11. Драконий остров. Арката.

      Какое чудо на этом свете более захватывающее: живой дракон, выпрыгивающий из тёмной воды в другом измерении или поцелуй с Раном Хайтани? Честно, Камико не может дать ответ на этот вопрос. Для неё они равнозначны. Девушка кожей чувствует влажный жар огромного гибкого ящера, нарезающего круги вокруг «Морского дракона», а вот сердцем она ощущает пылкую рьяную страсть, и мгновенно пьянеет.       Ран, в отличие от брата, целует грубее, наглее и чувственнее. Он захватчик, и Миура сдаётся без боя, потому что нуждается в пирате так же сильно, как и он в ней. Из-за долгого сопротивления их первый настоящий поцелуй кажется ещё слаще. Он разливается крепким вином по губам, и Камико чувствует, как упругую плоть покалывает от прилившей крови. Хайтани скользит языком внутри женского рта, лаская искусно и пряно, а Миура тает от этого.       — Ну хорош уже, успеете ещё, — весело смеётся Риндо, но не вмешивается, позволяя старшему брату подольше насладиться их общей возлюбленной, а то что для Рана Камико теперь имеет такую же значимость, как и для него самого, квартирмейстер не сомневается. — Невероятно, он реальный!       — А здоровый какой, — добавляет кто-то из команды, и на этих словах капитан всё-таки отрывается от губ Миуры, но взгляд его остается прикованным к лицу девушки: заалевшему и безумно красивому. Камико — рассвет над океаном в полный штиль, такой же ласковый и тёплый, окрашивающий небо в чистый золотой оттенок.       — Я впечатлён, — произносит старший Хайтани, вот только непонятно о чём именно он говорит, но Миуре это неважно. Главное, что капитан наконец-то сдаётся в плен их обоюдному влечению. Больше никаких качелей!       Дракон меж тем, устав нарезать круги вокруг фрегата, снова выпрыгивает из воды, и Камико ахает, подходя к краю борта и вцепляясь в него тонкими пальцами. Тело ящера мощное, гибкое и длинное. Сапфировая чешуя блестит, а капли воды скользят по ней серебристыми змейками, заставляя задыхаться от восторга. Крылья и гребни имеет полупрозрачный голубоватый цвет, а перепонки окрашены бледно-розовым, и только глаза существа горят ярко-оранжевым, как пламя в центре костра.       — Фир, — говорит девушка, и дракон склоняет огромную голову набок, продолжая махать огромными крыльями, что легко удерживают его на весу. От их работы в сторону корабля доходят мощные горячие волны — будто рядом раскалённая печка. — Ты же Фир, верно?       Ящер подлетает чуть ближе, внимательно вглядываясь в лицо Камико, будто пытается разглядеть там знакомые черты. Время замедляется, а команда знатно напрягается, потому что существо вдруг слегка приоткрывает пасть, демонстрируя собравшимся острые белые зубы. Однако Миура не боится, она знает, что дракон признает её.       Так и происходит. Фир наконец медленно кивает, а затем изящно уходит под воду, окатив борт «Морского дракона» мощной волной. Камико успевает заметить шевеление длинного хвоста под тёмно-синей толщей воды, а затем дракон полностью исчезает из вида.       — Куда он делся? — спрашивает Ран, всё ещё держа руку на талии Миуру: то ли удерживает, то ли контролирует. Девушка поднимает голову, глядя на гигантский остров и огромный вулкан, возвышающийся над сиреневым горизонтом.       — Полагаю, сообщить остальным о нашем приходе.       — Значит, можем бросить якорь? — Риндо встаёт по другую сторону от Камико, и девушка переплетает с пиратом пальцы, черпая в их касании успокоение и тепло.       — Да, но исследовать остров вряд ли получится, — Миура хмурится, чувствуя, что что-то не так. Она улавливает в определённый момент, что Фир рад видеть живого наездника, однако не спешит делать шаг навстречу, будто ждёт чего-то ещё. — Я думаю, что должна пойти одна.       — Даже не думай, — тут же выпаливает Ран, а его рука крепче обхватывает изящный изгиб талии, и за грудной клеткой рассыпаются медовые золотистые шарики, окатывающие органы слепящей волной любви. В голосе старшего Хайтани волнение за её жизнь переплетается с заботой.       — Согласен, — добавляет Риндо. — Слишком опасно.       — Не доверяете мне? — с лёгким налетом наигранности спрашивает Камико, хотя честно сказать, весьма страшится ответа капитана. Да, он перестаёт отрицать их влечение, но это не означает, что Ран сразу же раскроется полностью и позволит завладеть собой.       Риндо цокает и переглядывается с Раном, прекрасно видя, что причина их несогласия с таким заявление вообще не касается недоверия. Уж со стороны квартирмейстера точно.       — Теоретически, ты могла сбежать отсюда, чудо-юдо, — говорит старший Хайтани и разворачивает девушку лицом к себе. Младший тут же оказывается сзади, и их руки оплетают тонкую талию, заключая в крепкий замок. — Вот только наша привязанность обоюдна, не так ли? Ты не сможешь без нас, а мы…       — Без тебя, — заканчивает Риндо, и у Камико мурашки идут по коже от тёмной близости с двумя пиратами. — Мы не можем подвергнуть тебя такой опасности.       — Мы добирались сюда не ради того, чтобы сидеть на борту, правда же? — задаёт вполне логичный вопрос Миура, но оба брата продолжают хранить молчание. Кажется, их забота об её жизни становится приоритетом. — Ладно, давайте сойдём на берег вместе, но к драконам я пойду одна, и это не обсуждается.       — Ей нужен кляп, — загадочно говорит Ран, пристально глядя на красивое лицо Камимо. Любуясь, как эстет редкой вещицей.       — И порка, — добавляет Риндо, наслаждаясь тем, как гармонично работает их трио теперь. Миура — одна для них двоих, — и два жадных пирата, привыкших не выпускать из рук единичных сокровищ.       Миура готова задохнуться от возмущения и — к чему лукавить? — горячей волны возбуждения. Тело наполняется им, как сосуд крепким пряным вином, от которого пьянеешь с одного глотка. Камико и представить себе не могла, что в тандеме харизма и сексуальность братьев увеличивается стократно.       — Я…       — Съем тебя, — Ран щёлкает зубами, а затем смеётся и наклоняется к Миуре, так что их дыхание смешивается. — Пойдёшь обратно при первой же угрозе, поняла? Иначе я реально выпорю тебя.       Девушка кивает и вновь возвращает свой взгляд к острову, что видится ей полным тайн и загадок. Отсюда не видно ни одного дракона, но Камико уверена — это не спроста. Наверняка Фир всех предупредил, поэтому исполинские ящеры не высовываются. Миура глубже вдыхает здешний воздух: влажный, солёный и горячий.       Пираты спускают с корабля лодку, и она медленно движется к берегу, усыпанному не привычным белоснежным песком, а чёрным, словно сажа. Чем ближе они подплывает, тем отчётливее становятся видны блики, отражающиеся от мелких песчинок. Вулканическое стекло усеивает весь берег, делая его похожим на тёмное звёздное небо. Камико вглядывается в остров, но среди густой растительности не видно ничего, и девушка логично предполагает что двигаться следует в сторону огромного вулкана, возвышающегося над всем видимым глазу пространстве.       Вода оказывается горячей, как парное молоко. Скорее всего эффект подводного течения, движущегося около пещер ящеров. Миура касается ярко-синей жидкости, и ей чудится, что вода обволакивает её ладонь в приветственно жесте, будто Рюдзин лично находится здесь.       — Если до заката ты не вернёшься, то мы пойдём тебя искать, — говорит Ран, когда они сходят на берег. Подошвы сапог давят хрупкий песок, и складывается ощущение, что это тонкие хребты перемалываются под жестоким натиском. — Поняла?       — Да, — Камико не смотрит на старшего Хайтани, полностью увлечённая неизвестностью и предвкушением, и тогда пират обхватывает её подбородок пальцами, заставляя смотреть на себя. Девушка хмурится, но в этой битве ей не выиграть. Этот дракон злее и свирепее всех возможных, что могут обитать на острове. — Я пойду вдоль косы пляжа к вулкану, меня будет видно издалека.       — Как только ты дойдешь до поворота, то исчезнешь из вида, чудо. Как понять, что тебе нужна помощь? — это уже спрашивает Риндо, стараясь слегка разрядить обстановку. Любовь у Рана с явным контролирующим перегибом.       — Вода даст знак, — говорит Миура, но все они понимают, что драконам всё равно противостоять не смогут. — Я вернусь, обещаю.       