Сигнал пятый - самоповреждения

«…не то чтобы я не понял, я не хотел в это верить…» Кенму опять мучили кошмары. Хоть он и привык к ним, они не переставали пугать его, заставляя каждый раз просыпаться в холодном поту, с опухшими глазами и дрожащим телом. Он боялся, что однажды Куроо увидит его таким. Таким беспомощным, как маленький котёнок в пасти огромной овчарки. Не в силах даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы пытаться как-то сдерживать редкие всхлипы. Но, к сожалению, он нашёл далеко не самый лучший способ бороться с паническими атаками. Он уже давно просёк, что, если причинить себе физическую боль, успокоиться будет намного проще. Футболка с коротким рукавом — часть формы Некома, совсем не позволяла оставлять следы от увечий на руках. Потому он может вполне свободно распоряжаться ногами. В последнее время он никогда не упускает возможности нанести себе вред тем или иным способом. Он чаще пропускает приёмы пищи, не отдёргивает руку, если обжёгся чем-то. Однажды Куроо заметил, как Кенма, заваривая чай, не убирает пальцы с горячего чайника, хотя они уже изрядно покраснели. — Кенма, ты что делаешь? — А, я не заметил. — Как можно не заметить боль? Козуме лишь перевёл тему, придумав какое-то оправдание своим действиям. Куроо поверил, и Кенма тоже. Ему ведь просто нравится калечить себя, изнурять своё слабое тело. И в этом нет ничего такого, мы все разные, всем нравится что-то своё. Примерно так же он думал всякий раз, когда после очередного кошмара начинал свой ритуал. Он идёт в ванную, закрывая дверь на защёлку. Дрожащими руками закатывает штанину пижамы и, совсем не думая, повторяет привычное движение несколько раз. Он теперь может свободно выдохнуть. Кенма никогда не злоупотреблял селфхармом. Он делал это только тогда, когда чувствовал, что не сможет успокоиться самостоятельно. И какой бы болезненной ни была эта процедура, она всегда помогала. Вот и сейчас Козуме вымыл руки с мылом, выкинул лезвие в мусорку и принялся обрабатывать порезы. Он почти невесомо провёл рукой по изрезанному бедру. Свежие раны поверх старых шрамов, глубокие и совсем царапинки, все они разные. Но все они наносились, пока в голове тучи мыслей, пока ненависть к себе и своему телу берёт верх над ним. Это пугало и завораживало одновременно. Он слабо улыбнулся. Приятное чувство удовлетворения контрастировало с ноющей болью в ноге. Пожалуй, это именно то, что успокаивает Кенму лучше всего. Кроме Куроо, конечно. Где-то в глубине души он хотел выговориться другу, рассказать обо всём, но его очень пугало, что он станет обузой. Тем другом, которого надо всегда спасать, который не может толком ничего, кроме нытья о своих проблемах. Ему было стыдно, и он мысленно давал себе пощёчину, стараясь не допускать таких мыслей. Кенма вернулся в комнату, у него ещё есть целых три часа до будильника. Он вполне мог просидеть всё это время за играми, но он обещал Тецуро отдыхать, поэтому лёг под одеяло, устало вздохнув.

