IV. Золотое время

      Люмин не удивлена: это было неизбежно.       Ну не мог, просто не мог такой опасный, наиграно беззаботный человек оказаться в Ли Юэ проездом, чтобы поглазеть на местные достопримечательности, поесть вкусной еды и поболтать о вечном – у Люмин на неприятности всегда настроен внутренний компас, а от Тартальи неприятностями тянет за километр.       Он галантен, очарователен и харизматичен, и Люмин прекрасно понимает, что заглядывающиеся на Тарталью девушки находят в лукавых синих глазах и широких улыбках. В Тарталье проглядывает поистине мальчишечье озорство, смешивающееся с любопытством, которое он даже не пытается скрывать. Тарталья настолько обаятелен, что от него легко можно потерять голову, – но Люмин не ведется.       Чутье упорно твердит: Тарталья опасен, опасен, опасен, а Люмин привыкла доверять интуиции. Раз Тарталья настойчиво ее соблазняет, значит, ему от нее что-то нужно, и Люмин лучше быть готовой ко всему, чтобы потом не разочаровываться. Не то чтобы Люмин в принципе могла разочароваться в очередном мире, который посетила: на своем веку она пережила столько предательств и ударов в спину, что не сосчитать.       Тейват не первый и не последний. Надо только отыскать Эфира и вернуться на небосвод звездой, и тогда все проблемы будут решены.       Но Эфира рядом нет, зато есть Тарталья с его обворожительными улыбками и широкими жестами, он флиртует-флиртует-флиртует и смотрит с неподдельным восхищением, зовет княжной и не скрывает своего расположения. Язык тела явно выдает большого и страшного Предвестника Фатуи, который, впрочем, пытается выдавать себя за хорошего парня: Люмин ему, что удивительно, по-настоящему симпатична… или, конечно же, он просто гениальный актер, раз сумел обмануть интуицию Люмин и ее чутье на людей.       Она уже давно не чувствовала, что кому-то… нравится, и это ощущение пробуждает в ней томительное ожидание вышедшего на охоту хищника. Люмин флиртует с Тартальей в ответ, потому что ей нравится его дразнить, нравится видеть, как темнеет его взгляд – и как становится сильнее первобытное желание обладать.       Люмин проявляет интерес: касаниями, словами, взглядами, жестами, движениями, но не позволяет заходить дальше неясно обозначенных границ. Она хочет понять, что движет Тартальей, какую цель преследует – и какая роль в этом преследовании отведена ей.       Люмин не верит, что у Тартальи нет плана, как не верит и в то, что ему от нее ничего не нужно, и никакие очаровывающие улыбки и мурлычущие интонации в голосе ее не переубедят. Она занимает выжидательную позицию и ждет кульминации; ей прекрасно известно, что Тарталья – воин, у которого есть приказ, и ослушаться свою повелительницу он не смеет.       Это она понимает, это она принимает – сама когда-то была такой же. Приказ властителя абсолютен и ни коим образом не влияет ни на какие сердечные привязанности.       Тарталья галантно целует тыльную сторону ладони Люмин, задерживая пальцы на линии запястья чуть дольше, чем полагается приличиями, а на следующий день наставляет на нее водное лезвие, и в глазах его нет ни капли тепла.       Золотая Палата насмешливо блестит драгоценностями и чеканными монетами.       Люмин не удивлена: более того, такой развязки она ждала все это время. Воину не пристало играть спектакль, прикрываясь занавесью туманных намеков и льстивых обещаний, воин должен забирать свое силой, преодолевая препятствия, – так учили Люмин, на этих постулатах она росла и взрослела. Тарталья такой же, и это вызывает неподдельный интерес, равно как и то, во что же могут вылиться их гипотетические отношения.       Тарталья не скупится на силу, демонстрирует себя во всей красе: сначала форма Глаза порчи, потом Форма Короля демонов – мощные, по-настоящему смертоносные и по-своему завораживающие. Он перетекает из стойки в стойку, блокирует удары и парирует атаки, двигается быстро и эффективно, не сдерживаясь.       Люмин восхищена. Будь она чуть-чуть послабее, Тарталье удалось бы ее убить.       Но она оказывается сильнее даже с учетом того, что большая часть ее сил запечатана и до них никак не дозваться. Тарталья обращается за помощью к Печатям согласия, пробуждает Осиала, обрушивает на Ли Юэ бедствие и разрушения, но все равно не добивается своего.       Его совершенно по-циничному жаль, когда он едва сдерживает свою ярость, присутствуя при передаче Гео Гнозиса донельзя самодовольной Синьоре. Чжун Ли выглядит спокойным: кажется, все было обговорено заранее, а Тарталью и Люмин оставили в блаженном неведении, читай – «дураках». Однако если Люмин это устраивает – в конце концов, они обошлись сравнительно малой кровью, а ее участие в плане так или иначе не предусматривало чего-то из ряда вон выходящего, – то Тарталья пребывает в крайней степени бешенства: это видно по ходящим под кожей желвакам и судорожно бьющейся на шее венке.       О, его гордость такого поворота, кажется, может не пережить. Люмин решает, что надо брать дело в свои руки.       Она ловит Тарталью практически у самого выхода в порт, спокойно улыбается, заглядывая в лицо, и игриво смотрит сквозь ресницы. Тарталья вздыхает, прикрывая глаза, усмиряет гнев и спрашивает практически безмятежно:       – Тоже пришла посмеяться надо мной, княжна?       – Какого ты плохого обо мне мнения, – цокает языком Люмин, склоняя голову к плечу, и как бы невзначай касается ладони Тартальи, а после с удовольствием наблюдает, как его коротит от короткого тактильного контакта. – У меня и в мыслях не было. Хотя знаешь… Если у тебя, скажем, в твоем плотном графике есть минутка, чтобы угостить меня чашечкой чая, то я, пожалуй, смогу поделиться с тобой своими мыслями.       Тарталья выглядит откровенно изумленным и неверящим, и Люмин не сдерживает смеха. Он открывает рот, затем закрывает, а после все же говорит:       – То есть когда я звал тебя на свидание, ты не шла, а теперь сама зовешь?       Люмин невинно закусывает губу и пожимает плечами, по коже проносится жар, когда взгляд Тартальи прикипает к ее рту. Он шумно вздыхает, вероятно, пытаясь вернуть самообладание, и все же отвечает:       – В свое время господин Чжун Ли, будь он неладен, горячо рекомендовал одну прекрасную чайную…