Капитан «Морского дракона» ещё какое-то время смотрит на девушку, явно не желая отпускать её дальше, чем на пару сантиметров от себя, но затем всё же убирает руку. Камико мягко улыбается ему, кивает Риндо и, развернувшись, идёт вперёд. Она знает, что оба пирата смотрят ей вслед, а остальная часть команды безмолвно вторит им.       — И кто бы мог представить, что будет так страшно отпустить её одну, да, брат? — квартирмейстер кладёт ладонь на плечо Рана и сжимает, а старший напряжённо молчит, думая, что Миура выглядит слишком хрупкой и маленькой на фоне огромного острова.       В мозгу внезапно вспыхивает серебристый смех Тильмы, а образ ведьмы отпечатывается на сетчатке: алые губы растянуты в широкой улыбке, больше напоминающей оскал, а чёрные глаза прикованы к Рану. Хайтани не нужны слышать слов, чтобы знать о чем может сказать ему ведьма: влечение к Камико, уже не отвергаемое, а принимаемое, стягивает шею удавкой, и Ран задыхается даже на расстоянии.       — Просто вернись живой, — едва слышно произносит он. — Ладно, нечего здесь столбом стоять. К её приходу лагерь уже должен быть разбит.       Риндо кивает, и они с командой принимаются за дело. Если просто ждать, то можно с ума сойти от бессилия и волнения.       Миура ступает по песку, слушает шум волн, набегающих на берег, и как лёгкий ветерок раскачивает широкие листья пальм. Остров не выглядит враждебным, наоборот — Камико ощущает спокойствие и уют, будто знает это место с самого детства. До заката есть от силы пару часов, так что ей нужно успеть найти место, где прячутся драконы.       Девушка иногда пытается углядеть в воде гигантский силуэт Фира, больше напоминающего огромную сапфировую змею, но океан спокоен. Если бы не обстоятельства, то Миура с большим удовольствием уселась бы на берегу и просто любовалась здешней красотой: чистой и необычной по людским меркам. Звёзды над её головой горят ярко-красным, золотым и оранжевым, будто угольки от разбросанного костра. Вообще вокруг все цвета кажутся ярче и резче, будто здесь природа первобытная, не испоганенная рукой человека.       — Где вы? Куда мне идти? — шепчет Камико, и внезапно чувствует, что остров откликается. Ветер ласково касается волос и будто ведёт за собой, указывая нужное направление. Нос обжигает горячей волной, и Миура осознает, что драконы совсем близко.       Нетерпение голодом жжёт вены, и девушка срывается на бег, чтобы скорее достичь края острова, где располагается подножие вулкана. Она тормозит резко, будто врезается в стеклянную стену, но на самом деле это детский чистый восторг. Лёгкие огнём горят от бега, но Камико всё равно вскрикивает, не удерживая свою радость.       Около подножия вулкана виднеется огромный вход в пещеру. Поистине гигантский, но не его размер заставляет Миуру восторгаться, а прекрасный чёрный дракон, сидящий у входа. Он поднимает голову, украшенную изящными длинными рогами, и смотрит на Камико золотыми глазами с вертикальными зрачками. Огромные кожистые крылья сложены, а вот кончик длинного исполинского хвоста ходит туда-сюда, напоминая маятник.       Ящер невероятно огромный, сам будто небольшой остров. Однако враждебности он не проявляет, лишь внимательно смотрит на Миуру, а затем она замечает Фира, что спускается сверху — изящно и быстро сползает по вулканической стене вниз, чтобы оказаться рядом с чёрным собратом.       Они переглядываются, принюхиваются, но не делают попыток подойти, и тогда первый шаг делает Камико. Страха в ней нет, только восторг и восхищение. Живые драконы! Прямо перед ней, а не на страницах древних книг или детских сказок. Прекрасные существа, завораживающие своим величием.       — Стой, дитя, — девушка замирает, шокированная тем фактом, что драконы могут говорит. Эти слова произносит чёрный ящер, и Миура делает незаурядный вывод: перед ней, несомненно, самец. — Как странно.       — Это наездник, — Фир садится рядом с чёрным. — Но… половинчатый?       Камико хмурится, не понимая о чём они говорят. Плюс ко всему неприятен тот факт, что делают это не стесняясь присутствия самой девушки. Миура чувствует себя уязвлённой, но продолжает покорно стоять: рядом с такими громадинами трудно спорить. Сапфировый змей меж тем изящно взмахивает хвостом, будто кот, чем-то недовольный.       