Глава 22. Тени прошлого.

      Лезвие меча отражало неоновый свет, отбрасываемый рекламными вывесками, и оно рассекало тьму, неустанно настигавшую меня. Техники Максима продолжали вылетать из его ладоней, изгибались, следовали за моими движениями. Он не подпускал меня к себе, опять избрав тактику действовать на измор. Почти всю энергию я тратила на поддержание своего орудия и активные навыки фехтования, чтобы не дать опасным дымчатым щупальцам ранить меня.       С нашего последнего боя на программе обмена я стала сильнее и выносливее. Тренировки с Маки, Нанами и Юдзи не прошли даром. Но воспоминания о моей семье, которую отнял противник, распалили меня. Я начала замечать, что мои удары становятся все более и более хаотичными, рваными. Ненависть и ярость забирали у меня ценные остатки силы.       Я вступила в бой с эмоциональной мыслью убить Максима Воскресенского. Однако после ряда методичных атак, я осознала, что голову нужно держать холодной. У меня было два пути: дождаться Лешего, чтобы тот прикончил подонка, либо самолично отсечь руки врага, чтобы тот более не смог использовать свои техники.       Пока что последнее не предоставлялось возможным. Мой бывший возлюбленный стоял на значительном от меня расстоянии и выглядел расслабленным, будто бы никуда не спешил. Его мертвенно бледное лицо более не выражало никаких эмоций, а тяжелые веки были припущены, из-за чего казалось, что парень будто бы находился в полудреме.       Максим вел себя странно. Конечно, до переезда в Японию мне никогда не доводилось сражаться с ним или видеть его техники, но что-то мне подсказывало, что это было не его обычное поведение во время битвы.       А потом я почувствовала под собой тряску, вызванную оккультным нечто сразу с двух сторон. Сердце, только что колотившееся от ярости, теперь замерло в груди. Словно по команде мы с противником одновременно повернулись в направлении центра Сибуи и обомлели от далеких панических криков, затерявшихся в грохоте разрушений.       В ночной тьме небо над городом внезапно озарилось багряными всполохами. Некогда гордые и величественные современные здания Токио прямо на наших глазах складывались под своим же весом, превращаясь в серые руины. Даже на таком расстоянии был слышен жуткий треск бетонных стен и обваливающихся крыш.       Мы так и застыли в нелепых позах, не скрывая нашего общего ужаса, наблюдали, как умирающая Сибуя превращалась из поля боя в настоящую могилу для сотен ни в чем не повинных жизней, погребенных под пылающими плитами. По сравнению с этой битвой титанов, перед лицом подобной мощи наше сражение вдруг показалось каким-то жалким и незначительным.       В этот момент я и Максим стали просто свидетелями – двумя маленькими фигурами на фоне масштабной разворачивающейся катастрофы.       Словно этого было мало для страдающего Токио, и земля под ногами странно завибрировала. Немыслимые водные потоки наполнили улицу и уже надвигались на нас. На уровне инстинктов я, усилив ноги Проклятой энергией, стремительно запрыгнула на стеклянный округлый козырек, нависавший над ближайшим опустевшим магазинчиком. Я не успела заметить, куда исчез Максим, смог ли он ускользнуть от цунами, старалась сохранить равновесие на скользкой от влаги поверхности, присев на корточки. Для опоры пришлось вонзить меч в стену здания, обшитого панелями, и держаться за рукоять.       Вода прибывала, поднималась все выше, поглощая первые этажи зданий, заставляя окна лопаться под давлением. Через треснувшие стекла витрин я видела, как плавали товары и мебель, подхваченные потоком.       Я выискивала глазами Лешего, Водяного и Максима, но за бушующей грязной водой, перемешанной с обломками инфраструктуры, разглядеть кого-то не предоставлялось возможным.       Неужели этот чертов предательский Проклятый дух был способен на подобную магию? От воды вокруг еле уловимо, но пахло насыщенной Проклятой энергией, и у меня не оставалось никаких сомнений, что это было дело рук Водяного. А если это так, то Лешему бой дастся особенно тяжело…       Откуда не возьмись, на меня вновь полетела черная лента дымки, и я не успевала вытащить меч, чтобы отразить ее. Проклятая энергия укрепила мой корпус и вместо пронзающей атаки, я почувствовала лишь глухой удар, разорвавший у меня на живот китель. В прошлый раз, на программе обмена я чуть не умерла от подобного. Техника Максима, хоть и не ранила меня, но выбила дух, и я, поскользнувшись, рухнула спиной вперед в бурлящий водоворот.       Из-за темноты ночи и грязной толщи воды, я ничего не видела вокруг, пыталась понять, где искать живительный воздух. Потоки воды уже успокаивались, но все равно швыряли меня из стороны в сторону. Одежда вмиг стала куда тяжелее, сковывала движения, тянула вниз. Я ощутила, как паника сжала горло, когда я напоролась на что-то острое, и бедро пронзила боль. Вода там стала вдруг значительно теплее от моей пролитой крови.       Расслабляться было нельзя – враг все это время находился рядом. Я заставила себя собраться силами и укрепить хотя бы основное тело, чтобы противник не смог нанести мне смертельное ранение.       Жжение в груди нарастало, и я понимала, что время уходит. Легкие горели, отчаянно нуждаясь в кислороде, и я оттолкнулась от асфальта, превратившегося в дно, поплыла наверх – к спасительной поверхности. Такие движения для поврежденной ноги были подобно ослепляющей пытке, и мне пришлось закусить губу, чтобы случайно не открыть рот       Вынырнув, я громко и жадно вдохнула, ощущая, как сильно меня бьет дрожь от холода. Осенний воздух неприятно морозил голову, лицо и шею. Я осмотрелась по сторонам, пытаясь выследить Максима, но его присутствие рядом не наблюдалось. Зато в примерно десяти метрах от меня виднелась лестница, ведущая к небольшому палисаднику, разбитому на возвышении. Продолжая держать свое тело под защитой, я поплыла к твердой поверхности.       Залезая на ступени, я тяжело задышала от накатившего адреналина и холода. Насквозь мокрая одежда прилипла к телу, и меня залихорадило. Громко стуча зубами, я аккуратно подняла подол юбки и с тошнотворным ужасом уставилась на окровавленную глубокую дыру. Исполосованная кожа лепестками свисала к ее центру, и создавалось впечатление, что из меня вырвали целый кусок мяса. Трясущимися руками я стянула с талии ремень и пережала пострадавшее бедро над раной, дабы остановить кровотечение.       А затем я почувствовала, как одна из моих связующих нитей разорвалась – это всегда походило на то, как если бы у меня отняли частичку сознания. Кто-то из духов погиб, и я нервно тянула голову, пытаясь понять, кто именно, найти хоть какой-то намек. Сердцем я мучительно желала верить, что Леший сумел победить предателя, и именно с ним я потеряла связь. Но разум, наблюдавший вокруг оккультный потоп такой мощи, предательски шептал обратное.       Водяной оказался сильнее.       В таком состоянии я как никогда ощущала себя уязвимой. Мысль, что Леший мог погибнуть, жгла изнутри, наваливая злое чувство вины, ведь это я отправила его в тот неравный бой. Холод пробирал до костей, вызывая дрожь тела высокой амплитуды. Рана на ноге, хоть и почти не кровоточила теперь, но все еще пульсировала от острой боли, причиняя мучения.       Страх начал подниматься от чужого присутствия. Я знала, что наше сражение с Максимом еще незакончено, и он где-то рядом, высматривает, ждет подходящего момента для удара. Чувство его ауры стало уже физическим, примешивалось к остальным триггерам, создавало смертельный коктейль из паники и отчаяния.       Я понимала, что как только поддамся эмоциям – все будет кончено.       – Я знаю, что ты здесь! – Гневно заорала я, тяжело поднимаясь. Переносить вес на поврежденное бедро не предоставлялось возможным, и я встала на целую ногу, стараясь не замечать дрожи. – Хватит прятаться, выйди и сражайся со мной лицом к лицу, ты… Трус!       Заслышав шум позади, я обернулась. Максима трясло также, как и меня, с его черных густых волос, налипших на бледный лоб, ручьем стекала вода. Он снял с себя черную куртку, оставшись в одной футболке, и я увидела его руку, покрытую исполинским розоватым натянутым ожогом, сильно выделявшимся на белой как мел коже.       – Я не трус. – Еле слышно прошептал парень, словно убеждая самого себя, и от меня не ушло, какой болью загорелись его глаза. Почему-то сейчас я видела перед собой того самого зашуганно мальчишку, приехавшего к нам в поместье в первый раз.       – Скажи мне, – мой тон сочился ядом. – Когда ты убивал моих родителей, ты также трусливо прятался и нападал исподтишка? – Я с удовольствием отметила, как буря эмоций промелькнула на лице врага. Он смертельно побледнел, а острая линия челюсти выделилась еще сильнее из-за сжавшихся зубов.       Новый бой начался неожиданно – он напал первым, целясь в солнечное сплетение. Я успела блокировать удар, почувствовав, как его кулак едва не достиг цели. Почему-то Максим решил отказаться от Проклятых техник и перейти в рукопашную, и это все же давало мне преимущество.       Наши движения почти синхронизировались, были быстрыми и точными. Я использовала свою гибкость, уворачиваясь от захватов, он же вкладывался в грубую силу. Поднырнув, я обрушила серию ударов в корпус и заставила его отступить. Но Максим тут же устремился обратно, перехватил мой кулак и закрутил за спину, тем самым применив болевой прием.       Я взвыла, ощущая, как выворачивается кость, пыталась освободиться, вонзив ногти ему в руку. Этого оказалось недостаточно, и я, все же переведя вес на раненое бедро, подрубила его ногу подсечкой, целясь в колено. Юноша зашипел, слегка ослабил захват, и я смогла ударить затылком его в нос. Послышался хруст.       Не теряя ценных мгновений, превозмогая боль, я развернулась, выбросила кулак, но удар оказался не слишком быстрым. Максим, чье лицо было залито кровью, хлеставшей из сломанного носа, успел перехватить его и подтянуть к себе. От неожиданности я пошатнулась и прижалась к нему корпусом. От парня странно пахло, чем-то кисловатым, похожим на уксус. Этот запах был вовсе не похож на его обычный, какой я помнила.       – Я не могу убить тебя Проклятой техникой. – Прошептал он мне на ухо. Подняв глаза, я столкнулась с его тяжелым потемневшим взглядом и такими необычными суженными зрачками. – Тот дух, которого я натравил на тебя и того выродка… – Я затряслась, пытаясь вырваться из хвата, но Максим ударил меня коленкой в раненое бедро. Не сумев сдержаться, я всхлипнула и рухнула перед ним. Перед взором заплясали мушки, а в ушах зазвенело. – Тот дух натолкнул меня на одну идею… – Противник присел напротив, продолжая удерживать меня за запястье. – Я убью тебя голыми руками, без использования магии – так будет лучше для всех. Моя семья исцелиться, все будут жить. А ты… ты переродишься. Станешь Проклятием. Я заберу тебя домой, и мы…       Он не успел договорить тот бред безумца, потому что яркая вспышка света ослепила нас обоих – это Жар-Птица, сверкающая золотым оперением, с невероятной скоростью спикировала Максиму на голову. Я облокотилась на предплечье, приподнялась и инстинктивно прикрыла глаза рукой. От близости к разъярённой Птичке смотреть на нее было невыносимо. Воздух вокруг нас искрился, создавая собственное сияние, а мой слух наполнили душераздирающие крики противника.       Перья Жар-Птицы излучали такое количество света, что казалось, будто наступил полдень в этот самый темный час ночи. Каждое перо мерцало внутренним огнем Проклятия, создавая вокруг нее горячую ауру. Своим появлением Птичка подарила мне новый прилив сил, как бы показав, что я не одна – со мной мои верные союзники. Она не просто пришла на помощь. Она принесла с собой надежду и веру в победу.       Я создала свой меч, вонзила его в землю и, используя как опору, поднялась. От острых когтей, подобных кинжалам, лицо Максима превратилось в кровавую маску. Ему удалось скинуть с себя Жар-Птицу, и та вновь закружила над ним, словно оценивая ситуацию.       Я навалилась на врага, резанув его бок лезвием своего орудия. Парень выкрикнул, и я немного оторопела, увидев, как преобразилась его внешность, которую я некогда считала прекрасной. Часть его лица была покрыта глубокими ранами, четко повторяющими очертания когтей Птички. Они пересекали то место, где раньше был глаз – вместо него на меня уставилась зияющая дыра с разорванной бровью.       У меня не было права использовать свою технику Неистового пламени против врага. Я не могла убить его, мне нужно было лишь ранить его так, чтобы он больше не смог сражаться.       Максим выпустил сразу из двух ладоней свои черные туманные ленты, он целился одновременно и в меня, и в духа. Жар-Птица пыталась подлететь ближе, направляла свои когти вперед тела, но ей приходилось изворачиваться, чтобы не попасть под смертоносную технику. Я отбивалась от мрачной дымки, подбиралась вперед.       Поднырнула, и меч с характерным свистом рассек воздух, обрушился на ногу юноши, но не сумел перерубить ее. Я потеряла много крови, и мои силы были уже на пределе. Максим закричал, и от его протяжного вопля, у меня сжалось сердце. Одно дело сражаться вот так против злобных Проклятых духов, типа, Махито, а другое против человека. Настоящего человека, состоящего из плоти и крови.       Он осел на колени, больше не поднимая на нас взгляда, смотрел на землю под собой. Плечи его ходили ходуном, выдавая изнурение и боль. Жар-Птица, видимо, тоже почувствовав, что враг сдался, перестала уходить в атаку, а лишь парила над ним, оставляя за собой хвост света, подобный летящей комете. Я громко выдохнула, ощущая, как мышцы расслабляются, и на них наваливается раздирающая усталость.       – Свяжи. – Прохрипела я, вытянув перед собой руку. Моя веревка напала на противника, обвила его, лишив возможности двигаться.       Это все? Мы победили?       Внезапно Проклятая энергия вокруг нас сгустилась, и я запоздало заметила безумную улыбку, растянувшуюся на лице Максима. Кожа его лица, висящая лоскутами на ранах от когтей Птички, начала подниматься, будто склеиваться, восстанавливаться. Взгляд автоматически опустился на порезы, оставленные моим мечом, и я испуганно увидела, как те заживают.       Вот черт.       Глупо было полагать, что Максим не владеет Обратной проклятой техникой.       Жар-Птица истошно заверещала и ринулась на врага вновь. Парень дернул связанными руками, и дымчатые щупальца поднялись вновь, в этот раз создав вокруг заклинателя вихрь. Собрав волю в кулак, я попыталась атаковать этот мрачный смерч, за которым прятался наш противник, но меч будто бы ударился в свинцовую стену, не сумев ее пробить.       Верх черного тумана удлинился, и, накренившись, захватил пикирующую Птичку в темный кокон техники. Она отчаянно забилась в своей ловушке, пытаясь выбраться, но та продолжала сжиматься вокруг нее, сдавливая словно в тиски.       – Нет, остановись! – Заорала я, отправляя очередь острых дисков, пытаясь разрушить технику Максима, но безуспешно – они отскакивали, бумерангом возвращаясь назад, и мне приходилось увиливать от своей же магии, обращенной против меня. – Прекрати! Максим, пожалуйста!       Я во все глаза наблюдала за происходящим, но ничего не могла сделать.       Жар-Птица громко ухнула, когда дымчатый кокон схлопнулся, насмерть раздавив ее. Золотые перья разлетелись во все стороны, и одно из них, самое маленькое, мягко ниспадало на меня.       Я замерла, машинально выставила руки, стараясь не замечать ту пустоту, воцарившуюся после того, как связующая нить с еще одним моим Проклятым духом оборвалась. Сверкающее перышко невесомостью опустилось мне на ладони, и я завороженно смотрела, как свет моего самого яркого Проклятия угасает, рассыпаясь на золотистые частицы чистой энергии.       Стало тихо.       – Это моя вина. – Зашептала я, не замечая, как техника Максима рядом перестает действовать. – Это все моя вина!       Я судорожно вцепилась в свои мокрые холодные волосы, повторяя эти слова вновь и вновь как мантру. В груди разрасталась черная дыра – пустота, заполненная лишь чувством вины и отчаяния. Слезы начали катиться по щекам, а мой взгляд устремился куда-то внутрь сознания, где сейчас рушился целый мир.       Я вспоминала, с каким воодушевлением ехала сюда, как была уверенна, что действую во благо, что всех непременно спасу…       Дура. Гребанная дура.       Всего этого можно было избежать, если бы я не приехала в чертову Сибую! Если бы я послушала учителя Годжо и ни за что бы не покинула стены школы. Я же ведь подозревала, чувствовала какую-то фальш, но все равно перешла эту гребаную завесу.       В этот момент я поняла, что ничто уже не будет как прежде. Ни моя уверенность, ни вера в себя и свои силы. Теперь я знала цену своих решений – и она оказалась слишком высокой. Я должна была защищать своих близких, а не позволять им умирать за себя.       