10. Цепи Рюдзина

      Тяжёлая влажная духота острова окутывает со всех сторон. Фэй сложно дышать, потому что вместо живительного кислорода в глотку заливается раскалённый огненный воздух. Ведьма чувствует, как пот стекает по шее, а густые пряди волос, выбившихся из пучка, липнут к коже. Сакаи хочется их смахнуть, но девушке кажется, что любое движение заставит джунгли оживиться и кинуться на них.       Шуджи стоит перед ней, как скала. Широкая спина закрывает большую часть картины, раскинувшейся перед взором, но зато Фэй прекрасно видит русалку, покоящуюся на руках Казуторы. Видно, что Аквите максимально неуютно — взгляды команды, как ядовитые жала скорпионов. Они вспарывают распаренную от воды кожу и распространяют яд, что обжигает кислотой. Однако русалка не опускает голову, стойко выдерживая эту атаку.       — Как занятно, — речь Ханмы, точно стелющийся по земле туман, сквозь который невозможно пройти — заставит бродить в трёх соснах. — И ты думаешь, что я поверю тебе?       — Мне нет смысла лгать вам, — в голосе Аквиты звучит такая тоска, что Сакаи становится не по себе. Эта русалка, находящаяся в руках врагов, никак не может противостоять этому миру. Она беспомощна на суше, а в тёмных солёных водах её больше никто не ждёт. — Я — заложник.       — Или закуска, — звучит чей-то голос сзади, и по джунглям разносится смех — громкий и неуместный. Фэй от него покрывается мурашками, потому что ей кажется, что позади них кто-то стоит. Вот ещё миг, и чудище выпрыгнет из зарослей и разорвёт их на куски.       — Ты всегда можешь вернуться в водичку, — Шуджи скалится. Он знает, что русалке неуютно на суше. Здесь она не обладает никакими преимуществами, в отличие от водной стихии, а вокруг неё враги. — Или там не так интересно?       — Почему ты не уплыла отсюда сама? — Фэй касается поясницы Ханмы, и он опускает к ней голову, глядя на длинную тень от ресниц, что лежит на щеках. Его ведьма, как и всегда, умеет вычленять суть.       — Вокруг острова раскидан барьер, а все находящиеся внутри привязаны к этому месту, и я могу уйти отсюда лишь с теми, кто пришёл извне.       Их взгляды скрещиваются, и Сакаи приподнимает бровь, явно ощутив в этом вызов. Аквита, видимо, решает, что легко сможет занять её место, которое изначально неправильно истолковывает. Фэй расплывается в улыбке, и русалку это знатно сбивает столка.       — Нам придётся взять её с собой, — Сакаи поднимает голову к Ханме. — Если даже в пещере нет никакой ловушки, для которой нужна русалка, мы всегда можем оставить её на корм местной фауне.       Шуджи усмехается и переводит взгляд на квартирмейстера. Ханемия кивает, легко улавливая настроение своего капитана. Он покрепче перехватывает Аквиту, чтобы донести их «ключик» до нужного места. Казутора знает, что русалка им очарована, а потому постарается максимально долго расплёскивать вокруг себя этот магнетический флёр.       — Она будет хорошей девочкой, — тигриные глаза вспыхивают, точно огни в ночном небе, и Аквита замирает, как пойманная в сети рыбёшка, какой — по сути — и является. — Никаких фокусов, иначе отдам Рюсею.       Пират сзади скалится и прикладывает длинный палец к шее, проводя по ней от уха до уха. Аквита вжимает голову в плечи, лишь бы не пересекаться с Рюсеем ни при каких обстоятельствах.       — Пойдём дальше, — командует Ханма. — Мы должны вернуться на корабль до темноты.       Процессия вновь возобновляет свой ход, и Фэй старается идти шаг в шаг за Шуджи. Он легко проскальзывает меж изгибающихся стволов деревьев, обвешанных лианами со всех сторон. Духота стоит невообразимая, и Сакаи облизывает пересохшие губы, но влага испаряется слишком быстро. Однако никто не тянется к флягам с водой — неизвестность страшит всех присутствующих, хотя команда этого не демонстрирует.       