2 Глава

      У Кея есть ключи от квартиры. Ноэль это понимает, когда готовит завтрак для мамы. Кей заходит в квартиру с двумя стаканами кофе. Ноэль исподлобья смотрит на него. Кей ему улыбается. Ноэль ему не улыбается.       Сонная, немного вялая мама выходит на кухню. Она бросает на Кея быстрый взгляд. Забирает у Ноэля кружку с кофе.       — Могу и привыкнуть к этому, — усмехается она. Ноэль ей улыбается.       — Ну что, пацан, будут ли еще какие-то вести из будущего? — спрашивает Кей.       — Ага, — он возвращается к приготовлению завтрака. — Появились генномодифицированные дементоры, пожирающие пространство.       Мама кашляет. Из ее носа идет кофе.       — Серьезно? — Кей кажется встревоженным.       — Блядь, Ноэль. Я рассказала тебе эту херню? — мама ставит кружку с кофе на стол и прищуривается. О нет-нет. Неужели вся его легенда сейчас разрушится?       — Моя любимая сказка, — он усмехается.       — Забудь, — она поворачивается к Кею. — Нет никаких генномодицированных дементоров.       — Есть! — Ноэль едва ли не топает ногой. — Ты знаешь, как сильно я их боялся в детстве?       — Учту, — мама мрачно смотрит на него. Кей не понимает происходящего.

***

      Когда они приезжают в участок, их встречает Ганс Гюлер. Он окидывает Ноэля взглядом, Ноэль ему невинно улыбается.       — Рид, в мой кабинет, — говорит Ганс маме. Мама поджимает губы, бросая испепеляющий взгляд на Кея. — Стоун, ты тоже.       — Где мой стол, знаешь. Сам найдешь цветные карандаши? — спрашивает мама у него. Ноэль кивает.       Ганс, Кей и мама уходят в кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Ноэль садится за стол мамы, некоторые полицейские подходят к нему, снова задают вопросы про будущее, куда вложить деньги, что там с криптовалютой, какая ставка больше зайдет, на кого ставить в их тотализаторе (весь участок все еще гадает, кто его отец). Ноэль все еще отвечает “Спойлер, чувак”, и ничего не предвещает беды.       Ноэль всегда был вежливым. Для него авторитет отца был непоколебим. Он не мог себе представить, что когда-то сможет его проигнорировать. Не то, чтобы отец был злым или жестоким, нет. Ноэль очень сильно его уважал. И очень сильно хотел, чтобы он им гордился.       Именно поэтому, когда его отец (который еще не знает, что он его отец) проходит мимо стола мамы, Ноэль говорит:       — Привет, пап.       В полицейском участке стоит оглушающая тишина. Отец смотрит на него с удивлением и чем-то похожим на отвращение. Доган хлопает по столу.       — Лу просто умрет, когда узнает! — кричит кто-то из полицейских.       И Ноэль понимает, что он облажался. Очень-очень сильно. Его рождение сейчас под очень большим вопросом. Блять. Блять. Блять.       Ноэль резко поднимается.       — Нет! Мама не должна знать, в этом весь и смысл! — он старается не кричать. Если мама узнает сейчас, он точно-точно никогда не родится, и весь смысл от путешествия во времени потеряется.       Кто-то громко смеется, кто-то молчит. Отец смотрит на него так, будто бы он снова врезался на велике в его машину. Очень плохой знак.       — Ты кто? — спрашивает он. Тон его голоса — пугает.       — Твой сын из будущего, — отвечает Ноэль, потому что он не может солгать отцу. Маме тоже не может, но мама это мама. А папа…       — Хорошая шутка.       — Я не шучу. Я пришел из будущего, чтобы помочь маме, — Ноэль пытается не опустить голову. Пытается смотреть на отца.       Что довольно тяжело, когда твой отец — Инквизитор.       — Так я выиграл! — кричит полицейский с другого конца. — А вы говорили, что быть такого не может.       — Только не говорите маме! — Ноэль хочет плакать. Господи.       Из-за шума из кабинета Ганса выглядывает мама. Она прищуривается, смотря на него. Потом на отца. Потом снова на Ноэля. Ноэль думает, что она сейчас все поймет.       — Месье, мы вас ждали, — то, с каким равнодушием мама смотрит на отца, поражает его.       Отец тем временем тихо выдыхает “Блять”. Кажется, он ему верит. Да и как тут не верить? Каждый, кто видит их вместе, не может отрицать то, как сильно они похожи.       Когда отец уходит в кабинет Ганса, весь участок тут же начинает заваливать Ноэля вопросами. Ответов на то, как так получилось, что мама и папа зачали его, у него нет. Это, на самом деле, не то, что он хочет знать.       — Вы должны мне помочь их свести, — говорит Ноэль громким шепотом.       — Лу убьет нас всех. Но я в деле, — Доган хлопает его по плечу, подмигивая. Даже в прошлом он ему помогает.

