Глава тридцать восьмая

Гермиона сосредоточилась на мерных ударах колёсиков чемодана о брусчатку. Наконец-то. Экстренные сборы, непростые разговоры, длинный путь, и всё равно… ещё предстояла самая сложная часть — уговорить старого волшебника помочь ей. Девушка понимала, что это будет непросто. Снейп не дал ей каких-то особенных инструкций, просто сказал о том, что придётся полагаться на свой ум. – В конце концов, он ведь помог вам во время войны, мисс Грейнджер, — усмехнулся директор напоследок. – А тут задача проще. А проще ли? Был долг. Обязательства. Приоритеты, мать их! А сейчас… Будто бы в кои-то веки у неё появилась личная заинтересованность. Малфой её не провожал. Она, в общем-то, и не ждала от него чего-то подобного. Но воображение иногда предательски всё же рисовало картины того, как она обвивает руками его шею в целомудренном нежном жесте. Хотя бы один раз, не в порыве страсти. Не перед тем, как… через какую-то долю секунды он окажется внутри и начнёт этими восхитительными, такими резкими и агрессивными движениями разрушать, стирать в мелкую крошку её самоконтроль. И банальное чувство самосохранения. Они даже не пересеклись. Видимо, пока она разговаривала со Снейпом, Малфой успел собрать вещи. Хотя, зная его, он, вероятно, скинул эту задачу на эльфов и сразу отправился в слизеринские подземелья. Гермиона могла лишь предполагать, в каком состоянии он сам находился. Сказал ли ему Снейп о том, что попросит её отправиться в Америку? Или решил, что это ненужная для него информация? Но он ведь заметит, что её нет. Должна ли она как-то оповестить его? Вообще-то, он снова повёл себя как скотина, и Гермиона убеждала себя в том, что ни хрена ему не должна. Девушка пыталась собраться, сосредоточиться на задаче… Ничего не получалось. В голове был какой-то чёртов винегрет из мыслей, а всё потому, что беспокоил её не только Малфой. Она, наконец, решилась открыться друзьям. Гриффиндорка сама не понимала, почему именно сейчас. В конце концов, не считала же она, что не вернётся из этой поездки. Или решила, что это будет какой-то отправной точкой. Или сочла, что объяснить им свою поездку именно так будет проще. Или просто устала. В любом случае, Гарри и Рон должны были узнать. Ей бы хотелось скормить им какую-нибудь максимально удобную для себя полуправду, но всё-таки лучше было не резать кошке хвост по частям, а отрубить быстро. Она пригласила их в Выручай-комнату и на всякий случай забрала палочки. Такие серьёзные приготовления заставили парней напрячься. Они постоянно переглядывались, но, слава Мерлину, ничего не комментировали. Их рано утром выдрала из постели Джинни. Гермиона попросила её позвать их, а сама сидела на диване, невидящим взглядом сверля остывший камин и теребя пальцами рукава кофты. Практически распуская ткань на нитки. Рон, как обычно, бурчал что-то о царящем в школе гендерном неравенстве, позволяющем девчонкам вламываться в спальню к парням, пока сестра подгоняла его тычками в спину. Они наскоро натянули брюки и футболки. – Надеюсь, на улицу выходить не нужно? — хмуро уточнил он. – Мне бы не хотелось топать ещё и за курткой. – Нет, не нужно. Давайте за мной, — Гермиона подскочила и, не глядя на них, бросилась к портрету. И вот они сидели на полу, на наколдованных ею подушках. Попытка создать максимальный комфорт для подачи максимально некомфортной информации. Она так старалась создать уютную и непринуждённую атмосферу, но в глубине души понимала, что нет настолько непринуждённой атмосферы, чтобы новость о том, что она типа встречается с Драко Малфоем, да ещё и собралась пролететь ради него полмира, была воспринята ими спокойно. Девушка начала с конца, с той части, в которой Снейп попросил её отправиться в Америку. И поначалу парни пытались перебивать её вопросами в духе: С чего бы это? Почему тебя? Хочешь ли ты, чтобы мы отправились с тобой? Последний – самый приятный для её сердца. Но если они узнают о причинах поездки… Пришлось подключить самый строгий маккгонаголовский тон, чтобы они, наконец, угомонились. Нужно было немного сместить фокус. Но, чёрт побери, это было невозможно. Это ведь самое огромное, самое важное и ужасное из всего того, что она должна была сказать. Сперва о проклятии. Всё-таки, это её лучшие друзья. Она доверит им эту тайну, и они не будут её выдавать, если она хорошенько попросит. Рона перспектива попадания Малфоя в Азкабан, безусловно, только порадует. Но вряд ли он будет вредить специально. Он способен это сделать лишь на эмоциях. Но для их