Ох, подруга. Как вы вообще… Черт, это никогда не было возможным. Гермиона энергично помотала головой, чувствуя внезапную легкость. Слова лились из неё всё свободнее с каждым поступающим глотком пьянящей жидкости: – Не было! Просто после войны я чувствовала себя будто другим человеком. А весь мир вокруг… Мне казалось, что он живёт, старается жить так, будто ничего и не было. Игнорировать слона в комнате… ты меня понимаешь. А Малфой, по крайней мере, не делал вид, что война не оставила на нём шрамов. Он видел слона. Ей нравился результат. Кажется, всё прошло отлично. Без злого духа эта история выглядела как что-то даже немного романтичное. Извращённое, но романтичное. Будто какая-то запретная любовь. А девочки любят такие сказки. Авторы «Спеллы» и «Американской ведьмочки» давно поняли это, периодически выкладывая на страницах журналов якобы истории читательниц об их трагической влюблённости в какого-нибудь записного негодяя. Этакого доморощенного злодея. Правда, там никогда не было истории влюблённости в Пожирателя смерти. Эта тема пока была слишком болезненной для магического общества и оставалась под запретом. Но Гермиона была уверена, что какие-нибудь романы по переписке с заключёнными Азкабана — золотая жила, о которой ещё не пронюхали журналисты. Лёгкости в теле становилось всё больше. Стоило ведь только начать. И почему она не рассказала Джинни обо всём раньше? Гермиона довольно рассмеялась какому-то комментарию подруги, откинулась на стуле, ножки оторвались от пола, и она вскрикнула, едва не упав, в последний момент спешно восстанавливая равновесие. — Ой-ой-ой, подруга, — захихикала Джинни. — Да ты, похоже, надралась. Развезло с пива? Ты вообще сегодня что-нибудь ела? Гриффиндорка задумалась и радостно помотала головой. — Хм, да. Кажется, я знаю, в чём дело. Сливочное пиво идеально легло на старые дрожжи. Прости, дорогая. Кажется, я невольно подложила тебе свинью. Но приятно знать, что не один Малфой в состоянии заставить нашу золотую девочку потерять контроль… Гермиона рассказала Джинни, что он был первым. Рыжая задавала так много откровенных вопросов, что от трети правильная Гермиона Грейнджер просто провалилась бы сквозь землю от стыда. Ещё на треть не смогла бы ответить без заикания. Но плескавшиеся в ней два-три литра сливочного пива делали своё дело, разгоняя речь, размягчая язык. Говорить о нём было странно приятно. Просто обсуждать так, будто их отношения были чем-то нормальным. Две подруги сидят и за бокалом пива обсуждают парня, отношения. Какие-то совершенно мирные и простые вещи. Внезапно, где-то на краю утекающего сознания, Гермиона поймала за хвост интересную идею. Абраксас и Люциус — не единственные, кому могло прийти в голову проклясть собственного наследника. Конечно, найти таких же энтузиастов по миру будет проблематично. Но, возможно, в Марокко есть сумасшедшие чистокровные, которые также ревностно берегут свою драгоценную кровушку. Естественно, открывать семейные тайны незнамо кому они бы не стали. Но ведь можно было выяснить это как-то по-хитрому. Как это часто бывает, с одурманенным алкоголем мозгом, Гермиона тут же решила, что идея отличная и её нужно осуществить прямо сейчас. Только как туда попасть? Лететь на метле? Смешно. Воспользоваться школьной каминной сетью для международных телепортаций тоже как-то сомнительно. Незаметно одной это будет сделать трудно. А посвящать в их дела Снейпа ей совсем не хотелось. К тому же Хогвартс напичкан аврорами, которые из-за истории с Паркинсон проявляют повышенную бдительность итак излишне подозрительны и раздражены из-за ограничений директора. Начальник их группы уже был готов отправиться в министерство, чтобы получить документ, позволяющий ему забрать слизеринку для допроса, и как следует покопаться в её мозгах. Если бы Малфой согласился на эту затею, в смысле, согласился поучаствовать, было бы замечательно. Вдвоём. Они бы... Что-то вроде совместной поездки. Гермиона пыталась ухватиться за какую-нибудь мысль и сосредоточиться на ней, но каждая из них казалась ей просто замечательной. Поэтому девушка путалась и перескакивала с одной на другую. Внезапно её безоблачное небо внезапно заволокло тучами. Малфой не согласится. То, что он полетел с ней в Мунго, уже было чудом. К тому же, судя по всему, ему не удалось узнать ничего интересного. И ему вряд ли удастся наскрести энтузиазма на поездку в Марокко. Если только эксперименты с Блейзом что-то дадут… Но все же попытаться стоило. Наверное, не сейчас. Гермиона решила, что на данный момент её красноречие не в лучшей своей форме, смутно