***

      Лу старается не топать ногой. Тот факт, что Кей растрезвонил про генетический шторм и вызвал Инквизитора — очень раздражает. Она не любит общаться с Инквизитором (на самом деле у него есть и имя, и фамилия, но все вокруг зовут его Инквизитор).       — Слушайте, — прерывает она их обсуждение. — Нет никакой войны в будущем. Автомат Ноэля — игрушка из детского магазина. Все, что он мне рассказывал про генетический шторм — брехня. Я уже и забыла про сказку, которую мы с моим отцом придумали в детстве. Очевидно, я рассказывала ему это дерьмо.       — Ты что? — Ганс возмущается, хлопая папкой по столу. — Рид! Какого черта?       Прежде чем он начинает кричать, в кабинет заходят два полицейских.       — Стоун, Гюлер. У нас подозреваемый в убийстве в допросной, — говорит один из них. Смотрят они почему-то на нее.       Кей и Ганс уходят. Лу слышит щелчок замка через несколько секунд. Смотрит на Инквизитора. Инквизитор смотрит на нее. Ей хочется уйти.       Его взгляд странный. Лу становится не очень комфортно. Она подходит к двери и пытается ее открыть. Дверь заперта.       — Нас заперли, — говорит она очевидную вещь.       Инквизитор даже не меняется в лице.       Лу садится на один из стульев в кабинете. Откидывает голову. Вокруг сплошной сюр. Почему она здесь?       — Так это твой сын, — не вопрос, утверждение. Лу прикрывает глаза. Вздыхает. — Из будущего.       — Поговорим о моей личной жизни? — ее голос резкий. Резче, чем должно быть, когда ты говоришь с начальником своего начальника.       Лу не нравится Инквизитор. Лу пытается сделать все, чтобы меньше с ним контактировать. Она игнорирует его присутствие всем своим видом. И он, похоже, совсем не против.

***

      Спустя несколько дней Лу замечает странности в отделе. Перешептывания. Загадочные взгляды. Усмешки. Она пытается это игнорировать, потому что у нее есть работа. Потому что пару вечеров назад Кей сказал ей, что им нужно закончить нерабочие отношения между ними. И Лу ничего не чувствует.       Она снова возвращается к рефлексии, потому что делать ей больше нечего. Каким-то дурацким образом она оказывается запертой с Инквизитором в кабинете Ганса снова. И думать об этом она не хочет.       Она рассматривает свои вытянутые ноги. Думает закурить прямо в кабинете. Инквизитор сидит за столом Ганса, просматривая документы. Они отлично друг друга не замечают.       — Как скоро нас выпустят? — спрашивает он. — У меня были планы.       — Никак не знаю, месье.

***

      В следующий раз, когда Лу каким-то образом оказывается в одном помещении с Инквизитором, в ее голову закрадываются некие подозрения. Она все еще старательно игнорирует Инквизитора.       Они не разговаривают. Им не о чем.

***

      Подозрения Лу увеличиваются с каждым разом, когда она оказывается в замкнутом помещении с Инквизитором. За последние две недели она видит его чаще, чем за все годы работы в полиции.       В какой-то степени она привыкает к его присутствию. Между нами довольно комфортное молчание, изредка прерывающееся вежливыми фразами. Лу даже позволяет себе рассматривать Инквизитора. Она отмечает, что он довольно красивый. На этом ее размышления о нем заканчиваются.       Лу думает о том, что слышит в полицейском участке — кто-то открыл тотализатор (она не знает, на что, и все упорно игнорируют ее вопросы; даже Ноэль), ее преследуют странные перешептывания, странные взгляды, странные реплики. Кей не разговаривает с ней вообще.       — Для справки, — начинает Инквизитор. Они заперты в кабинете Ганса в очередной раз, и Лу пытается работать. Она поднимает взгляд на Инквизитора, сидящего по другую сторону стола. — Ты не нравишься мне.       — Это взаимно, месье, — Лу только усмехается. К чему вообще это говорить? Довольно очевидно, что ей не так уж и приятно его общество.       Когда Инквизитор перелистывает страницу дела, которое изучает, Лу отмечает длину его пальцев. Его сосредоточенный профиль. Он похож на молодого Кристиана Бейла. Или молодого Киану Ривза.       Он слегка поворачивает голову, поднимает одну бровь. Лу невозмутимо продолжает смотреть ему в глаза.       — То, что этот подросток говорит, что он наш сын — мне тоже не нравится.       Лу вдруг чувствует себя жирафом. Происходящее в последние две недели обретает смысл. Она резко поднимается, подходя к двери, дергает ту за ручку, хотя и знает, что заперто.       — Это просто, блядь, невозможно, — говорит она, оборачиваясь к Инквизитору. — Ты же понимаешь? Невозможно.       — Да, — он поднимается тоже. — У меня есть невеста.       — Он лжет, — Лу поджимает губы. Она смотрит на него, только сейчас понимая, что они с Ноэлем похожи. Блядь. Блядь. Блядь. Какой-то апогей сюра. — Ты мне не нравишься.       — Ты мне тоже.       Они стоят слишком близко. Слишком, блядь, близко. Лу может более детально рассмотреть его лицо. Или поцеловать.       Откуда у нее эта мысль в голове?       Она дергается, собираясь выломать дверь. Инквизитор хватает ее за локоть, удерживая от падения, потому что Лу запинается о собственные ноги.       И они целуются.       Блядь.