сдерживания у него всегда были Гарри и Гермиона. А Гарри… он должен был понять. Это ведь тёмная магия. Он знал, насколько сложно было сопротивляться её воздействию. Особенно тому, кого прокляли и намеренно пропитывали ею с самого детства. Она дала им некоторое время обсудить, обменяться мнениями. Рон безапелляционно заявил, что так и знал, что за всем этим стоит слизеринский принц. Если в школе происходит что-то стрёмное, то почти наверняка это либо Волан-де-Морт, либо кто-то из семейки Малфоев. Первый, слава Мерлину и Гарри Поттеру, давно распылён на атомы. На этом месте Рон довольно ухмыльнулся, кичась своими познаниями в физике. Старший из Малфоев – на ежедневных романтических встречах с дементорами. Остаётся только Малфой-младший. Гарри уже не смотрел на Рона. Только на неё. Пристально. Серьёзно, поверх очков. Почти так же проницательно, как когда-то Дамблдор. – Гермиона, я не понимаю, почему ты должна ему помогать. Почему Снейп не отправил кого-то другого? Почему вообще ты должна принимать участие в этой истории? — кажется, Гарри начал догадываться. Гермиона ждала, что он догадается первым. Девушка набрала в лёгкие побольше воздуха. Вот он, тот самый момент, когда она должна рассказать главное. Почему именно она должна отправиться искать разгадку ритуала сдерживания тёмного подселенца? Почему её об этом попросили? Точнее, Снейпу не пришлось даже просить. Она сама со всем пылом и жаром, со всем своим энтузиазмом вызвалась это сделать. Потому что у неё была личная заинтересованность. Настолько, чёрт побери, личная, что дальше некуда. Рон что-то почувствовал в тоне друга и тоже замолчал, глядя на неё. Гермиона подавала информацию скупо, без лишних подробностей, разумеется, совсем не в том стиле, в котором рассказывала об этом Джинни. Нужно было всего лишь начать. Первое предложение, первая хорошо сформированная мысль. Но как только она произнесла: – Дело в том, что мы с Драко… Парни сразу напряглись и уставились на неё во все глаза. Она видела, что они просто не хотят верить, не хотят ничего додумывать. Стоило ей назвать его по имени, и Рон вытянулся в струнку, словно метлу проглотил, напрягся. Гарри же, напротив, ссутулился, его плечи поникли. «Мы с Драко…». Будто она пересказывала один из его кошмаров. Она делала это быстро и аккуратно, как хирург орудует скальпелем, стараясь причинить меньше боли. Но если режешь по живому, старайся — не старайся, будет больно. Она говорила о том, как ему было тяжело, о том, что живущий в нём дух не был его выбором, что он страдал от него, что поначалу не знал, что с ним вообще происходит, а потом пытался разобраться с её помощью. И эта помощь, и совместное расследование их и сблизило. Что она ни в коем случае не хотела и не предполагала ничего подобного, оно получилось как-то само собой. Грейнджер действительно старалась, чтобы это не выглядело, как попытка оправдаться, но оно всё равно выглядело так. Гриффиндорка пыталась показать его лучше, чем он есть, и ненавидела себя за это. Она видела его без розовых очков, ей ведь уже не раз приходилось доставать из глаз их осколки после очередного разочарования. Но им об этом знать необязательно. Они должны знать лишь то, что она полетит на другой конец света, чтобы спасти его от Азкабана. Полетела бы и дальше, если бы потребовалось. — Охренеть просто! Отдай мою грёбаную палочку! Ты… Немыслимо! Рон вскочил и хорошенько наподдал ногой подушку. Гермиона вздрогнула, так как та просвистела мимо, ударившись о стену. «Надо было ещё сделать стены с мягкой обивкой на всякий случай», — отстранённо подумала она. Рон топал ногами и кричал о том, что «вообще-то это предательство!», «ещё и у них за спиной». – Фу, мерзость! Да как это возможно? Ты могла бы встречаться с кем угодно, и я был бы не против, отпустил бы тебя! Я понял, что у нас не получится… Даже был бы рад, если бы ты с тем же Крамером сошлась. Ну, блядь… Малфой!.. Это же охуеть, как неправильно! Гарри же, напротив, молчал. Он сутулился ещё больше и словно пытался слиться с диваном. Смотрел на неё как-то болезненно, обречённо, загнанно. Будто терял что-то важное. Будто действительно, блин, думал, что теряет её. – Я, блядь, больше не хочу это слушать! Я ухожу, иначе она сейчас начнёт рассказывать нам, какой он хороший, какой он замечательный и как она с ним… Твою ж! До чего же… Неужели ты с ним ещё и… Гермиона, давай сюда мою палочку! Он навис над ней, и девушка испуганно и с сомнением глядела на него снизу вверх. – Не буду я ничего ему делать, — сквозь