Глава 4. Пробуждение - часть 2

Он не помнил, что случилось после того разговора с изгнанником. Последнее, что отложилось в памяти — это ярость. Он долго выражался нецензурными словами, а потом… Ничего. Тьма. Пустота. Обрыв. Теперь он просыпался. С трудом, будто сквозь слой ваты, Амбуш открыл сонные глаза. Сначала яркий свет. Он резанул по зрачкам, заставив его зажмуриться и инстинктивно отвернуться. Потом мягкость. Под спиной, под боком, под щекой… Что-то пушистое, теплое, почти нереальное. Он приоткрыл глаза. Диван, обитый бархатом цвета теплого шоколада, с подушками, набитыми перьями. На нем лежал вязаный плед с узором в виде звезд, довольно теплый. Амбуш даже улыбнулся — редкое для него выражение. Он потянулся, как кошка, уткнулся лицом в плед и свернулся клубочком, мечтая провалиться обратно в сон. Но тут раздался шепот. — О, с пробуждением тебя, спящий красавец. — произнес знакомый голос. Амбуш резко открыл глаза. Перед ним, на стуле напротив, сидел Тимоти. Он улыбался, но в этой улыбке не было радости. Только напряжение, будто он заставлял губы изгибаться вверх. — Мы уж думали, ты не скоро заметишь наше присутствие. — добавил он, помахав рукой. Амбуш мгновенно сел, сердце заколотилось. Он огляделся. Библиотека. Высокие стеллажи, заполненные книгами до самого потолка. Свет из высоких окон падал на пол полосами, запах бумаги и легкой горечи чая. И Фигура. Рядом с Тимоти, в той же позе: руки на коленях, спина прямая. Но если парень смотрел с тревогой, то библиотекарь с раздражением, почти с гневом. — Что за… — Амбуш провел ладонью по лицу. — Как я сюда попал? Это вы меня принесли? Зачем? Где вы меня нашли? — Замолчи! — рявкнул Фигура, вскакивая с места. Его кулак уже занесся в воздухе, готовый обрушиться — не на Амбуша, конечно, но угроза чувствовалась. Но Тимоти схватил его за запястье и резко потянул обратно на стул. — Я тебя не узнаю. — сказал он тихо, но с болью, глядя Фигуре прямо в глаза. — В последнее время ты стал вспыльчивым. Это не ты. Что происходит? Мужчина отвел взгляд. Он не знал. Да, последние дни он легко выходил из себя. Срывался на Хайда, на Сика, даже на книги. Может, это работа? Может, усталость? А может… Что-то другое? Но сейчас не до этого. — Забудем об этом. — отмахнулся он, и, повернувшись к Амбушу, спросил уже строже: — Ты слишком странно себя ведешь. Это всем бросается в глаза. В чем дело? Амбуш тяжело вздохнул. Потер переносицу. Посмотрел на них исподлобья. Все, чего он хотел — это просто уйти. Запереться в комнате. Забыть. Но библиотекарь сегодня не в настроении. И после того, как он крикнул «замолчи» с такой яростью… Амбуш не хотел его злить еще больше. Он сдался. — Я так понимаю, — тихо сказал он. — Я никуда не уйду, пока не расскажу вам все. Верно? Тимоти кивнул, снова выдавив улыбку — на этот раз чуть искреннее. — Обещаем. Как только ты все скажешь — мы оставим тебя в покое. Даю слово. Амбуш молчал несколько секунд. Потом заговорил: — Ладно. Хорошо. — он глубоко вдохнул, будто собираясь с последними силами. — Хотите правду? Тогда получайте. — голос стал тверже: — Салли жив. И он на свободе. — он сделал паузу, глядя, как лица друзей бледнеют. — Думаю, вы помните его. Такую тварь не забудешь. — он опустил глаза. — Я… Я тоже считал его мертвым. До недавнего времени. Но он выжил. Я пытался втайне отогнать его от отеля, чтобы не тревожить вас, не поднимать панику… Думал, справлюсь один. — голос дрогнул: — Но ничего не получилось. Он все еще здесь. Слоняется вокруг. И… И затевает что-то ужасное. Я уже не знаю, что делать. Тишина. Тимоти и Фигура замерли. Глаза парня стали круглыми, как блюдца, рот приоткрыт. Фигура нахмурился, пальцы сжались в кулаки. В голове мелькали вопросы: «Почему он молчал? Почему не сказал сразу?» Прошло пять минут. Ни звука. Только тиканье старинных часов на стене. Первым тихо, с сожалением заговорил Тимоти: — Извини, Амбуш… Но ты должен разобраться с ним один. Амбуш поднял глаза. Фигура вскочил. — Что?! — вырвалось у него. — Ты хочешь сказать, что предлагаешь отправить его на верную смерть?! Нет! Я с этим не согласен! Прости, Тимоти, но твоя идея… — Я знаю, что говорю. — решительно перебил парень. — Ты беспокоишься, я это понимаю. Но поверь: если мы оставим это Амбушу, все обойдется. Уверяю. Все будет хорошо. — Очень в этом сомневаюсь. — огрызнулся Фигура. Они заспорили, но Амбуш уже не слушал. Он медленно, устало встал. Прошел мимо друзей, не глядя. Открыл дверь библиотеки и вышел в коридор. Голова раскалывалась. Сердце колотилось. Мышцы дрожали от усталости и страха. Он не думал, куда идет. Ноги несли его сами. Как будто по ниточке. Но он не останавливался. За его спиной спор, а перед ним тьма. И где-то в ней Салли, улыбающийся своей жуткой, ласковой улыбкой.