Я никогда не смогу простить себя за эту глупость. Никогда. Ведь если бы я не оказалась здесь, не пошла бы за Водяным, то и жизни моих духов не были так бездумно растрачены.       Внезапный удар под дых вывел меня из раздумий, и я удивленно уставилась на кулак Максима, про которого уже успела забыть, погрузившись в самобичевание. Я отшатнулась и встала в стойку. Потеряв веру в себя, я пропустила очередной удар, достигнувший челюсти, и рухнула безвольным мешком на землю.       Парень сел сверху, плотно вжав меня бедрам, и я заметила, как он сильно сжал челюсть и уставился на меня единственным целым глазом. Его руки сомкнулись на моей шее, а большие пальцы надавили на гортань. Я запыхтела, пытаясь скинуть с себя противника. Сил больше не оставалось не то, чтобы использовать техники, но и саму Проклятую энергию. Я ее почти не ощущала, истратила все свои запасы.       Первые секунды – чистая паника. Мир начал сужаться, а воздух исчезать из легких. Каждая клеточка тела кричала от недостатка кислорода, и я безудержно впивалась в руки, сомкнувшиеся на мне, царапала их, но все напрасно.       В голове повис странный звон, переходящий в гудение, и я почувствовала, как Максим навалился на свои запястья всем весом, намереваясь сломать мне шею. С каждым мгновениям силы покидали мое тело, а перед глазами появились темные пятна. Время будто замедлилось, я ощущала, как сознание начало уплывать – словно я тонула в глубоком темном озере, затягивающим меня в пучину. Вокруг воцарилась опустошающая темнота.       Необычный мороз неизвестного происхождения, опаливший мою правую сторону, слегка добавил ясности мысли. Рука, уже слабо соскользнувшая со смертельной хватки, нащупала что-то очень холодное, скользкое – из-за недостатка кислорода мозг не был способен распознать, что именно. Собрав ничтожные остатки сил, мобилизовав каждую мышцу, я сделала рывок. Тело действовало само, независимо от сознания.       Успех пришел неожиданно – Максим слетел с меня, хоть и не полностью, слегка придавив меня слева. И я жадно заглотнула воздух, ощутив, как скукожившиеся легкие ответили мне благодарностью: расширились, наполнились. Первое глубокое дыхание облегчило мои страдания, и я видела, как мир медленно возвращался в фокус, цвета становились ярче, а звуки четче.       Адреналин еще бурлил в крови, когда я, наконец, посмотрела на юношу. Мгновение замешательства, и я в ужасе захрипела.       Максим страшно хватал ртом воздух, испуганно распахнув глаза. Тем нечто, что я нащупала рядом с собой, оказалась длинная сосулька с острейшим концом, напоминающим крупную иглу. И именно этот конец я собственноручно вонзила парню в шею, проткнув ее насквозь.       Природа не смогла бы создать ничего подобного, да и откуда льду было взяться в Токио в конце октября, поэтому я судорожно потерла глаза, понадеявшись, что это какая-то жуткая иллюзия. Но нет, мой бывший возлюбленный, действительно, умирал от смертельной сквозной раны шеи.       – Н-нет-нет, – как заведенная зашептала я, аккуратно переворачивая Максима на спину. Он гулко хлюпнул, и кровь в месте вхождения запузырилась, образовав алую воздушную пену. – Максим… слушай меня. – Взмолилась я, положив ладони на его мертвенно бледное окровавленное лицо. – Максим, умоляю, не смей отключаться. Ты же можешь восстановить себя. – Мой голос сорвался на настоящий просящий скулеж. – Ну же, п-примени свою Обратную проклятую технику!       И сосулька, сдерживающая кровотечение, затыкавшая собой дыры на шее, исчезла на моих глазах, выдав свою оккультное происхождение. Алая жидкость, накопившаяся под давлением, хлынула наружу. Ее фонтанирующее брызги попали и на меня. Я крепко прижала ладонь к шее врага, пытаясь остановить нескончаемый поток, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы, и я в панике завертелась, ища все, что угодно, что могло бы помочь.       Меня затрясло с удвоенной силой, но уже не от холода октябрьского воздуха и мокрой одежды, хотя по спине стекал ледяной пот. Пальцы, покрытые чужой кровью, бесконтрольно дрожали, соскальзывали с шеи поверженного противника.       Рядом со нами стоял невысокий человек с короткими, почти льняными волосами, и я не могла распознать, кто передо мной: мужчина или женщина. Одетый в традиционную японскую одежду, может, один из ряженных, пришедших в это дьявольское место, чтобы отпраздновать Хэллоуин?       Нет, хоть он и прятал свою ауру, мое чутье подсказывало, что передо мной был маг. То, как неизвестный держался, наблюдая эту ужасающую картину, показывало, что он уже привык к виду крови и умирающих людей. Обычный человек даже не стал бы приближаться.       Странно, но, казалось, что тяжело раненный его совсем не интересовал. Светловолосый без капли осуждения внимательно разглядывал меня. На секунду задержался взглядом на моей изуродованной ноге, и его лицо, все это время будучи напряженным, смягчилось.       – Помоги! – Взмолилась я, обращаясь к незнакомцу, только сейчас заметив, что плачу, содрогаясь всем телом. Мне не было известно, кто он, на чей он стороне, с какой целью находился здесь, но я все равно хваталась за призрачную возможность, желая исправить то, что сотворила. – Прошу, помоги! Ты же можешь исцелить его?       Маг не спешил с ответом, приблизился и сел рядом со мной на колени.       – Прости, Белава, я не могу.       Меня охватило чувство нереальности происходящего. Я попыталась закричать, но из горла вырвался только хрип, перешедший в надрывные рыдания. Отчаяние было настолько глубоким, что казалось физической болью, заглушившей даже страдающее бедро.       – Ты не поможешь мне, да? – С глупой надеждой переспросила я, скорее на автомате, чувствуя, что схожу с ума.       – Нет, – медленно покачал головой светловолосый, и я заметила, что на его лице промелькнуло что-то вроде сожаления. – Я не умею исцелять мертвых.       Его слова оставили за собой давящую тишину, и я с ужасом перевела взгляд на Максима. Он еще истекал кровью, но больше не издавал тех страшных хрипов. Его лицо обмякло, расслабилось, превратившись в посмертную маску, а единственный целый глаз навсегда застыл, обратившись в ночное небо.       Взгляд упал на мои руки, испачканные кровью врага, и я почувствовала, как что-то ломается внутри меня, умирает вслед за Максимом. В этот момент, раздавленная тяжестью содеянного, я осознала, что назад пути уже никогда не будет. То, что я сделала, навсегда изменило меня. Изменило все.       Мои рыдания сорвались на истерический крик, и я вцепилась липкими ладонями себе в лицо, оставляя на нем разводы из слез и крови. У меня не осталось времени на другие чувства и эмоции, потому что я почувствовала ее приближение – той самой молнии, которую уже дважды испытывала на себе.       Это конец.       Чужие руки заключили меня в объятия, крепко прижали к себе, пытаясь унять мою лихорадочную дрожь. Незнакомец ласково гладил меня по голове и спине, словно успокаивая.       – Я буду рядом. – Шептал он, пока я беспомощно орала, предчувствуя жуткую неизбежность. – Не бойся, я буду с тобой до самого конца.       Резкая черная боль поразила меня. Моя молния вновь пришла за мной.

***

      – Посмотри, кем ты стал! – Голос Водяного, обычно походившей на негромкое болотистое бульканье, теперь звучал подобно бушующему водовороту. Он не был зол на своего собрата, скорее презрителен и разочарован. Дух продолжал изворачиваться от резких рваных атак, лишь иногда накапливая в себе воду и посылая ту мощными струями в Лешего. – Наши Создатели вдохнули в тебя жизнь, ты задумывался как само олицетворение дикой лесной чащи. Я знал тебя, когда ты еще приравнивался к божеству, коим люди запугивали путников. А теперь… Жалкий пьяница, уподобившийся человеческим слабостям. И это ты называешь битвой, достойной наших прародителей?       Лешему было больно. Он плевать хотел на фанатичные выкрики Водяного. Единственное, чем он жил в этом бою – это желанием возмездия. И дело даже не только в его любви к прелестным Русалкам, коих враг посмел загубить. Проклятие, ставшее участником войны Проклятых духов, солдатом, ведомым генералом Кощеем, дал клятву, что больше не прольет ни капли крови своих братьев и сестер, а также никогда не отнимет мирную человеческую жизнь.       Им вместе удалось прожить столько столетий… Стать свидетелями прогресса, зарождения и краха целых государств, империй. Они видели ужасы войны, болезней, голода, смертей. Они также видели красоту созидания, дружбы, любви, зарождения новой жизни…       Они жили.       