зубы процедил Рон, так, будто его заставили проглотить слизняка. – Я сейчас… Мне просто нужно… Наверное… я не знаю… свежего воздуха, что ли. Девушка осторожно протянула ему палочку, и он, не медля ни секунды, направился к двери, хорошенько хлопнув ею напоследок. Гриффиндорка перевела взгляд на своего второго друга. Более разумного, более понимающего. Но не в этот раз. Она осознавала, что сейчас не может рассчитывать на его поддержку, на то, что он вдруг встанет, подойдёт, обнимет её и скажет: «Мы со всем справимся. Я понимаю, как тебе тяжело. И любовь — сложная штука», — или что-то в этом духе. Ну, или хотя бы: «Я постараюсь принять эту мысль». Нет, больше он не смотрел на неё, просто качал головой и повторял: – Гермиона, я не понимаю, я просто не понимаю. – Это нормально, — мягко сказала она, стараясь, чтобы в голос не прокрались нотки отчаяния. – Я, на самом деле, тоже поначалу не понимала. Мерлин, год назад я бы сама была от себя в шоке! – Гермиона, — тихо перебил её друг и вздохнул. – После войны я считал Малфоя… — он замолчал, подбирая подходящее слово. – Терпимым. Правда, верил, что он жертва обстоятельств, а не злодей. И что школьная вражда — не повод отправлять кого-то в Азкабан, но… Я твёрдо знал, что мы никогда не станем друзьями и даже приятелями. Что он изменится настолько, что у нас появится хоть что-то общее. – Вам ведь не обязательно дружить, — робко возразила гриффиндорка. – А с тобой тоже не обязательно? Гарри снял очки, будто они начали давить ему на виски. Большим и указательным пальцем сжал переносицу, прикрыл глаза на секунду, затем выдохнул, вернул очки на место и продолжил: – Я не знаю, что будет потом, и не очень понимаю, что сейчас происходит. Наверное, я, несмотря ни на что, по-прежнему рисую себе какие-то излишне радужные картины будущего. Я ведь и правда, очень виноват перед тобой. Чувствовал какую-то грёбаную давящую ответственность. Будто бы за весь магический мир. Я спас его от Волан-де-Морта, и мне казалось, что теперь забота об этом спасённом мире — лишь моя обязанность. Я жил изо всех сил, улыбался, что-то делал, хотел, чтобы все поскорее всё забыли и были счастливы. И как-то игнорировал то, что ты не забыла, что ты не была счастлива. Какую цену ты заплатила за эту победу? Может быть, даже больше, чем я… Чёрт возьми, я даже не хотел влезать в эти убийства. Кровь снова пролилась в Хогвартсе, а я чувствовал такое бессилие. После первого убийства просто лежал и глядел в потолок и думал: «Неужели опять мне всё это разгребать? Какого чёрта? Пусть хоть в этот раз кто-нибудь другой разберётся». Я так устал, Гермиона. Поттер беспомощно развёл руками, и девушке очень сильно захотелось его обнять. Но она лишь вцепилась двумя руками в мягкую диванную подушку. Они не говорили вот так. После… всего. Не рассказывали друг другу о том, что чувствуют. Не обсуждали, как им живётся после войны. Вспоминали какие-то события, вроде бы обходили эту тему в разговорах, но никогда не ныряли глубоко. Настолько глубоко, туда, где от давления сожмутся и лопнут лёгкие. Она дала ему выговориться, но сама… Наверное, это был удачный момент, чтобы рассказать, что она чувствует. Но пока ей не хотелось настолько обнажаться. Она и так вывернула себя наизнанку перед ними. – Гермиона, ты можешь… — Гарри робко глянул на неё. – Просто дай мне побыть здесь немного одному, если ты не против. Я бы хотел немного подумать. Хорошо, что ты напомнила мне о Выручай-комнате. Я и забыл, насколько она может быть… выручающей. Он невесело усмехнулся, откидываясь назад и закидывая руки вверх, устраивая их под затылком. Девушка молча встала и аккуратно положила рядом с ним палочку. Он не смотрел на неё. Она ещё какое-то время постояла у дверей. Гарри не шевелился, даже не скосил на неё взгляд. Гермиона тихо выскользнула в коридор. … — И ты действительно готова на это ради него, Гермиона? — Джинни слегка приподняла бровь. — Вероятно, его член творит настоящие чудеса с тобой! — Боже мой, Джинни! — воскликнул Гарри, не удержавшись. Видит Мерлин, он так чертовски не хотел говорить о Малфое! Но это же Джинни. Он знал, что она будет. И Гермиона знала. Она бы возмутилась тоже, но сил не было. Гарри пришёл. Он всё-таки пришёл проводить её. Неловко пробормотал, что Рону «нужно время». И попросил не обсуждать сейчас ничего серьёзного. Им предстоит расстаться на неопределённый срок, и нужно было сделать это если не на хорошей, то хотя бы не на фальшивой ноте. — Это одна из причин, почему мы с тобой