Глава IV

Дневник Джонатана Харкера.

3 мая. Прибыл в Бистрицы. Очень славный город, все жители, встретили меня очень дружелюбно, и на вопросы о замке отвечали охотно. Судя по всему графа любят — по словам жителей, он щедрый наниматель, часто приглашает работников. Одна пожилая женщина, представившаяся Кариной (очень недурственно говорившая по-английски, надо отметить!), очень хвасталась, что её родственница — я не очень понял, кем именно упомянутая девушка приходится моей собеседнице — служит в этом замке. — Вы познакомитесь с ней, непременно, когда она приедет за вами! — уверяла меня женщина. — Уже четыре года как она там служит. Алексушка вам понравится. Всё благодаря ней, родненькой моей! Старуха расправила на коленях тёмное платье, сделанное из, надо отметить, очень недешевой шерсти и горделиво выгнула шею, явно ожидая от меня вопроса. Я не стал разочаровывать женщину и вежливо спросил: — И почему же всё благодаря ней? — Потому что мы, как дураки, замка боялись, думали, что там мертвецы живые живут! — Припечатала меня старуха. — А Алекса набралась храбрости и в услужение господарю нашему пошла, и многие мужики теперь каждый месяц на заработки к господарю ходят, помогают красу замка восстанавливать! Из всех этих историй я преисполнился убеждения, что дело моё пройдёт как нельзя гладко, тем более, что ближе к вечеру к гостинице подкатила повозка, на козлах которой сидела… Монументальная особа. Молодое лицо венчало тело такой вышины, что мне, человеку не маленькому, пришлось придержать шляпу, чтобы заглянуть в лицо девушки. — Алекса из Брана, — бодро поприветствовала меня девушка, одним лёгким движением закидывая мои чемоданы в повозку, и я поразился рельефу её мышц. — От графа Дракулы, как его по вашему звать. Английский у неё был правильный, но с сильным акцентом. Всю дорогу она радостно болтала о том, как ей не терпится отправиться вместе со своим хозяином, которого она почему-то всю дорогу упрямо звала барином (как я понял, это местное слово, означающее примерно то же самое), в Лондон. — Вы поедете с графом? — Из вежливости спросил я. — Конечно, сэр! — Весело козырнула она, цокая на лошадей, бодро перебирающих копытами. — Я его старшая и любимая служанка, он и вовсе пообещал дать мне фамилию Дракулюк! Я заинтересовался, и она пояснила, что такую фамилию может получить только приближённый слуга рода, и суффикс -юк означает именно «слуга такого-то». Я удивился, как легко она оперировала английскими, даже довольно специфическими словами и похвалил её воспитательницу за хорошее знание языка. — Ну что вы, тётя Карина меня только грамоте выучила и то, не очень хорошо! — Махнула рукой девица, одной рукой открывая ворота замка, перед которым мы остановились. — Барин заявил, что мы будем упражняться в английском и теперь все задания он будет давать мне на английском, и говорить со мной будет только на этом вот языке. У него часто такие заскоки бывают, он меня так заставил хранцузский зазубрить. Меня позабавила её экспрессивная речь, но я не подал вида. 12 мая. Граф довольно своеобразный джентельмен — ложится крайне поздно, а встаёт после заката, да и его милейшая супруга, занимающая покои на нижнем этаже крайне… Дерзкая особа. Зато Алекса просто чудо — готовит, чистит, прибирает мою постель и постоянно болтает обо всяких глупостях, отчего на душе моей становится веселее, и даже вынужденная задержка — граф попросил меня лично проследить за отправкой его груза в Лондон — не вызывает у меня каких-то негативных эмоций. Чувствую себя почти как на дорогом курорте. Несколько раз выезжал с графом на ночную охоту (о чем я писал ранее), ничего не поймали, но отлично провели время. Замок выглядит дивно — уютный садик во внутреннем дворе, на стенах видны довольно свежие заплатки… На мой вопрос о причинах покупки поместья в Лондоне граф рассказал, что ранее строил планы окончательно оставить семейный особняк, потому что не верил в возможность его восстановления, но благодаря энергии и живому уму Алексы в его дом вернулось «биение живых сердец и кровь снова заструилась по жилам замка, если вы меня понимаете». Но его мечта — посмотреть по настоящему большой город, от которой он не собирается отказываться. — Денег у меня в достатке, — мерно говорил граф. — Так что я могу позволить купить себе дом, чтобы не мучиться в гостиницах или на съемном жильё. Такая морока — ждать приглашения войти… И если я пожелаю вернуться в Лондон, у меня всегда будет своя резиденция, а если мне не понравится ваш город — в чем я изрядно сомневаюсь — думаю, не составит труда с помощью например, вас же, перепродать этот дом. Верно? В словах графа была нерушимая логика и я всячески поспособствовал ему в оформлении всех бумаг.

Дневник Маришки Дракулы.

