Глава 23. Зеркало души.

Сентябрь 2018 г. Токийская школа магии.

      Томную тишину нарушал лишь размеренный треск цикад. Сёко медленно выдыхала дым, насыщая горьким табачным запахом ночной воздух. Нанами немного поморщился, но не отошел, а облокотился локтями на деревянную перегородку рядом. Несмотря на прохладу, поднимающуюся от земли, блондин снял костюмный пиджак, остался лишь в своей фирменной голубой рубашке и расслабленном аляпистом желтом галстуке в горошек, над которым так часто любил подшучивать Сатору. Последний скрестил руки на груди и прижался спиной к стене здания, предназначенного для переговоров.       Несмотря на выходные, день для них выдался тяжелым – был полон утомительной работы. Они наслаждались взаимным молчанием.       Уставшая троица несколько оживилась, когда к воротам школы подъехали две машины такси, в одной из которых играл чересчур громкий агрессивный реп, наполнивший двор обрывками русских фраз. Не оставалось никакого сомнения, кто именно включал музыку в автомобиле.       Годжо неожиданно поперхнулся и подался вперед, увидев, как Итадори, будто мешок, вытащил с заднего сидения Мэгуми и закинул себе на плечо. Тот, по всей видимости, находился в пьяной отключке. Парень пытался действовать аккуратно, но все же, повернувшись, случайно ударил темноволосого головой об распахнутую дверь. Заметившие это, Нобара и Мира зашлись в безудержном хохоте, напомнив собой двух шкодливых чертенышей.       – Тише вы! – Выругался на девчонок Панда, кряхтя, вываливаясь из второй машины, которая была ему явно не по размеру. – Сейчас всю школу перебудите.       – Итадори, будь аккуратнее. Не забывай, что Фусигуро – единственный мозг в вашей команде. Если ты его повредишь, то вам троим уже никак не выжить. – Хмыкнула Зенин, собственнически закидывая руку на шею Инумаки, притягивая его голову к себе, взъерошив кулаком светлые волосы. Парень, который сам еле передвигал заплетавшимися ногами, споткнулся и чудом удержал равновесие.       Первокурсницы попытались придать своим лицам серьезные выражения, но только столкнулись взглядами, как захихикали вновь. Они почти не говорили, а лишь трясли друг друга как умалишенные, безостановочно фотографируя такой исторический момент поверженного Мэгуми Фусигуро.       Розоволосый сердито шикал на них, безуспешно пытался помешать съемкам, закрывая объектив камеры рукой, но все же сам едва сдерживал улыбку.       Шумная группа друзей проследовала к общежитию, через пару секунд скрывшись за высокими кустарниками. До тройки взрослых магов еще доносились их громкие развязные голоса. На мгновение им даже показалось, что Кугисаки зачем-то начала активно звать русских Проклятых духов, а именно – Русалок…       – Они настолько пьяны, что даже не почувствовали нас. – Проронила Сёко и ее слова затерялись в клубе сигаретного дыма.       – Я так понимаю, день рождения Аой Тодо они отметили хорошо. – Тихо проворчал Нанами, бросив быстрый взгляд на наручные часы. Удивительно, но в его голосе не было привычной суровости или недовольства. – Спустишь им это с рук, Сатору?       Воспоминания, вызванные одним лишь видом учеников, нахлынули внезапно, заставив Годжо потерять дар речи. Неожиданно для себя он увидел в этой беззаботной компании другую – такую же шумную, веселую, смеющуюся до слез. Мужчина почувствовал, как к горлу подступил ком.       Ностальгия о временах, когда им все казалось возможным, об их юности, о друзьях, которых уже нет рядом… Магу показалось, что он заглянул в зеркало, показавшее отражение его собственного прошлого.       – Кенто, – Сёко слегка наклонила голову и улыбнулась, лукаво взглянув на товарища из-под длинных ресниц. – А ведь и ты когда-то также не мог стоять на ногах... Как сейчас помню, Хайбара заносит тебя в общежитие, а там уже Яга сидит – злой как собака, ждет нас…       – А досталось тогда нам с Сугуру как обычно. – Усмехнулся Сатору, ощущая, как от одного только имени погибшего друга больно защемило сердце. Маг отрешенно поправил повязку на глазах – все же она часто служила ему некой защитой, мастерски помогала прятать эмоции.       – Ну, конечно, это же вы споили его до такого состояния, что он даже имя свое назвать не мог.       – Кажется, это был наш с Хайбарой первый курс… Да, точно – новогодние праздники. – Блондин неожиданно улыбнулся старой картинке, всплывшей перед глазами, и запустил пятерню в светлые волосы. Потом вдруг будто опомнился, одернул себя, вновь надев серьезную маску. – Все же считаю, что так расслабляться в нынешнем положении просто непозволительно. Тебе стоит переговорить с ними завтра, Сатору.       – Нанамин, – Сатору специально поддел своего друга, назвав его на манер Юдзи. – Ты столько лет отдал шаманству, но до сих пор не уяснил одной простой истины. Никто не обещал им завтра.

***

Октябрь 2018 г. Токио. Сибуя.

      Такое действие как просто открыть глаза далось Мирославе с трудом. Казалось, что за то время, пока она оставалась погруженной в мир Сущности, воздух ночной Сибуи опустился на несколько градусов. Либо же это был просто контраст с небытием, где почти отсутствовали все ощущения. Чувства вернулись, на несколько секунд оглушив ее, подарив просто незабываемый звон в ушах. Звуки, запахи, холод от мокрой одежды, странное покалывание по всему телу – все это опустилось на девушку одновременно.       Постепенно зрение начало адаптироваться, и сквозь размытые очертания, она различила купол завесы, нависшей над ней. Тело казалось чужим и непослушным. Каждая попытка пошевелиться вызывала странную тяжесть и сопротивление, будто она была погружена в густой кисель. В носу – неприятный запах крови, а на языке все тот же металлический привкус.       Приложив усилия, Мира сделала рывок, чтобы подняться и оглядеться. Ее мышцы были слишком изношены, чтобы даже дрожать.       Неизвестный светловолосый маг исчез.       Но в любом случае у девушки не осталось сил гадать, кем он все же являлся и почему вел себя с ней так, будто бы они были старыми знакомыми.       Максим все еще лежал рядом, обратив единственный целый глаз в ночное небо. Его распахнутый белок успел уже несколько потемнеть, а кровь на шее остановиться и запечься. Безжизненная фигура напомнила Мирославе о том, что она совершила. Не было ни торжества победы, ни удовлетворения от мести. Тело врага могильной плитой раздавил ее прежнюю жизнь и ее саму.       Сквозная рана на его шее словно отпечаталась в сознании, оставив на нем клеймо. Ее руки были покрыты засохшей чужой кровью, и она не знала, удастся ли когда-нибудь их очистить. Эта кровь словно въелась под кожу, стала частью ее самой. Мира четко ощущала, что умерла вместе с Максимом. Какая-то часть ее личности рассыпалась в прах. И это не являлось ни облегчением, ни освобождением – это погребение той Мирославы, которой она была ранее.       Хотя перед будущим, что ее ожидало – это все больше не имело никакого значения. Девушка никак точно не могла знать, сколько ей оставалось времени. Заглянув вглубь себя, она почувствовала, как ее собственная душа медленно распадается на частицы, сочится словно наполнение песочных часов, утекает от нее.       Процесс слияния с Сущностью начался и был уже необратим.       Кое-как поднявшись на ноги, Мирослава, наконец, заметила «это». То, что она приняла вначале за необычные покалывания, оказалось мириадами крошечных искр, пробегавших по ее телу. Она с ужасом разглядывала себя, еще не до конца понимая, какая сила забурлила в ней. Подобно кипящей лаве в вулкане, девушка ощущала ее каждой клеточкой своего существа – мощную, необузданную, готовую разорвать ее изнутри.       Проклятая энергия пульсировала в такт ее сердцу, с каждым ударом становясь все сильнее, стремилась вырваться наружу. Казалось, сделай Мира еще шаг, соверши какое-нибудь лишнее движение, и она умрет, раздавленная своей собственной мощью.       – П-почему ее так много? – Вслух вырвалось у девушки, пытавшейся собрать остатки самоконтроля. Мысли метались в голове, как испуганные птицы. Собственная аура, окружавшая ее светящимся маревом, пугала. Волосы встали дыбом, а одежда затрепетала, словно от невидимого ветра. Мощь продолжала нарастать, как приливная волна, готовая поглотить все на своем пути.       Внезапно пришло понимание: эта сила – не чужая. Она всегда была частью нее, просто ждала того самого момента, чтобы проявиться, вырваться наружу. Внутренняя плотина рухнула, освободив запруду почти бесконечной Проклятой энергии.       Техники же Первых магов еще не проявились – слишком рано, их еще предстоит постичь. Но успеет ли она? Или Сущность поглотит ее душу раньше?       Ее пальцы дрожали, когда она осторожно вытянула руку вперед, желая направить малую толику силы в холостую. Мирослава помнила, как раньше могла выпускать простые потоки Проклятой энергии, не ограненные в техники. Но сейчас… что-то было не так.       Сначала она почувствовала, как энергия собралась в ее ладони – плотная, тяжелая, почти осязаемая. Это было похоже на попытку удержать в руке сгусток расплавленного металла. А затем то, что вырвалось из ее руки, прорезало воздух с оглушительным свистом, ударило в темное здание на другом конце улицы. Она увидела, как строение впереди начало крошиться, словно картонное. Кирпичи разлетелись в разные стороны, пыль взметнулась в небо, образуя смерч.       Мира ахнула, тут же остановив поток энергии, вырвавшийся из-под ее власти. Она чувствовала, как сила постепенно возвращалась внутрь, оставляя ее дрожащей и опустошенной. Ужас, граничащий с паникой, вновь заполонил каждую клеточку ее тела.       Стены продолжали рушиться, а их обломки разлетаться во все стороны – это было похоже на замедленную съемку катастрофы. Впервые в жизни девушка почувствовала настоящий страх перед собственной магией. Это было не просто новое умение, очередная открывшаяся техника – это была сила, способная уничтожать, убивать.       Образы родных всплыли перед глазами – никто из них не был в курсе, что она здесь. Никто не знал, что произошло. Девушку наполнили судорожные мысли найти хоть кого-нибудь, рассказать все. Рассказать, что совсем скоро ее не станет, что на ее место придет другая – Сущность.       Ее врожденная техника ищейки заработала сама, но иначе. Если раньше Мирослава просто ощущала следы Проклятой энергии и чужие ауры поблизости, то сейчас ей было подвластно определить точное местонахождение магов и Проклятий, их запасы силы. Она даже могла разглядеть обычных людей, большая часть которых была почему-то сосредоточена под землей, видимо, пряталась на станциях метро.       Мир вокруг словно замедлился, наполняясь потоками чужой магии.       Девушка желала выследить кого-нибудь из своих Проклятых духов, например, Баюна или Кощея. И она уже нашла тех, но поняла, что ее Проклятия находятся на другом конце района – слишком далеко. Тогда Мира попыталась распознать местоположение учителя Годжо. Рыскала, использовала свое оккультное чутье, но никак не могла заметить мага.       Обычно, во время школьных занятий, его аура чувствовалась первой, глушила своей силой остальные, тем самым усложняла тренировочные поиски одноклассников. Но сейчас – ничего.       И тут все ее внимание переключилось на другую ауру – более сложную, многослойную. Естественная магия Юдзи переплеталась с магией Сукуны, подавляла ее, заключая в защитный кокон, тем самым не выпуская тьму наружу. Стало ясно, что Итадори был не один, сражался с обладателем другой Проклятой энергии, которую Мирослава знала уже не понаслышке. Не оставалось никаких сомнений, кем являлся противник ее возлюбленного.        – Лоскутный. – Вслух прорычала девушка, не узнав свой собственный голос. В этот момент она уже не думала о магических тонкостях, не анализировала потоки энергии и ауры. Все, что она знала – это то, что ее близкому человеку была нужна помощь.       Не раздумывая более ни секунды, Мира бросилась вперед, ориентируясь на Итадори как на маяк, растворявший своим светом беспроглядную тьму, в которую обращалась ее душа.

***

      Юдзи из последних сил устремился за врагом, попытавшимся ускользнуть от него. Осознать происходящее времени не было – только холодная ненависть, которую он ранее никогда не испытывал. Отвращение к Сукуне, к Махито…       К самому себе.       Минувшие события разрушали его. Он проиграл всего один бой с заклинателем крови, и в последствии проиграл целую войну. Он не справился, получил раны несовместимые с жизнью, и противники воспользовались этим. Кто-то заставил его тело поглотить порядка десяти пальцев, и Двуликий вышел из-под контроля, завладел им. Превратил этот мирный район в настоящий ад.       Итадори находился между жизнью и смертью, не видел тех зверств, что сотворил Король Проклятий, наслаждавшийся своей недолгой властью. Поэтому демон, нехотя вернувший ему контроль, любезно показал ему весь тот ужас, одарив своими воспоминаниями.       Перед глазами юноши до сих пор стояли последствия его поражения. Руины города простирались перед ним, как огромное зеркало его провала. Дым от пожарищ еще сидел в легких, а в ушах стоял гул – смесь предсмертных криков жертв и торжествующего смеха Сукуны.       Да, Юдзи возненавидел себя, а его внутренности все еще скручивало от отвращения к самому себе. В душе образовалась черная дыра, заполненная самоненавистью и отчаянием. Он не знал, как теперь будет смотреть в глаза Мире, Мэгуми, Нобаре, учителю и другим людям, ставшими ему практически родными после смерти дедушки. Они никогда не смогут простить его за то, что он натворил. За то, что оказался настолько непозволительно слабым.       Итадори чувствовал, как Сукуна внутри него смеется над его страданиями, наслаждаясь болью и отчаянием. И это делало его ненависть к себе еще сильнее – ведь теперь он до конца осознавал, что эта тварь будет частью него до самой казни. Двуликий всегда будет ждать момента, чтобы вырваться на свободу и исполнить свои чудовищные обещания. А следующей на очереди может стать она…       «Ты моя сила».       Он все еще помнил, как Король Проклятий угрожал ему, во всех красках расписывая, что убьет Миру самым жестоким образом просто за то, что она ему так дорога. Чувства к ней, страх потерять ее – не сделали его сильнее. Он солгал. Он просто оказался глупцом, ведомым сердцем, а не разумом. Юдзи своевольно поверил в себя, что сможет подавлять Сукуну и дальше. Он оказался слишком слабым – не смог отказаться от нее, подверг любимую такому риску. Он подвел ее.       Первая мысль – была благодарностью за то, что Мирослава никак не могла пострадать, потому что находилась в школе, а не в Сибуе – она тут же сменилась волной жгучего стыда и самопрезрения. В нем бушевала буря противоречивых эмоций. С одной стороны – облегчение, что девушка осталась в безопасной зоне, с другой – всепоглощающее чувство вины за то, что не смог сдержать демона внутри себя.       Парень возжелал искупить этот грех: попытаться исправить хоть что-то, спасти жизнь хоть кому-то.       Но не успел.       Нанами Кенто был убит беснующимся Махито прямо на его глазах. Молодое Проклятие пребывало в триумфальном восторге от осознания своей силы. Ему было абсолютно на плевать на сотни загубленных им жизней, будь те обычными людьми или закаленными магами.       «Итадори, дальше ты сам». – Последнее, что сумел сказать наставник, прежде чем техника врага разорвала его на куски.       Казалось, это стало последней каплей. Все, что копилось внутри, вырвалось наружу. Его ярость от увиденного была горячей, ослепляющей. Он кричал на лоскутного, атаковал его, разбивал об него кулаки. Каждый удар отзывался болью, но это было ничто по сравнению с тем, что сжирало Юдзи изнутри.       