***

Этот день начался точно так же, как и все остальные. Их нельзя было назвать скучными, скорее монотонными. Все уроки он просидел в неком полусне. Он слушал учителя, но совсем не вдумывался в слова. К счастью, никто не ругал Кенму за это. Он неплохо писал тесты, да и вёл себя всегда тихо, поэтому ему это прощали и просто не трогали. Во время обеда он поел совсем немного. Даже несмотря на то, что друзья пытались заставить его. Куроо опять включил режим мамочки и начал свою лекцию о важности питания под поддакивание товарищей. Не сказать, что Кенма специально отказывался от еды, ему просто не хотелось кушать, он за последнюю неделю совсем перестал ощущать голод. Тецуро, конечно, об этом не знал, ведь беспокоить его лишний раз не хотелось. После шумного обеда все пошли на тренировку, всё как обычно. Козуме любил такую рутинность в своей жизни. Она успокаивала его. Даже волейбол доставлял ему удовольствие. Кенма правда любил бы его всем сердцем, если бы не изнуряющие его тренировки. Этот день прошёл бы как обычно, если бы он учёл один простой факт. Истощённый организм не способен выдержать сильную нагрузку. В глазах потемнело, и он пошатнулся, пытаясь найти опору. Он схватил кого-то за плечо, когда почувствовал, как кто-то осторожно придерживает его за спину. Когда чернота постепенно пропала, он увидел обеспокоенное лицо Тецуро. Куроо заметил, что с его лучшим другом творится что-то неладное. Он мало ест и явно стал ещё худее. Он почувствовал, что Кенма стал весить меньше ещё тогда, когда нёс его в медпункт. Но он не мог сделать ничего. Ведь по какой-то причине Кенма не рассказывает ему о своих тревогах. Нет, Тецуро не винит его, он никогда не подумал бы, что друг ему не доверяет, но было немного обидно и в тоже время страшно. От осознания, что Козуме медленно идёт ко дну. А он просто бессилен, ведь даже не знает, что происходит с другом. Кенма стал вести себя странно. Будто не замечал или пытался не замечать своих проблем. Это тревожило как никогда сильно. Он пообещал себе, что сделает всё, чтобы Козуме чувствовал себя хоть чуточку лучше. — Кенма, всё в порядке? — Да, в полном. — Чёрт, это из-за того, что ты мало ешь, я уверен. — Прости. Виноватый взгляд, направленный куда-то в пол, всегда ранил Куроо в самое сердце. — Пойдём, я провожу тебя домой. Тебе надо больше кушать и отдыхать, я прослежу за этим. — Не стоит, правда. — Стоит, — он обратился к товарищам по команде, которые обеспокоенно столпились возле Кенмы. — Я провожу Кенму домой, вы можете ещё потренироваться, Яку, ты за главного.

***

Козуме терпеливо ждал, пока друг переоденется. Он сам всегда уходил домой в спортивной форме, ведь форма была довольно удобной. Вскоре они уже вместе направлялись в сторону дома. — Кстати, Кенма? — Да? — Почему ты не носишь шорты? На улице, а особенно в спортзале, довольно тепло для штанов. Кенму будто ударили током, но он мысленно помолился, чтобы Куроо не заметил этого. — Мне холодно в шортах, к тому же они некомфортные. Тецуро догадывался об истинной причине, но ему совсем не хотелось верить в свои мысли. — Но ты же занимаешься в футболке, она довольно тонкая. — Просто в кофте тяжелее бегать. — Понятно тогда. Раньше Куроо замечал, что Кенма почти всегда ходит в кофте на тренировки, что было довольно странно, учитывая то, что погода очень тёплая. Один раз он всё же попросил друга показать руки. Однако ничего, кроме старого и глубокого шрама, расположенного прямо вдоль вены, на запястье не было. Тогда Тецуро облегчённо выдохнул, а Козуме успел уверовать во всех богов, лишь бы друг не решил проверить ноги. Они довольно быстро дошли до дома Кенмы, пока Куроо что-то увлечённо рассказывал, активно жестикулируя. Он сразу с порога заявил, что им обоим надо покушать, особенно Кенме, и принялся искать еду. — Кянма, ты вообще чем питаешься, а? У тебя в холодильнике нет ничего, придётся заваривать рамен. — Обычно им и питаюсь, — соврал Кенма. Его рацион частенько содержал лишь банку газировки или энергетика, вперемешку с каким-нибудь яблоком. Но Тецуро об этом знать точно необязательно. Они покушали и сели за уроки. Честно говоря, оценки волновали Козуме в последнюю очередь, но он всё равно терпеливо писал уравнения и упражнения. — Я устал. — Ладно тебе, последнее уравнение, и пойдем играть в приставку. — Ну наконец-то! Куроо ухмыльнулся и включил приставку, доставая из ящика стола два джойстика. — Ну что, Кянма, готовься проиграть. — Ну-ну, посмотрим, кто из нас проиграет.