9.

      Отсидевшись в кабинете у медсестры, Кира вернулась в класс, где её встретили с три десятка любопытных глаз и один раздражённый Арсений Сергеевич.       — Ну не пяльтесь так, милые, жива же, — бросила девушка на ходу, чуть нагло улыбнувшись и ослепив всех своей аристократичной бледностью. Она прошла к своему месту, кинула кофту Эду и, вспомнив просьбу медика, передала историку, что та ждёт его поболтать. Урок был сорван, за что Кире пара человек выразили слова благодарности, но вежливости ради поинтересовались, что же всё-таки случилось.       Стоило девушке расположиться на своём стуле, её окликнула одноклассница:       — Рихтер, ты чё, опять на отходах?       — А у тебя есть то, что облегчит моё состояние? — всё с той же самонадеянной улыбкой отвечает Кира. — Завязывала бы ты с этим…       Оксана была одной из тех одноклассниц, что меньше всего раздражали Киру. Подругами их назвать трудно, тогда как хорошими приятелями — вполне. Вообще, столь разгульный образ жизни не мог пройти мимо тех, кто окружает ребят по пять дней в неделю. Но их всех святыми тоже не назовёшь, поэтому троица не стала изгоями в классе. Когда Киру окончательно отпустил приступ панической атаки, а тошнота перестала сидеть непроходимым комом в горле, девушка начала заваливать Орлова сообщениями, пытаясь выяснить, когда он будет в городе. ________________       У Арсения Сергеевича рабочий день близился к концу, чего тот неимоверно ждал. Во время внезапного окна перед последним уроком он решил отсидеться в учительской, отложив заполнение журналов на далёкую перспективу. Мужчина заваривал кружку крепкого зелёного чая, когда его телефон в кармане завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении: Паша Я знаю, ты ещё в школе. Я отпустил своих, жду на перекур.       Всё прошедшее лето Арсений боролся с собой и своей никотиновой зависимостью, однако его попытки сыпались, слово карточный домик, когда о себе давала знать бывшая жена, а сейчас к этому добавились неконтролируемые дети, которые всеми силами старались расшатать его нервную систему. Историк оставил чай остывать, а сам направился в свою каморку за пальто и портсигаром с самокрутками. Арсений уже много лет не курит обычные сигареты, у него в приоритете качественный табак «Golden Virginia» и сам процесс скручивания, который стал для него приятным утренним ритуалом.       Наспех накинув на себя чёрное пальто, мужчина спустился во внутренний двор школы, который использовался исключительно в качестве курилки для учителей. Многие дети — особенно, кто помладше — даже не знали о существовании этого самого двора. Встретившись с учителем русского языка, Арсений пожал ему руку и поджёг самокрутку, которая зажатая красовалась у него между зубов.       — Как тебе идея вылезти куда-нибудь на выходных? Матвиенко рассказал, что вы там какой-то бар неплохой нашли.       Переварив услышанную от коллеги информацию, историк сразу же отмёл данное предложение, однако причину этого себе объяснить не смог. Не хотел видеть Киру? Не хотел, чтобы Паша увидел Киру? Да, определённо. Его жена — директриса, проблем будет хоть отбавляй. Выстроив цепочку мыслей, Арсений словил себя на очередном вопросе: а какое ему, собственно, дело, если ребят в баре увидит администрация школы? Вразумительного ответа так и не нашлось, но мужчина сошёлся на компромиссе с самим собой: он просто не хочет ещё больше проблем своей подопечной. Ну… и этим её двоим.       — Слушай, Арс, ты сам не свой с тех пор, как… Ты понял. Ты молодец, правда, но слишком сильно грузишь себя. Пойми, зарыться в работе и заботе о детях — идея не из лучших.       Историк помялся, но, осознавая, что Паша прав, лишь промолчал.       — Ты давно с ней виделся? — рискнул спросить друг.       — Относительно. В начале лета ещё. Сейчас документы готовим, скоро официально разведёмся, — говоря это, Арсений пытался не выдать бурю эмоций, которая с невероятной силой щемила в груди, хотя Паша прекрасно всё понимал.       Арсений с Алёной познакомились ещё будучи на первом курсе в педагогическом. Они жили в одном общежитии, учась и соскребая копейки на счастливое студенческое существование. Вообще, Арсений мог в неплохом таком достатке прожить эти годы, имея весьма обеспеченных предков, однако его пунктик на самостоятельность дал о себе знать; об Алёне же такого не скажешь: самая обычная семья со средним доходом. Но вот таким вот образом их судьбы переплелись.       Пройдя длинный коридор, Арсений зашёл на общую кухню и, протирая одной рукой заспанные глаза, еле нащупал в темноте выключатель, однако, решив не нагружать светом глаза, отказался от идеи нажать на него. Беспокойный сон во время сессии и ночные перекуры стали неотъемлемой частью его жизни на ближайшие несколько лет.       Он взял потрёпанный деревянный стул за спинку и одним движением переставил его поближе к окну. За стеклом открывался красивый вид на ночной Питер, освещаемый сотнями фонарей; на дорогах всё ещё было много машин, а на тротуарах иногда проходили мимо мечтательные парочки.       Арсений вынул из кармана домашних тёмно-синих спортивок упаковку красных Мальборо и достал одну сигарету зубами, попутно пытаясь поджечь умирающую зажигалку. После нескольких попыток он таки смог впустить в организм спасительный никотин.       — Чего в темноте сидишь?       Услышав оклик со стороны двери, от неожиданности парень слегка дёрнулся, отчего девушка, стоящая на пороге, тихонечко посмеялась.       — Не проснулся и не планирую, — оглянувшись, ответил он.       — Угостишь?       Арсений весьма скептически осмотрел подошедшую к нему девушку и немного приподнял бровь. Перед ним стояло существо на вид не больше ста шестидесяти сантиметров ростом, и по его прикидкам в районе сорока с копейками килограмм. Он не имел ничего против курящих представительниц прекрасного пола — просто привык видеть в их тоненьких пальцах такие же тонкие сигареты.       — Не крепко ли тебе будет? — Он демонстративно показал пачку Marlboro Red.       — К чему такие стереотипы? — улыбнувшись, спросила девушка.       — Без обид. Держи, — проговорил, подкуривая сигарету темноволосой девушке, — Арсений.       — Алёна, приятно познакомиться.       Не сказать, что их взаимоотношения быстро перешли на романтический лад — они достаточно долго к этому шли. К моменту, когда они оба были влюблены по уши, подходил к концу третий курс, а Арс с Алёной стали очень близкими друзьями, которых теперь уже связывало многое.       Как бы всё красиво не начиналось, прожив достаточно лет вместе, их благополучие дало трещину: после потери дедушки Алёна начала выпивать. И если сначала всё было в пределах бокала-двух после ужина, то вскоре Арсений начал замечать, как ситуация усугубляется. На самом деле он обращал внимание на её пристрастие к горячительным напиткам ещё со времён студенчества; это тянулось за девушкой из её переживаний за семью, у которой были не лучшие времена. Будучи ещё в школе, она потеряла бабушку, поэтому неудивительно, что перенесённый дедом инсульт послужил триггером.       Арсений был уверен, что всё вернётся на круги своя, и как мог поддерживал, но прекрасно видел: чем дальше — тем хуже. Проблема была лишь в том, что девушка сама не хотела ничего делать с этим. Их мечты о ребёнке рухнули, не успев толком появиться, что пошатнуло уже самого Арса.       Пожив пару лет в вечных пьяных стычках с любимым человеком, мужчина принял для себя решение, которое по ощущениям будет напоминать о себе давящей болью ещё очень долгое время. ________________       По возвращении домой троицу встретил Дима с весьма обеспокоенным взглядом. В принципе нетрудно было догадаться, что Арсений Сергеевич таки умудрился связаться с ним. Как позже выяснилось, даже накатал сообщение о том, что волнуется за здоровье Киры. Отправив парней по своим делам, он пошёл за девушкой на балкон, где та уже подкуривала сигарету.       — Милая, не хочешь поговорить со мной?       — Честно, не знаю… Не переживай пожалуйста, просто было сильное похмелье.       Мужчина закурил и молча посмотрел куда-то вдаль. Не переводя взгляд на Киру, он продолжил: — Я тебя уже столько раз видел с похмелья, солнце, подобного не случалось. Послушай, я боюсь, что вы можете связаться с тем, из чего нет выхода, понимаешь меня? Иногда я очень жалею, что впустил вас в жизнь бара. Да, это правда очень хороший вариант для ваших музыкальных талантов, но у медали две стороны, и ты сама знаешь, что вторая может быть очень мрачной.       Кира слушала старшего, и от его слов её буквально разрывало на части. Она осознавала, что уже по уши в дерьме, что она виновата в своих поступках, но не хотела говорить об этом Диме. Он тот человек, за чьи чувства Рихтер действительно боялась. Ей очень больно от того, что она подводит человека, который дал ей шанс на нормальную жизнь, а она его верными шагами уничтожает. Глаза начало жечь от подступающих слёз, а в голове метались сотни мыслей о том, что вообще ему сказать.       Кира выкинула бычок от докуренной сигареты и крепко обняла мужчину, на что тот ответил ей такими же крепкими, тёплыми и любящими объятиями.       — Дим, пожалуйста, не стоит так бояться. Я… Мы всё понимаем, правда. Прости, что мы даём тебе поводы для нервов… Я тебе обещаю, если случится что-то страшное, то расскажу тебе, я знаю, ты поможешь. Я тебя безумно люблю, и ты не представляешь, как мы тебе благодарны за всё.       Мужчина ещё крепче обнял девочку, словно пряча её от окружающего мира.       — Я тоже тебя люблю, солнце…       Кира уже не в первый раз ловит себя на мысли, что Дима стал для неё практически как родной отец, который ушёл от неё так рано. От этого было ещё больнее. ________________       Сегодня ребята не захотели покидать уютные стены квартиры и остались вдали от шумного бара. Время потихоньку близилось к первому часу ночи, но, разумеется, ни у кого из троих сна не было ни в одном глазу. Встретиться с Орловым так и не получилось, потому все решили перебиться одним косяком, что был у Эда. Фоном играла музыка, периодически её перебивали разговоры ребят. Они не часто вот так оставались в домашней обстановке втроём, но всегда, когда это происходило, то ощущалось, как что-то очень уютное, комфортное и близкое.       На коленях у Шастуна сидела Кира, которую он обнимал, а Эду она всучила чёрный лак для ногтей и, смеясь, добавила, что у него нет выбора. Ему в общем-то было нетрудно, можно даже сказать, он уже научился красить ей ногти чисто и аккуратно. Девушка ценила и была благодарна за ту заботу, что давали ей Антон с Эдом, а они любили заботиться о ней. Уж слишком крепкой стала их связь.