V. Вода из источника (1)

      В лицо кидает пригоршню песка. Люмин отшатывается, чуть не налетая на стоящего в дверном проеме Тарталью, и принимается яростно отплевываться. Тарталья придерживает ее за талию чуть дольше положенного приличиями. Хотя иногда кажется, что Тарталья и приличия – вещи несовместимые, уж больно много в нем наглости.       – Воу-воу, аккуратнее, княжна, – смеется он, прикрывая за собой дверь. Люмин бросает на него сердитый взгляд и, проморгавшись, закатывает глаза. Она опять в пустыне. Будь проклята эта пустыня, мало ей песка в жизни было!       – В следующий раз ты пойдешь первым. Тоже мне, «дамам надо уступать», – пародирует она фальшивым басом и приподнимает брови. Тарталья усмехается и склоняется ближе, улыбаясь сладко-сладко. Люмин сдерживает порыв закатить глаза еще раз и берет себя в руки.       – У нас нет времени заниматься ерундой, – напоминает она, упирая руки в бока. Тарталья строит расстроенное лицо и спрашивает:       – Что, даже никаких спаррингов?       – Никаких спаррингов, – отрезает Люмин, наблюдая за тем, как швы закрытой двери за спиной Тартальи стягиваются, исчезая прямо на глазах. Бармен не соврал: следующая дверь действительно не появится, пока они не добудут ингредиент.       – Спарринг в пустыне – да я мечтал об этом всю жизнь! – не отступает Тарталья.       Люмин вздыхает. Иногда Тарталья упрямее маленького ребенка, не принимающего слово «нет». Что ж, благо, с такими капризами она научилась управляться уже давно.       – Мы обязательно устроим спарринг, когда закончим со сбором ингредиентов, хорошо? – мурлычет Люмин, кладя ладонь на щеку Тартальи, и томно смотрит в глаза, а затем касается целомудренным поцелуем уголка рта. – Или, если захочешь… займемся чем поинтереснее.       Она отстраняется, стоит Тарталье попытаться утянуть ее в объятия, и лукаво подмигивает.       – Давай, родной, раньше начнем – раньше закончим, – дразнит Люмин и круто разворачивается на каблуках, чудом удержав равновесие: ноги зарываются в песок, из-за чего ходить становится чуть сложнее.       Ладно, стоит признаться: будь у них чуть больше времени, Люмин бы с радостью посидела на берегу оазиса. Здесь очень атмосферно: голубая глубокая вода, тянущиеся к палящему солнцу пальмы, громады камней, стелящиеся у берегов. Люмин встряхивает головой и не глядя протягивает Тарталье руку, тот берет ее за руку…       – Ну почти, – смеется Люмин, легко сжимая пальцы Тартальи. Тот пожимает плечами и беззастенчиво улыбается в ответ. – Бутылку дашь, или мне ее искать придется?       – Что не сделаешь ради любимой княжны, – тянет Тарталья и таки выуживает из подпространства хрустальную пустую бутылку с заклинанием стазиса. Люмин ловко перехватывает его, игриво вскидывает брови, а после уверенно делает несколько шагов по направлению к воде.       Люмин откупоривает бутылку, присаживаясь у края оазиса так, чтобы не намочить ботинки; Тарталья следует за ней, чтобы чуть что подстраховать и не дать завалиться в воду: его забота проявляется в едва заметных мелочах, потому что так выглядит его любовь, и Люмин об этом знает.       Они наблюдают за тем, как на поверхности появляются пузырьки, когда она набирает в бутылку чистую воду, стараясь не взбаламутить песок со дна. Тарталья насвистывает какую-то знакомую снежнийскую мелодию и радостно хмыкает, когда Люмин заталкивает пробку в горлышко и убирает бутылку в подпространство.       – Ну что, идем, княжна? – весело спрашивает Тарталья, поднимаясь на ноги, и протягивает Люмин руку. Люмин вкладывает пальцы в широкую ладонь и поднимается на ноги следом. – Нам предстоит большо-ое приключение, надо поторопиться!       – Поглядите-ка, как запел, – смеется Люмин, переплетая их пальцы, и на мгновение прижимается плечом к плечу Тартальи, а после с улыбкой заглядывает в глаза. Тарталья ведет ее к вырисовывающемуся из ниоткуда, прямо в воздухе проходу, с каждым шагом все отчетливее обретающего очертания двери. – А кто еще недавно хотел устроить спарринг?       – Я до сих пор хочу, но считаю, что прислушиваться к своей княжне важнее, – полушутя-полусерьезно отвечает Тарталья, и синие глаза блестят от веселья. Он склоняется, легко целует Люмин в щеку, а затем наощупь находит ручку двери и открывает ее. Пространство в проходе искажается и расплывается, и непонятно, куда ведет портал. – Позволишь в этот раз своему верному рыцарю первому испытать все тяготы нахождения на неизведанной территории?       – Позволяю, если рыцарь будет осторожен, – деловито кивает Люмин, но улыбка выдает ее с головой. – Я за тобой.       Тарталья подмигивает и заходит в дверь первым, Люмин следует за ним. Холодок перехода скользит по коже, заставляя слегка передернуться, но рук они так и не расцепляют.