Привычный шум густого тропического леса слышится слишком разбавленным. Птицы практически не подают голосов, которые обычно разбавляют тропики — это не райский уголок, а шкатулка с ядом. У Фэй сердце заходится каждый раз, как рядом раздаётся шум. Ведьме хочется коснуться Шуджи, чтобы впитать в себя хоть каплю его спокойствия, но она не делает этого — не хочет отвлекать.       — Что тебе известно об острове ещё? — Сакаи с силой закусывает губу, чтобы не вскрикнуть от голоса Ханемии позади себя. Ведьма выдыхает и по привычке касается изодранных в мясо пальцев, которые никак не могут зажить — пытается успокоить себя, раз уж не может спрятаться в объятиях Шуджи.       — Здесь практически нет животных, зато в изобилии ядовитых змей и других земноводных, — чуть погодя отвечает Аквита. — Рюдзин людям не доверяет.       — Это заметно, — фыркает Казутора. — Ты не могла бы мне шею почесать, русалочка? Здесь как-то жарковато.       «Ну прохвост», — про себя усмехается Фэй и слышит тихий смешок Шуджи. Капитан «Серого призрака» наперёд знал, кому именно нужно всучить Аквиту — Ханемия ей столько лапши на уши навешает, что русалка и заметить не успеет, а уже расскажет все секреты.       Русалка осторожно касается прохладными пальцами смуглой длинной шеи, чувствуя на кончиках горячую влагу. Пират довольно урчит и наклоняет голову вперёд, давая больше пространства для манёвра. Аквите этот мужчина кажется необыкновенным, хотя за свою долгую жизнь она перевидала немало моряков. Они все были на одно лицо — злые и жадные, и её сёстры без жалости убивали их.       До этого дня Аквита жила в огромной семье, но потеряв всех, не чувствует боли и скорби. Только надежду — она сможет покинуть этот остров, скрытый практически от всех живых существ. Кажется, ледяное сердце мифического создания начинает таять.       — И каких ещё нам ждать сюрпризов? — спрашивает Ханемия, глядя в прозрачные, как горный хрусталь, глаза русалки.       — Остров сам по себе огромная психологическая пытка, не чувствуешь? — Аквита склоняет голову набок. — Здесь тихо. Слишком, но сама земля не несёт опасности. Рюдзин был уверен, что сундук не достать, потому что никто не сможет зайти так далеко.       «А тогда зачем ставить ловушки на самом острове? Если бы не везение Ханмы, то вряд ли мы бы добрались до сюда», — Фэй снова расковыривает до крови заусенцы вокруг ногтей, а затем на мгновение теряется в пространстве, когда в сознании вспыхивает образ чёрных, как капли густой смолы, глаз. Видение в лице Тильмы усмехается, глядя на Сакаи из своей хижины, а затем ведьма изящно взмахивает рукой, и всё исчезает, оставляя Фэй в душных влажных джунглях. — «Только ли везение позволило нам здесь оказаться?»       Их шаги единственное, что нарушает тишину этого острова. Шелест ветра в густой листве практически не слышен, как и дуновение ветра, шум волн, хотя огромный глубокий океан окружают со всех сторон — отсюда выхода нет. Фэй внезапно становится страшно за «Серый призрак». Корабль — их связующая ниточка с землёй, где живут обычные люди. Роскошный фрегат окружён стихией, что может быть мягким объятием, а может жёстким ударом меча.       — Птичка, ты очень громко думаешь, — Ханма головы не поворачивает, но чувства и эмоции своей женщины считывает без проблем. — Лучше посмотри сюда.       Он протягивает руку назад, и Сакаи вкладывает пальцы в раскрытую ладонь, а Шуджи дёргает её к себе. Пират раздвигает широким мечом густую листву, чтобы показать Фэй то, что увидел первым. Тёмный бугристый камень за многие века порос такой же густой листвой, как и джунгли вокруг. Если бы не лёгкое колыхание лиан над входом, то можно было бы запросто пропустить это место. Яркие цветы — жгучая неоновая фуксия — кажется маячками, что ведут в тёмную пропасть.       — Нашли, — шепчет Фэй, и Шуджи усмехается, испытывая какой-то первобытный восторг. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то из людей был здесь? А есть ли разница, если история запомнит имя капитана «Серого призрака»?       — Тигрёнок, — зовёт Шуджи, и Ханемия оказывается рядом, ставя Аквиту на ноги. Она дрожит, потому что мышцы не привыкли к такому, и квартирмейстер спешит обнять девушку за талию, не давая упасть. — Это она?       