осознавая, что завтра утром будет ещё хуже. К тому же Малфой, скорее всего, всё ещё злится на неё. То, что он выплеснул агрессию таким привычным для себя способом, не означает, что он перестал злиться. Да и вообще, в том, что касалось проклятия, он проявлял какую-то обреченность. Наверное, он больше фаталист, чем она. Потому что девушка в судьбу верила гораздо меньше и гораздо меньше ей покорялась. Вероятно, поэтому её и невзлюбила Трелони. Она всегда и всё пыталась изменить, а ему, кажется… было нормально. Даже несмотря на творящийся вокруг... Если только... Нет. Всё-таки пассивность Малфоя раздражала. Если ещё кого-то попытаются убить или, не дай бог, убьют, Гермиона точно пойдет к Снейпу. Тот не выдаст его. Он давал ради него непреложный обет и убил ради него, в конце концов! Совсем не странно, что дальнейшее Гермиона помнит фрагментарно. Хотя лучше бы, честно говоря, забыла. Джинни, которая явно держалась бодрее её, всё же вызвала на помощь ворчащих Гарри и Рона, которым совсем не хотелось вылезать из тёплой гостиной в вечернюю морось. На улице стемнело, шёл мокрый снег. Джинни и Гермиона вышли на улицу и принялись радостно кружиться, задрав головы, ловя снежинки ртом. Гермиона не стала застёгивать пальто, и оно развивалось вокруг, мягко рассекая воздух. — Мерлин, Джинни, зачем ты её так напоила? — пробурчал Рон, ловя вошедшую в очередной вираж Гермиону, которая едва не поскользнулась на мостовой. — Или вы так расстроились нашему проигрышу? — С чего ты взял, что это я её напоила?! И разве девушкам нужен повод, чтобы радоваться жизни? — с вызовом ответила Джинни. — По-моему, ты просто искала повод, чтобы повидать бывшего, — поддразнил её брат и глянул на смущённого Гарри. Джинни же, напротив, совершенно не смутилась и принялась возмущённо убеждать Рона, что пригласила она их исключительно из-за Гермионы, потому что время позднее, ей её одну не утащить, а где-то поблизости шныряет маньяк. — Или маньяки, — со значением добавила она, чтобы ещё больше катастрофизировать ситуацию. Было бы убедительнее, если бы ей удавалось сохранить серьёзный тон. — Какие маньяки? — невесело хмыкнул Гарри. — Все слизеринцы сидят в подземелье. Отмечают. Они с Роном обменялись кислыми взглядами, чем страшно развеселили Гермиону. Кажется, она говорила им что-то ободряющее, но не очень членораздельно, потому что Рон подхватил её под локоток – с одной стороны, а с другого боку пристроился Поттер, придерживая подругу и быстро чмокнув её в висок, пробормотал, что она очень милая, когда расслабленная, но не стоит расслабляться таким образом часто. … — Виктор! — удивлённо воскликнула Гермиона и поморщилась от того, как высоко и неприятно звучал её голос. Она прокашлялась и спросила: — Что ты тут делаешь? Разве ты не должен праздновать победу вместе с остальными? Слизеринцами. Крам немного виновато глянул на Рона и Гарри. — Ну, на самом деле, моей заслуги в победе не так уж много, — он пожал плечами. — Я немного посидел в гостиной Слизерина и улизнул сюда. Там ко мне уж слишком много внимания. — Бедняжка, — фыркнул Рон. — Девчонки-поклонницы так и норовят присесть на колени. Крам снова пожал плечами. — Для меня это уже стало несколько утомительно. — Хотел бы я так утомиться, — с ноткой зависти протянул Рон. — Может, успеешь ещё, — поддержал его Гарри. — Вот выпустимся и попробуешь попасть в «Пушки Педдл». — Ага, Рон, они вряд ли откажут герою войны, — хихикнула Джинни. Тот злобно зыркнул на сестру. — А я не так уж хреново играю. Естественно, я планирую подтянуть свою форму, прежде чем пробоваться в какую-то серьёзную спортивную команду. – Гермиона, давай я помогу Джинни отвести тебя к ней в спальню. Надеюсь, у вас там найдётся для неё место. Он бросил взгляд на рыжую, очевидно, подозревая в ней более дееспособную часть их дуэта. Джинни хихикнула. – А что, хочешь утащить её к себе? Спросил с такой затаённой надеждой… Но если ты остановился в подземельях Слизерина, то даже не надейся! Мы не отпустим нашу принцессу в логово змей. – Нет-нет, — поспешно открестился Крам. – Директор Снейп любезно предоставил мне отдельную комнату. В замке достаточно места, чтобы... Мерлин, Джинни, я вовсе не собираюсь вести Гермиону к себе. И... – он слегка замялся, а рыжая со злокозненным удовольствием наблюдала, как огромный широкоплечий, коротко стриженый болгарин с внешностью криминального авторитета покрывается нежным розовым румянцем. – Я просто хотел убедиться, что она спокойно ляжет спать. В её состоянии, в общем,… я не уверен, что она сможет без приключений добраться до кровати. – Ну, после