Глава 4. Эмилия

Ехать оказалось недолго: обогнув парк, чех вильнул на соседнюю улицу и остановился возле пешеходного перехода. Передо мной оказался узкий четырёхэтажный дом с приветливо распахнутыми двухстворчатыми дверьми. Над ними была крупными буквами выведена заветная надпись «Residence U Tří Bubnů Absentarie». К моей радости, я также увидела впервый в этом городе велосипед. Он имел скорее декоративный характер, подпирая одну из дверей абсентария к стене, но тем не менее железный конь — был, и это казалось мне главным. Оставалось надеяться, что велотранспорт не развит именно в центре города, а за его чертой, всё обстоит иначе. Вежливо распрощавшись с незнакомцем, я забрала чемодан и отправилась в абсентарий. Место оказалось небольшим, но уютным. Атмосферу задавал приглушённый свет, удачно оттеняющий бирюзовые стены, а из соседнего зала доносились приятные звуки игры на фортепиано. Мотив показался знакомым, но название песни быстро вспомнить мне не удалось. Вдоль стен располагались деревянные столы, занятые другими гостями. Некоторые сидели парами, другие по одиночке, однако никто не обратил на меня внимания. Да уж, едва ли я могла назвать себя роковой красоткой, при виде которой весь зал оборачивался и восхищённо вздыхал. Не то чтобы уродина, но и ничего выдающегося, как говорил отец. Разве только цвет волос порой людям казался слишком ярким, неестественным. Я прошла к стойке, и усатый бармен любезно согласился придержать чемодан у себя на время моего визита. — Сразу что-нибудь закажете или принести меню? — А посоветуйте что-нибудь местное и интересное, пожалуйста, — мои губы растянулись в вежливой улыбке. — Покрепче или полегче? Хвойные ноты, цитрусовые? Быть может, что-то сладкое? — рука бармена потянулась к одному из стаканов. Я задумалась. С одной стороны, побывать в абсентарии и не заказать абсент — кощунство, но, с другой стороны, мне не хотелось начинать вечер с чего-то крепкого. Сколько лет я грезила о свободе! О простых увеселениях, доступных сверстникам и навсегда запретных для меня. Единственный алкоголь, который я пробовала в своей жизни был алтарным вином, что отец использовал во время темных месс, на которые собиралась толпа людей в длинных черных мантиях, капюшоны которых отбрасыли тень на лица участников так, чтобы их было невозможно распознать. Иногда в Рождество мать тихо угощала меня медовухой, приговаривая, что это для храбрости и звучности голоса к хоровому пению. Теперь я не имела никакого отношения к секте отца. Да здравствую я, Эмилия Миллер — хозяйка своей жизни, которая теперь могла попробовать всё, что захочет. Не только для храбрости или звучности голоса, а даже просто для настроения. Во всяком случае, мне хотелось узнать, действительно ли люди чувствуют себя лучше выпивая. В приходе отца было несколько человек, которых за спиной называли бывшими алкоголиками. Зная этих людей лично, я бы не сказала, что они были как-то особенно веселы и, уж тем более, счастливы. Счастливые люди не стремятся призвать Армагеддон, устроить нулевой день на Земле и призвать темного лорда. Хотя, быть может, они оттого и были так грустны и злы, потому что избрали жизнь без алкоголя? —  Давайте начнём с чего-нибудь лёгкого и без содержания вина. Даже без отдаленного напоминания его вкуса, пожалуйста, — с усмешкой добавила я после короткой паузы. Бармен прикусил губу. С прищуром он изучал моё лицо, словно пытался заглянуть в душу, разгадать все её тайны. Я откровенно пялилась на него в ответ и пыталась понять красивый он или нет. В голове возник голос отца: «Все создания мира этого священны и прекрасны в равной степени, но их время сочтено, после всех грехов». Я мотнула головой, стараясь развеять непрошенное напоминание. Ему не достать меня здесь, не найти. Я в безопасности. — Так, что выбираете? — А? — оказалось, что всё это время бармен перечислял напитки, — Давайте, что вам самому нравится больше по вкусу. Мне показалось, что бармен недобро хохотнул прежде, чем отвернулся и начал смешивать ингредиенты для коктейля. Со спины он выглядел куда привлекательнее: широкие плечи подчёркивала на контрасте белая накрахмаленная рубашка и махагонового оттенка жилетка. Кожа бармена была цвета разбавленного какао и мерцала шиммерским золотом в свете ближайшей лампы. Вскоре он вернулся ко мне с высоким бокалом, украшенным гавайским зонтиком. Внутри виднелась мутная оранжевая жидкость с шапкой из сантиметровой белой пены. Едва он поставил передо мной бокал, как в воздухе заиграл цитрусовый аромат с нотками корицы и чего-то нового, едва уловимого. — Первый бокал за счёт заведения. В честь приезда, — бармен весело подмигнул, а я нахмурилась. — Как вы поняли, что я только приехала? Он растерянно заморгал и не сразу ответил: — Так ведь чемодан… — бармен кивнул в сторону, где его поставил. Я стукнула себя ладонью по лбу. Вот же дура! — Очевидное рядом, очевидное рядом… — чтобы не сказать ещё какую-нибудь глупость, я потянулась за бокалом и тут же пригубила. Напиток оказался слишком кислым и одновременно терпким, на мой взгляд. Наполовину коктейль состоял из мелкого колотого льда. Холод неприятно обжёг губу, заставив поморщиться. Как вообще это можно пить? Через силу я продолжала мелкими глотками поглощать адское пойло, надеясь, что в конечном счёте привыкну. Однако вкус не смягчился до самого конца. Я победоносно выдохнула, когда покончила с коктейлем и подумала: не пила двадцать лет, а значит и нечего было начинать. Достав кошелёк, я хотела расплатиться с барменом и покинуть заведение, как на столе появился другой коктейль. Багровая полупрозрачная жидкость манила своей глубиной. — Простите, но я не заказывала. — Комплимент от джентльмена за угловым столиком. Коктейль «Поцелуй вампира». Я обернулась, чтобы поблагодарить дарителя, но увидела лишь пустой стол.