Аквита кивает.       — Отлично, — Ханма убирает меч в ножны. — Казутора, Баджи и Чифую идут со мной, остальным ждать нас здесь. Птичка?       Шуджи переплетает их пальцы и ведёт за собой, чтобы первыми оказаться внутри скалы. Фэй ёжится от холода в то же мгновения, как над их головами растекается чернильная тьма. Сзади Кейске шипит, когда спотыкается о камень. Мгновение никто из них не двигается, а затем густые сумерки разбавляют всполохи пламени — Ханма и Казутора поджигают факелы.       Огонь пляшет, отбрасывая на стены причудливые тени, но не давая ни капли тепла, потому что его сжирает древняя магия этого места. Сакаи спешит достать книгу и раскрыть. Пространственная карта указывает направление, что — предполагаемо — ведёт вглубь, а ещё демонстрирует какое-то небольшое озеро, наполненное кислотно-зелёным содержимым.       — Что это? — спрашивает Ханма у Аквиты. Русалка единственная чувствует себя хорошо в этом холоде, что лижет кожу глубокими зазубринами. Девушка поднимает голову, на какое-то мгновение останавливаясь взглядом на руке Шуджи, покоящейся на талии Сакаи. В прозрачных глазах мелькает что-то тёмное, будто яд, разъедающий Аквиту изнутри.       «Одиночество», — догадывается Фэй, в то время как остальным и дела нет до переживаний девушки-русалки. Аквита лишена банального человеческого тепла, даже узы дружбы для неё непонятный сложный ребус. В таком случае становится понятен мотив её желания сбежать отсюда — русалка искренне верит, что найдёт недостающее за пределами острова.       — Хранилище для цепей, — отвечает Аквита. — Озеро находится в центре острова.       — Класс, — фальшивый энтузиазм в голосе Кейске можно буквально руками потрогать. — А судя по сужающемуся пространству пещеры, мы ещё и приступ клаустрофобии схватим.       — Ты знаешь, как попасть туда быстрее? — интересуется Ханма у Аквиты.       — Никто из русалок не интересовался этим местом со стороны суши, — она пожимает плечами. — Так что придётся вам идти туда, надеясь на интуицию.       — Тогда какая от тебя помощь? — Чифую проводит пальцем по лезвию кинжала, что держит в руке, а русалка сжимается, прячась за плечом Казуторы. Ханемия хмыкает, и Мацуно прячет оружие. — Да-да, мы же джентельмены.       — В этом озере не вода, — тихо говорит Аквита. — Сокровище Рюдзина нельзя достать так просто.       Шуджи фыркает и, взяв Сакаи за руку, начинает углубляться дальше в тёмный проход. Капитан не видит смысла размениваться на пустые разговоры, потому что они практически у цели. Ханма не может этого объяснить, но отчего-то уверен, что с пустыми руками отсюда не уйдёт. Он находит клад и, как любой пират, не оставит свою добычу просто так.       Их шаги эхом отскакивают от узких стен, а гулкую тишину, что царила здесь долгое время, теперь разбавляется дыханием живых людей. Фэй, на удивление, кроме холода не чувствует ничего — пещера не выглядит опасной. Нет чувства, что из темноты вот-вот может выпрыгнуть монстр, а это уже огромный плюс. Впрочем, бдительности ведьма тоже не теряет, потому что волнение за Шуджи никогда не оставляет Фэй. Оно под кожу врастает, как ещё один слой.       Ханма — маяк огненного света в этой тьме, и они идут за ним, не страшась того, что может ждать их впереди. Через какое-то время проход начинает расширяться, а тьма становится светлее, как графитовая дымка, и тогда Сакаи ощущает, как на них наваливается тепло, а в воздухе появляется какой-то резкий аромат.       В конечном итоге их небольшая группа выходит в какое-то совершенно фантастическое место. Фэй тихо ахает, видя над головой тысячи сияющих сталагмитов, которые выглядят, как цветные кристаллы. Они преломляет скудный свет, поднимающийся от идеального круглого озера, и по стенам пещеры пляшут мириады цветных солнечных зайчиков. Это завораживает, и ведьма на какое-то мгновение застывает, чувствуя себя словно в сказке.       — Невероятно, — тихо говорит она, и Шуджи крепче сжимает её пальцы, давая понять, что разделяет чувства своей возлюбленной. Однако пирату некогда разглядывать красоты этого места. Взгляд золотых глаз обращается в центру, где расположено круглое озеро ядовито-зелёного цвета, и именно от него исходит резкий запах.       Ханма отпускает руку Фэй и подходит ближе, его шаги эхом отражаются от стен, становясь переливом тысячи колокольчиков — звук отражается от разноцветных кристаллов и преображается таким необычным образом. Шуджи склоняет голову набок, разглядывая ядовитую воду, от которой вверх поднимаются испарения и иногда выпрыгивают капельки воды, точно округлые изумруды.       Пират поднимает с пола неприметный камешек и бросает в воду, тут же слыша шипение, а минерал растворяется на глазах.       — Кислота, значит, — Ханма скалится и смотрит на Аквиту. — Полагаю, что цепи на дне?       Русалка кивает, а капитан «Серого призрака» даёт отмашку своему квартирмейстеру, чтобы подвёл девушку ближе. Ханемия утягивает Аквиту за собой, приближаясь к ядовитому озерцу. Казутора чувствует, как дрожат пальцы русалки в его ладони, и понимает, что она волнуется.       — Как нам их достать? — задаёт вполне логичный вопрос Ханма и выпрямляется, глядя на русалку сверху вниз. — Если всё ещё хочешь убраться с этого острова, то советую не медлить с ответом.       — Мои слёзы, — выдыхает Аквита. — Они могут нейтрализовать действие кислоты, и вода очистится.       Фэй поворачивает голову к Баджи, что тихо достает нож из голенища сапога. Брюнет, кажется, решает помочь русалке с тем, чтобы как следует расплакаться, однако Ханма видит это и отрицательно машет головой — выбьем иначе. Шуджи усмехается и, обойдя Ханемию, кивает ему.       — Надеюсь, нам пары слезинок хватит, — Шуджи притягивает Сакаи к себе, и они отходят назад, давая Казуторе возможность по-хорошему вытянуть нужный компонент из Аквиты. — Нервничаешь?       — А можно подумать, что ты ей доверяешь, — фыркает Фэй, когда оказывается прижатой к тёплой стене пещеры. Ханма стоит перед ней щитом, а Кейске и Чифую внимательно наблюдают за парочкой, оставшейся у озера.       — Она боится, — Шуджи усмехается и касается щеки Сакаи ладонью, чтобы погладить матовую кожу. Аромат сирени и крыжовника ложится на кожу лёгкой тончайшей вуалью, и пират находит в этом успокоение. Ханму от нетерпения разрывает, однако он понимает, что в таких делах нельзя спешить. Красота этой пещеры невероятна, но Шуджи к ней равнодушен, в отличие от того, что скрывает дно кислотного озера. — И ты тоже, Птичка?       — Да, потому что знаю, что как только кислота исчезнет из воды, ты сиганёшь на дно сам, чтобы достать цепи, — Сакаи не может избавиться от волнения, что разъедает её изнутри. Ханма порой слишком безбашенный, и это может сыграть с ним злую шутку.       — Птичка, твоё недоверие к моим способностям как-то оскорбительно, — Шуджи усмехается и наклоняется к Фэй, касаясь губами высокого лба. Он обнимает ведьму за талию и притягивает к своей груди. Знает, что его ведьмочке страшно и боязно, но Ханме льстит, что Сакаи так сильно обеспокоена его сохранностью.       — Не пытайся съехать с темы, — девушка прижимается щекой к крепкой груди мужчины, ненадолго прикрывая глаза от удовольствия, что разливается по телу от объятий Шуджи. — Ты знаешь, что я имею ввиду.       — Какой из меня наездник, если цепи мне достанет кто-то другой? — разумно замечает Ханма, а затем раздаётся хлопок, и все поворачивают головы к озеру. Вода в нём бурлит, а затем становится небесно-голубой — весь яд уходит. — Умница, тигрёнок!       Ханемия отводит Аквиту подальше, потому что её основная роль выполнена. Никто не знает, что такого сказал ей пират, но Фэй успевает заметить, как русалка смахивает слёзы с длинных ресниц. Ведьма вместе с Ханмой подходит ближе, и они присаживаются на корточки, чтобы сквозь толщу прозрачной воды увидеть небольшой сундук, покоящийся на дне.       