***

      Когда Лу выходит из своей спальни, все еще не понимая, зачем и почему она согласилась на чертов ужин с Инквизитором, Ноэль сидит в гостиной, листая сайт с кино.       — Ого, мам! Ты на свидание с папой? — он улыбается ей слишком радостно. Лу хмурится. — Ты все еще злишься?       — Я не злюсь, — она поджимает губы. — И я не на свидание.       — Да я знаю. Ужин в ресторане, номер в отеле и домой приедете утром. Не маленький уже, — он подмигивает ей. Она думает о том, как они с Инквизитором похожи.       Лу клянется сама себе, что не будет спать с Инквизитором. В конце концов, она ведь чайлдфри! И он ей не нравится.

***

      Лу просто фееричная лгунья.       Ужин, на удивление, проходит хорошо. Они общаются. Обсуждают работу, он рассказывает ей о своих старых делах, она слушает его, потягивая бокал вина. Его голос приятно ласкает слух. Когда он произносит ее имя, Лу чувствует то, что не должна.       Она напоминает себе, что этот ужин, случившейся из-за перемещения во времени их сына, которого они даже не зачали. И которого — она обещает сама себе — они не будут и пытаться.       Но Лу — лгунья.       Она оказывается в квартире Инквизитора еще до полуночи. Они целуются в его коридоре, Лу продолжает делать вид, что ей не нравится. Он проводит рукой по ее спине, забирается под блузку (никаких, блядь, платьев, это не свидание!). Его ладонь горячая. И ей нравится то, как чувствуется его кожа на ее.       Он ведет ее в спальню. Опускает на кровать. Раздевает. Раздевается сам. Нависает над ней, его пальцы сжимают ее скрещенные над головой запястья.       — Ты будешь послушной девочкой, — говорит он ей в кожу шеи. Проводит языком по пульсирующей вене.       Лу готова сказать “да, месье”. Но отвечает ему:       — Нет.       Но, в любом случае, это не похоже на борьбу. Ее тело — податливая глина в его умелых руках. Он изучает ее тело, находит нужные точки. Прикусывает нежную кожу на ее шее, тут же зализывая укус. Его свободная рука скользит по ее бедру, сжимает, тянет на себя.       Лу сдерживает стоны. Она сжимает его плечо так сильно, что ногти впиваются в его кожу. Он заставляет смотреть на него. Целует ее, его властный рот не оставляет ей шансов. Она дергает бедрами навстречу, желая, чтобы он наконец-то хорошенько ее трахнул.       Он смеется. Его смех отдается эхом внутри нее.       — Чего ты хочешь, Лу? — спрашивает он, его губы почти касаются ее уха. То, как его рот произносит ее имя, вызывает желание молиться богу, в которого она не верит.       — О, блядь, вот такие разговоры ты любишь? — она давит на его грудную клетку, заставляя отодвинуться. Толкает сильнее, чтобы он упал на кровать. Ей требуется секунда, чтобы оседлать его. Она чувствует его возбуждение, и все, что ей сейчас хочется — чтобы он вошел в нее. — Я не люблю медленно. Я не люблю нежно. Я люблю, когда меня трахают так, что я забываю свое имя. И либо ты делаешь так, либо я ухожу.       Он смеется, запрокинув голову. Его кадык дергается. Лу наклоняется и проводит своим языком по его шее. Их взгляды встречаются. Он не смотрит на нее с влюбленностью, как Кей. Его взгляд горит иначе. И Лу принимает это.       Она упирается ладонью в его грудь, его руки скользят по ее талии, сжимают задницу, приподнимают. Когда он входит, Лу стонет, прикрыв глаза. Это хорошо. Очень хорошо. Она начинает двигаться, их темп рваный, поцелуи жесткие, его ладонь сжимает ее шею.       Он грубый. Не позволяет ей кончить. Делает так, как она совсем не просит (но тайно желает), и ей это нравится. То, как он чувствуется внутри нее. Как он кусает ее. Как сжимает грубо и почти небрежно.       Никакой нежности. Никаких слов о любви. Ничего из этого ванильного дерьма. Это хороший и жесткий трах. Лу наслаждается каждой секундой. Она даже может представить, что будет делать это и дальше еще очень много лет. Потому что он хорош. Потому что они оказываются идеальной комбинацией в постели.       Ей не нужно говорить, он знает, что она хочет. И это — это отвал башки. Лучший секс в ее жизни.

