Не забытая

      Со времени разорения и разрушения родного поселения для Амориэ, кажется, прошла целая вечность. Она уже и не помнила своей прошлой жизни, не помнила, как это — есть досыта, спать в уюте и спокойствии в мягкой постели. И она забыла, что когда-то одевалась в легкие и красивые платьица, украшала волосы ленточками и цветами и кого-то обнимала и слышала слова «люблю» в свой адрес. Она уже и забыла, что вокруг неё когда-то цвели растения звучала музыка.       Её уже многие годы окружало одиночество и со всех сторон угрожала смерть. Мир стал враждебен для маленькой эльфийки, казалось, не сделавшей ничего дурного и даже не знавшей, что такое война.       С тех пор, как войско эльфов пало, а Моргот, враг всего живого, заполонил весь Белерианд, на эльфов обьявили охоту. И люди, которые раньше были друзьями эльфам, обезображенные очередным моровым поветрием, охотно принимали участие в этой охоте, лишь бы прокормиться и получить от ненавистного врага хоть какие-то условия для своего жалкого существования.       Амориэ была бы лакомым кусочком для врага. Дочь одного из канувших в небытие нолдорских королей Первого дома, она даже не понимала, почему судьба до сих пор хранит её и почему её скитания и страдания не прервутся? Она даже не знала, есть ли кроме неё ещё выжившие эльфы и, по правде говоря, боялась узнавать это. А ведь так хотелось увидеть хоть одно Эльфийское лицо и услышать родную речь. Амориэ уже много лет молчала. С тех пор, как отец и мать ушли с войском куда-то на север и не вернулись. А потом ей пришлось бежать.       Бежать, теряя по пути тех, кто спасал ее и оберегал. Тех, кто ласково расчесывал ей волосы и со слезами на глазах пел ей надломленным голосом песни. Порой Амориэ произносила их имена, чтобы услышать свой собственный голос и убедиться, что не забыла их лица: Ферион, Сулион, Митриэль, Лансир, Мелинор, Идриль и Калениэль. А ещё мама Аэриэль и папа Макалаурэ. У него был потрясающий голос. Это Амориэ помнила. Порой его голос снился ей, будто звучащий вдали и Амориэ не хотела просыпаться.       Сегодня было как раз так.       Сегодня погода не задалась. Кажется, эльфийке придётся смириться с голодом, который мучил её вот уже второй день. Во фляге вода все ещё оставалась, да и согреться она могла бы от лампы, в которой оставалось немного масла. Ночевать в маленькой холодной и сырой пещере возле берега моря было уже неуютно, но пока тут было безопасно, хотя оставаться смысла больше не было. Ловить рыбу Амориэ не умела, а в лесу пропитаться легче, чем у моря, но можно хотя бы умыться.       Девушка вышла на берег моря, подслеповато щурясь, и направилась к воде, кое-как ковыляя по камням. Небо было затянуто смрадными тучами. Нужно успеть умыться раньше, чем на поверхность многострадальной Арды не выпадет грязный дождь.       Амориэ скинула одежду и погрузилась в мутноватую солёную воду. Морская вода была теплее, чем воздух на суше и Амориэ долго не хотела выходить из воды, но все же надо было. А выйдя на берег, она поняла, что ей придётся потратить масло в лампе.       Одевшись в свои лохмотья, она кое-как зажгла лампу и, доверчиво тянула к слабому огоньку, терзаемому ветром, руки, надеясь обсохнуть и согреться. Её мелко трясло от холода, но потом она увидела, как перед ней появилась фигура, обмотанная в тряпьё, и оцепенела от ужаса. Это был Падший — человек из рода бывших друзей эльфов, превращённый в живой разлагающийся труп. У него не было носа и верхней губы, тряпки, в которые он был замотан, были местами бурыми от некогда запекшейся крови, но в руке он держал рыбу, а Амориэ не смела шевельнуться от ужаса. Что он сделает? Какая судьба ждёт её? Хотя, какая, в общем, разница? Она примет любую судьбу, ведь у неё нет выхода. Невооруженная, полуголая и босая, эльфийка была беззащитна перед человеком, у которого за поясом был нож. Они смотрели друг на друга с минуту и читали в глазах друг друга отчаяние и обречённость. Только человек ещё испытывал ненависть к самому себе.       Тут он будто отмер, кинул взгляд на рыбу, а потом швырнул её эльфийке и убежал. Амориэ проводила его задумчивым, но благодарным взглядом.       Сегодня судьба преподнесла ей такой дар — рыбу от рук её врага. Может, это какой-то знак? Знак, что порой враг может подарить больше, чем друг? Или что у неё какое-то особое предназначение? Но что может сделать маленькая забытая всеми эльфийка?       Амориэ и не предполагала, что она вовсе не забыта. Или забыта не всеми и к берегам Средиземья уже направлялось огромное войско, которое изменит её жизнь, и судьбе угодно, чтобы Амориэ узрела великие события, которые должны были случиться.       Но сегодня Амориэ наконец поест досыта. Только сперва разберётся, что делать с рыбой. У неё был в пещере нож, но средств, чтобы приготовить рыбу - не было. Да и рыбу-то Амориэ ела впервые за долгое время. Кое-как разобравшись, Амориэ рискнула разжечь огонь в своей пещере и аппетитно покушала, наконец ощутив тепло сытости. А затем, завернувшись в прохудившийся плащ, уснула. Ненадолго. Но внезапно среди ночи почувствовала, как её кто-то трясёт за плечо. - Ставай! Веги! Давай! - говорил кто-то полушепотом, шепелявя, не в силах произнести нормально слова из-за отсутствия губы. Амориэ проснулась, открыла глаза и, увидев падшего, подскочила. - Веги! Веги, эльф! Мои идут! Амориэ замешкалась с минуту, но потом поняла, в чем дело, подобрала свои скромные пожитки и пустилась бежать прочь. Но было поздно. Падшие заметили её и побежали за ней сквозь прибрежные рощи корабельных деревьев. - Стой, эльф! - кричали полу-сгнившие люди и смеялись ей вслед, но она и не думала останавливаться и бежала в ту сторону, где некогда был лес ив, не зная, найдёт ли она там убежище.       И там, наконец успокоившись, она поняла, что враг есть враг, даже если он на какое-то время проявляет сострадание. А друзья... Ферион, Сулион, Митриэль, Лансир, Мелинор, Идриль и Калениэль. А ещё мама Аэриэль и папа Макалаурэ. Их она больше никогда не увидит.