Он бежал за ним по подземному переходу, истинно желая разорвать эту тварь, а тот только веселился, будто находился под кайфом от чужих эмоций.       Несколько затуманенные глаза смогли разглядеть силуэт, неожиданно появившейся на другом конце коридора. Неизвестный бежал к ним навстречу, и по мере его приближения Итадори потрясенно осознал, что перед ними был двойник Махито. Видимо, тот заранее использовал свою технику и разделил себя на несколько частей, одна из которых все это время находилась в другом месте непонятно с какой целью.       Безумный гогот Проклятия прекратился, даже смотря на его отдаляющуюся спину стало понятно, что тот стал более сосредоточенным. Неужели, дух хотел соединиться со своим двойником? Могло ли это привести к увеличению его силы?       Юдзи ускорился, осознав, что никак не успеет догнать этого выродка негативной энергии. Но, к его удивлению, поравнявшись, лоскутный и двойник не слились воедино, а пробежали мимо друг друга. Истинный Проклятый дух устремился дальше – к только что прибывшей Нобаре, которая, похоже, все это время преследовала другую часть. Напряженное выражение лица подруги быстро поменялось.       – Итадори? – Шокировано воскликнула девушка, заметив друга. От неожиданной встречи, девушка выставила ногу вперед и резко затормозила, колыхнув медными прядями аккуратного каре и школьной юбки.       – Кугисаки, беги! – Изо всех сил заорал Юдзи, сам еще не до конца осознавая, какой подлый ход задумал Махито. Тому нравилось использовать все, что так небезразлично его врагам, чтобы мучить их, ломать.       Все произошло так быстро, что, наверное, не заняло и пары секунд.       Нобара замерла от растерянности. Истинное тело Проклятия сыграло роль приманки, и она не заметила подмену. Сражаясь до этого с двойником, девушка посчитала, что это был именно он перед ней. Потеряв бдительность, замерев перед противником, она пропустила точный удар по лицу, жутким хлопком, отразившийся в ушах Юдзи. К этому отравляющему звуку примешались и радостные повизгивающие возгласы духа.       – Кугисаки! – Что есть мочи окликнул юноша свою подругу, надеясь, что она ответит ему. Он зло отшвырнул двойника, сблизившегося с ним, и устремился дальше, молясь, чтобы полученная рана не стала смертельной.       – Итадори, – прошептала медноволосая одноклассница, зажимая тоненькой бледной ладошкой место повреждения. Почему-то она перевела взгляд куда-то в сторону, будто ему за спину, и выдавила из себя печальную улыбку. – Мира…       Рука Нобары соскользнула вниз, безвольно повиснув вдоль туловища. Желудок Юдзи скрутило, словно его сжали изнутри, стоило ему лишь только взглянуть на причинённые увечья. Левая сторона лица подруги вздулась лиловыми, алыми рубцами, и на мгновение парень понадеялся, что это все. Что это единственный урон, который смог нанести Махито…       – Скажите всем, что было весело. – Вложив оставшиеся силы в дрожащий голос, последнее, что произнесла Кугисаки, прежде чем ее ранение не налилось остаточной Проклятой энергией. Ее кровь фонтаном брызнула и на юношу.       Время словно остановилось, когда он увидел, как тело подруги замертво упало на плиточный пол, окрасив его каплями алой жидкости. Реальность обрушилась ледяной водой, выбив весь воздух, заставив задыхаться.       – Нет… – Глаза застелила пелена из слез. – Нобара… Не может быть.       За спиной раздался сдавленный вопль. Медленно, принудив себя оторвать взгляд от неживой одноклассницы, Итадори обернулся.       Мира.       Его челюсти сжались до хруста, когда он уставился на нее. Девушка стояла поодаль, в нескольких метрах от него. Она ссутулилась, обхватила себя руками, обнимая, с горьким ужасом разглядывая погибшую подругу. Не решалась сделать ни шага дальше, как и юноша не решался двинуться к ней.       – Н-Нобара? – Неуверенно, с хрипотцой позвала она.       При одном лишь взгляде на нее парня сковал почти животный страх – это было хуже любого кошмара. Болезненное, ледяное ощущение медленно поднималось вверх по позвоночнику, достигло грудной клетки, пока дыхание не стало мучительным.       Мирослава была мертвенно белая, вся в крови, почему-то насквозь мокрая. Ее форма была изодрана в клочья, висела на ней лохмотьями. Нога полностью в красных разводах, а подол юбки не скрывал рубленую, глубокую рану на бедре. Могло даже показаться, что кто-то вырвал из нее целый кусок плоти – обычный человек уже скорее всего погиб бы от такого увечья.       Но больше всего Юдзи напугали ее глаза. Голубые радужки сильно контрастировали с алыми склерами, наполненными кровью из лопнувших сосудов. Переведя взгляд ниже, на шею девушки, он почти задохнулся, заметив лиловые ссадины, опоясывающее ее, будто бы Мирославу кто-то душил.       Что с ней произошло?       Она свела тонкие брови к переносице, зажмурилась и вновь открыла глаза, словно понадеявшись, что Нобара сейчас вскочит на ноги, отряхнется, как обычно взмахнет своими идеально гладкими шелковистыми волосами. Но их общая подруга продолжала лежать без движения, а под ее головой все еще расползалось кровавое пятно.       – Вот так встреча! – Расслабленно направившись к ним, присвистнул лоскутный, про которого они уже успели забыть от пережитого стресса. Мира резко перевела взгляд на духа, и ее лицо исказилось от злобы и ненависти. – Вечно ты подкрадываешься так нежданно-негаданно. И когда только успела появиться здесь? Клянусь, я даже не сразу заметил тебя! – Проклятие улыбнулось с ласковостью гадюки. Он, не скрывая любопытства, разглядывал девушку, рассматривал ее с ног до головы. – Раз ты здесь – почти живая, значит, тот паренек уже мертв… Но, хоть убей, я не чувствую присутствие Первых магов. Как такое возможно? Ну же! Расскажи! Мне не терпится узнать, что случилось. – Махито почти мурлыкал, не открывая взгляда от блондинки, когда остановился рядом с Итадори. И тот к своему ужасу понял, что сил продолжать борьбу у него не осталось. Он просто перестал двигаться. Спокойно принимал присутствие чудовища рядом.       Он достиг своего лимита. Боль от произошедшего засияла новыми красками, сломав его, ранив мужество, уничтожив всякую решимость. Ему хотелось упасть, свернуться в клубок, пытаясь спрятаться от собственных тяжелых мыслей.       Груз содеянного все еще вдавливал его в землю, парень больше не мог нести его на своих плечах. Смерть Нанами, Нобары, появление искалеченной Миры – это все свалилось на него, разбив внутренний стержень вдребезги. Он даже не сразу заметил, что и Сукуна подозрительно затих.       – Что ты, черт возьми, несешь? – С трудом выдавил Юдзи, ощутив, что каждое слово давалось с трудом, будто кто-то сжал его горло. Но дух, казалось, больше не замечал его. С интересом оглядывал девушку, но подойти к ней ближе не решался.       Мира вздернула нос. Его тонкие крылья вздымались, выдавая ее ярость. Она встала в боевую стойку, сжала кулаки, и разбитая кожа на костяшках натянулась. Ее кроваво-голубые глаза заблестели…       Вдруг ее голова странно дернулась. А потом еще, и еще. Суставы на запястьях, локтях, плечах заходили ходуном, ноги разъехались, а колени несколько согнулись. Создавалось впечатление, будто что-то выворачивало ее изнутри. Будто блондинка находилась в припадочном состоянии. Эти подергивания прекратились также резко, как и начались.       Она больше не замечала ничего вокруг: ни испуганного Юдзи, ни тело Нобары, ни ошарашенного Махито. Черты лица Мирославы стали жестче, острее, будто иное существо посмело надеть на себя ее маску. Девушка медленно поднесла руки к голове и мягко обхватила ее. Нерешительно провела тонкими дрожащими пальцами по лбу, по щекам, подбородку, спустилась на выпирающие ключицы. Ее опухшие губы искривились в безумной широкой улыбке, и она издала странный ликующий звук: ни то злорадную усмешку, ни то победный клич.       