расстались, Поттер, — невозмутимо ответила рыжая. — В тебе не хватает драйва. — Чего во мне не хватает?! — вытаращился на неё Гарри. – У меня приключений и драйва было в жизни лет на сто семьдесят вперед! – Это не то! Ты слишком… — Ребята, спасибо, что пришли меня проводить, — Гермиона решила прервать их перепалку и не смазывать свои ощущения. Она и так не понимала, что чувствует сейчас. А друзья этим перетягиванием одеяла на свои отношения только её путали. Девушка отрешённо наблюдала за переминающимися с ноги на ногу фестралами. Карета, запряжённая двойкой, уже ожидала её. Крылья магических существ нетерпеливо подергивались. Ещё один мрачный дар войны — возможность видеть их. Сейчас, наверное, в школе сложнее было найти старшеклассника, неспособного их увидеть. Гермиона подняла ворот пальто, защищаясь от ветра, машинально сделала глубокий вдох, пытаясь уловить хоть какие-то жалкие остатки дымной смородины. Но нет, это уже была её вещь. Сперва она думала поехать вообще налегке и не брать с собой тёплых вещей, добежать до кареты, спасаясь согревающими чарами. Но потом вспомнила о своей сумке с пятым измерением и решила, что место можно не экономить. Просто закинет его туда по приезду. Ведь в Калифорнии ей пальто не понадобится. … Девушка отошла от аэропорта и нерешительно остановилась в конце подъездной дорожки. Чувствуя себя немного сонной. Только ведь обнимала Джинни, уткнувшись в её волосы и вдыхая запах клубничного шампуня, а теперь подруга за тысячи километров. Что ей нужно делать теперь? Позвонить или... – О, так вы мисс Грейнджер? Она резко обернулась. Ей махал белозубый парень, сидящий за рулём пижонской спортивной тачки с откинутым верхом. – Судя по вашему письму, я ожидал увидеть профессорку, лет эдак сорока, с тугим пучком и в твидовом пиджаке, который ни за что не снимется даже в плюс пятьдесят. Парень весело рассмеялся, окидывая её откровенно оценивающим взглядом. – Как вы поняли, что это я? — вежливо улыбнулась Гермиона. – Не знаю, почему-то сразу подумал, что вы англичанка, — беспечно отозвался парень. – Меня зовут Дэвид Халфи. Мой дед велел мне вас встретить. Занятно, никогда он не приглашал к нам студентов по обмену. А тем более – хорошеньких студенток из Хогвартса… Садитесь! — он перегнулся, открывая ей дверцу переднего сиденья. Девушка растерянно шагнула вперед. – Ах да, прошу прощения, где мои манеры? – он картинно хлопнул себя по лбу, приподнялся на руках и, не открывая дверцы, выпрыгнул из машины, подбежал к ней и, выхватив у девушки чемодан, закинул его на заднее сиденье, затем распахнул перед ней дверцу. – Вот так будет лучше. Дед предупредил меня: «Не смей произвести на гостью плохое впечатление, иначе будет думать, что мы все тут такие же дикари, как ты». Он радостно рассмеялся, будто это был лучший комплимент, который дед делал ему за всю жизнь. Гермионе казалось, что простой тонкой блузки и джинсов будет достаточно, чтобы не умереть от жары. Но местный зной мгновенно нагрел хоть и дышащую, но плотную ткань. И девушка порадовалась, что благодаря открытому верху машины их обдувал ветер. Нужно будет трансфигурировать свою одежду во что-то более лёгкое. Кажется, здесь можно ходить только в шортах и в майке. Скорость приносила лишь временное облегчение, потому что даже ветер здесь был тёплым. – Вам повезло, что вы приехали в Санта-Ану в конце зимы. Лето, для непривыкшего человека, может оказаться совсем уж невыносимым, — словно прочитав её мысли, весело крикнул парень. Гермиона подозрительно окинула взглядом смуглый профиль. Солнце дразняще касалось выступающей скулы. Она стала слишком подозрительной. Это просто светская беседа. Вряд ли этот парень владеет легилименцией и действительно может читать её мысли. Просто Малфой надрессировал её прятать мысли. После трюка с частичной сменой внешности во время их лихой вылазки в Мунго она считала, что у него миллион скрытых способностей. О которых он, без большой надобности, естественно, ей не расскажет. Поначалу девушка собралась на заднем сиденье в комочек, вцепившись в сумку и робко оглядываясь по сторонам. Всё вокруг было настолько контрастно с пасмурным Лондоном, вечно тёмным и сырым Хогвартсом, что она чувствовала себя не в своей тарелке. Но эта тарелка была такой яркой, такой аппетитной. На ней – свежайшие морепродукты, отпускная радость и расслабленность. Всё это приправлено океанской солью. И невольно она начала расслабляться. Пальцы разжались, гриффиндорка положила руку на сиденье, откинулась на спинку, вдохнула ветер. Прохожих