Вода искрится так, будто сверху на неё обрушиваются прямые солнечные лучи. Сакаи прикрывает глаза, потому что они начинают болеть, но вместе с тем ведьме кажется, что она не видела ничего прекраснее: прозрачная слегка голубоватая гладь будто усыпана алмазами — их миллиарды даже в горсте воды. Однако никто пока не решается коснуться поверхности озера. А сундук на дне насмехается — вокруг него расходится слабое серебристое свечение.       — Рискнёшь? — Баджи улыбается так широко, что становятся видны клыки, а Шуджи приподнимает бровь и затем хватает матроса за руку, так что их кисти вместе окунаются в ледяную воду. — БЛЯДЬ!       Ханма задорно смеётся, отпуская Кейске и, прежде чем Фэй успевает его схватить, ныряет в воду. Он входит точно серебристая стрела, метя на самое дно, а Сакаи вскрикивает от ужаса, но уже слишком поздно. Шуджи любит рисковать, а сейчас перед ним то, к чему он давно шёл, и ведьме никак не остановить пирата.       Вода обжигает кожу, и Ханма крепче стискивает зубы. Холод насквозь пронзает острыми копьями не только тело, но и мозг — ощущение такое, что он покрывается тонкой и прочной коркой льда. Мышцы сковывает, мешая двигаться, но Шуджи уже не остановить: серебристое свечение всё ближе, как и исполнение мечты.       Дно на самом деле оказывается куда дальше от поверхности, и Ханма понимает, что кислорода может не хватить. Он вытягивает руки вперёд и делает гребки вместе с ногами, стараясь наплевать на лютый холод — окоченевшие пальцы упрямо тянутся к сундуку, а затем касаются его поверхности — тёплой и сухой.       Нет никакого замка, и поэтому Шуджи откидывает крышку, сам не зная, что может увидеть внутри. Из темноты вылетают две тонких цепочки, подсвеченные голубоватым светом, и оборачиваются вокруг запястий пирата. Ханма вскрикивает, и из его рта вырывается крупный пузырь воздуха, стремительно уходящий вверх, тогда как самого Шуджи затягивает внутрь сундука, крышка которого захлопывается.       — НЕТ!!! — Сакаи касается ледяной воды, но Чифую ловит ведьму за талию и отталкивает подальше, не давая возможности подойти ближе. — ШУДЖИ!       — Какого чёрта? — шипит Казутора, впиваясь пальцами в узкие плечи Аквиты. Русалка поднимает к нему взгляд.       — Морской Бог лично вручит цепи тому, кто дойдёт до них, — загадочно отвечает девушка, и пещера погружается в тягостное молчание.

***

      Ханма не ощущает страха, лишь мерзкое скребущее чувство беспокойства под кожей — Фэй наверняка с ума сходит от ужаса, снова до мяса себе все пальцы расковыряет, да ещё плакать будет, а её слёз Шуджи не выносит: его по живому режут в этот момент. Что он за партнёр такой, раз не может сберечь нервы своей женщины? Однако пират не намерен отступать от своих планов, и будь у мужчины возможность вернуться на несколько секунд назад, то он поступил бы точно так же, как и сейчас.       Капитан «Серого призрака» оглядывается, но кроме плотной графитовой дымки не видит вокруг ничего. Как будто находится в огромном пустом пространстве. Шуджи не двигается, прислушивается к окружающей местности, но вновь — лишь тишина. В голове, точно буйный порывистый ветер, проносится шальная мысль: уж не в чистилище ли он попал?       — Туда тебе ещё рано, — Ханма вздрагивает против воли и рефлекторно вытаскивает меч из ножен, наставляя на густую тьму. — Ну попробуй, найди.       Голос звучит отовсюду сразу, но в нём нет ни угрозы, ни запугивания — холодная констатация факта. Шуджи хмурится, оружие не опускает и остаётся на месте. А затем туман перед ним рассеивается, будто тяжёлые шторы в театре разъезжаются и на сцену выходит главный актёр — прима, без которой шоу не состоится.       Перед Ханмой предстаёт высокий мужчина с длинными белыми волосами, убранными за уши. Он смотрит на Шуджи смеющимися аквамариновыми глазами, а на его теле шевелятся чёрные мазки татуировок, будто изящные стебли водорослей, колышущихся в сапфировых водах океана. В руках находится тот самый сундук, из-за которого Шуджи и попадает сюда.       — Я полагаю, мне не нужно представляться? — с едва заметной усмешкой на губах интересуется мужчина, и Ханма хмыкает.       — Я читал много книг и уж узнать лик морского бога смогу без труда, — на самом деле пират всеми силами стремится сохранить спокойствие внутри себя. Увидеть собственными глазами мифического божество, о жизни которого можно узнать лишь из старинных фолиантов, страницы которых настолько хрупки и тонки, что могут раскрошиться прямо в руках, не каждому дано. — Вы же Рюдзин, верно?       — Верно, — согласно кивает мужчина. — А ты добрался до моих цепей, преодолев все препятствия. Это похвально.       Шуджи не успевает ничего ответить, потому что Рюдзин открывает крышку сундука и достаёт со дна две длинных, но тонких цепочки, светящихся мягким серебристым светом — с якорной никакого сравнения. Они сами собой обвиваются вокруг его предплечий, будто изящные браслеты. С трудом верится, что именно этот артефакт способен укротить огромных свирепых ящеров, но вряд ли есть смысл сомневаться в мощи морского бога.       — Так я достоин их?       — Для достижения моей цели мне нужно двое: один — по крови, один — по велению судьбы, — Ханма хмурится, не понимая о чём идёт речь, а в следующую секунду Рюдзин разжимает пальцы, и цепи, как две скользящие смеси из серебра, переползают на руки Шуджи. Они тёплые наощупь, и пират удивляется этому факту — на вид кажется, что звенья скованы самим льдом. — Ты достоин моего дара, капитан «Серого призрака», бери и найди Асхану — остров, где тебя ждут драконы.       Ханма, исходя из самых вежливых побуждений, хотя обычно бежит от них — хочет поблагодарить морского бога за столь великий дар, но рта раскрыть не успевает, как мгла вокруг сжимается, а лёгкие обжигает ледяной пожар — вода заливается внутрь. Шуджи отталкивается ногами от каменистого дна и всплывает наверх, а когда оказывается на поверхности, то чувствует тёплые руки Баджи и Чифую, что тащат его на берег.       Он закашливается, глотку дерёт, а затем его шеи касается узкая нежная ладонь, и тёплый свет рассеивает колющую боль в горле и лёгких — Сакаи убирает лишнюю ледяную влагу из его тела. Ханма открывает глаза и видит прекрасное — ожидаемо заплаканное — лицо Фэй и чувствует, как его захватывает теплая волна любви. Его Птичка рядом.       — Привет, любимая, — мягко шепчет Шуджи, его рука — всё влажная и ледяная — касается щеки Сакаи, чтобы погладить.       — Ат ковОн, — шипит ведьма, а в венах закипает ярость, мешаясь с облегчением — этот сумасшедший прохвост снова обставил всех. Фэй хочется вновь разрыдаться и прижаться к Ханме, но она не делает этого — не время, да и наказать пирата надо бы. — Бешеный!       — За это и любишь, — беспечно отвечает капитан корабля, а затем взгляд его глаз — в радужках плещется жидкое золото — переползает на своё запястье. Вокруг него обмотана цепочка — тонкая и витиеватая, состоящая из тысячи ажурных звеньев, и на каждом виднеются какие-то знаки. — Получилось.       Он резко садится, тут же чувствуя головокружение и как сдавливает обручем грудь, но это быстро проходит — Фэй слишком сильно любит Шуджи, чтобы дать ему так просто умереть от боли. Собравшиеся склоняются ближе, чтобы воочию разглядеть артефакт, созданный морским богом. Теперь освещение пещеры заставляет слышать то, чего не было раньше: тихие голоса, зовущие куда-то за край горизонта.       — Нам нужно найти Асхану, — произносит капитан «Серого призрака». — Рюдзин сказал, что драконы находятся там.       — Да ты в себя-то прийди, — усмехается Казутора, но в голосе квартирмейстера отчётливо слышится облегчение; оно ложится на плечи тяжёлым тёплым одеялом, согревая даже в самый лютый мороз. — Знал же, что дурак, а всё равно не ожидал увидеть тебя сигающим туда рыбкой!       — Что ж, теперь я, видимо, должен вернуть должок? — Ханма поворачивает голову и встречается взглядами с Аквитой. — Ты уплывёшь с нами, русалочка.