Часть первая. Битвы Боадикки. Битва первая. Неожиданные соратники

***       — Она врет, — без предисловий начинает Макс, вырастая на пороге дома Хендерсонов в минимально приличное для визита субботним утром время. Заснуть после ухода полицейского и Эдди ей так и не удалось, зато было достаточно времени, чтобы примерно понять, что же на самом деле произошло ночью. — Она точно пришла домой раньше.       — Кто «она», Мейфилд? Ты досматриваешь десятый сон? — спросонья Дастин не сразу соображает, стоит ли пригласить Макс войти или, наоборот, попросить ее подождать, пока он переоденется, и обсудить всё на улице. Макс закатывает глаза и выдыхает, проходя внутрь без приглашения. Дастин медленно сглатывает: в глазах подруги отчётливо читается желание убивать.       — Хендерсон, у тебя же орут новости. Про тело в трейлерном парке слышал? Так вот, жертва — Крисси Каннингем, а тело нашла Эдди Мансон, которая по какой-то причине соврала полиции…       — Да с чего ты вообще взяла, что Эдди сказала неправду? — взвивается Дастин, не дослушав, хотя Макс почти наверняка не договорила. — Она хорошая, она бы не стала убивать Крисси, тем более что они типа дружили.       — Ой, Дастибан, о своей любви расскажешь кому-нибудь другому. Я не говорю, что это Мансон убила Крисси Канингем. Я хочу сказать, что она явно что-то видела. А еще незадолго до того, как она к нам прибежала, мигал свет. Там точно случилось что-то, чего полиция попросту не оценит, — Дастин на протяжении ее монолога открывает рот всё шире и шире, и Макс не отказывает себе в удовольствии шлепнуть его по подбородку.       — Мейфилд, ты не могла сразу начать с главного? — что Макс всегда ценила в Дастине, так это способность быстро соображать и так же быстро переходить от размышлений к активным действиям. Однако сталкинг она ему так и не простила. Лукасу да, а Дастину нет, такой вот парадокс — или нет? — Нам срочно надо ее найти, она же теперь тоже в опасности.       — Самое опасное место пока всё равно трейлер, а он теперь — место преступления. Ей не разрешили в нем оставаться.       Зато разрешили забрать кетамин — Макс своими глазами видела, как Пауэлл, весь перекосившийся, будто его заставили съесть жабу, принес Эдди из трейлера упаковку таблеток и несколько полосатых девчоночьих трусов. Тогда она подумала, что, если бы когда-нибудь ей потребовались бы кумиры среди знакомых, Эдди Мансон определенно могла бы попасть как минимум в лонг-лист.       — Так где она, Мейфилд? Не делай вид, что ты не в курсе, ты просто нагнетаешь, — Дастин машет рукой, приглашая девочку пройти в сторону его комнаты. Миссис Хендерсон, завороженно глядящая в экран телевизора, на приветствие не отвечает.       — Я реально не знаю, дебил. Мансон сама сказала, что не может оставаться в трейлере, тем более что там все в полицейской ленте. Поживет у родственников.       — У нее нет родственников, кроме дяди и тети, — голос Дастина из-за двери в его комнату звучит приглушенно, — она сирота, переехала в Хоукинс, когда ей было двенадцать.       — Троюродный брат, — Макс торжествующе тычет в выходящего из двери Дастина пальцем. — Там родство, правда, сильно дальше, но мистер Мансон называл его двоюродным племянником.       — Мэйфилд, если ты знаешь его имя и адрес, я съем свою бейсболку, — хмыкает Дастин, надевая поверх футболки рубашку. Макс торжествующе выпрямляется.       — Готовься жевать козырек, Хендерсон. Я знаю имя. ***       В домик неподалеку от Озера влюбленных они приезжают, когда уже совсем стемнело: было необходимо дождаться окончания смены Стива и Робин. По дороге Дастин, не замолкая ни на минуту, обсуждает возможности даже таких примитивных баз данных, как архив видеопроката, и Макс хочется его пристукнуть: его бубнеж пробивается даже через музыку в наушниках.       — Так, каков наш план? — спрашивает Стив, тормозя на некотором расстоянии от дома, где по их расчетам должна находиться Эдди Мансон. — Просто заходим и спрашиваем, что случилось?       — Дерьмовый план, — качает головой Робин, выбираясь из машины. — Мансон не из тех, кто радушно встречает гостей, тем более в такое время. Я думаю, она даже Дастина и Макс пошлет, хотя их она знает лучше, чем нас.       — А ты с ней не общаешься? Вы же одноклассницы, — Стив захлопывает дверь и огляделся. Дом выглядит необитаемым, но вроде бы из одного окна пробивается тусклый желтоватый свет.       — Мы с ней близки примерно настолько же, насколько ты, Стив, — вы тоже учились в одном классе. Она в выпускном уже третий год, в школе появляется редко, потому что часть предметов ей вроде бы засчитали с предыдущих лет. Предлагаю пустить вперед мелких.       — Мансон, Мансон… — Стив барабанит пальцами по бедру, — блондинка в очках?       Дастин говорил об Эдди Мансон, восхитительной, бесподобной, потрясающей, самой лучшей ведущей их задротской игры, уже полгода, практически не затыкаясь, но в голове Стива имя почему-то никак не стыковалось ни с каким лицом. Впрочем, после трех серьезных сотрясений мозга меньше чем за два года он иногда радовался, что в принципе способен что-то запоминать, а не пускает слюни в Пеннхёрсте.       — Нет, темноволосая, симпатичная, вечно в мужской одежде не по размеру. Ну же, в прошлом году она должна была ходить чаще! — Робин морщит нос и бросает на Стива нетерпеливый взгляд.       Стив напрягает память и все-таки вспоминает копну темных кудрей, кончик носа, выглядывающий из-под челки, резкие ответы и неизменную кривую улыбку:       — Точно, я сначала думал, что это щуплый пацан…       — Какой пацан, ты чего? Эдди красивая и вообще самая лучшая, но такой чурбан, как ты, просто не способен этого оценить!       Если бы не регулярное и очень теплое общение Дастина с его девушкой из Солт-Лейк-Сити, Стив был бы уверен, что Хендерсон безнадежно сохнет по своему ДанжМастеру — так, кажется, называлась должность Мансон — или ее роль? Правда, в самом начале осени Дастин вроде как собирался познакомить Стива с Эдди, и Стив на короткое мгновение даже был готов согласиться, пока Робин не прокомментировала, что это, должно быть, совсем отстойно, — когда первогодки пытаются помочь тебе наладить личную жизнь. Возможно, он был несколько резок, отказывая Дастину, потому что тот эту тему больше не поднимал и с Мансон его знакомить не пытался.       — Так, надо решить, кто пойдет первым, — Дастин критически оглядывает их маленькую группу и морщится. — Толпой нельзя, Эдди не откроет дверь. Вообще вариантов немного — я или Макс.       Макс стягивает наушники и вздёргивает подбородок, делая шаг вперёд:       — У вас все равно нет предлога, чтобы искать Эдди, и вы даже не можете знать, что она тут.       — Но ты бы без нас тоже этого не знала, — возмущенно шепчет Стив, пока Мейфилд уверенно стучит в дверь домика:       — Эдди, открой. Это Макс Мейфилд, твоя соседка. Ты у нас ночью что-то забыла.       За дверью раздаются шаги и шуршание. Потом хрипловатый, но хорошо поставленный женский голос отрывисто спрашивает:       — Ты одна?       — Да, — Макс делает страшные глаза и машет остальным, чтобы они хотя бы попытались спрятаться. Робин и Дастин отступают в тень, Стив держится поблизости на случай, если что-то пойдёт не по плану. Дверь открывается на полдюйма, в щели показывается блестящий круглый глаз. — Ну же, Эдди, впусти меня…       Мансон возится, снимая цепочку, потом приоткрывает дверь — и Макс отработанным за годы тренировок движением подставляет в зазор ногу:       — Нам надо поговорить о том, что случилось в Форрест Хилл. Мы зайдем, ок?       Эдди дёргает дверь на себя, но безуспешно: она неумолимо открывается всё шире и шире.       — Мелкая стерва, ты меня обманула! — девушка дёргается в глубь комнаты, выставляя перед собой руку с кухонным ножом. Стив отталкивает Макс к себе за спину и делает полшага в дом, протягивая перед собой пустые ладони:       — Ну же, Мансон, ты нас всех знаешь, мы не причиним тебе вреда, мы верим тебе. Я Стив Харрингтон, сидел перед тобой на физике в прошлом году… Будь умницей, отдай ножик.       — На химии, — отрывисто поправляет Эдди. — Я не ходила на физику. Я знаю, кто вы, я не понимаю, какого черта вы тут забыли. Копы сказали, что я чистая.       — Но ты сказала им неправду, так ведь?       Эдди роняет ножик, опускается на пол и закрывает лицо руками. ***       Вечером Крисси опять собиралась зайти за кетамином. Они договорились встретиться после обеих игр, но Каннингем, скорее всего, выйдет из школы в обнимку с уебком Карвером, которого Эдди не переносила, и поэтому она не стала дожидаться подругу и портить себе настроение. День был в целом неплох, и даже из стычки в столовой она вышла победительницей.       Карвер, если ты научишься есть задницей, то голова у тебя отомрет за ненадобностью. Может, пока не поздно, переключишься на американский футбол — там, по крайней мере, голова нужна, чтобы носить на ней шлем.       Она боялась, что из-за Синклера так любовно подготовленная ей кампания развалится, но Хендерсон и Уилер в очередной раз приятно удивили ее, приведя по-настоящему хорошего и — что немаловажно — везучего игрока. Игра закончилась тяжелой, но красивой победой, младшая Синклер, которой досталась вся стервозность, положенная им с братом на двоих, отлично себя проявила, и Эдди не хотелось после такого вечера выслушивать комментарии баскетболистов о ее внешности, внутреннем мире и неразборчивости в половых связях — благо, что им хватало ума не комментировать ее интеллектуальные способности.       О, детки, по-настоящему неразборчивой я бы была, если бы дала кому-нибудь из вас. Эдди вернулась в трейлер, поужинала холодной лазаньей, оставленной тетушкой, которая с утра уехала на все каникулы в Миннесоту, порадовалась, что в кои-то веки может насладиться одиночеством, и, дожидаясь Крисси, которая почему-то задерживалась, умылась. Она пока не собиралась спать, но от новой подводки щипало глаза, и она мечтала смыть ее еще с обеда.       Крисси постучала в дверь как раз тогда, когда Эдди мрачно смотрела на темные следы от косметики на белом полотенце и думала, что тетя ее прибьет: едкая дешевая подводка и тушь из супермаркета растекались от первых капель дождя или слез, а вот смывались и отстирывались на удивление хреново — но на косметику приличнее у девочки из трейлерного парка денег не было. А если бы и были, то она нашла бы им более достойное применение — например, давно хорошо было бы купить новый усилок…       Эдди открыла дверь, и Крисси, как всегда, робко зашла внутрь. Она стеснялась приходить сюда, но сама Эдди категорически отказывалась бывать у Каннингемов, поэтому ей приходилось смиряться.       — Привет, дорогая! Ты знаешь, «Тигры» выиграли, и это был просто потрясающий матч…       Эдди хмыкнула. Она была готова биться об заклад, что ее игра была еще более потрясающей, но Крисси почти ничего не понимала в ДнД. Одно время она искренне интересовалась, они даже придумали ей персонажа-полуэльфийку, но дальше этого дело не пошло: Крисси начала встречаться с Карвером, и речи о «сатанинских игрищах» больше не заходило.       — У меня последние пару дней ужасно болит голова, поэтому можно мне в этот раз штуки четыре, с запасом? — Крисси заискивающе посмотрела в глаза Эдди как будто бы снизу вверх. Эдди помолчала, прикидывая, сколько у нее оставалось таблеток и когда будет уместно снова идти в больницу, не вызвав чересчур много подозрений. Результат ей не понравился:       — Тогда у меня останется всего две таблетки, а раньше середины апреля я всё равно не смогу дойти до больницы. Ну и ты же понимаешь, что первый же доктор не в маразме поймет, что у меня давно ничего не болит, и что мы с тобой будем делать тогда?       Крисси только очаровательно улыбнулась в ответ. Иногда Эдди малодушно завидовала ей: кукольной внешности и точёной фигурке, отдельной комнате в нормальном доме, дорогой качественной косметике, полной семье и ежегодному отпуску — но потом вспоминала, что комната не дает подруге даже иллюзии приватности, что она боится выйти из дома ненакрашенной, а после отпусков с той самой полной образцово-показательной семьей Крисси переедает, блюет и покупает у Эдди кетамин в разы чаще.       — Но пока-то обстоятельства на нашей стороне, да, Бо? И если у тебя есть травка, можешь добавить пару косяков? Пожалуйста, милая!       Только Крисси было позволено называть ее так — еще с тех времен, когда вместо королевы Хоукинс-Хай Каннингем и предводительницы фриков Мансон были просто две волнующиеся девочки, рассказывающие друг другу о собственных страхах за кулисами шоу талантов. Эдди тогда решила козырнуть полным именем, а Крисси ничтоже сумняшеся сразу же без разрешения сократила его до первого слога — и Эдди не стала поправлять.       Травкой, в отличие от честно добываемого актерской игрой кетамина, она в последние месяцы, после того, как Рика снова посадили, приторговывала редко, но Крисси знала, что несколько самокруток в заначке всегда имеются. Эдди устало кивнула и пошла в свою комнату. Она уже неоднократно говорила Крисси, чтобы та не увлекалась запрещенными веществами, но корона королевы Хоукинс-Хай оказалась слишком тяжела для изящной рыжей головки Каннингем, а то, что к короне в этом году прилагался король высшей степени мудачества, не делало ситуацию проще.       Эдди провозилась в своей комнате дольше, чем рассчитывала, потому что тетушка перед отъездом устраивала генеральную уборку с перетряхиванием всех шкафов и заветный пакетик пришлось приклеить к нижней стороне ящика письменного стола, а когда вернулась, обнаружила Крисси неподвижно застывшей у входной двери, с закаченными глазами и не реагирующей вообще ни на что.       — ...А потом — вы, блядь, ни в жизнь мне не поверите! — она просто поднялась под потолок. А я тупо смотрела на нее и не могла сдвинуться с места, пока ей на моих глазах не переломало все кости, вдавило глаза куда-то внутрь черепа, и только когда я увидела кровь, я, кажется, закричала и смогла добежать до дома Макс, — даже от воспоминания Эдди начинает колотить, и она, чтобы успокоиться, нервно крутит крупные кольца на левой руке.       — На Эдди лица не было, — кивает Мейфилд, отвлекаясь от разглядывания собственных ногтей, — еще бледнее, чем сейчас, и всё повторяла «Крисси, Крисси». Ну и я… мы с мамой вызвали полицию, правда, ждали их не меньше часа…       — Эдди, послушай… Мы тебе верим, потому что…       Если бы Эдди лично не видела того, что произошло с Крисси, она бы не поверила в дальнейшие слова Дастина и остальных: про параллельный мир прямо под Хоукинсом, жуткие твари из которого иногда прорываются наружу, про зловещую лабораторию и выросшую в ней супердевочку, порталы и сеть тоннелей, бункер русских и пожар в Старкорте, который был не только пожаром… С другой стороны, все четверо поверили ей сразу и безоговорочно, а это значит, что они уже сталкивались с чем-то подобным раньше.       По правде сказать, и Хендерсон, и Мейфилд, и Бакли выглядят достаточно сумасшедше, когда рассказывали про всё это, и Эдди непроизвольно бросает вопросительные взгляды на Харрингтона, который почти все время молчит и поэтому кажется ей наиболее здравомыслящим. Тот только слегка улыбается уголком рта и кивает, когда ловит её взгляд, и Стиву Харрингтону ей почему-то хочется верить.       Они говорят больше часа, за который, впрочем, так и не приходят к однозначному решению, что делать дальше, и сходятся только в одном: Эдди остаётся в домике на озере и по возможности старается никуда не высовывать носа, а остальные начинают искать хоть какую-нибудь информацию о загадочном убийстве и пытаются связаться с той частью компании, которая так некстати оказалась в Калифорнии. И, конечно, заезжают к ней, чтобы рассказать новости.       Эдди провожает их, думая, что вряд ли когда-то могла представить всех этих людей, возможно, за исключением Хендерсона, на своей стороне: вредную рыжую соседку Мейфилд, чудаковатую Бакли из школьного оркестра, но невероятнее всего, безусловно, в компании малолеток и задротов, пытающихся помочь ей, Эдди Мансон, смотрится Стив Харрингтон…