Глава V

Дневник Билла Сойера

2 июля. Хозяин у фирмы теперь новый. Какой-то заграничный граф, румын или венгр — чёрт их там разберёт. Высокий, бледный, худой, глаза странные. Ходит так тихо, будто не человек вовсе, а собственная тень. Одет дорого, разговаривает вежливо, но так, будто всю жизнь привык командовать. Я таких господ видывал. Обычно толку от них немного — руками работать не умеют, зато любят умный вид делать возле людей, которые всё за них тянут. Но этот хотя бы дело понимает. В бумаги смотрит внимательно, лишних вопросов не задаёт, а главное — в колбасном производстве заинтересован по-настоящему. Не как богачи, которым лишь бы прибыль шла. Этот именно ремеслом интересуется. Даже странно. Хотя главная неожиданность — не он. Главная неожиданность — его служанка. Зовут Алекса. Здоровенная женщина. Не толстая — именно здоровенная. Высокая, плечистая, руки сильные, как у грузчика, коса рыжая толщиной с корабельный канат. И готовит колбасы лучше всех, кого я видел за последние лет десять. А я, между прочим, в этом деле разбираюсь. У человека либо есть чутьё на мясо и специи, либо нет. У неё есть. Причём работает она спокойно, без жеманства. Не строит из себя даму, но и не ведёт себя как портовая баба. Если надо — ругается, если надо — мешок поднимет, если надо — полночи у котлов простоит и утром всё равно будет бодрая, будто только проснулась. Хорошая женщина. И смеётся приятно. Понравилась мне сразу, но я сперва думал — замужняя. Такие обычно долго свободными не ходят. 12 июля. Сегодня осторожно спросил у мистера Харкера, нотариуса графа, не замужем ли их Алекса. Тот сначала посмотрел на меня так, будто едва смех сдержал, а потом ответил: — Нет, мистер Сойер. Насколько мне известно, она совершенно свободна. И добавил после паузы: — Хотя, полагаю, граф будет весьма заинтересован в личности возможного жениха. Странно это прозвучало. Но, если подумать, хозяева и правда к ней привязаны. Она же постоянно возле них крутится. То покупки, то кухня, то прислугу гоняет. Дом у них вообще держится в основном на этой женщине. Как и большинство аристократических домов, если честно. Все эти лорды и леди одинаковые — делают вид, будто миром управляют, а сами без нормальной прислуги даже чай себе не заварят. Не со зла говорю. Так уж жизнь устроена. 18 июля. Сделал Алексе предложение. Без долгих хождений вокруг да около. Поймал её вечером во дворе возле коптильни и сказал прямо: — Алекса, я человек простой. Ты мне нравишься. Хотел бы взять тебя в жёны, если сама не против. Она сперва вытаращилась на меня так, будто я ей сообщил, что королева Англии решила стать прачкой. А потом покраснела. Вот уж чего не ожидал. Стоит такая громадина, способная бочку одной рукой катить, красная как мак. И говорит: — Мне… эта… с барином посоветоваться надо. Я сперва решил, что шутка. 21 июля. Не шутка оказалась. Меня на ковер к этому барину потребовали. Жутковатый господин. Вежливый — да. Спокойный — да. Но ощущение такое, будто рядом с тобой волк сидит и думает, перекусить тебе горло сейчас или позже. Принимал он меня в гостиной. С ним были три его жены. Не одобряю я такого. Это уже не семейство, а какая-то языческая чушь. Но женщины красивые, тут ничего не скажешь. Особенно одна черноволосая — смотрела на меня так внимательно, будто прикидывала, сколько во мне фунтов мяса. Неприятное ощущение. Сам же граф начал расспрашивать меня так, будто я на собеседование пришёл. Какие у меня намерения. Сколько зарабатываю. Есть ли долги. Пью ли. Бью ли женщин. Готов ли заботиться об Алексе. Почему именно она. Я отвечал на все честно, а потом сказал: — Хорошая она. Надёжная. И рядом с ней спокойно. Позабочусь, как могу! Граф долго молчал после этого. А потом вдруг усмехнулся. Странный у него взгляд всё-таки. И сказал: — Что ж. Я благословляю этот брак. Но при одном условии. Вот тут я уже подумал, что сейчас начнётся какая-нибудь аристократическая дурь. Но он сказал: — Когда мы будем возвращаться в Румынию, вы поедете с нами. Алекса в Лондоне не останется. Она всюду сопровождает наше семейство. Я даже удивился. Если подумать — не такое уж страшное условие. У меня заместитель уже третий год готов к управлению магазинчиком. Парень толковый. Давно пора ему самому дело вести. А я что? Я человек рабочий. Работа везде найдётся. Тем более граф как раз говорил, что хочет открыть производство у себя на родине. Я так ему и ответил: — Ради Алексы я готов. И тут эта женщина, стоявшая возле двери и подслушивавшая весь разговор, вдруг разревелась. А потом сгребла меня в объятия так, что у меня рёбра хрустнули. Эх, хорошая у меня супруга будет!

Дневник Алексы Дракулюк.

14 мая. Вернулись домой из Англии совсем недавно. Дел много. Барин уже затеял перестройку южного крыла замка, мой муженек открыл коптильню и колбасный цех неподалеку от Бистриц, а я пока с ребенком вожусь. У нас с Билли пару месяцев назад родился сын. Назвали Петраче — в честь моего отца. Барин одобрил. Сказал: — Хорошее имя. Для верного слуги дома Дракулы. Маришка-господарка поначалу всё ходила вокруг колыбели и клянчила: — Ну хоть немножечко укусить! Самую капельку! Но барин запретил. Сказал: — Будущий слуга дома Дракулы ещё слишком мал. Вот подрастёт — тогда посмотрим. После этого господарки только вздыхают и сюсюкаются с ребёнком, как обычные женщины. Хотя иногда я замечаю, как они смотрят на него и то и дело мурлыкают: "Так бы и съели такого хорошенького, маленького!". Но ничего. Барин слово держит. Никто моего Петраче не обидит. Да и вообще, после Англии барин будто ещё спокойнее стал. Много читает, пишет что-то, иногда играет на органе. Говорит, что хочет однажды построить возле замка целую деревню для работников и слуг, чтобы с каждого по чуть-чуть сцеживать кровушки и с опиумом больше не баловаться. Билли про себя смеётся, что барин просто наконец понял, что без нормальных работяг любой аристократ пропадёт. Тётя Карина счастлива невероятно. Всё время таскает Петраче на руках и рассказывает ему, какой я была маленькой. В основном — как ломала мебель, дралась с соседскими мальчишками и однажды чуть не уронила козу в колодец. Неправда, между прочим. Не чуть. Просто уронила. В общем, всё у нас хорошо. Замок стоит чистый, красивый, полный жизни. Барин доволен. Господарки довольны. Билли доволен. Я довольна. Даже волки барские во дворе толстые и ленивые, куриц по подворью гоняют. Хорошая всё-таки жизнь получается.