Для Лешего не было чем-то постыдным приравнивать себя к людскому естеству. Наоборот, он всегда считал себя таким же человеком, кому свойственны, как и страдания, так и любовь, и пристрастия, и желания. Он и его собратья смогли эволюционировать от обычных духов, истребляющих людей, к тем, кто жили с ними бок о бок. И это было прекрасно.       И сейчас он боролся с тем, кому не удалось постигнуть то же, что и ему. Водяной, несмотря на принесенную клятву, так и остался тем существом, неспособным просто жить. Все эти века, пока Леший и другие духи адаптировались к новой жизни, становились все более и более похожими на людей, этот подлец так и не оставлял попыток вернуть Первых магов. Тех, кто положит конец всему тому, что строил людской мир.       Леший чувствовал себя на голову выше своего собрата, ставшему ему врагом. Он был искренне благодарен Мирославе, снявшей с него ограничения клятвы, позволившей ему убить Водяного, при этом не запятнав душу. Для него было честью сражаться за нее, хоть он почти и не знал девчушку.       Дух усилился Проклятой энергией, тем самым превратив себя в настоящего зверя. Последний раз к этой технике он прибегал во время нападения подонков Воскресенских. Тогда он не смог уберечь старину Николая и его детей, но теперь его ничто не остановит, чтобы спасти последнее дитя Апелинских. И он пойдет на все, чтобы их Создатели никогда не вернулись в этот мир.       – Иллюзия странника. – Рыкнуло Проклятие, преднамеренно сблизившись с противником на необходимое расстояние, когда тот потерял бдительность за своими колкими речами. Взор Водяного рассеялся, и он завертел головой по сторонам, прекрасно осознавая, что произошло. Леший нагнал на него морок, создав тем самым картину мрачной лесной чащи. Проклятый дух не видел больше темных небоскребов японского города, не слышал звуки битвы Мирославы и Максима вдали, даже запахи изменились – теперь мир вокруг ощущался сырой землей, озоном, листвой, мхом…       Конечно, тот знал, как перебороть эту технику: достаточно было лишь закрыть глаза и досчитать до десяти…       Но Лешему было все равно – этих секунд ему будет достаточно, чтобы оставить от оппонента одни лишь ошметки, распадающиеся на частицы Проклятой энергии. Он набросился на замершее Проклятие, вцепившись в него загнутыми острейшими когтями. Дух ревел от гнева и ярости, раздирая своего собрата. Вот-вот и доберется до ядра, уничтожит его. Обязательно уничтожит…       Водяной, находящийся в иллюзорной реальности, все равно чувствуя боль, отпрянул, оставив на когтях соперниках исполинский кусок своей плоти. Дух пытался выиграть себе время, продолжая невидяще петлять в пространстве, не оставляя попыток восстановить себя. Лешей нагонял его снова и снова, желая достичь намеченной цели.       Русалки. Проклятие часто слышало насмешки в свой адрес. Из-за его образа хмельного хохмача никто и никогда не воспринимал его намерения всерьез. А ведь он, правда, любил этих безмозглых девиц. Наверное, он был единственным, кого не раздражали их игривые замашки.       Из-за природной слабости они не были наделены особыми силами или же даром общения. За это Леший еще больше ненавидел своих Создателей. У тех было достаточно мощи сделать девочек сильнее, создать их изначально подобными Бабе-Яге или Лихо. Чтобы могли они защищать себя, давать реальный отпор врагу, а не просто убегать в страхе, мелькая босыми ногами. Глядишь, и не удалось бы Водяному истребить их.       Но больше всего Проклятие мечтало просто поговорить с ними. Не использовать обычный язык жестов и быструю смену эмоций на лице, а просто по-человечески поговорить…       Леший подсек ногу Водяного, вложив в прием огромный запас Проклятой энергии. Дух упал перед ним, с неприятным бульканьем растянувшись по асфальту. Его оторванная нога плюхнулась рядом, забрызгав место трагедии фиолетовой жидкостью.       Еще в те времена, когда Русалок было гораздо больше, и населяли они целые водоемы и леса, Проклятый дух всегда находил повод оказаться рядом с ними. Сидя поблизости, Леший наблюдал за их бесцельным весельем. Они всегда так искренне радовались простым мелочам, начиная от речной гальки и рыбок, заканчивая очередным несчастным утопленником.       Девицы всегда замечали его. Сразу начинали хихикать и брызгать водой. Один раз даже навалились всей гурьбой, попытались утащить в озеро, чтобы на дно утянуть. Забавные девчонки. И жизнь они любили.       Проклятый дух занес когтистую лапу над головой для решающего удара. Кровь его собрата не просто капала с нее, она лилась, соединяясь в струйку, под которой на земле уже собралась небольшая лужица. Вот сейчас он отомстит, покончит с этим предателем и придет на помощь к Мирославе.       Вот сейчас…       Никто не понимал одержимость Лешего технологиями. Он начинал еще с газет и журналов, вычитывая последние новости прогресса. Мобильная связь подарила ему право не только общаться с братьями и сестрами на расстоянии, но и слышать глупые, часто непристойные звуки, издаваемые девицами.       А когда появилась возможность видеть тех на экране, будто бы перед собой, дух начал названивать каждый день, прося повидаться с любимыми Русалками. Правда, в какой-то момент и Ярослав, и Ольга почему-то перестали отвечать на звонки. Зато его друг Мамору всегда был доступен, даже посреди ночи часто брал трубку.       Леший, сильно согнувшись, что придавало его образу со стороны еще более звероподобный вид, не замечал, как тяжело дышит. Его грудь часто и сильно вздымалась, а рука так и замерла в воздухе, не в силах опуститься дальше.       – Я слышал, что тот сопляк-японец оценил меня как Первый ранг. – Просипел Водяной под ним и его толстые изодранные губы надменно изогнулись. – А как ты считаешь, какому рангу я соответствую?       В ответ на его вопрос земля под ними содрогнулась, отдавшись дрожью в соседние здания. Создавалось ощущение, будто бы грянуло настоящее землетрясение. Нет, это неизвестное нечто рвалось из-под асфальта, пыталось выбраться наружу.       Рядом раздался треск – каменная основа выпучилась, лопнула, обнажая свои внутренности. Из образовавшейся дыры вылетела водопроводная труба. То же самое повторилось и по соседству, а потом еще и еще с разных сторон. Леший шокировано глядел на происходящее, беспомощно поворачивая головой вслед за очередным громким звуком.       Бурлящая вода разрывала металлические стенки изнутри. Брызги полетели во все стороны, хлынули на асфальт. Дыры в трубах становились все больше, разрушая их целиком. Фонтаны грязной воды били из-под земли, за пару секунд превратив дороги в бурные реки.       – Как? – Дух пружинисто отпрыгнул, приземлившись на четыре лапы сразу. Он безуспешно пытался увиливать от потоков, но те, вопреки физике, извивались, следовали аккурат за его движениями, принимали очертания голов, напоминающих змеиных. Они щелкали челюстями, пытаясь поймать Лешего.       Вода проникала через трещины в фундаменте зданий, размывая бетон и кирпич. Первые этажи начали медленно, но верно превращаться в подводные пещеры.       В центре этого безумия торжествовал Водяной. Ему не хватило сил восстановить себя. Дух направил всю ауру под землю, снабдив воду своей Проклятой энергией, тем самым подчинив ее себе.       Словно в противовес этой стихии, на другом конце района, сокрытого под завесой, возгорелось пламя, поднявшееся почти до самого купола. До слуха сражающихся донеслись отчаянные человеческие крики и страшные громыхания разрушающихся зданий. Собой они даже заглушили эту утопшую безлюдную улицу.       – Ну же, скажи! – Ликовал Водяной, войдя в раж. – Разве моя сила не выходит за рамки ничтожного Первого ранга? Скажи мне!       Леший не отвечал. Он метался, ловко прыгал по крышам остановок и невысоких пристроек, пытаясь ускользнуть от очередного смертельного потока, который в него специально направлял враг. На встречную атаку не оставалось ни сил, ни возможностей. Водяной крутанулся, поймал одну из водных змей, созданных его техникой, и плавно нырнул в нее. Он настиг своего собрата быстро, появившись прямо перед ним. Проклятие пронзил ядро Лешего быстрым движением струи, по своим характеристикам превосходящей остроту наточенной катаны.       Водяной без тени сожаления наблюдал, как от его руки умирает очередной дух, созданный когда-то двенадцатью сильнейшими.       – И пусть останутся лишь достойнейшие… Те, кому доведется поприветствовать Первых магов вновь.

