I. Мгновения

      Гань Юй выглядит сосредоточенной и вместе с тем утомлённой. Она сидит за письменным столом, заваленным внушительной кипой бумаг, и заполняет какой-то документ. Даже в тусклом свете лампы заметно, как она прячет зевок в приставленной к губам ладони. Тарталья недовольно хмыкает: на часах уже почти одиннадцать вечера, а она всё работает.       Когда ему надоедает роль незримого наблюдателя, он выдаёт своё присутствие негромким стуком в окно. Гань Юй вздрагивает и поворачивает голову в его сторону. Тарталья, спокойно стоящий на карнизе снаружи, машет рукой и подзывает её.       Удивлённая и не на шутку перепуганная Гань Юй вскакивает, подбегает к окну и раздвигает резные ставни. Тарталья невольно подаётся вперед, отчего их лица оказываются вплотную друг к другу. Он видит золотистые искры на дне лиловых глаз, чувствует тёплое дыхание и запах пряностей, который проникает в нос и рот, взбирается по языку вверх прямиком в горло, заполняет лёгкие и кружит голову.       Какая же она красивая, думает Тарталья и собирается сказать об этом, но Гань Юй резко хватает его за рубашку на груди и втягивает в кабинет.       — Ого! Так сильно по мне соскучилась? — шепчет он, усмехнувшись. Ладонь сама скользит ей на талию. Тарталья крепко прижимает Гань Юй к себе и целует в щёку — так-то метил он в губы, но промахнулся, потому что она отвернула лицо.       — Почему ты здесь? А если бы тебя поймали? — возмущается Гань Юй. Тарталью подобное предположение лишь веселит.       Конечно, Гань Юй можно понять. Предвестник Фатуи и главный секретарь Цисин. Близость между ними не найдёт одобрения ни среди обычного народа, ни уж тем более среди членов их организаций. Тарталье вообще всё равно, о чём там судачат люди, но ради её спокойствия он держит их отношения в тайне.       Хотя порой это и непросто. Гань Юй мила, умна и красива, и постоянно привлекает внимание других мужчин. Нет пытки хуже, чем не иметь возможности заявить о своих притязаниях на место рядом с любимой женщиной и отогнать навязчивых ухажёров.       Она поднимает на него взгляд, брови её хмуро складываются над переносицей.       — Ты переоцениваешь своих людей, — смеется Тарталья, припоминая незадачливых миллелитов, мимо которых без особого труда прошмыгнул, пока добирался сюда. Да уж, с такими «защитниками» Ли Юэ никакие враги не нужны. — Не волнуйся, я был очень осторожен.       Ответ, вроде бы, её успокаивает, и Гань Юй более не сопротивляется его ласкам. Свободной рукой он скользит по её спине и обхватывает голову. Тарталья мягко прикасается губами сначала к чёлке нежно-голубых волос, затем к виску, а после склоняется к шее, целуя практически невесомо. Гань Юй с тихим вздохом прикрывает веки, когда его пальцы начинают медленно поглаживать основание чёрно-красного рога, и теснее прижимается к нему.       Они виделись ещё утром, но уже настолько сильно истосковались. Увы, из-за рабочих обязанностей у них с Гань Юй едва находится время друг для друга, поэтому они стараются ухватить как можно больше от безжалостно коротких совместных мгновений.       Тарталья накрывает её губы в поцелуе, чувствуя, как ладони Гань Юй проходятся по его рукам, поднимаются до плеч и замирают на затылке. По коже пробегает табун мурашек. Кажется, воздух вокруг становится чуть холоднее, чем раньше, и Тарталья уверен, что здесь не обходится без применения Крио.       Он тяжело сглатывает, чувствуя неумолимо нарастающее возбуждение. Рука, лежащая у неё на талии, ползёт под юбку, минует нежный изгиб бедра и стискивает обтянутую колготами округлую ягодицу.       — Постой, — она вдруг упирается руками ему в грудь, догадавшись, к чему всё идет. Тарталья отстраняется от неё и вопросительно смотрит. — Мне нужно закончить с отчётом.       — Серьёзно? А это не может подождать?       — Нет, не может. Дай мне десять минут, и… — начинает Гань Юй, но он прерывает её очередным поцелуем, заглушив последнее слово, поймав его раньше, чем оно успевает зазвучать. Тарталья неохотно отрывается от мягких губ, отпускает Гань Юй и на всякий случай делает пару шагов назад, чтобы не изменить решение и не взять её прямо сейчас на столе. Соблазн слишком велик.       — Ровно десять, — предупреждает он, бросая лукавый взгляд на настенные часы. Тарталья готов поспорить на что угодно, никто и никогда не заполнял отчёт так же быстро, как Гань Юй в этот вечер.