Сигнал четвёртый - отсутствие действий в вещах, которые они любили

«…Что значит, не придёшь? Тебе же так нравится это…» Кенма никогда не прогуливал тренировки. Да, ему частенько так не хотелось идти туда, что он собирался соврать Куроо о болезни или о чём-то подобном. Но он ни разу так не делал. Он правда не любил врать, особенно своему лучшему другу — самому близкому для него человеку. Тогда почему его жизнь теперь — сплошное враньё?

***

— Куроо, я сегодня не пойду на тренировку. — Почему? Что-то случилось? — Я сильно устал, извини. — Да ладно тебе, не извиняйся. Как капитан Некомы я разрешаю тебе сегодня не идти. Он гордо ухмыльнулся. Эта его самодовольная улыбка стала будто родной. Козуме был благодарен другу. Несмотря на то, что он не врал, когда говорил, что устал, на душе скреблись кошки. Он чувствовал какой-то невероятно тяжёлый груз на душе, когда думал о волейболе. Он много раз задумывался о том, что хотел бы уйти из клуба, но как только вспоминал о том, как уговаривал его Тецуро, сразу же отбрасывал эти мысли. Нет ничего плохого в том, чтобы просто взять ненадолго перерыв, он это понимал, и Куроо это тоже знал. Но почему он чувствует вину после того, как прощается с другом и направляется в сторону дома? Этого ему не понять. Кенма даже не доставал приставку, пока шел домой. Ему почему-то совсем не хотелось играть. Он задумался, что делать со своим свободным временем, которое он всегда тратил на тренировки или видеоигры. Садиться за учёбу он не собирался. Если он и занимался, то только с Куроо, который не уставал каждый раз объяснять непонятные ему темы. За что Кенма был чрезмерно благодарен. Он подумал о том, как много всё-таки Тецуро для него делает. Конечно, порой друг ведёт себя как строгая мама, это иногда подбешивало, но Кенма никогда не злился по-настоящему за это. Он очень любил такую заботу со стороны лучшего друга. Козуме считал, что не заслуживает к себе такого хорошего отношения. Ведь любому рано или поздно надоест постоянно помогать кому-то, кто сам ни черта не может предпринять. Ему становилось плохо от подобных мыслей, в последнее время они стали беспокоить его не только по ночам. Абсолютно всегда и везде навязчивые мысли не переставали заставлять его сомневаться в себе. Кенма абсолютно точно не хотел делиться своими переживаниями, он не хотел, чтобы его друзья и родители беспокоились о нём. Особенно Куроо. Его самый первый и самый лучший друг. Ради которого он был готов на всё. Если бы понадобилось, он бы пожертвовал жизнью ради него. Кенма искренне так считал. Но тем не менее он знал, что если скажет об этом Тецуро, то жертвовать жизнью уже не понадобится. Он успел подумать о том, что рассуждает сам с собой о смерти уж слишком часто, но оказался уже перед дверьми своего дома. Он не заметил, как дошёл, пока витал где-то в своих мыслях. Но за это время он успел придумать, чем займётся, пока дома никого нет.

***

Один из наиболее очевидных признаков суицидального поведения — составление завещания без видимой на то причины. Кенма задумался о том, что стоило бы попробовать выплеснуть свои эмоции хотя бы на бумагу. Этот вариант казался ему самым лучшим, ведь он рассчитывал на то, что кроме него никто не должен увидеть это. Он решил, что будет довольно печально, если он умрёт, а Куроо так и не узнает, насколько же он дорог Козуме. Когда-то давно он вычитал на левом сайте, что, если написать своеобразное признание человеку о своих эмоциях и чувствах, необязательно рассказав его, на душе станет намного легче. Но легче ему не стало. Вместо этого появляется какое-то ощущение недосказанности. В горле встаёт ком, когда он завершает текст словами «прости меня за всё». Он даже не помнит, о чём писал, у него было ощущение, будто кто-то сделал это за него. Гробовую тишину в доме нарушил неприлично громкий стук в дверь. Это точно был Куроо. Ведь только он всегда долбится в дверь, когда возле входа висел звонок. Но похоже его волновало то, что звонок может быть менее шумным. Кенма быстро засунул исписанный лист бумаги куда-то в стопку тетрадей и пошёл открывать дверь. И правда, на пороге стоял уставший после тяжёлой тренировки, но явно довольный друг. Настроение сразу поднялось, когда Козуме увидел в руках друга пакет с вкусняшками. Куроо отлично знал, как его развеселить. — Ну что, Кянма, отдохнул? — Ага, спасибо, что зашёл ко мне. — Нет проблем, — он изучающе, чуть прищурив глаза, оглядел Козуме с ног до головы, — ты вообще кушал сегодня? Я купил тебе вкусняшек, чтобы ты не помер тут с голоду! — Спасибо, Куроо. Он улыбнулся и позвал друга в дом. Они обычно либо занимались уроками, либо играли в приставку. Этот день не был исключением. Кенма расслабился и даже ненадолго смог забыть о своих тревогах. Он ощущал себя по-настоящему комфортно, пока играл в какую-то игру, предложенную Тецуро, и кушал любимую еду. Он ощущал себя счастливым. И он очень не хотел отпускать Куроо домой, хотя было уже довольно поздно. — Только обещай, что не будешь перед сном в приставке сидеть, тебе надо отдыхать, а со сбитым режимом у тебя вряд ли это получится. — Ладно, обещаю. — Ну смотри мне. Спокойной ночи, Кянма. — Спокойной. Дверь закрылась, и он снова наедине со своими мыслями.