Падение

— То есть ты серьёзно заявляешь, что я сама во всём виновата? Ты говоришь это мне? Тебе поскорее хочется умереть? А? — Кризалис с рычанием отшвырнула небольшой камешек в стену и повернулась к остальному мусору. — Видели, что бывает с теми, кто оспаривает мою власть? Молчать! Её хриплый голос разошёлся эхом по земляным сводам, и слушая его отголоски, королева самодовольно хмыкнула. На самом деле это довольно жалкое зрелище, и Кризалис до последнего не хотела этого признавать. Неужели она, великая и непобедимая, кошмар Эквестрии и королева пожирателей любви с собственной колонией, сбежала от своих же подчинённых, трясётся от каждого шороха и уже долгое время не вылезает из грязной пещеры, голодная, запуганная и униженная добренькими засранцами. От одного только факта, что ей теперь приходится скрываться и самостоятельно работать, сотрясало её эго с силой, которая и не снилась Рихтеру. В ней кипела взрывная смесь бесконечной злобы, обиды и возмущения. Кризалис ходила из стороны в сторону, разговаривая сама с собой, когда солнечный луч медленно подполз к её копыту, отчего она брезгливо оскалилась и подошла к скользкому зелёному кокону. Он был сделан небрежно и наспех, будто строитель не привык терпеливо работать. Королева слегка скривилась от неприятных мыслей, но всё-таки переборола себя и залезла в мягкую тёплую слизь. Всё, чем она сейчас может делать, это спать. Где-то в глубине она всё же понимала, что надо что-то делать. Не надо забывать, что Кризалис не просто злобный перевёртыш, она Королева, монарх, матка, если уж грубо обобщить. — Так много времени прошло, — сказала она, перебирая в голове полупрозрачные воспоминания. Заметив, что тот камешек лежит и «подглядывает» за ней, она зашипела и отвернулась. Все стены пещеры были испещрены трещинами и следами копыт и зубов. Солнечный луч полз всё дальше и дальше, изредка пропадая и мерцая, пока Кризалис безуспешно пыталась заглушить смертельный голод сном.