Из груди Итадори вырвался всхлип. Его возлюбленная перед ним казалась одновременно такой родной и пугающе чужой. Когда их взгляды встретились, парень ощутил, как спину сковал мороз. Ее глаза, прежде воздействующие на него успокаивающе, теперь горели необычным светом. Он, наконец, позволил себе вдохнуть, прочувствовать ее ауру, которую, как он думал, уже успел выучить наизусть.       Она исказилась. Стала обширнее, мощнее, источала тяжелую давящую Проклятую энергию.       – Пацан, быстро меняйся со мной! – Голос Сукуны прозвучал напряженно, эхом прошелся у него в голове. Итадори проигнорировал его, и последующие приказы Двуликого затерялись в сознании.       Разум отказывался принимать происходящее, пытался найти логическое объяснение этим странным переменам. Но чем дольше Юдзи всматривался в ее изменившуюся ауру, тем яснее становилось понимание: что-то пошло не так. Что-то глубоко и непоправимо изменилось в той, кого он любит.       – Махито, – нараспев протянула Мира, продолжая хищно ухмыляться. Она медленно двинулась к нему, распрямившись, покачивая бедрами, словно и не было этой страшной раны. – Ну, чего застыл? Неужели боишься меня? А ведь когда-то, помнится, ты хотел лишить меня зрения и слуха. – Девушка вытянула перед собой руку, приблизила ее вплотную к груди оторопевшего духа. – Скажи, ты ведь не смог этого тогда сделать, потому что просто испугался, не так ли? Проникнув в мое сознание, ты ожидал наткнуться на заточенных Первых магов, но вместо того столкнулся с чем-то другим. Более древним, смертельно опасным…       Юдзи как завороженный продолжал наблюдать за происходящим, не в силах пошевелиться. Он чувствовал, что ему необходимо что-то предпринять, что-то сделать, но он не знал, что именно! Будучи сломленным, непонимающим, он как никогда ощущал свое бессилие. И только Сукуна внутри бушевал, проклинал его, зачем-то заставлял поменяться с ним, будто бы он согласился на это после всего, что тот натворил.       Уголки губ Проклятия поползли вверх, с его лица пропало выражение полного недоумения.       – Давай же, лоскутный. Я даю тебе шанс! Позволяю дотронуться до моей души вновь. Попробуй убить меня прежде, чем я убью тебя.       Юдзи ринулся одновременно с рукой Махито, потянувшейся к его любимой. Но на пути перед ним, словно из воздуха, выросла преграда оккультного происхождения, отбросившая его назад. Он ошалело заморгал, с ужасом уставившись на ладонь Проклятого духа, обхватившую запястье Миры.       Он налетел на невидимую стену всем телом, но магический барьер даже не дрогнул. Отчаянным жестом юноша обрушил на него серию ударов. Его крик эхом разнесся по помещению.       Она его сила. Он сделает все, чтобы спасти ее, чтобы вытащить из этого ада. Он не сломается ради нее.       Не сломается.       Время, пока Махито продолжал сжимать запястье Миры, текло мучительно медленно. Каждое мгновение растягивалось в вечность, а Итадори все упорно бил и бил невидимую стену, не останавливаясь, не принимая своего бессилия.       Дух резко отдернул свою руку и прижал к груди, будто обжегся. Его гетерохромные глаза удивленно распахнулись, а челюсть отвисла. Он не выглядел напуганным, скорее пораженным.       – Как такое возможно? – Пробормотал он, почти не шевеля губами. – Моя техника не может воздействовать на тебя…       – Почему же? – Мирослава предвкушающее повела головой, обнажила белые зубы.       – У тебя… У тебя нет души.       Юдзи замер, опустив занесенный кулак. Он услышал, как Мирослава в ответ засмеялась – звонко и пронзительно. Смех становился все выше, истеричнее, переходя в надрывный хохот, превращаясь в нечто неестественное, почти механическое. Теперь это был смех, от которого кровь стыла в жилах. В не больше не было радости или веселья – только холодная злоба и безумие.       – Что ты такое? Кем ты стала? – С любопытством поинтересовался лоскутный, принявшись медленно выхаживать круги вокруг девушки, рассуждая вслух. – Ты определенно не Проклятие и не человек, ведь я знаю, каковы они на вкус. Ты даже не похожа на гибридного полукровку Чосо… Так кто же ты? Что с тобой произошло, Белава?       – Меня зовут Сущность. – Мирослава притворно любезно сделала реверанс и, словно вспомнив о Юдзи, заледеневшем по ту сторону барьера, махнула в его сторону ладонью. Невидимая стена исчезла, и парень чуть не свалился, сумев вовремя удержать равновесие. – Я порождение Проклятой энергии, соединенной с душами Первых магов и душой Мирославы…       – Мира, прекрати сейчас же! – Итадори панически закричал, не узнав собственный голос. – Что ты такое говоришь? Хватит!       Девушка печально посмотрела на юношу, поджав пухлые губы. Махито же, решивший воспользоваться ситуацией, преобразовал свою руку в подобие тесака, занес его над блондинкой, желая расправиться с ней навсегда…       Хлоп!       Юдзи ошарашенно заморгал, заметив, как Мира в мгновение ока исчезла, переместилась в пространстве, оказавшись в другой части коридора подземного перехода, рядом с массивным мускулистым Киотским студентом. Он пришел не один. Неизвестный худенький светловолосый юноша, похоже, – их ровесник, склонился над телом Нобары, проделывал необычные манипуляции руками над ее бездыханной фигуркой.       – Брат, невестка, держитесь. Наша битва только началась.       И как только Итадори не сразу узнал технику своего друга Тодо?

***

Август 2018 г. Токийская школа магии.

      – Итадори Юдзи, у меня к тебе только один вопрос. Какие девушки тебе нравятся? – Громила широко ухмыльнулся, сощурился так, что шрам, пронзающий половину его лица, собрался в гармошку. Голова еще трещала после сильного удара об дерево, а кровь из разбитого виска залила половину лица. Юноша, заслышав вопрос Аой Тодо, не то, чтобы смутился, скорее растерялся.       Юдзи уже успел подзабыть свои старые предпочтения, потому что вопрос этого Киотского студента вызвал перед глазами вполне определенный образ девушки, и это все же заставило его покраснеть.       Каждый раз, когда он видел ее высокую изящную фигуру, сердечный ритм учащался, бил в висках, заглушал все посторонние звуки. Она часто оставляла свои светлые волосы распущенными, что привлекало его внимание, заставляло приближаться, чтобы аккуратно вдохнуть приятный аромат, который так сильно напоминал сладкий дурман, источаемый целым садом с назревшими яблоками.       Разговаривая с ней, он постоянно прятал свой взгляд, чтобы не зардеться слишком явно. Ее голубые сияющие глаза, казалось, видели его насквозь, заставляли щеки гореть, а его самого теряться.       В тот раз, когда он все же смог набраться смелости, чтобы остаться с ней наедине, Итадори был не совсем трезв. Когда они с одноклассниками направлялись в школу после ужина, парень репетировал фразы в голове, но в реальности все вышло не так, как хотелось. Он постоянно вспоминал тот глупый разговор, который зачем-то начал, лишь бы нарушить молчание. Спрашивал ее про погибшую семью и причины переезда в Японию. А потом и вовсе рассказал про решение совета магов о его казни.       Хотя с тех пор их вечерние прогулки вдвоем переросли в маленькую традицию. Оказалось, с девушкой всегда было, о чем поговорить – она была легка на подъем и очень открыта, дружелюбна. Их разговоры становились все более искренними, а паузы между ними – короче. Сначала он списывал это на свое воображение, убеждал себя, что просто видит то, что хочет видеть.       Но потом ее небесные глаза стали все чаще задерживаться на нем. Она стала спрашивать его мнение, делиться своими мыслями, секретами, иногда даже подшучивала в его сторону – и это не было насмешкой, скорее чем-то теплым, почти интимным.       