Глава 7. Эмилия

Мне снился сон. Кошмарный сон, в котором я лежала на холодном металлическом столе. Мои руки и ноги больно стягивали ремни и разведены в стороны. Из-за яркого света направленной прямо на меня лампы, детали комнаты тонули в зловещей тьме, заставляя теряться в догадках, где я находилась, а главное — зачем? Довольно скоро в этом сне я узнала, что неизвестность была не самым страшным. Страшнее было увидеть очертания надвигающейся ко мне фигуры. Такой пугающе знакомой, что в моем горле образовался неприятны ком. Стоило силуэту приблизиться, как свет лампы коснулся и его лица, обличая кто был передо мной. И от этого знания мое сердце пропустило удар. Отец. Мне конец. Он провел мне под подбородком влажным куском ткани. От едкого запаха спирта в носу неприятно защипало. Отец поднял шприц с прозрачной жидкостью на изготовку и надавил на рукоять поршня, выпуская остатки воздуха прежде, чем сделать укол. — Я всегда знал, что этим все закончится. Он склонился надо мной, и я почувствовала, как он медленно начал вводить иглу. Рот наполнился солёной жидкостью, отдающей железом. «Что это? Кровь?» Её было так много, словно кто-то насильно заливал вязкую жидкость в горло. Я захотела ее сплюнуть, но рот не открывался, а голова отказывалась менять положение, точно оказалась в тисках, хотя ничего подобного я не ощущала. Меня словно парализовало. Мыча, я жалобно умоляла отца остановиться. — Ну-ну. Тише, девочка, тише. Жар охватил горло. Стало тяжело дышать. На моей груди теперь будто покоилась тяжелая могильная плита, не позволяя сделать новый вдох. В ушах загудело, и в какой-то момент, я стало слышала лишь бешеное биение своего сердца, которое всё нарастало и нарастало, пока в один момент резко не оборвалось вовсе. Я вырвалась из лап сна и резко открыла глаза. Жар тут же прекратился. Меня приветствовал высокий потолок незнакомой комнаты. Пальцы невольно потянулись ощупать подбородок и не нашли ни одной раны. По привычке я хотела вздохнуть с облегчением, но поняла: дыхания нет. Совсем. Рука скользнула по горлу. Я попыталась нащупать пульс собственный пульс, но не смогла ничего нащупать. Все пыталась найти место, прекрасно помня, что даже если у кисти подушечками пальцев у меня не получалась ничего почувствовать биения, я прижимала два пальца у себя чуть ниже челюсти и обязательно получала ответ. Но и там на этот раз все было также тихо. Тогда я приложила ладонь к грудной клетке — ничего. От страха захотелось закричать. Рот послушно распахнулся, но не издал ни звука. «Да что происходит?! И вообще, где я?» Кто-то принёс меня в эту комнату и уложил в постель. В одно движение я отбросила с себя одеяло и поняла: меня ещё и переодели. То ли в дорогую ночнушку из струящейся, безумно мягкой наощупь ткани, то ли в полноценное платье ниже колен. Для меня не так было важно во что меня одели, зато безумно интересовало кто. Я обратилась к памяти. Попыталась вспомнить последнее, что со мной произошло. Вспомнила переезд, старушку в поезде, чеха на мопеде, бар и…что? И ничего. Дальше лишь тёмная пелена, а за ней — кошмарный сон, пробуждение и этот расписной потолок. Как странно. «Неужели я напилась так сильно, что отправилась в дом к какому-то незнакомцу? Хм, незнакомец. Был какой-то незнакомец. Он заказал мне коктейль, подсел в баре…чёрт, не могу вспомнить даже лица». Мои размышления прервали. Дверь в комнату отворилась и показался болезненно бледный морщинистый мужчина с лысой головой в старомодном фраке, какие я видела разве только на сцене в театре. Он остановился у открытой двери и повернулся спиной к близстоящей стене. Приосанившись, он торжественно произнёс: — Граф Бенджамин Новак желает посетить мисс и помочь ей с обращением. «Обращением?» — Мисс не имеет возражений? Я отрицательно покачала головой и, кажется, дворецкий, пригласил в комнату хозяина. Это был мужчина на вид чуть старше тридцати, не смотря на свой величественный статус. Я слышала много о семьях европейских аристократов, но это всегда казалось мне лишь рудиментами двадцать первого века. Параллельной вселенной, до которой простым смертным нет никакого дела ровно настолько