***

      – Но, знаешь, это было весело. – Ухмыльнувшись, признался Сукуна, наблюдая за последними мгновениями жизни поверженного Джого. – Люди, маги, Проклятые духи… Ты не так уж и плох по сравнению с теми, с кем я сражался тысячу лет тому назад. Ты, правда, силен.       Проклятие перед ним дрогнуло, и его единственный глаз быстро моргнул. Собравшиеся слезы полились по щеке, и Джого аккуратно поймал одну капельку, устремившуюся упасть в небытие. Дух с удивлением смотрел на необычную влагу в своей ладони.       – Что это? – Проронил он, поняв, что никогда не был настолько близок к людям, как в этот момент, уже умирая.       – Не спрашивай меня. – Сукуна вложил в свой голос как можно больше скептицизма, прекрасно зная, что лжет. – Я понятия не имею.       Слезы Проклятого духа на мгновение выдернули Короля Проклятий из реальности, перенеся в последний день его человеческой жизни, когда он держал на руках безжизненное хрупкое тело.       – Повелитель, – за спиной Двуликого раздался уважительный голос, и чужая аура легким морозным ветром прошелестела рядом. – Я пришел сопроводить вас.       – А ты еще кто? – Сукуна лениво обернулся, увидев перед собой почтенно склонившегося мага, одетого в традиционные одеяния монаха. Светлые льняные волосы, подстриженные в аккуратное ровное каре, помогли узнать в незнакомце старого друга, с которым они не виделись вот уже целую тысячу лет. – Урауме?! И ты здесь? – С неподдельным восторгом воскликнул Король Проклятий, почувствовав, как сердце сосуда переняло его радость, забившись еще сильнее.       – Счастлив встретиться с вами. – Скромно улыбнулся маг, решившись, наконец, посмотреть в алые глаза напротив. – Вы уже, наверное, в курсе… Белава тоже здесь. Сукуна ощутил неприятное волнение и позволил себе сглотнуть.       – Это не она, а лишь ее реинкарнация. – Сухо ответил Двуликий, замечая, как предательское чувство вины, которое он хранил в себе столько столетий, влача жалкое бестелесное существование, казалось, стало еще тяжелее.       Король Проклятий никогда не верил в судьбу. Для него это было не более, чем ничтожные фантазии, свойственные людишкам, но не ему. Но он никак не мог объяснить то, что Белава появилась именно тогда, когда ему было суждено возродиться. Что это? Насмешка кого-то сверху, заправляющего всем миром? Или шанс все исправить? Неужели они встретились для того, чтобы он смог искупить страшные ошибки прошлого, отнявшие ее?       – Кэндзяку сказал, что они похожи как две капли воды… Даже характер и манера поведения идентичны. – Потупившись, Урауме нашел, что ответить. – Он следил за ней с самого детства.       Сукуна молча согласился с этим, хоть и не подал виду.       Мирослава и Белава были до невозможности одинаковы – и это выбивало из колеи. В ту ночь, когда сопляк проглотил первый палец, и Король Проклятий вернулся в мир, он посчитал, что ему померещился призрак. Все же девчонка была вся изранена, в крови и грязи, создавала собой просто убогое зрелище.       А затем он затаился в самых глубоких уголках сознания Итадори Юдзи, наблюдая за девушкой через его глаза. То, как она говорила, улыбалась, злилась – все это заставляло душу Сукуны трепетать от воспоминаний. И он ненавидел себя за эту слабость.       Он по-настоящему испугался, когда понял, что сопляк испытывает к его женщине особые эмоции, воспринимает ее как романтический интерес. К еще более отравляющему ужасу его привело то, что девчонка отвечала этому ничтожеству взаимностью.       Ее прикосновения причиняли почти физическую боль – ведь это его тело держало Белаву за руку, обнимало ее, целовало. Но та видела вовсе не его, сильнейшего в мире мага, а лишь жалкого пацана, каким-то, черт бы его побрал, чудом заинтересовавшего ее.       Двуликий не мог сам себя уличить в убийственной ревности, не мог позволить признаться себе в этом. Он на порядок выше всех них, он абсолютно другое существо, которое никогда не снизойдет до этих низменных чувств. Однако это не помешало ему разыграть в голове Итадори Юдзи чудовищные картины, где он при первом же удобном случае убивает девушку, если тот не отвергнет ее чувства.       У пацана не хватило ума понять, что здесь что-то не так. На других насекомых Сукуна не обращал особого внимания. И так было ясно, что, подвернись такая возможность, он бы уничтожил их всех. Тогда Король Проклятий напрягся, подумав, что выдал себя тем, что выделил Мирославу среди остальных, но его сосуд так испугался фальшивых обещаний, что больше не мог ни о чем думать.       Какое-то время тот, и правда, держался молодцом. Двуликий еле сдерживался, чтобы даже не похвалить послушного сопляка.       Но Итадори Юдзи слишком поверил в себя, ослушался его. Когда этот сопляк и Белава оставались наедине, Сукуна был вынужден отступать, не в силах следить за их близостью. Он чувствовал себя призраком, тенью собственной жизни, наблюдателем в собственном теле.       Его переполнял первобытный гнев – чувство, которое затмевало разум и отвлекало от намеченного плана. В такие моменты он представлял, как мог бы поставить пацана на место. В его воображении рождались сцены жестоких разборок, доказывающих его абсолютное превосходство над Итадори Юдзи.       – Выходит, это дело рук старины Кэндзяку? – Выдавил из себя усмешку Двуликий, отметив, что вышло вполне естественно. – Это он добился того, чтобы перевезти Белаву сюда из России? Что ж, это символично.       – Скажем так, он приложил к этому значительные усилия. – Уклончиво ответил светловолосый маг, нахмурившись. – Он посчитал это достойной ценой, чтобы заполучить ваше расположение.       – Она сейчас здесь? – Задумчиво уточнил Сукуна, ощутив тяжелую ауру Первых магов.       – Да, – замешкался Урауме, и от Короля Проклятий не ушло, что его единственный друг заволновался. – Кэндзяку хочет, чтобы Первые маги сегодня вернулись в наш мир – это необходимо для быстрого завершения его плана. Если хотите, я могу помешать этому.       – Не стоит. Отправляйся к ней и помоги, если ситуация будет того требовать.       – А как же вы? – Удивился маг, заметив, как его повелитель вмиг напрягся.       – У меня есть срочные дела. – Бросил Двуликий и поспешил уйти с выжженного поля битвы. – Совсем скоро я буду полностью свободен. Не забывай о приготовлениях… Еще увидимся, Урауме.

***

      В этот раз все было иначе. Я почти не ощутила ту молнию, ударившую меня, паралич не захватил мое тело, и я не сгорала от боли в незримом огне. Разум еще помнил то, что я сотворила. Открыв глаза, я ожидала увидеть ночную Сибую, разрушенные здания и труп Максима, павшего от моей руки.       Но меня встретила непроглядная тьма.       Приподнявшись, я огляделась вокруг. Несмотря на то, что в этом месте отсутствовал свет, я все равно могла четко видеть свое тело. Изорванная форма, искалеченная нога, перевязанная ремнем, руки, погрязшие в крови, длинные светлые волосы, свисавшие мокрыми сосульками вдоль лица.       И я парила в абсолютной черноте, где не было ни верха, ни низа, ни сторон. Казалось, что вместе со звуками, запахами и болью здесь исчезло само время. Сознание металось между воспоминаниями и реальностью. Фрагменты минувшей битвы проносились перед глазами, как обрывки снов.       Я встала на ноги, найдя в пустоте некую устойчивость, и моему взору предстали тела неизвестных мне людей, разбросанные по всему небытию. Одетые в странные одеяния, которые мне ранее удавалось видеть только в учебниках по истории, они лежали – кто-то на спине, а кто-то, свернувшись калачиком. Они спали.       – Это те, кого ты привыкла называть Первыми магами. – Позади раздался низкий бархатный голос и, резко обернувшись, я увидела…       – Леша. – Выдохнула я, тут же узнав своего погибшего брата. Ноги сами понесли меня к нему, но остановились, как только я заглянула в его лицо. Мягкие черты очерствели, стали более жесткими, неестественными, будто бы кто-то просто примерил на себя его маску. Определенно точно этот незнакомец не являлся моим братом. – Кто ты?       Человек передо мной задумался, будто не находя, что ответить.       – Если расскажу, то ты все равно не поймешь. – Наконец заговорило нечто, притворяющееся моим братом.       – Почему ты выглядишь как он? – Я непонимающе покачала головой, жадно всматриваясь в родные черты лица, которые боялась со временем забыть. Экстренно покидая поместье, никто не додумался захватить с собой альбом с фотографиями.       – Так тебе будет легче воспринимать меня. – Мягко ответил незнакомец и слегка поплыл в очертаниях: немного вытянулся в росте, стал шире в плечах, светлые волосы удлинились, а лицо постарело, обросло бородой.       На меня смотрел мой папа. Такой, каким я его запомнила пять лет назад. Я почувствовала, что моя нижняя губа несколько задрожала, а глаза в очередной раз наполнились слезами. Мне так отчаянно захотелось обнять его, но разум не позволял этого сделать. Видеть его было так… странно.       Я оторвала взгляд от дорогого сердцу образа, и обернулась на дремлющие тела.       – Не бойся, – продолжил неизвестный в облике моего отца. – Они не проснутся… Пока что. Время здесь не поддается привычным законам, поэтому его у нас предостаточно.       – Что это за место? – Наконец, задала я вопрос, все это время, тревожащий меня. – Я… Умерла?       Мне пришлось приложить усилия, чтобы выдавить последние слова.       – Нет, ты не умерла. – То, что притворялось моим отцом расплылось в скупой улыбке. – Я не могу рассказать тебе всего… Но могу показать.       