18 июня. О, огни большого города, о этот соблазн свежей девичьей крови и сплетен, о эти прекрасные улицы, наполненные жизнью! Признаться, я не ожидала, что Лондон окажется настолько большим и настолько восхитительным для нашей семьи городом. Путь наш оказался на удивление приятен. Вместо того чтобы, подобно жалким контрабандным товарам, отправлять себя в гробах с родной землёй, терпя унижение, тесноту и запах сырости, мы с супругом путешествовали первым классом на роскошном корабле. А ведь когда-то давно, до появления у нас этой смертной, план был именно таков! Ох, даже представить себе не могу - месяц прятаться в гробах с землей! Кошмар! Любезный мой Господин снял для нас великолепные каюты, а наша предприимчивая служанка с такой серьёзностью подошла к подготовке путешествия, будто собиралась вести в бой армию. В подвалах корабля разместились ящики с бутылками, колбами, колбасами, кровяными паштетами, копчёностями и какими-то немыслимыми закусками, придуманными этой неугомонной особой специально для нас. Я до сих пор не понимаю, как смертная девица сумела превратить питание вампиров в высокую кухню. Особенно хороши оказались маленькие тарталетки с кровяным кремом и специями — клянусь, даже при дворе Матвея Корвина я не пробовала ничего столь изысканного. Единственным неприятным происшествием оказался шторм. Нас с сёстрами и мужем нашим он почти не потревожил, но бедную Алексу укачало столь ужасно, что она, зелёная лицом, сидела на палубе, обняв ведро, и клятвенно обещала всем святым больше никогда не пересекать море. — Лучше пешком до Китая дойду, чем опять по воде! — простонала она, после чего мой супруг, посмеясь, все-таки велел выдать ей бренди. Но все неудобства были забыты в тот миг, когда мы увидели Лондон. Ах, этот город! Эти бесконечные улицы, грохот экипажей, сияние витрин, запах духов, свежей выпечки и человеческой жизни! Здесь столько людей, что даже мы, существа весьма прожорливые, способны раствориться среди толпы, не вызывая ни малейших подозрений. Особенно счастлива я оказалась благодаря Алексe. Воистину, эта женщина — величайшее приобретение нашего рода за последние столетия. Проблема приглашения, прежде столь мучительная для нас, теперь почти исчезла. Стоит нам пожелать войти в любое из чуждых нам помещений, как тот час Алекса влетает внутрь и радостно вопит: «Входите, барин и барыни, прошу вас, добро пожаловать!», и не нужно нам больше выпрашивать приглашение у незнакомых с нашими особенностями чужаков. Театры, салоны, ресторации, музыкальные вечера, художественные галереи — везде нас принимают как весьма эксцентричное, но богатое иностранное семейство. Особенно забавляют меня дамские салоны. О, как же смертные женщины любят сплетничать! Они часами обсуждают любовников, фасоны платьев, скандалы, измены, политиков и чужие драгоценности. И что удивительно — многие из них рассказывают мне подобные вещи уже через полчаса знакомства! Полагаю, бессмертие придаёт лицу особое выражение загадочности и мудрости, располагающее к откровенности. Я уже приобрела шесть новых платьев. Шесть! И все — восхитительны. Супругу моему они тоже по душе. Особенно прекрасно чёрное шёлковое платье с рубиновым бисером, в котором я выгляжу столь роковой, что одна молодая англичанка при встрече со мной едва не лишилась чувств. Какое дивное ощущение! Сестры мои не отстают от меня - наши шкафы в поместье, любезно приобретенном для нас господином Харкером, ломятся от обновок. Кстати, супруга нашего нотариуса - Вильгельмина Харкер - весьма миловидная особа. Чрезмерно правильная, но очень хорошенькая юностью своей. Наш супруг даже на секунду засмотрелся на нее, но потом, видимо, прикинул, сколько шкафов потребуется для платьев четвертой супруги и живо передумал обращать ее в нам подобную. Впрочем, раз уж я заговорила о делах нашего господаря... Наш супруг тоже пребывает в превосходном расположении духа. Англичане чрезвычайно высоко оценили некоторые предметы из его коллекции. Особенно выгодно был продан старинный турецкий ятаган с рубинами, принадлежавший, по словам моего Господина, какому-то паше, коего он собственноручно обезглавил лет триста назад. Про собственноручное обезглавливание он, конечно же, при продаже не стал заикаться. Кроме того, супруг мой приобрёл небольшую фирму по производству колбасы. Я сперва решила, что он шутит. Но нет. Теперь у нас имеется вполне респектабельный бизнес. Более того — предприятие прекрасно подходит для хранения и переработки крови, что приводит моего Господина в какое-то почти детское восхищение. Последние несколько вечеров он увлечённо обсуждает с Алексой способы улучшения рецептов кровяных колбас и копчёностей. Куда катится этот мир? Хотя, признаться откровенно… катится он весьма приятно. Управляющим же этой фирмы оказался мужчина по имени Билл Сойер — рослый, широкоплечий англичанин с руками кузнеца и совершенно невозмутимым характером. Он единственный человек в Лондоне, рядом с которым Алекса не выглядит гигантшей. Более того — я несколько раз замечала, как эта невозможная девица начинает приглаживать волосы и глупо улыбаться при его появлении. Особенно меня позабавил случай, когда он одной рукой поднял огромный мешок с мукой, а Алекса после этого весь вечер ходила задумчивая и слишком уж старательно протирала буфет. Кажется, нашей дорогой служанке впервые в жизни встретился мужчина, которого ей не хочется швырнуть в реку. О, как же забавно наблюдать за смертными и их нелепыми чувствами…