У него глаза будто два раскалённых оранжевых диска, и они обращены на Камико: хрупкую и маленькую. Фир снова принюхивается, а затем — внезапно — бьёт длинных хлыстообразным хвостом около Миуры, заставляя её издать громкий вопль ужаса. Она отшатывается назад, а чёрный дракон тяжело вздыхает.       — Она не слышит нас, — заключает ящер, и Фир согласно кивает. Удивительно, но отойдя от первых волн шока и ужаса, Камико осознает, что существа перед ней не злорадствуют. Они расстроены. — Сила обретена не до конца.       — Три не стало одним, — добавляет синий змей. — Остальные драконы не примут наездника. Уходи, дитя, тебе закрыт путь в эти пещеры.       — Постойте! — кричит Миура и делает шаг вперед, а затем останавливается, как вкопанная, потому что драконы просто испаряются в воздухе перед ней, оставляя после себя жаркое малиновое марево. Камико чувствует, как силы оставляют её, и она валится на колени, раня ладони об острый песок. Хочется заплакать, но глаза остаются пустыми.       Зато приходит жгучий стыд, и он ядом ползёт по венам. Преодолеть такой путь только для того, чтобы остаться отвергнутой? Но хуже всего было то, что ей придётся рассказать о своей неудаче братьям, а это кажется намного ужаснее, чем возможная смерть от пламени драконов или их острых зубов. Миура неуклюже садится на песок и обнимает колени руками, глядя на сплошную чёрную стену, где ещё недавно был проход.       А она точно видела древних ящеров или это была искусная иллюзия острова? Может, воображение играет с Камико злую шутку? И всё же девушка ощущает здешнюю магию, пахнущую жаром, пеплом и нагретой чешуёй. Так почему же драконы не приняли её?       — Три не стало одним, что это значит? — произносит вслух Миура, а взгляд её становится расфокусированным. На ум не приходит ничего дельного, однако у девушки не остаётся никаких моральных и физических сил, чтобы подняться и вернуться к кораблю. Увидеть разочарование на лице Рана, когда он только принял их связь?       От этой мысли ужас проносится по позвоночнику ледяным ветром. Он кости сковывает инеем, и девушка остаётся на месте, продолжая смотреть туда, где ещё недавно был вход в пещеру. Камико чувствуют магию внутри себя, она чувствует её вокруг, но этого оказывается слишком мало, чтобы покорить драконов. Или же упущен какой-то важный фактор.       Лёгкий ветерок доносит аромат океана, плещущегося вокруг гигантского острова; несёт в себе тепло островного воздуха — горячего и солёного; доносит до Миуры что-то отдалённо похожее на шёпот, но сейчас девушка не настроена иметь дело ни с чем магическим. Она чувствует себя абсолютно бесполезной!       Солнце стремительно клонится к закату, окрашивая воду в ярко-оранжевый цвет, будто поджигая её. Краски этого места необычайно яркие и манящие, словно всё здесь было создано с огромной любовью. Камико кладёт голову на колени, опираясь об одно из них щекой, и наблюдает за заходом огромного светила, чувствуя, что надежда в ней гаснет также стремительно.       — КАМИКО! — девушка вздрагивает, когда слышит этот голос: властный, громкий и наполненный злостью вперемешку с паникой. — КАМИКО!       Она вскакивает на ноги, но убежать не успевает, потому что высокая фигура Рана показывается из-за деревьев, и Миура замирает на месте — буквально застывает, — глядя на разъяренного пирата. Единственный глаз мечет фиолетовые молнии, а на лице смесь из облегчения, раздражения и гнева. Камико понимает, что сбежать от возмездия не представится возможным, поэтому она остаётся на месте и покорно ждёт свой участи.       Хайтани в мгновение ока оказывается рядом и хватает её за плечи, стискивая длинными сильными пальцами — будто боится, что она исчезнет.       — Ты что творишь, блять! Мы же договаривались! — Ран едва ли огонь не изрыгает, не замечая, что Миура совсем не сопротивляется. — Почему обратно не вернулась, если не смогла найти драконов?       — Я нашла, — тихо отвечает Камико, и капитан тут же прекращает трясти девушку, без труда различая мертвенную тоску в её голосе.       — Что?       — Я их нашла, — Камико поднимает взгляд к Хайтани, и он видит, как чудесные аквамариновые очи наполняются крупными слезами, готовыми вот-вот хлынуть вниз по нежным щекам. — Но они даже близко не позволили к себе подойти.       Ран хмурится, и Миура уже предчувствует ту волну злобной критики и оскорблений, что он выльет на неё, но вместо этого Хайтани притягивает девушку к себе и крепко обнимает, позволяя портить свою рубашку, пахнущую им самим. Камико от этого нежного объятия растаскивает ещё больше, и она обхватывает руками мужскую талию, более не сдерживая себя.       Пират нежно баюкает Миуру, поглаживая по узкой спине. Он видит, как из-за поворота показывается Риндо, тут же облегченно вздыхающий, и жестом велит возвращаться в лагерь. Квартирмейстер какое-то время не двигается, а затем медленно кивает и уходит, позволяя старшему брату самому разобраться с происходящим.       — Всё-всё, не плачь, чудо-юдо, главное, что тебя не сожрали, — тихо говорит Ран, потому что действительно испытывает непомерное облегчение: он места себе найти не мог всё то время, что искал Камико. В голову лезли фантазии одна хуже другой. — Ты жива, сокровище, жива.       — Но я не смогла их приручить! — сквозь слёзы произносит Миура. — Мы ведь за этим сюда пришли! Какой от меня тогда толк?!       Ран опускает голову, касаясь губами мягких светлых волос, в которых смешиваются луна и солнце. Он глубоко вдыхает аромат пионов, граната и грейпфрута, сходя с ума от облегчения. Да плевать ему на драконов, одолеть других пиратов они смогут и без драконов. Главное, чтобы Камико была рядом с ним и Риндо.       — Да плевать, — голос Хайтани звучит тихо, но Миура жадно прислушивается, мгновенно переставая рыдать. Ей кажется, что она ослышалась. — Думаешь, я так злюсь, потому что ты не смогла оседлать херова ящера? Да меня разрывало от ужаса всё это время, потому что я думал, что ты ранена или того хуже — уже мертва, пока я рыскаю по этому чёртову острову и не могу тебя найти!       Девушка отстраняется и поднимает голову, глядя в лицо Хайтани. Внезапно она осознаёт, что любовь, обитавшая до этого момента в её теле к Риндо, удваивается. Теперь сюда же добавляются чувства к старшему из братьев, а затем приходит новое открытие: Камико не цельная, потому что до сих пор не связывает себя с Раном. Она нашла путь к острову после секса с младшим Хайтани.       Так неужели?..       — Какой неординарный способ, — шепчет девушка и усмехается, а капитан непонимающе смотрит на неё, а в следующую секунду сдавленно охает, когда Миура резко тянется к нему и целует, сразу глубоко и страстно, будя в нём голод с жадностью. — Хочу тебя.       Хайтани быстро перехватывает инициативу: он крепче обнимает Камико за талию рукой, а вторую кладет ей на щеку, фиксируя. Ран проводит языком по пухлым приоткрытым губам и с удовольствием ныряет внутрь приоткрыто рта, наслаждаясь покорностью и податливостью девушки. Она льнёт к нему, и терзающие мужчину фантазию перестают жить только в его голове.       — Мы всё ещё можем вернуться на корабль, — мимолётно замечает Ран, сцеловывая сдавленные стоны с губ Миуры. Она открывает глаза, и Ран подается сначала назад, видя ярко-голубую радужку, светящуюся в надвигающихся островных сумерках, а затем снова приближается, любуясь древней магией, поещущейся на дне этих удивительных очей.       — А ты хочешь столько ждать? — игриво интересуется Камико, скользя тонкими пальцами по треугольному вырезу на рубашке пирата. Миура повторяет узор чернильных мазков, выглядывающих из-под ткани, наслаждаясь гладкостью кожи и силой мышц, бугрящихся под ней.       — Нет, — почти сразу же отвечает Хайтани и, намотав на кулак густую гриву жемчужных волос, запрокидывает голову девушки назад, чтобы обласкать тонкую шею и оставить свои следы. Хватит Риндо наслаждаться видом только своих засосов на этой коже. Камико вскрикивает и цепляется за плечи Рана, когда ощущает жаркие поцелуи-укусы. Они яркими рыбками рассыпаются на бледном полотне, и Миуре это нравится.       