устроенного тобой на матче маленького шоу «Ведьмин досуг» и «Спелла» наперебой примутся рассуждать о ночных приключениях Гермионы. – Ох, я вовсе не хотел навредить её репутации! Те части лица Крама, что не были скрыты суровой щетиной, стали ещё розовее. И Джинни едва не захихикала в голос. – Я просто сам не знаю, что на меня нашло… – Да ладно тебе, — покровительственно протянула рыжая. – Ни один известный мужчина не может устоять перед нашей Гермионой. Скитер ещё несколько лет назад навесила на неё ярлык охотницы за знаменитостями. Такую хищницу из неё слепила! Джинни увлеклась и начала жестикулировать руками, тем самым оставив подругу без опоры с одной стороны. Рон давно отошел к камину. И гриффиндорка бы рухнула на пол, если бы выдохнувший от внезапной нагрузки Гарри не подхватил подругу, весь вес которой пришёлся на него. Отбуксировав шепчущую благодарности Грейнджер на диван, он сам плюхнулся рядом и с наслаждением потянулся. Гермиона прищурившись, смотрела на Виктора, пытаясь сфокусировать на нём взгляд. У неё были какие-то подозрения на его счёт. Были или нет? Он точно сделал это специально. Неужели ревнует её к... Возможно, возможно. Если бы у неё перед глазами не кружили стаи сов, в магловской версии были вертолёты, она бы, наверное, сосредоточилась хоть на какой-то мысли. Но пока могла радоваться только тому, что ничего не съела и её вряд ли прямо сейчас вывернет на ковер. Один Мерлин знает, сколько раз на него блевали. Главные чистюли Парвати и Падма выучили уже тысячу очищающих заклинаний, чтобы избавить ковер от каждой частички рвоты, от запаха, даже от напоминания о таких инцидентах. Но они упорно повторялись, вгоняя сестёр в отчаяние, хотя те, как истинные гриффиндорки, не сдавались и не соглашались заменить его чем-то более одноразовым и практичным. — А с чего вы вообще решили, что я останусь ночевать в башне Гриффиндор? — невпопад спросила Гермиона и с раздражением отметила, что язык начинает немного заплетаться. Все тут же уставились на неё. — Ну, в смысле... — она немного смутилась, но продолжила. — Я ведь тут не живу, пойду в башню старост, в свою комнату. «К Малфою», — мысленно добавила она. Иначе он... что? Будет волноваться? Да просто смешно. Разозлится? Может быть, но с чего бы? Пойдёт её искать? Нелепость какая. Но почему-то она всё равно считала, что должна спать там. — Ой, я не буду тратить время на препирательства, я слишком, чёрт побери, устал, — вздохнул Гарри, вытягивая ноги. — Если Гермиона хочет топать до башни старост, то вперёд, только прошу – пусть кто-нибудь из вас её проводит. А я пойду, займусь самоуничижением. С этими словами он поднялся и, ни на кого не глядя, отправился в сторону спальни. — Так из-за проигрыша расстроился? — удивлённо протянула Джинни, провожая взглядом лохматую тёмную макушку. «Проблема не в проигрыше. А в том, кому он проиграл», – подумала Гермиона. — Да много всего как-то навалилось, — ехидно протянул Рон, сверля её взглядом. — Не думай даже! — угрожающе прошипела его сестра. — Ты... у тебя не получится... вызвать у меня чувство вины! — О, да я и не пытаюсь, — закатил глаза Рон. — Хорошо, может быть, тогда я провожу Гермиону, — вызвался Крам. – Если, конечно, она всё-таки решила... Грейнджер с готовностью резко поднялась. Совы перед глазами закружили какую-то бешеную карусель, и девушка пошатнулась. — Да, пожалуй, давай сам, — зевнула Джинни, наблюдая за тем, как подруга покачивается вперёд-назад, пытаясь найти баланс и сохранить равновесие. — И будь там аккуратнее, — со значением протянула она. Виктор стрельнул в неё взглядом, но, к счастью, не стал при Роне обсуждать тему Малфоя. А рыжий чуткостью не отличался и не догадался, что эти двое говорят о чём-то секретном. И всё-таки… Гермиона с досадой покачала головой, опираясь на руку Виктора. Всё-таки, чем больше людей об этом узнает, тем больше рисков для неё. Каких рисков, она определить не могла. Мысль снова предательски ускользнула. Чем ей может угрожать огласка… связи с Малфоем? Ухудшение репутации? И в чём это проявится? С ней перестанут разговаривать, прекратят приглашать её на гриффиндорские пьянки? А оно ей раньше было нужно? Или будут шептаться за спиной? А это её когда-то волновало? Переступив через порог гостиной, она слегка проскользила подошвой по каменному полу и ткнулась носом в бок болгарина, заставив того вздрогнуть. Когда портрет захлопнулся, он наклонился к ней, приподнимая её лицо за подбородок. — С тобой всё в порядке? — заботливо спросил он. — Да, душно в гостиной. В коридоре полегче, — Гермиона машинально потянула себя за