Тьма вокруг начала рассеиваться, вместе с ней исчезла и невесомость, я, наконец, ощутила под ногами твердую поверхность деревянного пола.       Мы находились в просторной теплой комнате, наполненной чуть затхлым воздухом, пропитанным ароматами неизвестных трав. Стены из неокрашенного дерева были покрыты замысловатыми символами – древними славянскими рунами. Расставленные по всему периметру свечи отбрасывали блики, пляшущие по всему помещению.       Меня замутило, когда я обратила внимание на массивную резную кровать, стоявшую в центре комнаты. В страшных муках на ней корчилась женщина, находившаяся в родовых потугах. Ее черные как смоль волосы разметались по подушке, взмокли от пота. Длинная льняная рубаха была задрана по пояс, и меж ее трясущихся худых ног склонилась Баба-Яга.       Проклятие шептало слова успокоения, подбадривало роженицу, и та отвечала ей натужным криком. Хоть лицо Марены и было искажено от боли, в ее глазах читалась решимость.       В первый момент, увидев бабушку, у меня все сжалось внутри от трепета. Я не могла поверить своим глазам. Она стояла прямо передо мной такая живая… родная. Это была она – та, кто оберегала меня все детство. Волна нежности и любви захлестнула меня, и я машинально протянула руку, чтобы коснуться ее острого плеча, но пальцы прошли сквозь нее, ничего не почувствовав под собой.       Передо мной был лишь мираж, иллюзия.       – Как… Как это возможно? – Я шокировано заозиралась по сторонам. Все выглядело таким реальным, но я никак не могла взять в толк, что происходит. – Мы переместились в прошлое?       – Не совсем, – ответило нечто. – Я показываю тебе древние воспоминания, принадлежавшие одной из двенадцати сильнейших.       Комнату пронзил детский крик.       – Мальчик. Красавец. – Натужно пропыхтела Яга, подхватив новорожденного, тут же опустив его на грудь женщине. Окровавленная пуповина, тянувшаяся к последу, рухнула рядом, оставляя на светлой влажной ткани ржавые следы. – Ты молодец, справилась. Все закончилось, теперь можешь исцеляться. – Ее добрая ладонь прошлась по волосам роженицы, но та не могла оторвать взгляда от своего сына, только что появившегося на свет.       Марена осторожно положила руку на маленькую головку, погладила ее, как самую большую ценность, и тут же дрогнула, горячо разрыдалась.       – Год. У него есть всего год.       Баба-Яга опешила, замерла. На ее лице промелькнул ураган чувств, прежде чем она уткнула длинный с горбинкой нос в плечо роженицы, сев у кровати на колени.       – Поговори со своими братьями и сестрами. У тебя есть возможность все изменить. Этот ритуал… Это иная магия, черная. Совершив такую чудовищную вещь, вы измените не только себя и детей, но и весь мир.       – Они меня никогда не послушают. – Горько выдохнула Марена, не переставая гладить младенца. – Я разговаривала с Мокошью все эти месяцы. Она выносила и родила пятерых, знает это чувство лучше меня, лучше кого-либо. Я надеялась, что она сомневается, но, как оказалось, это не так. Сестра все равно, как и остальные, одержима ритуалом. Деванна же и Лада даже слушать меня не стали…       С минуту они молчали. Тишину перебивали лишь сдавленные всхлипы Марены.       – Я могу что-нибудь сделать для тебя? – Спросила Яга.       – Они подозревают меня. Боятся, что я посмею помешать их плану. – Зашептала женщина, невидящим взглядом, уставившись в пустоту перед собой. На секунду мне показалось, что ее светло-серые, почти прозрачные глаза устремились на меня. – Велес со своей птицей послал мне весть, что они прибудут завтра, чтобы забрать у меня малыша. –       Грудь Марены затряслась от очередных горестных рыданий.       – С неделю назад в соседней деревне у старейшины родился сын. – Будто, подготовив эту речь заранее, выпалила Баба-Яга, и женщина непонимающе посмотрела на нее. – Ты можешь подарить хотя бы своему сыну шанс на нормальную хорошую жизнь.       – О чем это она? – Мое лицо вытянулось, и я посмотрела на облик своего отца. Он не выражал ни чувств, ни эмоций, выглядел даже не равнодушным, а скорее пустым.       – В ту ночь Баба-Яга с позволения Марены подменила двух младенцев. Не с целью сорвать предстоящий ритуал, а с целью спасти хоть одного из детей Первых магов.       – Этого не может быть. – Усомнилась я, глядя на спину Проклятия, которое следовало за мной всю жизнь, погибло за меня.  – Бабушка обязательно рассказала бы нам об этом.       – Она принесла клятву на крови, что не откроет эту тайну никому. Даже своим собратьям.       Словно в подтверждение этим словам, Яга разрезала ладонь. Марена была настолько ослаблена, что ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы протянуть свою руку и скрепить клятву.       Картинка тут же завертелась, закружилась перед нами в цветастом водовороте, и я от неожиданности отшатнулась, почему-то испугавшись, что меня утянет в след за исчезнувшими образами. Теперь я наблюдала профиль своего Проклятого духа, предавшего нашу семью.       Стоял теплый летний день. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву деревьев и заливали деревянные избы мягким золотистым светом. Я глубоко вдохнула воздух, наполненный свежестью, ароматом росы и чем-то густым, землистым.       Водяной сидел тихо, был напряжен и издавал неровные булькающие звуки. Он притаился за деревянными бочками и забором из выструганных кольев, взирал немигающими белесыми глазами на всадницу, только что прибывшую в деревню, где мы теперь очутились.       Я с трудом узнала в этой статной черноволосой красавице ту изможденную роженицу Марену. Она прискакала верхом на вороном коне, и местные жители, только завидев ее, испуганно замерли. Шепотки пробежались по толпе: женщины торопливо прятали любопытную малышню, а мужчины отводили глаза, низко кланяясь.       Марена целенаправленно прошла мимо собравшихся, гордо расправив плечи. Ее лицо выражало жесткую решимость, но глаза отражали вселенскую боль и печаль.       – Ваши дары еще не готовы. – Перед женщиной вырос мужчина, и от меня не ушло, как его потряхивало от страха и плохо скрываемого гнева. Хоть его голос и сочился презрением, он все же склонил в почтении голову перед прибывшей. – Мы ожидали вас не ранее, чем через месяц.       – Я здесь не за этим. – Голос Марены звучал глубоко и холодно, напоминал собой морозную стужу, и я сама же поежилась от него. – У тебя есть сын года отроду. Покажи мне его.       Старейшина, высокий седой мужчина с морщинистым лицом, заколебался. Было видно, что он сильно испугался, задрожав как осиный лист. Уже было сглотнул, неуверенно раскрыл рот, но Марена прошипела.       – Хочешь заставить меня ждать?       Я с ужасом посмотрела на вмиг почерневшее небо, затянувшееся тяжелыми тучами, скрывшими собой солнце. Температура резко упала, и изо рта старейшины вылетел пар. Словно этого было мало, и ледяной ветер завыл между избами, заставив напуганный люд истошно закричать, убежать в панике, скрыться в хлипких деревянных домах. Вой скота перемешался с криками и завыванием вьюги. Силу такой Проклятой энергии я могла ощущать даже так, будучи невидимым наблюдателем – она морозными мурашками прошлась по моей спине, поднялась к загривку.       – Хорошо, я принесу его вам! – Старейшина сильно побледнел. – Остановитесь! Прошу!       – Зачем мы здесь? – Я подала голос, обращаясь к своему спутнику. – Что ты хочешь мне показать?       – Не только Баба-Яга знала о подмене детей. Водяной давно догадывался, что с ребенком Марены что-то не так. Будучи смиренным подданным, он боялся выдать свои подозрения, поэтому позволил себе осмелиться и проследить за женщиной, чтобы собрать доказательства и передать их остальным.       – Но он не успел, ведь так? – Догадалась я, с замиранием сердца наблюдая, как Марена осторожна приняла из рук плачущей женщины малыша. Ее жесткое надменное лицо переменилось, стоило ей лишь только взглянуть на очаровательного темноволосого карапуза. Ребенок тут же сморщился, покраснел, завопил. Он потянул маленькие толстенькие ручки обратно к матери, но та все не решалась забрать его. Замерла, не сводя с лжесына глаз.       Марена горько улыбнулась. Создавалось впечатление, что она держалась из последних сил, чтобы не дать волю слезам. Нежно поцеловав мальчика в лоб, она быстро вернула его женщине и, развернувшись, направилась к коню.       Мать, получившая своего ребенка обратно целым и невредимым, будто не верила своему счастью, крепко прижала его к груди.       Водяной зашевелился, издал очередной хлюпающий звук, вызвавший у меня омерзение. Он медленно попятился назад, возжелав, наконец, скрыться, но не тут-то было. Марена выросла за ним будто из-под земли, и Проклятие ударилось об нее спиной. От ее резкого появления, и меня пронзил страх, дух же рухнул перед своей Создательницей на колени, льстиво склонил серую голову, припав лбом к ее ногам.       – Смеешь следить за мной? – Холодная ярость, которую излучала черноволосая женщина, была ошеломляющей. Ее глаза враз потемнели, губы искривились, и она становилась все бледнее и бледнее. Она не скрывала своего уничижения в отношении Водяного.       – Нет-нет, как бы я мог. – В ужасе пролепетало Проклятие, не решаясь поднять головы.       – И что ты здесь делаешь в таком случае?       Дух молчал, не находя, что смог бы ответить.       – Если я убью тебя, то братья и сестры вмиг почувствуют это. – Процедила Марена, скорее рассуждая вслух. Она не выглядела задумчивой, будто уже поняла, что сделает дальше. Водяной задрожал, принялся жалобно бормотать слова извинения, которые я не смогла разобрать – видимо, человеческая речь всегда давалась ему с трудом.       Он не вызывал у меня никакой жалости, лишь отвращение. Поэтому я, к своему изумлению, почувствовала мрачное удовлетворение, когда Марена взмахнула изящными тонкими пальцами, и дух покрылся льдом с ног до головы, увязнув в своей ледяной темнице без права на малейшее движение.       – Разве этого достаточно, чтобы сдержать его? – С сомнением спросила я, уже спокойно восприняв очередной водоворот, в который, изменяясь, закрутилась иллюзия перед нами.       – Магия Первых магов была иной, ты и сама это прекрасно знаешь. – Просто ответил отец. – Думаю, что даже Сатору Годжо не сразу смог бы выбраться из ловушки Марены. Проклятая энергия, которую она закладывала в свои техники несоизмерима с тем, что ты привыкла наблюдать в свое время.       Увидев же следующее воспоминание, я в ужасе зажала рот руками, моментально осознав, свидетелем чему мне предстоит сейчас стать.       Ритуал Первых магов.       Почему-то, слыша от Баюна и Яги расплывчатые рассказы о нем, я представляла, что такой чудовищный обряд проходил в глубокой ночи, может, даже при полнолунии…       Раннее солнечное утро на лесной поляне встретило нас прохладой. Первые лучи солнца робко пробивались через густую листву берез, создавая причудливую игру света и тени на изумрудной траве. Туман, словно полупрозрачное покрывало, стелился по краям поляны, придавая пейзажу некую таинственность.       Двенадцать конструкций из высоких кольев и дров, сваленных у их основания, никак не могли быть частью этой прекрасной картины. Двенадцать магов в роскошных трепыхающихся одеяниях, обшитых золотистыми и красными вышивками, торжественно возвышались напротив. Двенадцать отчаянно кричащих детей, обездвиженных пульсирующими узами из Проклятой энергии, извивались, не понимая, что вот-вот станут жертвами своих очерствевших родителей, одержимых идеей вечной жизни.       Я никак не была готова лицезреть, что будет дальше. Я даже не думала, что они окажутся такими маленькими! Самому старшему, светловолосому мальчугану, на вид было лет четырнадцать. Даже мне он казался совсем еще ребенком. Он стоял в одной простой длинной рубахе до пят, намертво привязанный к колу, громко звал свою мать.       Среди сильнейших я быстро нашла глазами Мокошь. Ожидав заметить на ее лице хоть тень раскаяния или сожаления, я обнаружила лишь темное ликующее предвкушение. Казалось, ей было все равно, что пятеро ее детей совсем скоро умрут.       – Они их сжигали? – Опустошенно пробормотала я, задавая скорее риторический вопрос, в ответе на который не нуждалась.       – Да, – кивнул мой сопровождающий. – Древние славяне верили, что человеческая душа может погибнуть только в огне.       Я жадно рассматривала каждого из малышей, пытаясь запомнить их лица, тем самым причиняя себе боль. Мой взгляд остановился на годовалом карапузе – лжесыне Марены. Он рыдал громче всех, надрывался так, что пошел красными пятнами по всему телу. Я попыталась отвернуться, но то, что притворялось моим отцом, жестко развернуло меня обратно.       – Тебе необходимо это увидеть.       – Братья и сестры! – Перун, старший из Первых магов, опираясь на идеально гладкую неокрашенную палку, вышел вперед. Его седая борода, спускающаяся до живота, развевалась на ветру, вторила движениям одеяний. Вопреки его древнему возрасту, он все еще оставался высок, широкоплеч, с гордо поднятой осанкой. Голос Перуна был подобен громовым раскатам: тяжелым, низким, невероятно громким и глубоким, заглушал собой нескончаемый детский плач. Мне он откликался напряженно, вызывал мурашки. – Двадцать лет попыток и поражений! Двадцать лет мы шли к этому дню! И теперь мы здесь, все вместе – на пороге великой вечности. Перед нами откроются врата в бессмертную жизнь, дарованную нам силами, кои мы сумели себе подчинить. – Он затих, прежде сорвавшись на настоящий рык, заставивший меня поежиться. Я почувствовала, как воздух вокруг начал стремительно сгущаться, объявляя о начале ритуала. Перун, ощущая это, широко раскинул руки, и его трость рухнула на траву. – Настал час объединить свои силы! Пусть наши ауры сольются в единый поток, а наши души займут новые тела, подчинят их себе!       Взмах белоснежных перьев закрыл собой небо. Алконост – Проклятие в облике птицы с женским лицом и длинными золотистыми косами, стремительно приземлилась напротив маленькой девочки лет пяти. Ударив крыльями по Проклятой технике, сковывающей малютку, она разрушила ее. Первые маги, никак не предвидевшие подобного вмешательства, опешили, остолбенели.       Молния, поразившая небеса, ударила ровно то место, где дух только что стоял, взрыхлила землю, подняв клубы грязи и травы в воздух. Алконост сумела подхватить ревущую малышку за плечи и взмыть вверх.       Перун негодующе заорал, выпустил из своих ладоней ряд ослепительных вспышек, желая попасть в Проклятие, посмевшее помешать ритуалу, предать своих Создателей. Град из всплесков чистой Проклятой энергии, выпущенный остальными магами, обрушился на белоснежное крылатое существо, сильно ранив его, и Алконост протяжно заскулила, стремительно теряя высоту. Она из последних сил продолжала держать в своих лапах девчушку, но неумолимо приближалась к земле.       Испуганно вертя головой по сторонам, высматривая, где будет возможность скрыться, она вдруг замерла, будто окостенела. Ее крылья перестали двигаться, и Алконост камнем полетела вниз, упав вместе с малышкой на землю, придавив ее собой. Послышался страшный хруст маленького тела, от которого я пошатнулась, почувствовав тошнотворную волну, поднявшуюся к горлу.       Один из магов, судя по технике – Стрибог, обратившись в неосязаемый поток ветра, вмиг оказался у упавшей девочки. Откинув ногой мертвое тело духа, уже начавшее распадаться на частицы энергии, он внимательно осмотрел свою племянницу.       – Она жива… – Объявил мужчина, грубо дернув на себя малышку. Лишь заметив ее неестественно вывернутую ногу и окровавленное лицо, я в страхе зажмурилась, не веря, что подобные чудовищные вещи, действительно, могли происходить в реальности, пусть и такой далекой, древней. – Надо спешить, она едва дышит. Не хватало еще, чтобы она померла до того, как все начнется.       Осознав, что маг обеспокоен не здоровьем малышки, а успехом ритуала, я ощутила, как начинаю задыхаться. Голова стала такой горячей, словно все давление мира собралось в моем черепе. Иллюзорная реальность начала терять свои очертания, становясь какой-то размытой. Холодный пот прошиб все тело, заставив руки дрожать, а кончики пальцев неметь. Легкие сжались, и каждый вдох давался огромным трудом.       – Что с тобой? – Удивленно воскликнул голос моего отца, доносившийся до меня будто сквозь вату. – Прекрати! Что ты делаешь? – Впервые я услышала в тоне незнакомца страх, но придать этому какое-либо значение у меня не было сил.       – Я не знаю. – Заикаясь, всхлипнула я, обхватив себя за корпус. Пыталась успокоить себя, убаюкать, но ничего не выходило. Во мне поселилась абсолютная уверенность, что сейчас случится что-то ужасное – либо я умру, либо сойду с ума. Ногти сами впились в бедра, раздирали их, но боли я не чувствовала.       – Вий! – Разгневанно выкрикнула Мокошь. Ее голос был подобен оплеухе, отвешенной по моему лицу, и я затравленно посмотрела на нее, все еще пытаясь судорожно вдохнуть.       Внезапно земля под ногами заходила ходуном, а березы, опоясывающее злосчастную поляну, закачались. Воздух наполнился тяжелым смрадом тления, и на поляну вышел он во всем своем монстроподобном величии – генерал Проклятых духов. Гигантское создание, в два раза превосходившие высотой Лихо. Его тело было полностью покрыто ороговевшей чешуей, похожей на застывшую лаву. Голова напоминала маску с двумя пылающими алыми огнями, служившие ему главным смертоносным оружием.       Да, Вий был способен моментально убивать свою жертву, лишь столкнувшись с ней взглядом.       – Ты был неосторожен! – Прошипела Мокошь, не боясь Проклятой техники своего создания. Дух моментально припал перед ней на одно колено, виновно склонив голову. – Ты поставил под угрозу весь ритуал! Мог убить девчонку!       – Довольно! – В ярости закричал Перун. – Нам пора начинать. Сейчас же!       Первые маги стремительно вернулись на свои позиции, и от меня не ушло, что лицо Марены, все это время молча топтавшейся на месте, искривилось. Ее серые глаза были полны слез, они беспрерывно скатывались по щекам и уже намочили ворот ее рубахи. Женщина даже не удосужилась их утереть, с нескрываемой болью смотрела на искалеченную малышку.       Ее даже не стали сковывать узами Проклятой энергии. Она и так неподвижно лежала в неестественной позе на куче дров, страшно хрипя, медленно и мучительно умирая.       Я плюхнулась на траву, безудержно всхлипывая навзрыд. Нормальное ровное дыхание еще не вернулось, и мне приходилось широко открывать рот, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. Зрелище, представшее передо мной, отравляло мою душу. Я не представляла, как буду дальше жить с этим грузом, свалившимся на меня за последние несколько часов.       – Сколько еще я должна здесь находиться? – Процедила я, замечая, как стучат мои зубы.       – Осталось чуть-чуть. – Осторожно осведомил меня сопровождающий.       