Мирослава притягивала юношу к себе как магнит. Каждое ее слово, каждый жест, казалось, были наполнены особым смыслом. Когда она случайно касалось его, по телу тут же пробегала приятная дрожь, а ее голос, звучащий чуть ниже обычного, заставлял его сердце трепетать. Но его нерешительность превращалась в настоящий барьер – он боялся сделать первый шаг, боялся признаться в своих назревающих чувствах, потому что никогда ранее этого не делал.       Конечно, в своих мечтах он был уверен в себе и остроумен, но реальность всегда возвращала его к смущенной улыбке и сбивчивой речи.       В то же время он начал запоминать каждую деталь в ней. Едва заметная россыпь веснушек на тонком носе, полные губы, которые при улыбке проявляли ямочки на щеках. Он замечал, как Мира оттопыривала тоненький мизинчик, когда пила из кружки или стакана. Как она взахлеб смеялась над шутками Нобары, как пародировала угрюмую походку Мэгуми, закатывала глаза, как хмурила тонкие брови, когда учитель Годжо подкалывал ее.  Эти мелочи становились для него особенными знаками, которые он хранил в сердце, пытаясь понять, что они значат для их возможного будущего, о котором было даже страшно неловко подумать.       Обстоятельства разлучили их на целый месяц. Ему было необходимо поддерживать легенду о своей смерти, чтобы старики из «верхушки» не настигли его.       Каждый новый день без нее превращался в бесконечную череду мучительных часов. Он пытался оставаться сосредоточенным на заданиях, но мысли постоянно возвращались к ней. Воспоминания о Мире были одновременно и утешением, и пыткой. Сначала он старался убедить себя, что так было необходимо. Но, выудив из учителя Годжо подробности, как Мира и одноклассники отреагировали на его «смерть», ему стало физически больно от услышанного.       Месяц превратился в настоящее испытание, которое он не был уверен, что выдержит. Он скучал по ее улыбке, смеху, по тому, как она одним взглядом выбивала у него из-под ног землю. Но больше всего он скучал по возможности быть рядом с ней, даже если бы они просто молчали, сидя на их укромной лавке в саду у общежития.       Несколько часов назад, в тот момент, когда их взгляды встретились вновь, его сердце замерло. Он уже успел пожалеть, что согласился на авантюру учителя Годжо и появиться перед друзьями вот так, выскочив из металлической тележки.       Итадори заметил, как кровь отхлынула от ее лица, как расширились глаза, и в них за считанные мгновения промелькнул шок, неверие, а затем и волна из самых разных эмоций. Ее атака застала врасплох. Мира чуть не выбила у него из-под ног тележку, сквозь слезы выкрикивая обвинения и грубые ругательства, на которые, как он думал, она даже не была способна.       Его собственные эмоции смешались в клубок: радость от долгожданной встречи, вина за то, что заставил ее и друзей страдать, нежность к хрупким плечам, сотрясавшихся от рыданий, и страх – вдруг она не простит его, вдруг он потерял ее доверие навсегда. В ее слезах он видел отражение всех тех дней, которые девушка провела, оплакивая его. Он так жалел, что переборол тогда свой порыв обнять ее, прижать к себе и успокоить. Вновь испугался перейти черту.       – Не волнуйся, я просто тебя проверяю. – Тодо вывел Итадори из размышлений, продолжив выжидающе смотреть на него.       – Не совсем понял, зачем тебе это знать, но, если уж говорить откровенно… Мой типаж – это высокая длинноволосая блондинка с большой попой, длинными ногами и тонкими аккуратными пальцами на руках. С голубыми глазами, пухлыми губами, а еще с веснушками на носу и ямочками на щеках… – Юдзи продолжал перечислять характеристики того самого определенного типажа, появившегося у него перед внутренним взором, не замечая, как лицо Киотского студента вытягивается, становится почти жалобным.       Юноша осекся, все же обратив внимание на Аой Тодо, запрокинувшего голову, совсем не сдерживающего слезы, полившиеся потоком из уголков глаз. Такая непонятная чувственность никак не вязалась с его устрашающим массивным видом.       – Сначала я подумал, что мы с тобой похожи… Но, признаю, ты превзошел меня, Итадори Юдзи. Мой лучший друг.       – Чего? Лучший друг? – Опешил парень. – Да ты же только узнал, как меня зовут!       Юноша осекся, заметив, как из тени деревьев вышел маг из команды противника – тот самый с тяжелыми веками, из-за чего его глаза выглядели всегда полузакрытыми. Кажется, его звали Камо Норитоси. Инстинктивно дернувшись, Юдзи заметил и других Киотских студентов, взявших его в кольцо. Пустая болтовня с Тодо лишила его бдительности, и вот он оказался окруженным.       Похоже, те избрали тактику убирать Токийских студентов поодиночке, чтобы выиграть соревнования. Неужели этот громила специально его заговорил, чтоб отвлечь?       Пули, выпущенные из револьвера сестрой Маки, со свистом прорезали воздух рядом с его ухом. Благодаря своей нечеловеческой ловкости и скорости, ему все же удалось уклониться от них, увильнув в сторону.       Неизвестная голубоволосая девчушка обнажила свою катану, и Юдзи ощутил, как пространство вокруг них начало искривляться из-за ее Проклятой техники. Рефлексы сработали быстрее. Стремительно подпрыгнув, кувыркнувшись над головой оппонентки, Итадори приземлился у девушки за спиной. Судя по ее ошарашенному выражению лица, она никак не ожидала такого ловкого маневра.       В голову парня закрались сомнения. Киотские студенты нападали разом, всем скопом. Камо Норитоси вырос прямо перед ним, натянул тетиву своего лука, направив острие стрелы прямо ему в голову. Он знал, что программа обмена не будет легкой. Их предупреждали, что вероятность сильно искалечиться – высока. Но противники из Киото действовали даже слишком жестоко, будто…       Будто хотели убить его!       Хлоп!       Юдзи удивленно моргнул, вдруг очутившись на другой стороне поляны. Как такое возможно? Ту самую точку, где он стоял буквально мгновение назад, теперь занимал такой же непонимающий Норитоси. Маг завертел головой, пока не столкнулся взглядами с замершим Итадори. Они поменялись местами!       – Я же говорил! Я убью вас, если встанете у меня на пути. – Заревел Аой, выросший над Камо мрачной угрожающей скалой. Он обрушил тяжелый кулак на члена своей команды, но студент с полузакрытыми глазами резко извернулся в сторону, и удар Тодо устремился в землю, взбеленив ее. – Отвали, кому сказано!       – Убей его. – Со спокойствием удава проронил Норитоси, молча подав знак союзникам отступать. Сражаться с этим гигантом – определенно точно не входило в их планы.       Розоволосый юноша все еще был начеку, ожидал очередное нападение. Он абсолютно не представлял себе, что здесь происходит. Что не так с этими Киотскими студентами? Пытались его убить, а теперь дерутся между собой?       – Исход будет зависеть от него самого. – Ухмыльнулся мускулистый парень, будучи уверенным в себе, без страха поворачиваясь к лучнику спиной. – В конечном счете я не из тех, кто будет сдерживаться против своего лучшего друга.       Итадори молчал, не зная, что вообще можно ответить на эти реплики. Его оппонент производил впечатление эксцентричного, вспыльчивого драчуна, помешанного на рукопашных схватках. Ко всему прочему, он почему-то был полуголым – в одних лишь свободных штанах и тапочках. Это заставляло отводить глаза. Словно читая его мысли, Киотский студент с вызовом поиграл рельефными мускулами груди.       – Прежде чем начать наш бой, я задам тебе еще один вопрос. – Тодо нахмурил кустистые брови, но еще не спешил встать в боевую стойку. – Рассказывая про свой типаж, ты описывал ту русскую девчонку, обматерившую тебя перед началом программы обмена?       