ворот джемпера. Внезапно глаза Виктора резко сузились, и девушка удивленно икнула, не понимая, чем вызвана такая перемена настроения. От нежности к настоящей ярости. Он злился на неё? Что случилось? Крам отступил на шаг, чуть смещая взгляд вниз. Сначала ей показалось, что он смотрит на её губы, но затем до неё дошло — шея. Она не стерла отпечатки. – Гермиона, — он произнёс её имя очень мягко, даже слишком мягко. Будто разговаривая с человеком, стоящим на карнизе. Готовым прыгнуть. А затем его голос всё-таки сорвался на рык. – Это он с тобой сделал?! Девушка испуганно выдохнула, чуть не подавившись собственным дыханием. Какая же она идиотка! Кем он теперь её считает? Впрочем, неважно было, что думал о ней Виктор, но... хотя нет, это тоже важно! Чёрт, ей нужно как-то было выйти из этой ситуации. Что она должна ему сказать? Что доверяет Малфою как никому другому? Ха! А она сама-то в этом уверена? Она ему доверяла? Или ей просто нравилось то, что он делает? Сказать Виктору, что она всего лишь долбанная извращенка и закрыть эту тему? Мало ли у кого какие пристрастия, если всё по обоюдному согласию. Вот только в глазах Виктора отражалось нечто… будто бы он не верит, что всё по обоюдному согласию. – Послушай, мне кажется, с тобой что-то происходит, — медленно начал он, и было видно, как ему трудно подбирать слова. – Такое бывает, я слышал об этом. После войны люди меняются. И иногда эти изменения им не на пользу. Они делают странные вещи, которые раньше бы не сделали. Мерлин всемогущий, я могу только представить, через что ты прошла, вы прошли. И как это на тебя повлияло. Но Малфой, он... точно не поможет тебе вернуть свою жизнь. Он скорее утянет тебя на дно. Он ведь уже говорил ей это, разве нет? – А что, если... — Гермиона говорила медленно и хрипло. Или это пары алкоголя говорили в ней, заставляли шевелиться её язык, размыкали челюсти, складывали в голове фразы. – Может быть, я не хочу возвращать свою жизнь. … – Виктор, спасибо большое, что проводил. Дальше я сама, – засуетилась Гермиона, забегая вперёд и заглядывая парню в глаза, когда они вошли в коридор, ведущий к двери в гостиную главных старост. Перспектива встречи Крама с Малфоем заставляла её стремительно трезветь. Она едва заметила, что уже упирается болгарину руками в широкую грудь в попытках остановить его движение. Но это было бесполезно. Крам останавливаться не собирался. – Гермиона, – терпеливо, разговаривая как с неразумным ребёнком, – протянул он, аккуратно беря её запястья в свои руки, отделяя их от своей груди, чуть отстраняя её в бок, а затем утягивая за собой по коридору. – Я никуда не уйду, пока не буду убеждён, что ты лежишь в своей постели в своей комнате, желательно запертая на все возможные заклинания. – Драко ничего мне не сделает! – запальчиво воскликнула Гермиона, заставив Крама чуть заметно вздрогнуть при упоминании его имени. Вот уж забавно, если бы Гермионе сейчас было дело до забавности, но… похоже, имя Малфоя начало оказывать на волшебников примерно такой же эффект, каким было имя Волан-де-Морта. Ну, по крайней мере, на очень ограниченный круг волшебников. Болгарин взял себя в руки и вздохнул. – Гермиона, ты сейчас... он может воспользоваться твоим положением! – выпалил он и почти наверняка покраснел, хотя в темноте коридора это было незаметно. «Ага, уже воспользовался. Совсем недавно». И ей вовсе не нужно было оказываться в каком-то там особом положении. Малфой вышибал ей мозги похлеще огневиски, заставляя растекаться амортенцией в его руках. – Послушай, он, скорее всего, спит, устал после матча, ему нужно было восстановиться. Он же заработал себе переломы, так что вряд ли я вообще его встречу, – затараторила она, пытаясь нащупать аргумент, который убедит Виктора. Сказать о том, что Малфой скорее всего удовлетворён и вряд ли будет прижимать её к стенке, она не решилась. Это может только разозлить и раздразнить болгарина, да и Виктор Крам – последний человек, с которым бы она стала такое обсуждать. Ну… может не последний. На самом деле список людей, с которыми она не хотела обсуждать свои отношения с Драко Малфоем, был просто гигантским. А список людей, с которыми хотела... хмм... скорее это был вынужденный список. За спорами Гермиона не заметила, как Крам мягко дотащил её за руку до портрета, затем выжидающе глянул. Гермиона обречённо прошептала пароль, стараясь быстро проскользнуть в комнату. Может быть, он хотя бы не потащится за ней по лестнице. Она молила Мерлина, чтобы Малфой действительно закрылся в своей комнате и отдыхал. Или чтобы присутствовал Забини, который... который