Сварог взмахнул рукой, и детские тела скрылись за пламенными столбами. Тени, проглядывающие через алое зарево, тут же забились в агонии. Я быстро закрыла руками уши, не в силах слушать душераздирающие крики погибающих в огне. Запах паленой плоти, вмиг ударивший мне в нос, был хуже всего…       – Хватит! Прошу тебя, – плача, взмолилась я, обращаясь к тому нечто, что решило мне показать весь этот тошнотворный ужас. – Я больше не могу.       Мое сердце билось неровно, то замирая, то учащаясь до головокружения. Я вдруг, познав настоящую жестокость этого мира, почувствовала себя как никогда потерянной, раздавленной.       – Если ты не увидишь этого, то ничего не поймешь. Мне жаль, Мирослава, но тебе надо еще немного потерпеть.       Воздух заискрился от переизбытка силы. Проклятой энергии было до невозможности много. Я замечала, как та пронизывала все вокруг: она поднималась рассеянными частицами из земли и камней, отделялась от деревьев, сияющим дождем ниспадала с самого неба, соединялась в ручьи, выливающиеся в единый поток зловещей симфонии силы. Магия текла подобно бушующим рекам, берущим начало из самых мрачных уголков мироздания: от душ умерших до теней живых, от Первых магов до первозданной тьмы Вселенной.       Каждый из сильнейших, представших передо мной, являлся проводником особого вида Проклятой энергии, ранее незнакомой мне. Казалось, что та имеет свой собственный разум, что не поддавалось никаким объяснениям.       Казалось, что Проклятая энергия была живой.       Ауры магов раздувались, переливались светом, искажали пространство вокруг себя. Они одновременно воздали руки к небесам, и их сила вылилась в двенадцать мощных жгутов, пульсирующих тьмой. Черные, осязаемые, они устремились к телам, охваченным оккультным пламенем, ударили в них, в тот же миг развеяв огонь прочь.       Словно почувствовав подмену, обман, Проклятая энергия дернулась, напомнив собой змею, пронзительно заверещала. Первые маги, уже начавшие ритуал, в ужасе задергались, попытались прервать его, но не смогли. Сильнейшие больше не могли контролировать что-либо. Их Проклятая энергия обернулась против них самих же.       Магия объединилась прямо на моих глазах, и я шокировано уставилась на появившуюся воронку, в которую слились двенадцать потоков, став одним единым целым. Это было похоже на исполинский черный водоворот, питавшийся всем, что имело хоть малейшую отрицательную или положительную энергию, сжигавший все вокруг дотла.       Это была чистая концентрированная тьма, обладающая разумом, сознанием, способная на то, что невозможно даже представить.       Сущность.       Все закончилось также быстро, как и началось. Первые маги исчезли, и одиннадцать детей, поднявшиеся из пепла, возродившиеся подобно птице Феникса, испуганно завертели головами, разглядывая выжженный пустырь, который еще недавно шумел зеленой листвой леса.       – Думаю, достаточно. – Провозгласила Сущность, и мы вновь оказались в черном пространстве невесомости.       – Ты есть сама Проклятая энергия. – Прошептала я, продолжая не верить в собственные слова. Дрожь еще пробирала мое тело, но я заставила себя подняться на ноги и посмотреть на новый облик Сущности.       Мой облик.       Да, передо мной, словно мое отражение, предстала я сама. Распущенные светлые волосы струились по худым плечам, доставали почти до талии, обрамляли лицо с высоким лбом и острым подбородком. Большие округлые глаза, немного широко посаженные, бросали на меня испытывающий взгляд голубой радужки. Вздернутый тонкий нос с россыпью бледных, почти незаметных веснушек. Пухлые губы, слегка растянувшиеся в грустной виноватой улыбке.       Видеть себя со стороны было по меньше мере странно.       – Мне жаль, что тебе пришлось увидеть это, но иначе ты бы мне не поверила.       – Какой в этом смысл? – Горько усмехнулась я, оглядев спящие тела Первых магов. – Я вступила в полное Наследство... убила Максима. В моем случае это значит, что эти ублюдки возродятся.       – И да, и нет. – Уклончиво ответила Сущность, и я растеряно моргнула. – Как ты уже поняла, Проклятая энергия каждого из магов должна была перетечь вместе с душами в тела их кровных детей. Магия такой мощи, подпитываемая самим естеством двенадцати сильнейших, обрела разум. Заметив подмену, обман, энергия воспротивилась, обернулась против своих же хозяев, соединила их души, перемешав с собой, создала меня. Избрав одиннадцать пригодных сосудов, я наполнила их собой, вернула им жизнь. Однако, попав сюда, в небытие, я увидела их. – Сущность обвела рукой магов, погруженных в сон. – Сильнейшие продолжали жить, просто оставались заперты в телах своих же детей. Шли годы, века, а их потомки размножались, деля меня на десятки, сотни частей. А потом события повернулись так, что ты осталась одна, соединила меня воедино, тем самым открыв Первым магам путь к возвращению в ваш мир.       Сущность замолчала, позволив мне переварить услышанное, после чего, погодя, продолжила.       – Мирослава, в твоих силах помешать этому.       – Как? – Вспыхнула я, чувствуя, как в груди разгорелся слабый огонек надежды.       Я и раньше понимала, что Первые маги – монстры, лишенные человечности. Но увидев воочию то, на что они способны, насколько черствы их сердца, сама мысль о них заставляла меня трепетать, дрожать от страха. Я не знала ни их четких целей, ни планов на наш мир, но они явно не привнесут в него ничего хорошего. С нынешними ресурсами и возможностями двенадцать сильнейших обратят планету в хаос и разруху, где только они будут монархами, из первобытного ужаса почитаемые оставшимися выжившими людьми.       – Ты можешь запечатать их обратно, смешав свою душу и Проклятую энергию со мной. – Ее ответ оглушил меня похоронным звоном, и я почувствовала, что легкие сдавило вновь.       – Ч-что… Что это значит? Я умру?       – Нет, – усмехнулась Сущность. – Ты не умрешь. Ты просто перестанешь существовать в своем привычном понимании.       – Это как? – Я затрясла головой, абсолютно ничего не понимая.       – Тебе нечего бояться. Процесс слияния хоть и займет достаточное количество времени, но болезненным он не будет. Это больше похоже на постепенное погружение в сон. Периодами ты будешь оставаться в сознании, поэтому у тебя будет возможность… объяснить все близким, попрощаться с ними. Считаю это хорошим условием…       – Сколько у меня будет времени? – Жадно перебила я, ощущая, как тело медленно сковывает парализующий ужас.       – Дни, может, недели. Все зависит от того, как долго сможет сопротивляться твое естество.       – А что будет потом? – Прошептала я, замечая, как угасает мой голос, становясь все тише и тише.       – Твое сознание останется здесь. – Сущность развела руками, пытаясь очертить бесконечное пространство, в котором мы находились. – Ты, подобно Первым магам, уснешь, попадешь в иллюзорную реальность, которую я называю грезами. – Заметив мой затравленный взгляд, Сущность поспешила ободрить меня. – Поверь, там вполне неплохо. Мир, построенный на твоих фантазиях – самый сладкий и добрый сон. Конечно, грезы двенадцати сильнейших далеки от идеальной картинки, но им там очень даже хорошо. Живут – не нарадуются. Я бы показала тебе их, но ты и так сейчас немного не в себе…       – А что насчет моего тела? – С подозрением выпалила я, и моя собеседница запнулась.       – Его займу я. Вернее новая я, слившаяся с твоей душой.       Меня охватила странная апатия, словно я наблюдала за происходящим со стороны.             Ранее я никогда не задумывалась, какого это быть собой? Я подняла руки, посмотрела на ладони, будто бы на них был написан ответ.       Я никогда не ощущала свое тело – вот так. Никогда не понимала, что оно мое. Только сейчас я смогла почувствовать, как это приятно просто двигаться, как здорово чувствовать скольжение одежды по коже, как мышцы откликаются на сигналы мозга, дают движение телу. Моему телу.       Это было похоже на пробуждение после долго сна, когда, наконец, начинаешь понимать, кто ты на самом деле.       И я должна отдать все эти ощущения другой?       – Мирослава, – увидев, как я замешкалась, Сущность решила немного надавить. – В твоих руках предотвратить неизбежное. Я дарю тебе шанс спасти миллионы, если не миллиарды жизней, сохранить свой мир.       – Т-ты… Ты же не обидишь никого? – Словно ребенок, жалобно пролепетала я, замечая, что на слезы больше не осталось сил.       – Нет, конечно! – Многообещающе закивала головой Сущность. – Я столько лет наблюдала за вами, что тоже захотела познать, какого это – жить. Считаю это честным обменом: ты спасаешь мир, а я, наконец, познаю то, о чем мечтала целых две тысячи лет. – Уловив, что я все еще сомневаюсь, она продолжила. – Либо же мы идем другим путем. Я исчезаю, Первые маги возрождаются, а ты становишься свидетелем, как все, кого ты любишь, погибают.       Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было пробить ребра. В глазах стояли картины прошлого: счастливые моменты с родными, любимые места, детские воспоминания, новая жизнь в Японии. Они проносились перед внутренним взором, как кадры ускоренного фильма, оставляя щемящую боль в груди. Руки дрожали мелкой дрожью, а пальцы нервно комкали ткань изорванного кителя. Внутри меня бушевала борьба меду инстинктом самосохранения и осознанием неизбежности.       Да, я все уже решила для себя, но так и не могла принять это.       – Что я должна сделать? – Отрешенно пробормотала я, наблюдая, как Сущность довольно расплывается в улыбке.       – Так ты согласна? – Нетерпеливо вопросила она.       – Да.