***

Хайд никак не мог сосредоточиться. Он сидел за столом в своей комнате, перед ним лежали бумаги с расчетами, чернильница, аккуратно выстроенные карандаши, но ничего не шло в голову. Каждую минуту его мысли возвращались к Фигуре, к его глазам, полным боли и гнева, к тем жестоким словам, что он наговорил в сердцах, к ощущению, будто он разрушил что-то хрупкое и важное. «Я просто хотел помочь…» Но теперь казалось, что он только навредил. Сердце сжималось. В горле стоял ком. Он встал, прошелся по комнате, попытался заняться чем-то, но руки не слушались. — «Нужно выйти. Просто выйти. Подышать. Может, тогда голова прояснится». Он накинул салатовый плащ — все еще слегка влажный после вчерашнего падения в библиотеке — и направился к главному входу. Но едва он открыл дверь, даже не успев переступить порог, как замер. Перед ним, прямо у крыльца, ругались Сик и Халт. Сцена была почти комичной, если бы не ярость, висевшая в воздухе, как грозовая туча. Халт, весь красный от злости, сыпал слова так быстро и горячо, что Хайд не мог разобрать ни одного. Он тыкал пальцем в грудь Сику — резко, настойчиво, почти агрессивно. А Сик… Сик стоял, как скала. Его единственный глаз сверкал холодным огнем. Внезапно он резко ударил Халта по руке — не сильно, но жестко, чтобы прекратить этот навязчивый тычок. Потом отступил назад, оскалившись, как зверь. — Ребята, перестаньте! — вырвалось у Хайда. Он шагнул вперед и встал между ними, вытянув руки. Ему и так хватало своих проблем, а тут еще и это. Парень посмотрел на Сика. Тот дышал тяжело, сжав челюсти. Потом на Халта. Глаза горели, но в них читалась не только злость, но и обида. Наконец, Хайд остановил взгляд на Халте. — Я вас умоляю, — сказал он тихо, почти шепотом. — Успокойтесь. Давайте все обсудим. Может, я смогу вам чем-то помочь? — О сущности всемогущие! — вдруг взорвался Сик. — Почему меня окружают одни идиоты?! Почему в этом дурацком отеле нет ни одной нормальной сущности?! И, не дав Хайду опомниться, он резко толкнул его в плечо. Хайд пошатнулся и упал прямо на Халта, сбив того с ног. Оба покатились по ступенькам, запутавшись в плаще и руках. А Сик уже шагал прочь, но вдруг остановился в дверном проеме. Обернулся. Его ледяной взгляд упал на Халта. — Еще раз я увижу тебя рядом с Фигурой, — прошипел он. — Шею сверну к чертовым сущностям. И, не дожидаясь ответа, исчез за дверью. Тишина. Хайд медленно поднялся, отряхивая плащ. — Рядом с Фигурой? — переспросил он, вскинув брови. — Что это значит? Халт, объясни! Халт сел на ступеньку, потирая ушибленное плечо. Лицо было все еще напряженным, но теперь в нем читалась досада, а не ярость. — Да нечего тут объяснять! — буркнул он. — Я просто поблагодарил Фигуру за помощь. По-дружески обнял его. Назвал «родным». Ну, знаешь, как бывает, когда радуешься! Только и всего! — он фыркнул. — А тут этот идиот одноглазый не вовремя появился, все не так понял и начал устраивать сцену ревности! Хотя они не пара! И какой чертовой сущности он ревнует, я понятия не имею! — голос стал горьким: — Говорю же, он идиот. Молодой слишком. Ветер в голове гуляет. Сам ведь отказался от предложения Фигуры! К чему теперь весь этот цирк, непонятно. — он вздохнул. — Ну, а потом мы случайно столкнулись здесь и началась ссора. А потом пришел ты. Хайд слушал, и постепенно напряжение в груди спало. — И вы из-за этого сейчас с ним спорили? — с облегчением выдохнул он. Халт кивнул. — Сущности всемогущие! — усмехнулся