же, насколько обладателям голубых кровей были неинтересны обычные люди, если только дело не доходило до публичных пожертвований жертвам природных катастроф. Широкие плечи добавляли образу Графа величественности, наравне с идеальной осанкой. Он шёл плавно и тихо, будто корабль, мягко качающийся по волнам. Густые брови и выразительный подбородок, располагали к себе, придавая чертам мужественность. Вот только это был не тот тип мужественности, что веял опасностью и тревогой. Напротив, при виде такого мужчины хотелось превратиться в хрупкую женщину, нуждающуюся в спасителе. Принц моей мечты. Бенджамин Новак сел на край одеяла, не приближаясь слишком близко. Он протянул мне раскрытую ладонь и подождал, пока я осторожно вложу в неё свою, а затем закрыл глаза, словно прислушивался к чему-то исходящему изнутри моего тела. Я хотела сказать ему, что не смогла нащупать пульс, но вновь из моего рта не вышло и звука. Когда Бенджамин вновь открыл глаза от наконец заговорил приятным голосом с легким хрипотцой, которая добавляя шарма и без того идеальному мужчине моей мечты: — Обращение завершено. Добро пожаловать в новую жизнь, Эмилия. Я знаю, что вы не можете ответить. Видите ли, чтобы говорить, нужен воздух, а мёртвые не обременены дыханием… «ЧТО?!» — но Граф Новак продолжал спокойным тоном: — …теперь вам придётся контролировать его какое-то время, пока вы не привыкните к новому положению вещей. Превратить это занятие в осознанное, механическое, хотя бы ради того, чтобы вновь коммуницировать в мире Света. Здесь, конечно, вы сможете справляться и без слов, но все мы когда-то были людьми и привыкли использовать голос для взаимодействия. Напрягите грудную клетку, заставьте её опускаться, считая до четырёх, и подниматься, считая до восьми. Давайте, раз, два, три, четыре… ага, вот так. Чуть медленнее. Отлично. Пять…шеть…семь…восемь. Сделайте ещё вдох и задержите дыхание: вы сможете его расходовать, чтобы придать своему голосу звук. Попробуйте. — Что со мной произошло? — короткая фраза, сказанная на одной дыхании, забрала весь воздух. Пришлось снова сконцентрироваться на счёте, чтобы иметь возможность поддержать разговор в дальнейшем. Новый глоток принёс с собой изобилие запахов, неожиданно ярких и разнообразных. Казалось, я чувствую аромат каждой вещи в комнате, начиная от свежести кондиционера, с которым стирали постельное белье и заканчивая едва уловимыми нотами цветочной пыльцы, укрывшейся в прядях волос Графа. Бенджамин накрыл мою ладонь второй и осторожно пожал, будто пытаясь утешить. — Вас выпили на спуске у самой узкой улицы Праги. Я нашёл вас ещё тёплой и впитал отголосок разума. Вы так хотели начать новую жизнь, были так чисты в помыслах, что я не мог…проще говоря, я взял на себя ответственность за вас и подарил новую жизнь, — Новак искренне улыбнулся, сделав короткую паузу, давая мне время осознать услышанное. — Знаю, сейчас вы в растерянности и мало что понимаете, но давайте двигаться постепенно. Я буду приходить и потихоньку учить вас быть той, кем вы теперь являетесь. А пока, попробуйте и дальше поупражняться в дыхании. Бенджамин встал и направился к двери. Я с усилием вновь набрала воздух: — Но, где я? Меня будут искать. — глубокий вдох, — Я должна была заселить в резиденцию на утро. Граф Новак обернулся ко мне у двери. Его взгляд стал жёстким и властным, не смотря на тёплый горчично-медовый цвет: — Вам никуда больше не нужно, Эмилия. Оставайтесь в этой комнате и делайте то, что я сказал. Вы не сможете переступить порог, не пытайтесь. — С чего это? — Потому что я старше вас и приказал. Скоро вы во всемразберетесь, не переживайте. — Вы меня, что, похи… — я заговорила громче, и мне не хватило воздуха, чтобы произнести задуманное целиком из-за чего пришлось снова вдохнуть: — Похитили и удерживаете силой? — Воспринимайте так, если будет угодно, — он безразлично пожал плечами. — Позднее, быть может через день, а может — через десяток лет, вы будете благодарить меня за этот день. Граф Новак ушел, оставив меня с сотней вопросов без ответов. Кем я стала и куда делся мой пульс? Что значит «выпили», а главное, кто сделал это со мной?