Она чувствует, как Хайтани раздевает её, избавляя от корсета, а затем ненадолго отклоняется назад, чтобы стянуть через голову тонкую белую блузку, что летит к их ногам. Камико выпрямляется, откидывает голову назад и жадно следит за лицом Рана, на котором восхищение мешается с вожделением и подобострастием. Пират не прячет это, и от того его реакция кажется самым редким даром — силой, которой нет равных. Риндо — опора и надежность, Ран — мощь и защита.       Хайтани поднимает руку и касается пальцами изящной ключицы. В это место так и хочется налить какого-нибудь крепкого алкоголя и слизать. Кипучий фиолетовый взгляд опускается ниже, к высокой упругой груди с нежно-розовыми сосками. Палец легонько задевает твёрдую горошину, и Ран с наслаждением слышит, как Миура втягивает в себя воздух — ей нравится. Касание ложбинки, ниже к рёбрам и плоскому животу, тонкой талии, а затем снова к лицу, чтобы смотреть девушке в глаза.       — Ты идеальна, — он и слова не даёт вымолвить в ответ, потому что снова целует. Камико воздухом давится, но отвечает с такой же пылкой отдачей и страстью. Она в Ране нуждается, отчаянно и сильно. Широкие горячие ладони касаются её спины, и дрожь проходит по позвоночнику от осознания какая она маленькая и хрупкая на фоне капитана «Морского дракона». Это возбуждает еще больше.       Хайтани усмехаемся и покорно позволяет стянуть с себя рубашку, чтобы тут же вновь прижать девушку к себе и поцеловать. Ему необходимо чувствовать Камико кожа к коже, чтобы знать — она реальна и находится в его руках. Он ловко расправляется со шнуровкой на женских брюках и стягивает их вниз вместе с бельём и сапогами, а затем тянет Миуру вниз. Садится поверх разбросанной одежды, Камико седлает его бедра, и Ран с низким гортанным стоном обхватывает ладонями маленькие упругие ягодицы.       Девушка ногтями оставляет красные прлумесяцы на плечах Хайтани, когда их тела соприкасаются максимально тесно. Миура закусывает губу и откидывает голову назад, ощущая возбуждение Рана своей промежностью. Он твёрдый, большой и горячий. Камико так и тянет подразнить пирата, но она не решается, потому что подсознательно чувствует — сейчас Хайтани на игры не настроен, потому что слишком долго сдерживал своё желание обладать Миурой.       Ему нужно дать время насладиться. Ран осыпает жадными поцелуями шею и плечи девушки, опускается к груди и с томным громким стоном берет в рот твёрдый сосок, кусая и посасывая его. Миура вплетает пальцы ему в волосы, и Хайтани это чертовски нравится, хотя обычно он не терпит лишних касаний к себе. Камико податливая, чувствительная и дико сладкая. Он не может ей насытиться — переходит от одной груди и обратно, наслаждаясь тяжестью шелковистой плоти.       А затем Ран опускает одну руку меж их телами, касаясь Миуры между ног: там гладко и влажно, безумно горячо. Камико вскрикивает.       — Моя сладкая девочка, — словно в горячке шепчет Хайтани, прикусывая тонкую кожу на шее девушки: там уже живого места нет, будто на Миуре ожерелье из ярко-красных рубинов. — С ума меня сводишь.       Ран ласкает влажную нежную плоть, массирует капризный клитор, заставляя Камико извиваться на своих коленях, и это невероятное зрелище. Она, на фоне заходящего солнца, кажется морской богиней, решившей дать смертному пару часов истинного блаженства, и Хайтани не хочет, чтобы это время заканчивалось. Он осторожно скользит пальцами внутрь, следя за реакцией Миуры, но когда она сама насаживается, у Рана отключается способность мыслить адекватно: он хочет девушку немедленно.       Хайтани переворачивает Камико на спину и укладывает на свою рубашку, любуясь тем, как густые волосы — отливающие серебром — красиво контрастируют с чёрным песком, а бледная кожа пестрит ярко-карминовыми отметинами — роскошное зрелище. Ран облизывается, когда видит набухшие розовые соски, а вокруг ареол следы его зубов — не смог сдержаться. Он усмехается и расстёгивает ремень с оружием, кладя рядом, а затем — под внимательным взглядом, стягивает с бёдер штаны, и довольно улыбается, когда аквамариновые глаза останавливаются на его члене.       — Что, у меня больше, чудо-юдо? — усмехается Хайтани и, слегка качнувшись вперед, проезжается пунцовой головкой по влажной промежности, заставляя обоих застонать от острого яркого наслаждения. Ран смотрит на Миуру и ощущает, как жадность захватывает его, подобно шторму. Он знает, что в тот момент, когда открывает своё сердце доселе неизведанному чувству, то пробуждает внутри себя одержимость Камико, и она будет с ним до самой смерти.       Все Хайтани — однолюбы.       — Мой Дракон, — тихо говорит Миура, смотря на Рана блестящими аквамариновыми глазами, а на её коже проступает рисунок чешуи. Сила — полная и мощная — просыпается в девушке, и это чувствует и она, и оба Хайтани, даже если Риндо сейчас не здесь.       Ран входит в Камико одним плавным движением, заполняя сразу на всю длину. На этот раз боли нет, только яркая тягучая истома, лижущая низ живота сладким наслаждением. Миура выгибается и протяжно стонет, ощущая какой Хайтани большой и твёрдый, безумно горячий. Фиолетовый взор обращён к ней, и Камико видит дикую первобытную страсть на дне жемчужного зрачка. Она ласково улыбается и крепче обхватывает ногами узкие бёдра Рана, давая им возможность насладиться этим первым моментом единения.       Капитан «Морского дракона» едва сдерживается, чтобы не сорваться на бешеный ритм. Камико так хорошо сдавливает его со всех сторон, что это сродни пытки — не двигаться и просто наслаждаться. Вокруг них совершенно чужой дикий мир, населенный древними могучими ящерами, а Хайтани думает, что даже если сейчас рядом с ними начнётся битва, ни за что не сможет оторваться от Миуры.       Мужчина опускается и касается губ девушки, втягивая в глубокий долгий поцелуй. Камико голову теряет от терпкой нежности, с которой Ран её целует — будто мягкие волны океана ласково обнимают борта корабля и бережно несут через опасные шторма и грозные скалы. Миура за шею обнимает Хайтани и наматывает на пальцы густые длинные волосы, а Ран — больше не выдерживая — начинает двигаться. И это похоже на обжигающие искры, выбрасываемые огромным костром вокруг себя.       Девушка двигает бёдрами ему навстречу, наслаждаясь лёгкой грубостью и властностью, с которыми Ран берёт её — это так сильно подходит его натуре. Камико подчиняется и находит в этом новую причину для возбуждения — принадлежать капитану сродни редкому явлению. Девушка чувствует страсть и ярость, терпкую любовь и невесомую нежность — все они переплетаются в Ране, просачиваются наружу, окружая их сферой.       Миура движется мужчине навстречу, понимая, что абсолютно и безобразно счастлива. Волны удовольствия набегают одна за другой, и Камико плещется в них подобно диковинной рыбке. А Ран — её океан, готовый дать ещё и ещё. Миура слушает его дыхание — тяжелое и отрывистое, — стоны, низкие и гортанные: они музыкой звучат, завыванием попутного ветра в парусах. Но главное, что Камико чувствует любовь старшего Хайтани.       И это становится нужным пазлом.       Одновременно с оглушительным оргазмом, что-то щёлкает внутри, и Миура громко вскрикивает, а Ран стискивает зубы, ощущая, как девушка сжимается вокруг него. Он делает ещё пару фрикций прежде, чем выходит из Камико и кончает ей на бедро, с наслаждением глядя, как жемчужные потёки расползаются по белой коже с рисунком чешуи.       — Чудо, — мягко произносит Хайтани и касается губ Миуры, а затем укладывается рядом с ней и притягивает к своей груди. — Надо было трахнуть тебя ещё в первую встречу.       — Ну, во всяком случае можно было бы не быть таким засранцем, и мы бы оказались в кровати намного раньше, — усмехается Миура, чувствуя — она готова. Сила пробуждается целиком.       — А ты не испугаешься делить её сразу с двумя? — игриво интересуется Ран, проводя ладонью по талии Камико. — Пощады не жди.       — Я как-нибудь справлюсь, — усмехается девушка, а затем, коротко поцеловав Хайтани, садится. — Вот теперь я готова.       — К чему? — Ран садится рядом и смотрит на Миуру, чей взгляд прикован к вновь появившемуся входу в пещеру.       — К тому, чтобы оседлать драконов.