Хайд. — А я думал, что-то серьезное случилось. Тоже мне, нашли из-за чего ругаться! — он присел рядом, положил руку на плечо друга. — Успокойся. Помиритесь. Не переживай. Просто оставьте друг друга в покое на пару дней. А там и сами не заметите, как будете снова спокойно общаться. Как раньше. Халт молчал. Потом почесал затылок, опустив взгляд. — Наверное… Ты прав… — он вздохнул. — Извини, что ты это увидел… — Не страшно. — мягко улыбнулся Хайд. Улыбка была теплой, почти отцовской. Той самой, что всегда успокаивала Халта с детства. — Забудем. — пауза. — Кстати, не хочешь немного прогуляться? Составишь мне компанию? А то скучновато одному. Хоть поговорим о чем-нибудь. Только не о ссорах. Халт посмотрел на него и вдруг рассмеялся. Коротко, но искренне. — Еще спрашиваешь! — воскликнул он, вскакивая. — Пошли, конечно! Он схватил Хайда за руку и, не дав тому опомниться, потянул вперед — чуть ли не волоком — в сторону парка, где между деревьев уже играл утренний свет. — И я знаю прекрасное место, — крикнул он через плечо. — Которое тебе определенно понравится! Хайд, спотыкаясь, смеялся, и впервые за последние сутки почувствовал, что все будет хорошо. Даже если мир вокруг рушится, дружба остается.

***

Еще одно место, где Амбуш мог укрыться от мира — подвал. Не такой уютный, как чердак с его пыльным светом и старыми сундуками. Нет. Подвал был холодным, сырым, пропахшим плесенью, железом. Здесь не было окон, только тусклые лампочки под потолком, мерцающие, как умирающие звезды. И все же… Это было его пространство. Место, где никто не искал, где никто не мешал. Сегодня он спустился сюда почти бессознательно. Ноги сами несли его вниз по скрипучей деревянной лестнице, ступенька за ступенькой. Он остановился на последней ступени и просто замер. Перед глазами туман. Он не помнил, как вышел из библиотеки. Не помнил, что говорил Тимоти и Фигуре после слов о Салли. Помнил только глаза — их шок, страх, недоверие. А потом… Потом ничего. Только пустота и тяжесть в груди. — «Ну и ладно. — подумал он. — Раз пришел — посижу. Подумаю». Он медленно пошел вглубь подвала, ступая осторожно. Пол был усеян обломками, ржавыми цепями, старыми ящиками. Воздух был холодным. «Убить его…» Мысль всплыла сама собой, как яд в крови. Амбуш отмахнулся от нее. — Нет. — прошептал вслух парень. — Я не могу этого сделать… — он остановился, уставившись в пол. — Хоть Салли и та еще тварь, я не могу опуститься до убийства. Он сущность, как и мы. Не человек. Не монстр. Один из нас. — Амбуш сжал кулаки. — Должен быть другой способ… Я не верю, что выход только один. И такой черный. Но… Я обязан что-то придумать. И быстро. Потому что если он навредит остальным… — голос сорвался: — Я не прощу себе этого. Никогда. Внезапно раздались шаги. Медленные. Уверенные. Неторопливые. Амбуш подпрыгнул, как от удара током. Сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он знал, кто это. Салли. Но как?! Как он проник в отель? В это время коридоры кишат сущностями. Второй этаж находится под надзором Глитча, Халт и Хайд гуляют в парке, Фигура — в библиотеке… — «Потайные ходы? Подземные тоннели? Или… Он уже давно здесь?» Внутри началась борьба. С одной стороны — инстинкт: «Беги! Кричи! Зови на помощь!» С другой — разум: «Если убежишь — он убьет их всех. По одному». Амбуш остался. — Ну чего же ты застыл, словно статуя, а, дорогой? — раздался голос из тени. Салли не выходил на свет. Он стоял где-то в глубине