что? Мог бы стать его голосом разума и урезонить в случае, если... Да боже – тут к Трелони не ходи! – они точно сцепятся, если встретятся. Именно этого Виктор и хотел? Гермиона мысленно застонала. Ну почему всё так происходит? Почему нельзя просто... просто... просто... ! Чтоб хоть что-то было просто. Если невозможен мир без войн, то хотя бы любовь беспроблемную оставили. Но нет, тут своё поле боя. Малфой был в гостиной. Один. Сидел в темноте на диване. Единственный источник света – огонёк тлеющей сигареты. В нос тут же ударил запах смородины. Гермиона против воли резко вздохнула его, едва не закашлявшись, и зажгла свет. – Как мило, и даже почти не неожиданно. Грейнджер времени зря не теряла. Побежала навестить своего именитого поклонника. Крам, тебя, похоже, стараются держать про запас. Малфой резко поднялся с дивана, подходя к ним. Смотрел он при этом только на Гермиону. И когда он подошёл ближе и уловил запах... – О, вы ещё и отмечали что-то вместе. Трогательное воссоединение? Успели хоть снять номер в ближайшем отеле в Хогсмиде? Или ты не заморачивался, Крам, и просто прижал её к стене где-нибудь в переулке? Грейнджер у нас не особо привередлива. – Драко, пожалуйста, перестань, – прошептала Гермиона. Это всё, на что её хватило. То, как он смотрел... только на неё. Тьма опять сгущалась в его глазах. И ей хотелось предупредить его. Хотелось сказать, что это всё глупости, ребячество. Что у него нет никаких оснований себя так вести. Но она могла только подрагивать и сжимать руки в кулаки. – Я так и знал, что не зря пришёл, – злобно воскликнул Виктор, и его голос клокотал от гнева. – Гермиона, посмотри, он же неадекватен! Бросается на тебя по каждому поводу. Кто знает, что он может... – Она знает, что я могу, – со значением произнёс Малфой, немного раздражённо отмахиваясь от Крама, будто ему было интересно только то, что скажет гриффиндорка. – Чего тебе не хватает, Грейнджер? – мягко протянул он, поднимая руку, убирая пряди с её лица. Ей инстинктивно захотелось мотнуть головой, чтобы они вернулись обратно. Отгородиться от него. Словно шторами. Ей было тяжело с ним, когда он такой. Но ведь это неотъемлемая его часть. Она всегда знала, что с ним будет так тяжело. – Гермиона, мне кажется, тебе лучше вернуться…, – начал было Виктор. – Может быть, тебе не хватает нежности, – Малфой произнёс это слово как ругательство. – Поэтому ты разбавляешь меня им? Бегаешь к нему за робкими поцелуями и ванильными обнимашками у камина? – Ну, это уже ни в какие ворота! – Крам мягко взял девушку за плечо и потянул на себя. Но Малфой тут же среагировал на это движение, как пёс, у которого пытаются отнять кость, дёрнув на себя. Гриффиндорка охнула от боли: – Да прекратите! Вы что с ума сошли?! – воскликнула она. Это ненадолго их отрезвило и заставило отпустить её, но теперь парни были сосредоточены друг на друге. Она подняла глаза, мечась взглядом от одного к другому. Серого почти не осталось. Глаза Малфоя стали чёрными. Видел ли это Крам? Обратил ли на это внимание? Сделал ли какие-то выводы? По его лицу невозможно было понять. Он сжимал челюсть и слегка отвёл руку назад, видимо, собираясь в любой момент выхватить из заднего кармана волшебную палочку, чтобы атаковать. Только этого не хватало. – Сейчас не время и не место. Вы сделаете только хуже! – в отчаянии закричала она. – Что и кому ты хотел доказать, Крам? – прошипел Малфой. – Когда поцеловал её? Заявить всему магическому миру, что она твоя? Просто разогнать сплетни или..., – Малфой усмехнулся. – Тебя просто бесит, что я её трахаю. Крам рыкнул и всё-таки выхватил палочку. Её кончик загорелся голубым. Но Драко успел быстрее. Доли секунды превратились в падающие на пол камни. – Круцио! Они стояли слишком близко, и Гермиона даже не поняла, как это возможно. Как у неё получилось? Но она, видимо, успела почувствовать что-то ещё до того, как мысль об атаке, о том, какое атакующее заклинание применить, подумал сам Малфой. Она поднырнула под его рукой, обхватывая торс Крама и выводя его с линии атаки, сильно толкая в стену. Запрещённые заклятия нельзя было отразить, но можно было не дать им достичь цели. Они повалились на пол. Крам упал назад, тут же вскидывая палочку, злобно и неверяще глядя на Малфоя. Гриффиндорка по инерции, пролетев несколько шагов, врезалась в полку с книгами, больно саданувшись краешком лба. От боли и возмущения из глаз хлынули слёзы. – Ты что творишь? Это же непростительное! – она смогла лишь всхлипнуть. И, видимо, эта её реакция растворила его злость, разбавила тьму в глазах. Малфой моргнул, опустил