почти не было, да и дороги были свободны. — Как вам Санта-Ана? — он снова повернулся к ней, беззаботно закинув руку на спинку соседнего сиденья, а второй едва придерживая руль. Гермиона сглотнула, цепляясь взглядом за мелькавший асфальт, и слегка нагнувшись, чтобы не приходилось орать, принялась старательно перечислять: — Очень впечатляет. Здесь столько образцов испанской колониальной архитектуры. И викторианский стиль присутствует. Просто замечательно, что власти сохраняют исторические здания… — Мисс Грейнджер, вы не на экзамене, расслабьтесь! — он расхохотался, полностью разворачиваясь к ней, заставив девушку запаниковать. — Следите за дорогой! Она была готова обхватить его лицо ладонями и насильно повернуть вперёд, не беспокоясь о том, насколько это вежливо – прикасаться к человеку в первые десять минут знакомства. Но он уже отвернулся, лишь покачав головой и хмыкнув про себя: — Испанская колониальная архитектура. А вы занятная девушка, мисс Грейнджер… Ладно, может быть, вам просто нужно отдохнуть с дороги. Когда они остановились у невысокого каменного забора, позади которого возвышался второй, плотный, зелёный, идеально ровно подстриженный, девушка с интересом осмотрелась. «Вот это да!» — подумала она. Жилище местных чистокровных радикально отличались от того, какие дома предпочитали английские аристократы. Малфой-Мэнор и без окутывающего его шлейфа тёмномагической истории выглядел довольно мрачным. А в этом жилище хотелось... закатывать вечеринки. – Мисс Грейнджер, пожалуйста, располагайтесь. Парень непринужденно закатил чемодан в комнату, чуть подталкивая его в сторону. Гермиона с интересом осмотрелась. Ей выделили комнату на втором этаже. Первый ей не удалось, как следует рассмотреть, но она решила, что сделает это позже. – К сожалению, это комната для гостей, и здесь только душ. Но если захотите поваляться в ванной, можете воспользоваться моей. Он дождался, пока она встретится с ним взглядом, и обворожительно улыбнулся. Кажется, у девушки получилось выдавить из себя какую-то жалкую улыбку. Она снова и снова чувствовала себя здесь не в своей тарелке. И вид из окна на пальмы и залитый солнцем южный город только усиливал впечатление. Словно она в отпуске в отеле. В этом городе как будто бы не положено было грустить или быть серьезным. Не то чтобы ей этого хотелось. Просто она привыкла к совершенно другому. Долгий перелёт нисколько не помог ей собраться с мыслями. Её будто выдернули из одного мира и резко запихнули в другой. А жители этого мира такие дружелюбные. – Через час у нас будет обед, – не дождавшись ответа на предыдущую реплику, продолжил Дэвид. – Подадим вам чай. Вы наверняка любите чай. Черный, зеленый, цветочный? Рискну предложить чай с жасмином. Почему-то мне кажется, что вам бы понравилось. Очень нежный вкус. Гермионе всё время казалось, что его слова имеют какой-то подтекст. Может быть, дело было в его улыбке. Хотя, насколько она успела заметить, тут все улыбались: в аэропорту, люди на улицах, встретившая их домработница буквально сияла улыбкой, как будто девушка была её близкой родственницей. Причём эта радость совершенно не казалась наигранной. Возможно, она втянется, может быть, даже скорее, чем сама могла бы вообразить. Хотя будет ли у неё на это время… – Если что-то нужно, позовите Монику, – парень мотнул головой в сторону двери. – Или можете обратиться ко мне. Моя комната с вами на одном этаже. Прямо по коридору – и упрётесь в неё, не заблудитесь. Не смущайтесь, мне будет лестно, если вы обратитесь ко мне за помощью. И снова эта улыбка. — Спасибо, непременно, — ответила Гермиона, попытавшись улыбнуться хотя бы вполовину так же широко. Про себя девушка решила, что ни за что не будет к нему обращаться. Оказаться в его комнате означало повысить градус двусмысленности до предела. Через полчаса девушка стояла босиком перед зеркалом, с сомнением разглядывая себя и слегка поглаживая большим пальцем ноги мраморную плитку на полу. Зеркало во всю стену было идеально чистым – можно было рассмотреть всё в мельчайших деталях. Возможно, на него даже было наложено какое-то лёгкое бытовое заклинание, потому что Гермионе крайне редко встречались настолько чистые зеркала. Подумав, она решила надеть простое голубое платье-майку, заплела волосы в косу, перекинула через плечо. Светлый оттенок и чрезмерная открытость тела показали, насколько бледна была её кожа. Возможно, следовало использовать хоть чуть-чуть тональника или по-быстрому накинуть на себя чары гламура. Но при