Поиски

      Голод был слишком силён, он сводил Кризалис с ума, заставлял её скрежетать зубами и и истекать слюной при мыслях о вкусной любви, которую источают примитивные пони, такие ничтожные, но такие важные. Далёкие. Манящие. Живущие в своих розовых мирках, счастливые, любящие и любимые. Любовь. Королева могла уловить её сладкий аромат за километр. Где-то там, возможно, находится деревня. Расшатанный разум Кризалис не мог выбрать одну из крайностей: прятаться до скончания веков или перестать жаться в угол и выйти по поиски еды.       Она решилась покинуть убежище, уже пора, дно достигнуто и дальше просто некуда. Пора браться за дело и карабкаться наверх. Несмотря на обилие отрицательных качеств, Королева обладала невероятной целеустремлённостью. Она обязана вставать после падения, как и подобает королеве улья перевёртышей.       Лёгкий взгляд назад, на последнее пристанище падшей королевы, и жужжание почти онемевших крыльев прогоняет из головы остатки неопределённости, уносит всё дальше от пещеры на встречу источнику прекрасного запаха.       Всё-таки Кризалис кое-чему научилась на своих ошибках. Теперь у неё есть чёткий план действий, разработанный за долгое время скитаний и одиночества. Перед уходом королева уничтожила спальный кокон, слизь и другие признаки пребывания перевёртыша в пещере. Вязкий кисло-сладкий запах быстро выветрится, а царапины и следы могут принадлежать кому угодно, от медведя до безумного странника.       Голод терзал её сильнее чувства усталости, заставляя упорно двигаться на запах еды.       Солнце уже успело зайти за горизонт, когда Кризалис оказалась на окраине деревни. Дома выглядели крошечными старыми и раздражающе разноцветными. Улицу пересекала неровная тропинка, вытоптанная за долгие года сотнями тысяч копыт. Где-то за поворотом виднелась овощная лавка.       Спрятавшись в густой кроне дерева, Королева замерла, вслушиваясь в еле слышное пение кузнечиков и редкое топание копыт. Через некоторое время улицы опустели полностью и в окнах погас свет. Стараясь слиться с тьмой, Кризалис осторожно поползла на поиски подходящего пони.       Больше всего ей нравились молодые жеребцы, находящиеся в стадии конфетно-букетного периода с красивой и приятной кобылкой. Именно эти пони всегда испускают самую сильную любовь, сопровождающуюся страстью и максимальной доверчивостью. Бывает, что и гипноз не нужен, ведь они просто не в состоянии заметить подмену партнёра в своих розовых очках и подпитывают перевёртыша бурей эмоций, наивно выжимая себя до краёв и сгорая на глазах родных и близких. И если бы у колонии была своя экономика, такие пони ценились бы больше любых драгоценных камней и руд.       Из разных домов исходили разные запахи: где-то чувствовалась угасающая любовь двух уставших от жизни пони, тонущих в семейной рутине и проблемах; а где-то одинокая кобылка пульсировала смесью из любви и тоски по тому, кто даже не знает о её существовании. Королева закатила глаза и продолжила скользить по воздуху, преследуя одну единственную цель, что находилась не так далеко от окраины деревни в низком зелёном домике с открытыми окнами.       Внутри было пустовато, будто хозяева недавно переехали сюда и не успели толком обустроиться. Воздух был наполнен ещё не выветрившимся запахом горячих тел и пота. Тёплый ветерок трепал белоснежные прозрачные шторы, купающиеся в неподвижном свете луны и нежно поглаживающие жёсткую гриву Кризалис. Её голодный взгляд был устремлён прямо на кровать у противоположной стены, где под одним одеялом в обнимку спала сладкая парочка. Черты лица жеребца показались Королеве довольно привлекательными, а тело стройным и сильным. Кобылка тоже обладала неплохой подтянутой фигурой и грацией, и только небрежно крашеная блестящая грива выбивалась из общего стиля милой стесняшки. Не веря своему счастью, Кризалис облизнулась, её узкие зрачки прожигали жертв. Из её рта вырвался горячий пар, когда она тихо, но настойчиво прошептала: — Проснись.