палочку, не обращая внимания, что Крам по-прежнему держал свою наготове. Он, похоже, совершенно не удивился. Чего ещё было ждать от Пожирателя смерти? Бывшими они не бывают. Болгарин хорошо запомнил это на примере своего учителя. – Оно могло попасть в тебя, – просипел Малфой, опускаясь на корточки рядом с ней. – Нахуй ты лезешь под непростительное? В его голосе – тлеющие угольки ужаса. Запоздалого. Тьма взяла над ним верх. Разбуженная вспышками заклинаний и криками, всадница на портрете уже готова была ускакать в дальние дали, но неожиданно дёрнулась. Портрет рванулся в сторону. И в дверном проёме возник Северус Снейп. Спокойный, с палочкой наизготовку, неотвратимый, как жнец смерти. Мгновенно разобравшись в ситуации, он обезоружил всех сразу, забрав палочки. Гермиона с обидой почувствовала, как ускользает из кармана и её палочка тоже. Хотя на месте директора поступила бы, наверное, так же. – Если главные старосты вдруг не в курсе, – голос Снейпа звучал холодно, но учившимся у него много лет Гермионе и Драко не нужно было прислушиваться, чтобы понять… чтобы ощутить звеневшую в нём ярость. – В нашей школе сейчас навешена куча оповещающих заклинаний – буквально на каждом углу. Тут и разрешённые дуэльные-то мгновенно вызовут вопросы и реакцию многоуважаемых авроров. А уж непростительное... Хорошо, что я по счастливой случайности оказался неподалеку. По счастливой случайности? Гермиона вскинула брови. Неужели он не планирует их выдавать? Но как он думает это скрыть? Девушка облизала губы, но прикинуть все варианты не успела, так как дальше события развивались довольно стремительно. Охнувший портрет снова отлетел в сторону, едва успев закрыться за директором. Двое авроров едва не налетели на Снейпа, но тот оказался проворнее, отступив в сторону, и мужчины пролетели вперед почти до самого дивана. Один из авроров даже не успел застегнуть рубашку. Возможно, у них как раз была пересменка, и тот готовился ко сну. Представив вломившихся к ним авроров в пижамках и ночных колпачках, девушка нервно хихикнула. Малфой и Крам бросили на неё одновременно обеспокоенные взгляды. Слизеринец прошёлся глазами по коже её лба и поджал губы. – Директор, Грейнджер неплохо бы посетить больничное крыло. Она разбила лоб. – Что здесь вообще происходит?! – завопил аврор. – Мы получили сигнал о применении непростительного. – Недоразумение, – процедил сквозь зубы Снейп. – Недоразумение? – аврор агрессивно взмахнул палочкой, в то время как его коллега, воспользовавшись заминкой и тем, что явной опасности не наблюдалось, поспешно застегивал пуговицы. – Вы называете недоразумением использование непростительного, директор? – Мистер Аддисон, это наиглупейшая ситуация. Мисс Грейнджер, наша главная староста, слегка перебрала сливочного пива. Непонятно на каком основании, правда, ведь Гриффиндор проиграл, не иначе – как с горя. И, придя в гостиную в сопровождении мистера Крама, споткнулась и ударилась головой. А мистер Малфой не ожидал, что она будет не одна, отчего-то решил, что ей угрожает опасность, и отреагировал излишне остро. Чёрт побери, Снейп, действительно змея. Гермиона невольно восхитилась, даже не обратив внимания на то, что он, по сути, сделал её виновницей всего произошедшего. – Отреагировал слишком остро?! – агрессивно, наступал на Снейпа аврор. Директор при этом лишь сложил руки на груди и откинул назад голову. – Это, чёрт побери, непростительное! В школе чрезвычайное положение, а мальчишка, бывший пожиратель, кстати, бросается такими проклятиями из-за того, что просто перенервничал!? – Война на всех нас оставила след, – пожал плечами Снейп, старательно собирая на лице скорбное выражение. – К сожалению, должной психологической помощи мистеру Малфою не было оказано. – Так может, ему и не стоит находиться среди других учеников, раз его состояние настолько нестабильно? И тем более, исполнять обязанности старосты! Аврор продолжал наступать, и Гермионе показалось, ещё чуть-чуть, и он упрется в кончик длинного носа Снейпа. – Все имеют право на второй шанс, разве нет? Тем более, сам мистер Поттер свидетельствовал в защиту мистера Малфоя. Вы ведь не хотите опровергнуть слова главного героя магического мира Британии? Брови Снейпа картинно поползли вверх. Нужно было знать его достаточно хорошо, чтобы уловить тонкую иронию в его словах и сарказм в голосе. Всё-таки он по-прежнему относился к Гарри как к сыну своего школьного обидчика, заносчивого мальчишки, испортившего ему жизнь и отбившего его любимую женщину. – Нельзя всё время использовать протекцию Гарри Поттера как козырную