такой жаре она боялась, что косметика стечёт. А в чарах она не настолько поднаторела, как хогвартские модницы, пользовалась ими редко, и ей казалось, что с ними лицо выглядит немного неестественно. Гермиона лишь слегка замазала образовавшиеся от усталости и недосыпа круги под глазами и, подумав, всё-таки мазнула тушью ресницы. Остановилась, снова глянула на себя и добавила блеска на губы. Не стоило слишком наряжаться перед встречей с пожилым волшебником, но и выглядеть как обычно тоже. Её привычный образ не вписывался в эту страну, в это место, в этот дом. Она нервно глянула на часы. Семь минут до того, как она должна спуститься к столу. Ей понадобится две. Гриффиндорка уселась на краешек кровати, выпрямила спину и положила руки на колени. Солнце так щедро заливало комнату, что всё время приходилось щуриться. Малфой, наверное, сейчас сидит на подоконнике, не спеша, выдыхая смородиновый дым в темноту. Вряд ли он сейчас спит. Хотя в Лондоне уже довольно поздно. Почему-то Гермионе казалось, что его бессонница будет лишь усугубляться, а без неё сон станет гораздо беспокойнее. Ей нужно как можно скорее узнать тайну ритуала и вернуться. Девушка чуть опустила взгляд и рассеянно коснулась ключицы, а затем подтянула лямку поближе. След совсем незаметный, видимый и понятный только ей, практически стёршийся. Она всё почистила, прежде чем отправиться в Калифорнию, но кое-что оставила. Немножко для себя. Два еле заметных пятнышка, след от его укуса. Как же ему нравилось запускать зубы в её плоть. Было в этом что-то вампирское, что-то животное, что-то… что ей нравилось. … Она старательно смотрела себе под ноги, чтобы не поскользнуться на гладких ступенях, хоть на ней и были босоножки без каблука. Ступив на матовый плиточный пол, девушка едва заметно облегчённо выдохнула, подняв глаза. За столом за ней наблюдали двое. Одного она уже знала, неизменная белозубая улыбка. У второго абсолютно идентичная улыбка, разве что никакого подтекста в ней не ощущалось. Седые, аккуратно подстриженные волосы – где-то на сантиметр выше плеч. Смуглая кожа. Глаза гораздо более насыщенного оттенка, чем у внука, напоминающего крепчайший кофе. Если бы не залитая солнечным светом комната, они бы точно казались чёрными. – О, мисс Грейнджер, вы вовремя, — удивлённо вскинул седые кустистые брови старик. – Я бы даже сказал – очень вовремя, — ехидно добавил его внук, расслабленно откинувшийся на стуле и всё так же весело и откровенно разглядывавший девушку. Возможно, ей показалось, но его взгляд выражал одобрение. – Это не строгое правило насчёт обеда, мисс Грейнджер, не обязательно так неукоснительно следовать… Я, видимо, слишком давно не общался с англичанами, – старик покачал головой. – Кажется, я слишком привык к тому, что южные девчонки такие расслабленные, – добавил Дэвид. – Чрезмерно иногда, — не преминул строго вставить его дед и снова обратился к Гермионе. – Мисс Грейнджер, как долетели? Девушка вежливо улыбнулась. – Спасибо, не так утомительно, как я ожидала. У вас прекрасный дом, мистер Халфи. – Зовите меня Шимон, мистером Халфи меня называют только во время визитов в госучреждения, поэтому с этим обращением у меня нет приятных ассоциаций, – старик тепло улыбнулся, а затем с намёком глянул на внука. Парень подскочил, когда Гермиона уже приблизилась к стулу, и выдернул его резким движением. Его дед только закатил глаза и укоризненно покачал головой. Дэвид всё же помог девушке усесться, и она продолжала доброжелательно улыбаться, всем видом показывая, что эта небольшая заминка ничуть её не оскорбила. Ей нужно было расположить к себе хозяев. – Прошу прощения, мисс Грейнджер! — весело воскликнул парень, садясь на своё место. — Я засмотрелся на вас и совсем забыл о том, чтобы помочь. У вас такая светлая кожа, будете выглядеть примечательно в наших краях. Ну, где-то пару дней точно. Советую воспользоваться солнцезащитным кремом. Можете, конечно, взять зонтик. Это будет колоритно. Могу попросить Монику найти для вас пышную юбку и корсет. – Боже мой, ты ужасен! — воскликнул дед. – Прекрати смущать нашу гостью. – Между прочим, я старался быть гостеприимным всё время, – притворно возмутился Дэвид. – Я специально провёз мисс Грейнджер по центру города. Она впечатлена нашей колониальной архитектурой. Он произнёс это таким забавным тоном, пытаясь пародировать её, что Гермиона едва не прыснула от смеха. – Приятно встретить серьёзную девушку, умеющую поддержать светскую беседу, — не уловив иронию, похвалил старый волшебник. – Мисс