***

      — И что он рассказывал? — спрашивает Инквизитор, протягивая ей бутылку пива. Они сидят на его кухне, выполненной в этом модном стиле минимализма. На нем одни боксеры, она в его рубашке.       — Ничего, — Лу пожимает плечами. — Он достаточно скрытный. Я даже не могу сказать, женаты ли его родители.       — То есть мы.       — Значит, ты признаешь его своим сыном? — она усмехается, склоняя голову.       Он не отвечает. Он хватает ее за подбородок, наклоняется и целует. Она отвечает, потому что он слишком хорошо целуется.

***

      Лу возвращается утром. Ноэль варит ей кофе.       — Я слышал, что у папы есть невеста, — он смотрит на нее каким-то странным взглядом.       — Я слышала, что они расстались, когда она узнала, что есть ты, — Лу пожимает плечами. Драма в личной жизни Инквизитора ее мало интересует.       — Значит, вы теперь вместе? — голос Ноэля полон надежды.       — Итак, когда ты возвращаешься в свое время? — Лу игнорирует его вопрос, у нее нет ответа. Она даже не собирается думать о том, что будет теперь, когда они с Инквизитором переспали.       — Думаю, сегодня. Будешь скучать?       Лу усмехается, пряча за весельем грусть. Она думает о том, что когда он родится (если, то есть), он будет крошечным, крикливым, и не будет варить ей кофе.       — Наверное, я скоро тебя рожу, да?       — Не знаю.       — Не напомнишь матери, когда ты родился?       — Не-а.

***

      Ноэль уходит с чистой совестью. Он выполнил свою часть работы. Он свел родителей, как и планировал.       Когда он возвращается в гостиную их дома, мама сидит на диване, постукивая пальцами по подлокотнику. Она резко поднимается. Прищуривается, смотря на него. Он невинно улыбается ей.       — Я все исправил, мам, — говорит он с гордостью и счастьем.       — Я знаю, милый, — она не улыбается. Она называет его ласковым словом. Ноэль следит за ее взглядом. Чемодан отца стоит возле стены.       Отец выходит из спальни с сумкой.       — Верни мне его, — отец протягивает ему руку. Ноэль достает маленькую коробочку, которую украл накануне. — Надеюсь, ты понимаешь, что ты сделал.       — Прекрати, — мама одергивает его. — Он не виноват.       Отец не отвечает. Мама подходит к нему, проводит по его волосам. У нее покрасневшие глаза. Ноэль испытывает удушающее отчаяние.       Когда отец берет свой чемодан, мама следует за ним к выходу. Ноэль не хочет подслушивать, но все равно это делает.       — Ты не можешь обвинять его в этом, — голос у мамы тихий. Это не привычно. Ноэлю кажется, что ему не следует это слышать, но он остается. — Это было наше решение оставить его. Наше решение пожениться. Наше решение попытаться быть семьей.       — Потому что мы видели его.       — Потому что мы дали всему этому шанс. Ты жалеешь?       Отец молчит.       — Я тебя любила. Как могла, так и любила.       Ноэль слышит шорох. Потом вздох.       — Я тоже, — говорит отец.       Ноэль сжимает кулаки и уходит прежде, чем родители заметят его. Он запирается в своей комнате. Игнорирует стук в дверь.       Думает о том, что, не вернись он в прошлое, лежал бы сейчас здесь, в осколках их разбитой семьи? Родился бы он?       Он никогда не узнает. Потому что через десять лет он снова украдет у отца ту коробку, найдет себя шестнадцатилетнего и скажет ему возвращаться в прошлое, чтобы исправить то, что он не смог.       И так по кругу.