карту! Аврор всё же отступил назад. Снейп лишь пожал плечами. Для него не существовало каких-то правил в подобных играх. Он без зазрения совести мог играть и краплеными картами. Чтобы столько лет оставаться двойным агентом, нужна была соответствующая натура. И это останется с ним на всю жизнь. – И что же нам теперь делать? Видимо, аврор всё-таки решил дипломатично передать возможность решить эту проблему Снейпу. Мудро с его стороны. – Я сейчас проведу беседу с мистером Малфоем. Я же, в конце концов, глава Хогвартса, и мой рабочий день не заканчивается никогда, – Снейп сверлил взглядом макушку Малфоя, который всё ещё оставался на корточках перед Грейнджер. Слизеринцу, похоже, было абсолютно наплевать на всё, кроме состояния гриффиндорки. – А мисс Грейнджер..., – вздохнув, протянул Снейп, видя, что только так удастся привлечь внимание своего крестника. – Отправится в больничное крыло в сопровождении мистера Крама. Коль уж наш дорогой гость здесь каким-то образом оказался. Его, по-видимому, бесили все тут присутствующие. Единственный вопрос, на который он, наверное, не мог себе ответить, так это – кто больше... Малфой помог ей подняться. При приближении Крама его глаза сузились. По крайней мере, у них хотя бы нет палочек. Гермиона поспешно опирается на протянутое предплечье. Она не смотрит на слизеринца. Её тоже накрыло запоздало. Она ведь сама чуть было не попала под Круциатус. Будто ей было мало. Грёбаный Мерлин, она действительно превращалась в какую-то мазохистку. Всё это, если подумать, могло быть деталями одного паззла. Её отстранённость после войны, потерянность, одиночество. Странная тяга к боли. И тяга к нему. Как к постоянному источнику боли. … Гермиона не знала, сколько просидела на больничной койке. Она свесила ноги и рассеянно болтала ими, пока мадам Помфри суетилась вокруг. Наложила пару лечебных заклинаний и сказала, что ничего страшного, лёгкие ушибы, рассечение тканей, принять снотворное зелье, отоспаться, и к утру всё будет в порядке. – И мистер Крам может уже идти. Его забота очень трогательна, но часы посещений давно закончены! – Если тебе что-нибудь понадобится..., – Виктор устало взмахнул рукой, решив, похоже, что даже если ей что-то понадобится, то вряд ли она станет к нему обращаться. Они не стали обсуждать инцидент при мадам Помфри. Вероятно, скоро директор попросит приглашённую звезду отбыть в Болгарию. Как-то вежливо и тонко, а может – нет. И вернёт Виктору палочку. Возможно, даже сегодня, если быстро закончит с Малфоем. Интересно, что его ждёт? В Азкабан – крестника? Вряд ли. Гермиона подумала о вероятной изоляции. Если его переселят куда-нибудь, где его свобода будет ограничена, что она почувствует? Пока что девушка чувствовала лишь тупую боль в голове, смесь той, что осталась после удара и похмелья. – Мисс Грейнджер, я думала, вы поспите здесь до утра. Мадам Помфри неслышно подошла к ней, шелестя длинной юбкой и неловко протирая руки о фартук. Её голос прозвучал виновато. – Но директор срочно вызывает вас к себе. Гермиона встрепенулась. – Да, большое спасибо… спасибо вам за помощь…и я… наверное, пойду. Она аккуратно слезла с кушетки, боясь, что головокружение заставит её упасть, и тогда мадам Помфри найдёт способ не выпускать её из больничного крыла до утра. … – Что с Драко? Нужно было потерпеть с этим вопросом, задать его хотя бы после того, как директор предложит ей присесть. Но, видимо, она слишком сильно ударилась головой. – Что с ним будет? — уточнила Гермиона, испытующе глядя на Снейпа. Гриффиндорка была готова к тому, что придётся снова выступать в его защиту на суде. Мерлин, ей бы не хотелось, чтобы это стало дурной традицией. Но если о том, что они... Если об их странных отношениях станет известно, то она каждый раз будет как на суде. Она так ненавидела это ощущение — постоянную необходимость оправдываться. Придётся отрастить очень длинные шипы. Настолько длинные, чтобы никто не смог подойти близко, задеть, уколоть, испачкать своим грязным любопытством. А такого будет много. Начиная от Скитер и армии её клонов и заканчивая обычными школьными сплетниками. Снейп закатил глаза. — Вы совсем немного разминулись с мистером Малфоем. Он отправился собирать вещи. Видя ужас в глазах девушки, директор всё-таки сжалился. — Он отстранён от должности главного старосты и пока переедет на своё прежнее место в Слизерин. Облегчение Гермионы было настолько очевидным, что директор, видимо, счёл своим долгом добавить: — Отрадно, что вы так беспокоитесь за своего коллегу по старостату. — Это действительно был просто эмоциональный