Грейнджер… – О нет, прошу, мистер… то есть, Шимон, раз я зову вас по имени, обращайтесь ко мне Гермиона, – гриффиндорка приложила руку к груди. – И вы тоже, Дэвид. – Тогда давай на ты? Мы ведь почти ровесники, – ответил встречным предложением парень и, получив кивок, уточнил. – Чай будет через минуту. Жасминовый. Как я и обещал – вам понравится. От его тона Гермиона слегка вздрогнула. Малфой говорил точно таким же сладким голосом и так же уверенно о том, что ей должно понравится. Правда, это были вещи совсем не такие невинные. Что-то покрепче чая, заваренное на горячей похоти. Но Шимон, казалось, совсем не замечал некоторой неловкости и напряжения. – Пользуясь случаем, сразу же хочу выразить вам своё почтение и уважение, Гермиона. Я не думал, что мне когда-либо придётся принимать в своём доме столь высокую гостью. Земля полнится слухами, и до нашего континента новости тоже доходят, пусть и в слегка искажённом виде. Но я нисколько не сомневаюсь в том, что вклад Ордена Феникса и конкретно ваш, в победу над Волан-де-Мортом, огромен. Гермиона отметила, что американский волшебник довольно легко и без заминки произносит это имя. Вероятно, оно для него не значило то же самое, что и для англичан. – Вы не дали расползтись этой заразе по всему миру, — продолжил старик, слегка склоняя вниз подбородок, будто в каком-то почтительном микропоклоне. – Юные волшебницы, подобные вам, — светлое будущее магического общества и всего мира. – Благодарю вас за высокую оценку моих стараний, — Гермиона решила, что не стоит изображать скромность, их вклад действительно был огромен. И добавила: – Мне очень приятно слышать похвалу от представителя одной из самых древних на свете волшебных семей. – О, Гермиона, — старый волшебник мягко улыбнулся. – Я знаю об изменениях, которые происходят сейчас в магической Британии. Буду с вами откровенен, мне никогда не нравилось отношение чистокровных британских снобов к маглорождённым волшебникам. Можете мне поверить, что в нашей стране совершенно другая атмосфера. И вряд ли вы столкнётесь с чем-то, с чем вам, вероятно, приходилось сталкиваться на родине. – Это приятно слышать, Шимон. Но я достаточно закалилась, чтобы не реагировать на какие-то злобные выпады в свой адрес. Моё происхождение ни для кого не секрет, и я им очень горжусь. Гермиона гордо вскинула подбородок. Она нисколько не лукавила, когда говорила это, и, возможно, ей показалось, но в глазах старика мелькнуло восхищение. – Я уже столько всего слышала, что вряд ли меня можно чем-то удивить. Это можно было не добавлять, но она решила быть с ним искренней. – Мне сложно представить, что вы пережили, — в голосе мужчины появилось сочувствие. Искреннее, на взгляд Гермионы. Она не особенно это любила и не нуждалась в нём, но сейчас это было кстати. Вполне вписывалось в план. Пусть он симпатизирует, пусть сочувствует, пусть испытывает всю палитру эмоций, которая, в конечном итоге, заставит его ей помочь. – Гермиона, я примерно понимаю суть вашего визита, но хочу, чтобы вы изложили мне его, — начал мужчина, когда кудрявая коренастая Моника расставила перед ними аккуратные фарфоровые чашки с цветочными узорами. – Ваш директор прислал мне имейл, и… Гермиона удивлённо вскинулась, не удержавшись: – Что прислал, простите? — Это такое электронное письмо. Оно не из бумаги, и его нельзя потрогать, – ехидно принялся объяснять его внук. – Странно, что маглорождённая волшебница… – Я знаю, — рассеянно отозвалась девушка, даже не обидевшись на его откровенные подтрунивания. – Меня удивило, что наш директор этими технологиями пользуется. – Не паясничай, — вступился за неё Шимон. – К счастью, — снова обратился мужчина к Гермионе. — Ваш новый директор, как и прошлый, достаточно разумен, чтобы не быть слишком консервативным в некоторых вопросах. Гермиона лишь задумчиво кивнула. Сравнение Снейпа с Дамблдором, ещё и лестное… Обычно все преподаватели, да и большинство их знакомых тему директорства Северуса Снейпа обходили. Но этот старик не был так глубоко замешан в этой истории, поэтому и вёл себя непринуждённо. Мог спокойно и трезво смотреть со стороны, без эмоций. – Бадан джирандех – настолько древнее проклятие, что я не предполагал, что когда-то о нём услышу. Шимон произнёс название этого проклятия с едва заметной запинкой, и Гермиона поняла, что оно для него было чем-то вроде Волан-де-морта для них. Дальнейшие слова мужчины подтвердили её мысли. – У каждой семьи с длинной историей найдутся страницы, которые хотелось бы