Юдзи неожиданно ахнул, тут же поперхнувшись, почувствовав, как краска залила шею, лицо, уши. Он потупил взгляд, молясь, чтобы учитель Годжо, наблюдавший за процессом соревнований, не услышал этого. В ином случае, он до самой казни не даст ему покоя! Будет откидывать двусмысленные шутки, специально при Мире!       – Судя по твоей реакции, я угадал. – Ухмыльнулся юноша и захохотал низким басом, но тут же осекся, заметив, как розоволосый смущенно опустил глаза куда-то себе под ноги. – Да брось, я же твой друг! – Аой в один шаг преодолел расстояние между ними и хлопнул Итадори по плечу, чуть не вколотив его в землю. – Ну, чего ты так стушевался?       – Я не уверен, что готов обсуждать это с тобой! – Высказался парень почти панически.       – Давай лучше драться!       – Это подождет. – Громила помотал головой, а его лицо стало особенно серьезным. Он театрально задрал подбородок и прижал мощные кулаки к обнаженной груди. – Сама судьба свела нас сегодня с тобой, друг мой. Я здесь, чтобы помочь тебе заполучить свою любовь! И если ты еще сомневаешься, я скажу тебе как человек с опытом – у вас все взаимно.       Юдзи хотел уже было взвыть от чувства нереальности происходящего, своего смущения и бестактности собеседника, но внезапно для самого себя, запоздало поняв последнюю фразу Тодо, ощутил, как сердце пропустило удар.       – О чем ты говоришь? – Не веря, уточнил он, и живая скала напротив расплылась в торжествующей улыбке.       – Когда ты считался мертвым, Зенин Май позволила себе грубо высказаться в твою сторону. Так эта блондиночка так налетела на нее… Повеселила меня, в общем, – боевая девчонка.       – Ты плохо ее знаешь, Мира на любого накинулась бы, кто посмел задеть ее друзей. – Разочарованно протянул юноша, машинально взъерошив волосы. Характер у его предмета обожания был вспыльчивым. И это не являлось ни для кого большим секретом.       – Перестань, – Аой махнул рукой. – Я знаю, о чем говорю. Эта русская от тебя без ума. Я видел, как она смотрела на тебя, когда ты вдруг «воскрес». И, поверь, ни в одной вселенной друзья не смотрят друг на друга с таким, не побоюсь сказать, обожанием!       Итадори с сомнением поднял бровь, глядя на собеседника напротив, в чьем взгляде как раз прослеживалось то самое неуместное обожание, о котором он твердил. И это заставило его тяжело сглотнуть накопившуюся слюну.       – Вы уже целовались? – Вдруг выдал Тодо, от чего розоволосый опять поперхнулся и зашелся в кашле. Если Сатору Годжо слышал их диалог, то это – конец всему! Сильнейший в мире маг сделает все, чтобы его ученик сгорел со стыда при первой же возможности.       – Это тебя не касается! – Вскинулся парень, уже даже не замечая, как сильно пылают его уши. Он вдруг отчаянно захотел убежать, куда глаза глядят, лишь бы не оставаться с этой излишне прямолинейной, любопытной Годзиллой. Может, это одна из его тактик? Довести соперника до смертельного смущения, чтобы он сдался первым?       – Выходит, – нет. – Печально вздохнул Киотский студент, укоризненно покачав головой. – Итадори Юдзи, ты – мой лучший друг, один из самых близких мне людей. А это значит, что ты априори не можешь быть скучным, лишенным мужества…       – Да мы же только познакомились. – Пролепетал розоволосый, но его слова остались незамеченными.       – …убей в себе страх. – Продолжал Аой, постепенно повышая голос, угрожающе нависая над ним. – Неужто ты собираешься прожить остаток своей жизни, боясь сделать первый шаг? Женщины любят смелых и решительных. Так выпусти на волю своего внутреннего зверя! Устрой все так, чтобы вы остались наедине, схвати ее, подари ей свой незабываемый поцелуй. Дай ей понять, что она твоя! – Тодо уже сорвался на рык, и Юдзи ощущал, как сильно он хотел провалиться под землю. – Может, ты боишься, потому что не умеешь целоваться? Я мог бы научить…       – Нет! – С ужасом закричал парень. Он уже пожалел, что вообще поддался на тот провокационный вопрос с этими дурацкими типажами. – Прошу, перестань!       Признаться, романтические отношения, даже только зарождающиеся, были большой редкостью среди магов из-за их тяжелой работы, полного отсутствия личной жизни и высокой смертности. Поэтому подобные новости всегда воспринимались с огромным интересом, и порождали они не меньшее количество дальнейших обсуждений и сплетен.       Сидя в переговорной, Сатору Годжо почти вплотную приблизился к экрану, на который велась трансляция с одного из воронов Мэй. Мужчина разинул рот в глупой полуулыбке, прислушиваясь, желая услышать все подробности беседы Итадори и Тодо. Он уже выстраивал планы у себя в голове, как именно будет нещадно подшучивать над влюбленными голубками.       Утахиме уместилась рядом, прижала кулачки к порозовевшим щекам, почти не моргала. Первая любовь – самая прекрасная. Она как сейчас помнила и свои добрые чувства, оставшиеся далеко-далеко. Казалось, наставница сама только вчера была такой же – юной, влюбленной, полной надежд и мечтаний. Да, она ни о чем не жалела, но ее сердце все равно заполнила светлая грусть, что обстоятельства жизни сложились иначе, что сейчас она одинока.       Остальные же присутствующие, включая старпера Гакугандзи и директора Ягу, также придвинули стулья, затихнув, напрочь забыв про других учеников. Они были так захвачены представшим диалогом, что совсем не замечали, как на соседнем экране две девушки из противоположных команд сражались спиной к спине с неизвестной мрачной дымкой, выпорхнувшей из леса.

***

Октябрь 2018 г. Токио. Сибуя.

      – Я закончил лечение той девушки, но, думаю, она уже труп. – Выпалил неизвестный блондин, юркнув за широкую спину Тодо, видимо, из-за страха оказаться на линии огня безумного Проклятого духа. – Только, пожалуйста, потом не вините меня, если она не выживет.       – Нитта, прекращай болтать, живо помоги моей невестке и брату. – Не скрывая раздражения, пробасил мускулистый маг.       Пользуясь замешательством Махито, Итадори быстро проскользнул поближе к другу и изменившейся Мире, с любопытством рассматривающей, как светловолосый целитель проводил странные манипуляции с ее ногой.       Ему было больно от одного лишь взгляда на нее. Не осталось более той привычной мягкости в глазах и чертах лица. Казалось, она даже не горевала о павшей Нобаре, скользила равнодушным взглядом по ее распластавшемуся телу.       Тодо, вероятно, тоже заметил неладное, нахмурился, напрягся, смотрел на девушку с вопросом.       – Мира? – Юдзи мягко сжал локти своей девушки, и та бросила на него вопросительный взгляд. Только сейчас, лишившись этого, он понял, о каком обожании когда-то говорил ему Аой. Она словно очерствела, растеряла где-то свою чувственность, открытость.       Парень дернулся, будто его ударили по лицу. Он, наконец, осознал, что перед ним стояла вовсе не его возлюбленная, а лишь ее оболочка.       Его медленно рушащийся мир рассыпался окончательно на острые осколки. Словно хрупкое стекло, он сначала покрылся сетью трещин: массовое убийство Сукуной, смерть Нанами, тело Нобары, внезапное появление раненой Миры, которой не должно было быть здесь. Теперь Итадори смотрел на нее и не узнавал – та, что раньше казалась воплощением света, сейчас была лишь тенью себя прежней.       Юноша уже даже не почувствовал, как последние струны его самообладания лопнули, оставив за собой пронзительный давящий звон. Он рухнул перед ней на колени, затрясся как лист.       – Тодо, я больше не могу. – Юдзи взревел, ударился лбом об плиточный пол, свернулся на нем, обхватив себя руками. – Все мертвы… Сукуна убил столько людей, я ничего не смог сделать… Нанами тоже мертв.       – Ты плачешь? – Мира удивленно распахнула глаза, непонимающе склонила голову, пытаясь рассмотреть парня повнимательнее. – Но почему?       Даже Аой, не удержавшись, ахнул.       – Это не она. – Всхлипнул парень. – Мне кажется, я сошел с ума, но, клянусь, это не она! Это не Мира! Тодо, посмотри на нее, это не она!       – Почему он всегда так орет? – Не выдержав, рявкнул Махито. Дух подпрыгнул, занес свою преобразованную в тесак руку над головой блондинки, но маг из Киото оказался быстрее, обрушил на лоскутного серию ударов, отбросив того на несколько метров назад.       – Брат, послушай меня, – громила двинулся вперед, навстречу врагу, закрыв своими широкими плечами союзников. Светловолосый целитель как раз поспешил к горюющему Итадори, принялся восстанавливать его. – Мы – маги. Мы рождены стоять до самого конца, и наши жизни не могут быть ограничены таким горем. До тех пор, пока мы живы, наши друзья, покинувшие нас, никогда не будут по-настоящему повержены. И это наказание, которое мы должны нести.       – Впечатляюще. – Скептически проронила блондинка, притворно воодушевленно кивнув.       – Что касается тебя. – Тодо едва повернул голову в ее сторону, свел густые темные брови к переносице, образовав на ней складку. – Я безоговорочно доверяю своему брату. И, если он говорит, что ты не Мирослава, значит, ты – не она. Я не имею никакого представления о том, кто ты на самом деле… Но сейчас не время размышлять об этом. Скажи, ты на нашей стороне?       – Скажем так, я когда-то дала себе обещание убить это ничтожество. – Она кивнула в сторону лоскутного, почему-то не спешившего нападать. Дух осклабился, внимательно слушал, о чем говорят маги. Девушка же задумалась, выдержав паузу. – Не думаю, что у нас с вами одинаковые понятия о жизни и о ее смысле. Видишь ли, я не настолько самопожертвенна, как вы. И я не готова нести какое-то там наказание, о котором ты говорил. Но сейчас мы преследуем общие цели, поэтому, да, в этом бою – я на вашей стороне.       – Хорошо. Большего я от тебя и не прошу.       – Слушай меня внимательно, Итадори. – Тем временем затараторил Нитта, закончив свои манипуляции. – Моя техника работает не совсем так, как, например, у Сёко. Раны, которые ты получил до этого, не будут становится хуже. Они не восстанавливаются, но кровотечение уже остановилось, и боль должна утихнуть. Но если ты опять искалечишься, то все равно понесешь урон, на который моя техника больше не будет распространятся. – Светловолосый приблизился к бездыханной Нобаре и аккуратно поднял ее на руки. – То же самое я сделал и с этой девушкой. Скажем так, шанс, что она выживет, чуть выше нуля. Поэтому я ее забираю и отступаю.       – Хорошо. – Безэмоционально прошептал Юдзи, даже не почувствовав мизерный огонек надежды, вспыхнувший в груди.       Бой между Тодо, Мирой и Махито уже начался. Тодо ловко орудовал своей техникой, менял положение в пространстве всех троих. Однако девушка почему-то больше не использовала свой любимый меч. Она била грязно, но мощно, задействовала лишь Проклятую энергию и ничего больше.       Мирослава успевала буквально за мгновение накапливать ее в своих кулаках, ронять их в корпус духа так, что он не мог уклониться. Вопреки своему обычному веселому и непринужденному поведению во время схваток, лоскутный был напряжен и сосредоточен. Он растянул свое тело, сузил его до состояния тоненькой натянутой веревки, и атака блондинки пронзила воздух.       Хлоп!       Тодо поменялся с ней местами, и девушка маниакально расхохоталась, чуть не захлебнувшись в азарте от разгоревшейся битвы. Она направила свою ладонь, и из нее вырвался поток чистой Проклятой энергии, ударил Проклятие в спину так, что он отлетел к Итадори.       Мир юноши померк. Он желал поскорее разобраться со врагом. Холодная ярость топила его, но страх отсутствовал. Вместо него в душе образовалась пустота – черная дыра, поглотившая все эмоции. Это больше не было ни болью, ни отчаянием – это превратилось в нечто более глубокое и страшное. Его сознание сузилось до одной единственной цели: уничтожить лоскутного любой ценой.       «Итадори, дальше ты сам».       Его сжатый кулак с разбитыми костяшками обуяла темная Проклятая энергия. Пространство искривилось, и парень проявил свою «черную молнию». Махито по инерции кувыркнулся от такого удара, но все же приземлился на ноги, затормозил себя, вытянув руку вперед.       – Надо же, кто вернулся! – Лоскутный натянуто рассмеялся, и один его глаз исчез, переместился на затылок. Как раз вовремя, потому что Мирослава послала ему в спину очередной поток Проклятой энергии.       Дух успел увернуться, и магия девушки обрушилась на поддерживающую колону, разрушив ее. Потолок, потерявший одну из опор, заскрипел, накренился. Сверху посыпались куски панелей и строительная пыль. На секунду все замерли, обратив подозрительный взгляд наверх – у них над головами было несколько метров земли.       Хлоп!       – Я рад, что ты вновь встал со мной плечом к плечу, брат. – Торжественно объявил Тодо, оказавшись рядом с напряженным и хмурым Юдзи. Маг, видимо, почувствовав скованность в движениях, разорвал на себе футболку, и без того трещавшую по швам на его обширной мышечной груди.       Киотский студент вошел во вкус, закрутился в торнадо, атаковал лоскутного в голову. Подбородок духа высоко задрался от подобного удара, и он был вынужден отпрыгнуть как можно дальше, чтобы не пропустить случайно очередное нападение.       И когда же он выбрал тактику защиты, которая так несвойственна ему?       Махито ощущал, что силы неравны. Да, никто из его противников не причинит ему достойного урона, если не заденет его душу или ядро Проклятой энергии. Но и он не мог задействовать ни на ком из них свою технику.       Итадори являлся сосудом Сукуны, прикоснуться к нему – все равно, что дотронуться до души Двуликого, а это может привести к крайне непредсказуемым последствиям, как минимум, – ослабить его. Ну, либо убить.       Девчонка оказалась просто невосприимчивой к его магии, и это даже пугало. Единственный способ расправиться с ней – это нанести ей внешние серьезные повреждения. Но судя по ее мощи… Да. Она определенно стала намного сильнее с их последней встречи. Дух даже допустил себе просто невозможную, нереальную мысль, что с таким объемом Проклятой энергии реинкарнация Белавы стала неуязвимой, бессмертной…       Нет, это просто невозможно. Даже Сукуна и Сатору Годжо вполне могли погибнуть. Если он сможет отрубить ей голову, то Мирослава точно умрет.       Полуголая же горилла был полон жизненной энергии. Вероятно, он смог бы обезвредить его, но с какого по счету удара? К тому же его техника с этими перемещениями в пространстве затрудняла задачу. Лучше всего начать именно с него, а затем прикончить Белаву прямо на глазах у сосуда Сукуны.       Воспользовавшись расстоянием, Махито издал неприятный гортанный звук, изрыгнул себе на ладони несколько десятков преобразованных человеческих душ, сжатых до размера бобов. Он с удовольствие отметил промелькнувшие эмоции на лицах врагов: удивление, испуг, отвращение.       Слюнявые, склизкие тела рухнули на плиточный блестящий пол, в мгновение ока раздались в размерах, заполнили собой все пространство подземного перехода. И без того накренившийся потолок обрушился со страшным грохотом. Будь его соперники простыми людьми, уже погибли бы, оставшись погребенными под завалами.       Однако он увидел, как троица ловко прыгала по падающим обломкам, перемещалась наверх по кускам земли и цементным плитам. Дорожный асфальт, пролегающий у них над головами, разбился изнутри, и Проклятие вместе с магами оказались снаружи, почти в центре ночной Сибуи. Обычно в это время здесь было светло, как в разгар дня, из-за неонового света, отбрасываемого небоскребами, многочисленными рекламными вывесками и фонарями. Сейчас же район встретил их тьмой руин и разрухой.       Создавалось впечатление, что город пережил настоящий апокалипсис.       