всплеск, недоразумение, — затараторила Гермиона, хотя сама не очень-то себе и верила. "Если бы Снейп знал, что эти всплески провоцирует..." — Мисс Грейнджер, я полагаю, вы уже изучили всю доступную информацию о проклятии Бадан джирандех. Не вопрос. Снейп пристально посмотрел на неё, отбросив светские любезности. Гермиона застыла, слегка приоткрыв рот. Всё-таки он знает. — Мистер Малфой не очень-то хотел посвящать меня. Видимо, мой крестник считает, что это его проблемы, и он сам должен с ними справиться. Правда, не учёл, что находится в Хогвартсе. А проблемы Хогвартса — это мои проблемы, и я обязан их решать. Если бы он сказал мне раньше, жертв удалось бы избежать. За одно это его бы следовало отправить в соседнюю камеру к отцу. Девушка съёжилась от жёстких слов директора. Что самое паршивое... Она знала, что он прав. Будь убитые девушки не простыми ноунеймами для неё, она бы тоже хотела для него сурового возмездия. Но любой человек в той или иной степени эгоистичен. И как она уже много раз себе признавалась, она хотела оставить его себе. Он не сделал этого. Не отправил его в Азкабан. А раз не сделал, значит, не планирует. Если только не случится что-то ещё. Странно, что он не решил полностью изолировать Малфоя. Хотя какой в этом толк? Духу всё равно. Гермиона из тех разрозненных источников, которые ей удалось достать, выяснила, что подселенец не может покидать тело хозяина-донора на долгое время и улететь далеко тоже не может. В целом Хогвартс был для него идеальным местом обитания. Закрытая школа на большом удалении, много потенциальных жертв. – О ритуале сдерживания вы, конечно, тоже знаете. Но найти информацию о том, как его проводить, я так понимаю, не смогли. Иначе вы, мисс Грейнджер, давно бы уже всё организовали, зная ваши таланты и упорство, — хмыкнул Снейп. Гермиона внезапно почувствовала, как щёки заливает румянцем. Ей было стыдно, что она не смогла сама найти решение, докопаться до сути. Слишком уж сосредоточилась на собственных переживаниях, поставила личную жизнь выше... выше интересов общественных. Хотя личный интерес тут тоже был. – Мисс Грейнджер, я уверен, что вы сделали всё, что могли, учитывая вашу личную заинтересованность, — неожиданно мягко заговорил Снейп. Девушка слегка вздрогнула, но он, кажется, не пытался её поддеть. – Вряд ли бы у вас получилось решить эту задачу в одиночку. И как вы понимаете, я не собираюсь пускать дело на самотёк. К большому счастью, ваш покорный слуга в юности посвятил довольно много времени изучению различных проклятий. И духов-подселенцев тоже немного в своих изысканиях зацепил… Я знаю мага, который является потомком изобретателей древнего проклятия. Гермиона вскинула голову, жадно впитывая каждое слово. – Их семья давно перебралась в Америку. И вроде бы жизнь в этой стране излечила их от предрассудков. Естественно, за давностью лет никто не предъявит им обвинения в создании смертельно опасного подселенца. Этот способ давно засекречен. Сложно представить, на какие ухищрения пришлось пойти Люциусу и Абраксасу, чтобы узнать секрет Бадан джирандех. Но информацию о ритуале сдерживания их семья всё-таки хранит, так сказать, на всякий случай… Только не спрашивайте, откуда я об этом знаю – Можно связаться с ними? — Гермиона начала лихорадочно соображать. – Мисс Грейнджер, прошу вас, дослушайте меня, — Снейп остановил её, приподняв руку для убедительности. — Связываться с ними ни через сов, ни через каминную сеть мы не можем. Это слишком рискованно, нам не нужно никаких документальных подтверждений этой информации. Никто не должен знать, что происходит с мистером Малфоем. Для него огласка равносильна отправке в Азкабан. – Но что же делать? — растерялась гриффиндорка, закусывая губу. – Я предлагаю вам отправиться в Америку в качестве студентки по обмену, — официальным тоном произнёс директор. – Студентки по обмену? Что? — вскинулась Гермиона. — Вы хотите, чтобы я встретилась с тем волшебником и... – Да, вы попробуете уговорить его раскрыть вам секрет. Не могу обещать, что он сразу согласится. Я отправлю ему сову, где сообщу о вашем визите. Но о целях вы расскажете ему лично. Старик немного вздорный, и возраст приятности его характеру, естественно, не добавляет. Но я в вас верю, мисс Грейнджер, — директор криво улыбнулся. — Думаю, вы сможете уговорить его рассказать о ритуале. И тогда тайна мистера Малфоя сможет остаться нераскрытой. И он избежит тюрьмы. Ведь станет абсолютно безопасен. Этот аргумент даже не нужно было проговаривать. Он крутился у Гермионы в голове назойливым припевом. – Когда мне нужно отправляться?