стереть, — те, которыми мы не гордимся. Но что поделать? Что есть, то есть. Мои предки считали, что сохранять чистокровность необходимо любыми путями, даже довольно жёсткими. Я бы сказал в их оправдание, что и жили они в жестокое время. Но думаю, в этой словесной воде нет никакого смысла. Вы и сами всё понимаете… Некоторые представители нашей семьи выступали за то, чтобы уничтожить все древние трактаты об этом проклятии, чтобы его больше никогда не было в мире. Но, как показывает практика, чёрная магия живуча. И однажды зародившись, эта зараза всё равно найдёт способ где-то проявиться, как и случилось в вашей школе. Я уже выражал директору Снейпу глубочайшие соболезнования в связи с гибелью студенток. Этот подселенец ломает и обрывает жизни не только маглорождённых, но и чистокровных. А его носитель от постоянного воздействия тёмной магии постепенно сходит с ума. Гермиона прикрыла глаза. Из полученных крупиц сведений она сделала такой вывод и сама, но сейчас, получив словесное подтверждение, почувствовала накатившие тяжесть и отчаяние. Ей не хотелось, чтобы он сходил с ума. Никто бы не стал даже пытаться спасти его. Шимон чуть наклонил голову, пытаясь заглянуть девушке в глаза. – Директор Снейп не сказал мне… по понятным причинам… кто является носителем подселенца. Но я полагаю, этот человек очень важен для вас. Гермиона встретила его взгляд, посмотрела ясно и спокойно. Она могла бы сказать, что ей важно, чтобы убийства прекратились, или пошутить о том, что спасать мир уже вошло в её привычку, но… — Да, — вздохнула она. — Он для меня важен. Дэвид тихонько хмыкнул на её реплику, но комментировать ничего не стал. Видимо, парень всё-таки был достаточно умён и понимал, когда его шутки были уместны, а когда нет. — Надеюсь, он вашу заботу ценит, — ласково улыбнулся Шимон. Гермиона перечислила в уме ситуации, когда Малфой говорил ей спасибо. Получился ровный и круглый ноль. А если подумать – даже отрицательное число, поскольку на её помощь и добрую инициативу он, в лучшем случае, ворчал. И улыбнулась старику. – Конечно, ценит. О сложностях взаимоотношений с Малфоем она вряд ли могла кому-то рассказать. Девушка недавно едва-едва собрала себя в кучу для того, чтобы рассказать друзьям о том, что эти взаимоотношения вообще существуют. Старик удовлетворённо кивнул. — Проблема лишь в том, что мне никогда не приходилось проводить этот ритуал. Ни перед моим отцом, ни перед дедом тоже такой задачи не стояло. Я надеялся, что оно всё-таки осталось в далёком прошлом. Мне нужно будет изучить старинные записи. Они тщательно охраняются. К тому же, даже сохранённые магией… рукописи в не очень потребном для чтения состоянии. Кроме того, написаны на языке, который я, к стыду своему, использую не так часто, как хотелось бы. На этом месте он укоризненно посмотрел на Дэвида. Видимо, его внук их родной язык использовал ещё реже. Тот лишь беспечно пожал плечами. — Я говорю всё это к тому, Гермиона, — пожилой волшебник вздохнул. — Что мне понадобится время для восстановления всех деталей ритуала. И вам придётся подождать. Вероятно, около недели. Уверяю, что на этот период мы будем рады видеть вас гостьей нашего дома. Можете пока погулять по городу… – Рассмотреть получше архитектуру, раз она вам так приглянулась, — не удержался от зубоскальства Дэвид. — Да, почему бы и нет? – рассеянно отозвался мистер Халфи, снова не уловив иронию. — Но сразу хочу предупредить. Всю информацию, которую я вам дам… это лишь теория. Подействует ли ритуал спустя столько лет, честно говоря, я не могу гарантировать. — Вы даёте мне надежду, Шимон. Я вам очень благодарна за любую помощь, — Гермиона решительно кивнула. — Подожду, сколько потребуется. Директор пообещал мне, что попробует держать подселенца под контролем и, – она запнулась, — присматривать за его носителем. — Что ж, решено, — старик хлопнул в ладоши. — Тогда давайте больше не будем о делах, насладимся чаем. Попробуйте вон те заварные пирожные. И расскажите мне, чем бы вы хотели заняться на вынужденных каникулах? Гермиона растерянно хлопнула ресницами. Чем бы она хотела заняться… полезным? Она подумала о том, что неплохо было бы взять с собой несколько книг, чтобы не пропускать учебную программу. Мысль о том, чтобы устроиться у них на заднем дворе, где-нибудь на шезлонге или скамейке-качелях, с интереснейшим учебным пособием по трансфигурации, показалась довольно привлекательной. Но Дэвид предложил свой план: – Гермиона, не хочешь увидеть нашу школу? Я могу устроить для тебя экскурсию.