Лоскутный преодолел вздыбленные каменные глыбы, ловко перескочив через них, устремился к Тодо, только что снесшему голову одному из видоизмененных людей. Если он покончит с ним прямо сейчас, это даст заметное преимущество. К тому же Итадори Юдзи уже достиг своего предела. Смерть очередного напарника ослабит его с концами.       Ощущая почти маниакальное воодушевление, охваченный буйством, Махито уже было хлопнул по рельефной спине врага ладонью, насыщенной техникой преображения, но его преждевременно отшвырнула горячая волна Проклятой энергии.       Мирослава веселилась даже больше, чем он сам, хищно улыбалась, а ее глаза, выглядящие и без того жутко с этими алыми склерами, обдали его дьявольским огнем. Она за мгновение оказалась рядом с духом, врезавшимся всем корпусом в основание рекламной вывески. Все ее тело было охвачено чудовищной аурой, облизывающей ее подобно языкам пламени. Оставалось загадкой, почему при такой мощи, она не спешила восстанавливаться. Неужели не умела?       Блондинка била с немыслимой скоростью, от которой увернуться не представлялось возможным. Проклятие в полной мере ощущало, как от этих атак его тело начало плавиться, превращаться в раскаленные брызги, жалящие его собственную оболочку. Но то были не тупые удары кулаками. Девушка растопырила пальцы, скрючив их, вонзала в него снова и снова, вырывала его жизненную силу. На ее лице воцарилось чувство мрачного удовольствия, граничащего со сладким экстазом. Жестокая, непобедимая.       Вначале Махито опасался, что реинкарнация Белавы применит на нем ту самую технику меча, способного с одного удара отправить его на тот свет. Но вопреки его страхам, она не делала этого. Почему?       Глядя на ее фанатизм, он осознал, что эта фурия не искала легких путей. Девчонка наслаждалась битвой, хотела растянуть ее подольше, чтобы продлить свое блаженство. О да, Мирослава получала настоящее удовольствие, медленно и мучительно убивая соперника.       Черт, да она же сейчас прикончит его! Лоскутный с ужасом ощутил, что это, похоже, все. Она победила его. Взгляд машинально скользнул на оцепеневших Итадори и Тодо. Розоволосый не двигался, крепко сжал зубы, тяжело дышал. Он страшным взглядом смотрел на свою подругу, превратившуюся в настоящего монстра.       – Брат, – тихо и осторожно позвал громила своего союзника, но тот даже не дернулся, был не в силах оторвать взгляд от того, что предстало перед ними. – Когда она закончит с ним…       Он не успел договорить, потому что девушка вдруг дернулась, отшатнулась, словно ее поразили точно в голову. Мира попятилась назад, оставив полуживого Махито лежать в одиночестве. Она сотрясалась всем телом, когда быстро завертелась по сторонам, оборачиваясь вокруг своей оси. Несколько секунд спустя, она изумленно уставилась на Тодо, а потом перевела непонимающий взгляд на…       – Юдзи, – жалобно позвала Мирослава, прижав дрожащие руки к груди, и сбивчиво залепетала. – Что здесь… Когда мы… Где Нобара? – Не договаривая свои вопросы, она потеряно кивала. Ее глаза наполнились слезами, перемешанными с кровью от лопнувших сосудов, скатились вниз, оставив на пыльных щеках грязные розовые разводы.       Секундная мнимая радость сменилась леденящим ужасом. Юноша только сейчас заметил, что его лихорадило не меньше, чем его любимую. Он понятия не имел о том, что сейчас произошло, но почти был уверен, что она, его Мира, вернулась!       Определенно, это была именно она, ему хватило одного взгляда понять это. Так почему же его сердце было готово вырваться из груди, лишь заслышав ее? Что-то важное ускользало, и это «что-то» причиняло адскую боль.       Он сделал неуверенный шаг навстречу к ней. Остановился, будто боялся спугнуть мираж, представший перед ним. А затем Итадори ускорился, тут же оказался рядом с ней, заключил любимую в крепкие объятия.       Ее страшно трясло. Мира уткнулась носом в его шею, заплакала вдвойне сильнее, срываясь на вопли, полные ужаса. Юдзи сам еле сдерживался, чтобы не поддаться эмоциям вместе с ней. Он рассеянно гладил девушку по спине, мог даже пересчитать ее позвонки, выпирающие через рваный прилегающий китель.       – Я не понимаю! – Всхлипывала она, попыталась отпрянуть, но парень продолжал держать ее у сердца, не давал ей отойти назад. Он боялся, что, если отпустит ее, то она просто исчезнет. – Мы только что стояли там, в переходе! И Нобара… Она умерла, да? Юдзи, прошу, скажи, она мертва? Почему она была одна? Где Маки? Где Баюн? Где учитель Годжо?       Ее вскрики прервал кашляющий, но тем не менее ликующий смех Проклятия.       – Да у тебя крыша поехала! Вот так умора! – Махито, воспользовавшийся тем, что про него все забыли, уже поднялся на ноги, поспешно восстанавливая себя. Он сумел отклониться от стремительной атаки Тодо. Преобразовал свои ноги в пружины, перепрыгнул через него.       – Мира, – Итадори шептал, вытянул девушку на руках перед собой, жадно вглядывался в припухшие мягкие черты любимого лица. – Пожалуйста, оставайся здесь. Нам надо закончить с ним. А потом… Потом мы найдем Сёко, отправим тебя обратно в школу.       – З-завеса… – Блондинка, заикаясь, в отрицании завертела головой. – Завеса с-создана так, чтобы не выпускать меня н-наружу.       Парень до скрипа стиснул зубы, не находя, что ответить на это.       – Расширение территории. Самовоплощение совершенства. – Махито решил больше не медлить, пошел ва-банк, применив свою территорию всего на долю секунды. В эпицентр его владений, как он думал, попали все трое врагов.       Вряд ли он сможет мутировать Белаву или сосуд Сукуны, но это все равно дало ему шанс расправиться с громилой. Он с усмешкой наблюдал, как Итадори, оставивший Миру, ринулся к нему, чтобы успеть остановить. Но в пределах действия его техники – это все равно оказалось крайне медленно.       Лоскутный перевел предвкушающий взгляд, попытался найти Тодо, чтобы стать свидетелем его гибели, насладиться его кончиной, но… парня не оказалось. Только эта проклятая блондинка стояла у края барьера, тяжело дыша, позволила себе сухо улыбнуться, глянула на него с вызовом.       – Как ты… Как ты успела? – Махито был крайне изумлен. Действие его территории началось мгновенно, но это девчонка каким-то чудом успела переместиться, вытолкнуть гориллу за ее пределы!       В этот момент его как раз настиг кулак короткостриженого, про которого он совсем забыл из-за шока.       – «Черная молния»! – Взревел Юдзи, ощущая, как территория врага тут же развеялась. Лоскутный рухнул на колени, понимая, что его переиграли. Итадори нависал над ним, пребывая на пике своего праведного гнева. Мирослава и Аой стояли поодаль, молча согласившись между собой, что дело осталось за их другом. Именно Юдзи должен был нанести последнюю атаку, чтобы расправиться с тем, кто посмел так самовольно вершить чужие судьбы.       – Я пропустил очередной удар «черной молнии». – Констатировал Махито. Что-то не давало Проклятию признать свое поражение. Он с удивлением обнаружил в себе, что еще в состоянии бороться дальше. – Я, наконец-то, все понял. – С придыханием выплюнул дух, подняв взгляд гетерохромных глаз на Итадори. – Теперь я знаю истинную сущность своей души. Свою истинную форму!       Мирослава почувствовала неладное на уровне своих нечеловеческих рефлексов. Открыв в себе новые силы, она теперь могла двигаться со скоростью, подобной техники перемещения в пространстве Тодо. За долю мгновения до того, как Проклятый дух раздался и взорвался, видоизменился, она оказалась рядом с возлюбленным, успела его утянуть с собой.       – Как насчет того, чтобы поздравить меня с днем рождения? – Махито больше не выглядел как человекоподобное Проклятие, сорвал с себя, словно маску, людское обличие. Он обрел новое, более мощное тело. Стал выше, мускулистее. Лоскутный дух показал им истинную сущность своей устрашающей, монстроподобной души. – Ну же, поприветствуйте мое Духовное тело изощренных убийств.