подвала, в полумраке, где лампочки не доставали. И это было намеренно. Все знали: Амбуш не любит темноту. Он ее боится. Еще в детстве Раш, по глупой шалости, выпрыгнул из шкафа с криком «Бу!», когда Амбуш читал книгу. Тот тогда заикался неделю. С тех пор он не выносил, когда с ним разговаривали из тьмы. Ему всегда казалось: «Сейчас он прыгнет. Сейчас ударит. Сейчас… Исчезну». — Лучше скажи мне, — продолжил Салли почти ласково. — Какое сегодня число, месяц и год? А то я совсем со счета сбился. Амбуш медленно присел, не отводя взгляда от тьмы. Его пальцы нащупали на полу ржавую железную палку — тяжелую, с зазубринами. Он поднял ее, выставив перед собой. — Сегодня одиннадцатое июня, две тысячи двадцать четвертый год. — ответил он, голос звучал тверже, чем чувствовал. — А зачем тебе? — Да так… — послышался легкий смешок. — Просто интересно. Разве нельзя поинтересоваться? Я же не спрашиваю ничего личного… Например, помнишь, как-то ты признался мне, что самое смешное… — Ближе к делу. — резко перебил Амбуш, уже переходя на рывок. — Что ты хочешь? — Ничего особенного. — протянул Салли. — За исключением одного… — он сделал паузу. Ту самую, что сводила Амбуша с ума. — Я вижу, ты неплохо сдружился с большинством сущностей с тех пор, как я ушел. Особенно с Рашем… Вы стали подозрительно близки, тебе не кажется? Амбуш оскалился, как зверь. — Это не твое дело, с кем у меня какие отношения! — он сделал шаг назад, ближе к лестнице. — Мне надоело спрашивать это при каждой встрече. Поэтому делаю это последний раз: ты вернешься в отель? Только с условием, что ты будешь вести себя прилично, станешь союзником, а не той тварью, которой оказался? Или изгнание и чудо выживания тебя ничему не научили? — Прости. — раздался мягкий, почти сожалеющий голос. — Но нет. — Салли помотал головой, хотя Амбуш этого не видел. — Я никогда не присоединюсь к вам. — голос стал жестче, холоднее: — Я убью всех в этом проклятом месте. Каждую сущность. И никто не сможет мне помешать. — пауза. Потом почти шепот: — А с тобой, милый, у меня отдельный разговор. Но это после. После того, как я избавлюсь от твоих друзей. Амбуш вздохнул. Глубоко. Тяжело. Как человек, принимающий приговор. — Ладно… Хорошо… Я все понял. — он встал в стойку, поднял палку над головой. — Ты не оставляешь мне выбора. Я хотел найти другой путь… Но, видимо, зря тратил время. — Хочешь убить меня? — вдруг рассмеялся Салли. — Как самоуверенно! Очень похоже на тебя. — он похлопал в ладоши. — Ну так давай! Чего стоишь? Вперед! Амбуш не успел. Не успел крикнуть. Не успел замахнуться. Не успел даже моргнуть. Из тьмы вырвалась тень. Салли набросился на него с большой скоростью. Одним движением он выбил палку из рук Амбуша. Та с грохотом улетела в угол. Потом удар. И еще один. И еще. Амбуш отлетел к стене, ударившись головой. Звезды в глазах. Боль. Он попытался подняться, но Салли уже был над ним. Удары сыпались как град — быстрые, точные, безжалостные. Парень защищался, как мог, но силы таяли с каждой секундой. Он задыхался. Кровь стекала по виску. Мир расплывался. Последнее, что он увидел — это пара ног в черных кроссовках и таких же черных брюках. Последнее, что он услышал — голос, полный ядовитой нежности: — Напрасно ты меня спровоцировал, милый. Ты даже не представляешь, насколько. Сейчас я заберу у тебя кое-что, а потом пойду разбираться с твоими друзьями. Клянусь… Я заставлю страдать и их, и тебя… Чего бы мне это ни стоило. И тьма.