Интермедия. Разом все вокруг котла!

      С недавних пор — если быть совсем точным, с последнего дня пасхальных каникул — Робин Бакли очень любила вторники и пятницы. У нее, общительной и бойкой девушки, кажущейся очень открытой, но никому — до откровения на полу в туалете Старкорта — не открывавшейся до самого конца, всегда было много приятелей: она поддерживала ровные отношения с другими людьми в оркестре, ее соседства в школьном автобусе не сторонились, а выполнение проекта с Бакли, пожалуй, можно было бы счесть везением. Робин, осознав свою инаковость еще в начале старшей школы, была очень осторожна, тщательно выбирая, кому и что говорить, и доучилась почти до выпускного, не вляпавшись ни в один мало-мальски заметный скандал. Да что там — самой громкой сплетней о ней стало то, что она вроде как встречается с экс-королем Хоукинс-хай Стивом Харрингтоном. Во всяком случае, то, что он подвозил ее почти каждый день, можно было объяснить только этим.       Итак, летом 1985-го у Робин Бакли случился первый настоящий друг — или, если угодно, ее большая платоническая любовь — но этим дело не ограничилось. Вместе со Стивом в ее жизнь вошла толпа подростков, еще более разных, чем в «Клубе «Завтрак», начиная с решительного и прямого спортсмена Синклера и заканчивая ранимым и трогательным художником Байерсом — и это если не вспоминать, что в компании были девочка с суперсилами и валькирия, одинаково хорошо владевшая пером и дробовиком.       Нэнси Уилер была мечтой, если угодно, луной, холодной, отстраненной и недоступной, и их неожиданное сближение, начавшееся в библиотеке, стало для Робин настоящим чудом. Нет, она не думала, что влюбилась в Нэнси: влюблялась она в таких, как Тэмми или Вики. Нэнси она могла только боготворить.       Однако это не помешало ей совершить собственную высадку на Луну. Робин иногда даже хотела поблагодарить Майка, обычно бывшего той еще занозой в заднице, за его идею дополнительных занятий. Она чувствовала себя в долгу и перед Эдди Мансон, которая поначалу явно относилась с Нэнси с плохо скрываемой — и явно взаимной — неприязнью, но все-таки согласилась составить ей компанию. Робин боялась даже представить, как могла бы опозориться, если бы они с Нэнси были только вдвоем, — а с Мансон, насмешливой, резкой и хоть и умной, но тупящей в самых непредсказуемых местах, она чувствовала себя неожиданно уверенно.       У Робин вошло в привычку приезжать к дому Уилеров на велосипеде, и поэтому она регулярно слегка опаздывала на их дополнительные занятия. Но во вторник 29 апреля она просто не могла не приехать заранее.       Робин очень дорожила Стивом. Робин по-настоящему симпатизировала Эдди Мансон. Робин никогда не любила сплетничать. Но в этот день у них всех просто не было шансов.       Бросив велосипед у подъездной дорожки, она забарабанила в дверь, на вдохе бросила «Добрый день, миссис Уилер» открывшей ей маме Нэнси и под удивленным взглядом последней взбежала на второй этаж. Только захлопнув за собой дверь комнаты Нэнси, Робин перевела дух.       Нэнси не обнаружилось ни за письменным столом, ни на кровати: она что-то делала на полу — искала что-то? Аккуратная стопка конспектов уже дожидалась не слишком прилежных учениц: Робин разглядела химические формулы для Мансон и чертеж чего-то типа призмы — последнего домашнего задания по геометрии, общего для их потоков.       — Нэнс, это же пиздец! — выпалила она, слегка отдышавшись. По лицу против воли расплывалась широкая улыбка.       — Робин… — голос Нэнси звучал как-то необычно, будто она знала какой-то секрет и не хотела им делиться. Что, Мансон сегодня тоже пришла пораньше, и перемыть им со Стивом косточки перед занятием не получится? Робин окинула комнату взглядом, но следов присутствия Эдди не обнаружила, поэтому продолжила, не утратив воодушевления:       — Нет, конечно, это не пиздец-пиздец, это такой пиздец в хорошем смысле слова, даже, наверное, в очень хорошем, но Нэнси, твою мать! Если бы мне кто-то в сентябре это сказал, да черт с ним с сентябрем, в марте… или в прошлую пятницу даже, я бы…       — Робин! — в этот раз тон подруги был практически ледяным. — Выражения!       Ой.       Нэнси и вправду была не одна в своей комнате, но она не искала ничего под кроватью и не прятала нигде ни Эдди Мансон, ни Джонатана — тот очень кстати для Робин всё еще был в Калифорнии — ни даже Майка. Она всего лишь собирала паззл — с младшей сестрой.       Бля. К счастью, Робин удалось хотя бы это сказать про себя. Она почувствовала, как заливается краской под взглядом Нэнси — суровым, но одновременно и искрящимся насмешкой.       — Детка, если ты не скажешь маме, что услышала от тёти Робин, я куплю тебе шоколадку, — Нэнси ласково улыбнулась Холли. — Это очень большая тайна, понимаешь?       — Две, — Робин для надёжности повысила ставку и подтвердила свои слова, показав два пальца.       Холли чуть прищурилась, будто обдумывая предложение, но в итоге с достоинством кивнула и, сложив свой паззл в коробочку, неторопливо вышла из комнаты. Робин облегченно выдохнула: с шестилеткой договориться оказалось проще, чем с ученицей средней школы — или просто с Эрикой Синклер им всем тогда во всех смыслах повезло?       — Если бы я просто сказала, что это плохое слово, она обязательно ввернула бы его за ужином, — извиняющимся тоном сказала Нэнси, плотно закрывая дверь. — А тайны она любит и действительно умеет хранить, насколько я уже могу судить.       Робин покивала. Она любила маленькую Холли за открытость и дружелюбие, но сейчас на повестке дня стояли куда более важные вопросы.       — Ну, ты согласна? — снова начала Робин, на всякий случай пройдясь по комнате, чтобы убедиться, что они точно остались только вдвоем, и вызвав этим ироничный взгляд подруги. — Охереть, правда? Наш мальчик женится!       Нэнси сдержанно улыбнулась, и Робин с опозданием подумала, не мешало ли ей что-то ощутить тот же ужас пополам с восторгом, который третий день почему-то бурлил внутри самой Робин, когда она думала о Стиве и Эдди Мансон. А что, если у Нэнси до сих пор остались какие-то чувства к нему?       Впрочем, вряд ли: Робин помнила ее взгляд после рассказа Стива о его мечте, включавшей шестерых детей в фургончике-виннебаго. В нем читалось буквально следующее: дорогой, я тебя, конечно, очень люблю и всё такое, но ты, прости, совсем с глузду съехал? Кажется, Харрингтон был все-таки не совсем безнадежен и больше эту тему с Нэнси не поднимал… Хотя они о чем-то вполголоса говорили по дороге к дому Криллов, когда сама Робин могла только дышать на счет — иначе дыхание сбивалось — и смотреть под ноги, чтобы ненароком не наступить на лозу и не разбудить Векну раньше времени.       Если они с Мансон переспали между двумя походами в Изнанку, Стив и вправду быстро переключился. Хотя это Робин как раз не удивляло: она не просто так назвала Эдди Мансон «фантастической женщиной» и понимала, что ее привлекательность рано или поздно должна была заметить не только она одна. Удивляло ее скорее то, как быстро Стив обратил на Эдди внимание — и, интересно, что такого он сделал, что моментально затащил ее в постель? Впрочем, вряд ли с Нэнси получилось бы обсудить именно эти вопросы.       — О, они тебе уже успели рассказать? — Нэнси села на кровать и приглашающе похлопала рядом с собой. Робин с размаху плюхнулась рядом, свезя аккуратно расправленное покрывало и смутившись собственной неловкости: рядом с хрупкой и изящной Нэнси Уилер она почему-то всегда чувствовала себя огромной и неуклюжей.       — Ага. Стив сказал, Эдди ему разрешила. А ты как узнала? Погоди, Эдди обычно вовремя приходит? — Робин на их допзанятия всегда прибывала последней, и вопрос не был лишен актуальности. Сейчас ей хотелось знать, сколько времени у них в запасе, прежде чем Эдди Мансон доедет до дома Уилеров и обсуждать новоиспеченную парочку станет невозможно.       О господи, парочку. Робин, не дождавшись ответа Нэнси, в очередной раз немного истерично рассмеялась. Нэнси озадаченно подняла одну бровь и тоже улыбнулась.       — Опаздывает на пару минут, то есть можно сказать, что вовремя. Но, погоди, ты сегодня больше чем на четверть часа раньше! Что-то случилось?       Ну да, именно что случилось! Однако спокойствие Нэнси несколько охладило запал Робин.       — Да ничего, кроме… этого. Прости, что я не сдержалась при Холли, подумаешь, Стив женится, еще и с дробовиком, — ерунда какая, право слово…       Нэнси закусила губу и неожиданно по-девчоночьи хихикнула:       — О господи, Робин, ты не поверишь, как я рада, что ты тоже в курсе! Я понимаю, что друзья не сплетничают и всё такое, но я с субботы буквально боюсь взорваться, так мне хочется хоть с кем-то обсудить, что у них там происходит…       Иногда Робин забывала, что, несмотря на суровость и показательную взрослость, Нэнси Уилер — экс-стажерка Хоукинс-пост, главред школьной газеты, супергероиня без суперсил, что, в глазах Робин, было куда как круче, — всё еще была девочкой-подростком, а значит, простые тинейджерские радости типа красивых шмоток, новинок косметики и обсуждения отношений между знакомыми находили в ее душе смутный отклик. С первыми двумя пунктами Робин Бакли мало чем могла помочь, одеваясь преимущественно в комиссионках и секонд-хендах и пользуясь в основном подводкой и тушью, но обсудить помолвку — вашу мать, помолвку Стива Харрингтона! — это святое.       — Стив говорил что-то про проклятье, — закинула Робин удочку, до конца не уверенная, насколько Нэнси готова откровенничать. Их хрупкой дружбе исполнился всего месяц — и Робин панически боялась всё испортить. Вдруг она покажется Нэнси слишком настойчивой? Или невежливой? Или любопытной?..       — Эдди сначала решила, что это Векна, — Нэнси суховато кивнула и снисходительно улыбнулась. — Но она слишком рьяно пыталась убедить меня, что дело исключительно в смерти Крисси. Нет, конечно, я не отрицаю, что она переживала…       — Переживала, еще как. Когда мы нашли ее — ну, в первый вечер, без тебя еще, — на ней буквально лица не было, — возразила Робин. — Хотя Эдди, на мой взгляд, сносно держалась и вообще сначала чуть не кинулась на Стива с ножом…       Нэнси удивленно подняла брови и покачала головой:       — Невероятно. Нет, у меня всё прошло мирно, ни криков, ни скандалов. Если честно, я даже удивилась, когда они просто вышли из комнаты — а у Стива ничего не расцарапано и все волосы на месте…       Робин немного нервно засмеялась в ответ. Она совсем не считала, что Эдди Мансон обязательно должна была кинуться на Стива с кулаками. Привыкнув молча наблюдать за теми, кто ее окружает, и делать свои собственные выводы, Робин за месяц с небольшим регулярного взаимодействия с Эдди уже понимала, что та на многое реагировала совсем не так, как от нее все ожидали.       — А почему ты вообще позвала Стива? — Робин поерзала на кровати, еще больше сминая покрывало, и бросила взгляд на часы на запястье Нэнси. Та перехватила ее взгляд и развернула руку для более удобного обзора: у них оставалось чуть меньше десяти минут.       — Сама толком не понимаю, — ответила Нэнси с улыбкой. — Просто, знаешь, как озарение: Эдди пожаловалась, что ее вырвало тем утром, а я буквально на днях где-то слышала про «утреннюю тошноту», так что я спросила у нее, когда она в последний раз спала с парнем.       — И что, она прямо так тебе и ответила? — Робин недоверчиво подняла брови. Несмотря на некоторое сближение, Эдди Мансон по-прежнему держала с Нэнси ощутимую дистанцию.       Нэнси заговорщически прикусила губу и хмыкнула:       — Ну, мы сыграли в «правду или действие», и она выбрала правду. А дальше просто: она ответила, что 27 марта, и всё сразу стало очевидно.       Перед внутренним взором Робин привычно открылся ее еженедельник, но все дни пасхальных каникул, казалось, растянулись на одни бесконечные сутки.       — Это когда мы были на озере, что ли?       — Это 26-го. 27-го ездили в «Зону боевых действий», а потом сидели у Макс. — Нэнси постучала по полу носком домашней туфли. — Там просто не было других вариантов.       Очевидно для Робин по-прежнему ничего не было, но Нэнси всегда была гораздо более наблюдательна.       — В общем, я стянула у мамы один из новых тестов, двадцатиминутный, ты, наверное, видела рекламу…       Робин снова покачала головой. Она слышала только о тех, которые были похожи на маленькие химические лаборатории, с овечьей кровью или чем-то подобным, и результата надо было дожидаться около двух часов.       — А Стив что? Истерил?       Нэнси помолчала, странно глядя на Робин, будто решала, говорить или нет.       — Знаешь, мне кажется, он… не удивился. То есть, конечно, приехал он взвинченный, но потом и сам собрался, и успокоил каким-то чудом Мансон, и даже умудрился притащить с собой кольцо… Я думала, он растеряется, ну или сделает вид, что ничего серьезного не происходит…       Нэнси снова замолчала, думая о чем-то своем. Робин хотела даже звонко щелкнуть пальцами у нее перед лицом, как она иногда делала со Стивом, но постеснялась, не зная, как та отреагирует, и просто уточнила:       — А он?..       — Он стал расспрашивать про всё: и про документы, и про разные… медицинские аспекты, — Нэнси неожиданно для Робин смутилась, — даже записывать начал.       — Записывать? Стив Харрингтон? — удивленно выдохнула Робин. Это и вправду впечатляло: несмотря на очевидные проблемы с памятью, Стив при Робин никогда не вел никаких записей, даже не рисовал крестиков на руке, максимум — просил ее напомнить о чем-то совсем важном. — Почему не сама Эдди? Тем более что у нее отличная память, вон как цитатами всегда сыплет…       — А она заснула, — фыркнула Нэнси. — Я не шучу, прямо в процессе разговора, за столом, так что я в итоге только со Стивом по факту говорила. И представляешь, он её на руках унёс! Мог бы разбудить просто, ну или подождать, пока сама проснется, но Стив взял ее на руки, как… ну да, как невесту. Или как… я не знаю, дракон уносит принцессу в свое логово?       В голосе Нэнси звучало плохо скрываемое удивление. Робин прикусила ноготь, задумавшись.       — Только в их паре это Стив скорее принцесса, — Робин криво ухмыльнулась. — Принцесса унесла дракона? Или король? Его вроде так звали в старших классах…       Нэнси улыбнулась в ответ, но предостерегающе покачала головой:       — Не напоминай ему, Стив не любит свое старое прозвище. И принцессой его не называть лучше, обидится же.       — Тогда славный рыцарь унёс дракона в свое логово. Хотя нет, у рыцаря же не логово, а что? Замок? Раненого дракона… или нет, выбитого из колеи последними новостями. Какая-то херня получается, да, Нэнси? — Робин сморщила нос, продолжая улыбаться. — Сказочницы из нас так себе.       — Главное, чтобы геометры получились сносные. — Нэнси взяла со стола листы с подготовленным заданием, переключаясь, к разочарованию Робин, в рабочий режим. — Честно говоря, тут нужен мозговой штурм, потому что у меня никаких идей. Начнем делать или подождем Эдди?       — О, она опаздывает? — Робин тоже встала с кровати и подошла к Нэнси. — Сколько уже времени?       Нэнси махнула в ее сторону рукой, и Робин без всякой задней мысли — или все-таки с ней? — перехватила тонкое запястье и мягко развернула часы циферблатом к себе, но не смогла сосредоточиться на цифрах — всё ее внимание оказалось поглощено чужим пульсом под пальцами. Цифры вообще перестали иметь какое-то значение — время будто остановилось.       — Робин? — мягко спросила Нэнси, не отдергивая, однако, руку, и мыльный пузырь, окруживший их на краткое мгновение, лопнул. — У тебя всё хорошо?       — Д-да, — Робин наконец-то разжала пальцы и принялась нервно поправлять волосы. — Просто задумалась… о Стиве, Эдди, да вообще обо всём сразу. Драконы, рыцари… Кстати, у Эдди вроде бы как раз татуировка с драконом, да? Она иногда рукава закатывает, когда забывается, ты не замечала? Только ей лучше, наверное, не говорить, да? А то она нас спалит. Своим огненным дыханием…       Нэнси смотрела на нее и странно улыбалась, а Робин продолжала говорить о всякой ерунде, лишь бы не вспоминать, как под подушечками пальцев билось эхо чужого сердца.       ***       Эдди Мансон не могла бы сказать, что 29 апреля не задалось, но день выдался каким-то непонятным. За завтраком она с тяжелым вздохом вытащила из футляра очки и тщательно изучила данную Харрингтоном вместе с витаминами «визитку», но ничего принципиально нового не выяснила. Взвесив банку в руке, Эдди подумала, как Харрингтон, в случае чего, будет контролировать, пьет ли она витамины. Но саботаж в такой ерунде показался ей чересчур детской затеей, и она вытряхнула капсулу на ладонь и запила порцией утреннего кофе.       Вкус кофе заставил ее вспомнить день накануне.       Впрочем, она бы соврала, если бы сказала, что подумала о том, что было в понедельник, только за завтраком.       После ее небольшого срыва и неуклюжих объятий Харрингтон держался так, будто ничего не произошло: как только Эдди слегка успокоилась, Стив вернулся на свой диванчик и терпеливо ждал, пока она допивала остывший кофе, не начиная разговор. Молчание было уютным — и это пугало, поэтому Эдди, сделав пару глотков, все-таки решилась нарушить тишину:       — Ты всегда ездишь так далеко? Ну, в Блумингтон?       — Раз в месяц примерно. Чуть чаще, на самом деле: зависит от смен и от того, как быстро я трачу 30 пар линз, — с готовностью ответил Стив. — Это еще близко, на самом деле. Очки я вообще делал в Инди…       — Ты носишь очки? — представить Стива Харрингтона в очках — короля Стива! — Эдди не могла, хотя никогда не жаловалась на воображение. Стив откинул со лба пышную челку:       — Да, иногда приходится. Я же тебе говорил вроде?       — Ты говорил про линзы, — покачала головой Эдди, — очки — это совсем другое.       Плохое зрение не делает тебя ботаником — очки делают. С другой стороны, существовала ли такая оправа, чтобы испортить внешность Стива Харрингтона?       — Я выгляжу в них глупо, — Стив улыбнулся и кончиком языка обвел контур зубов. Эдди невольно задержала взгляд на его губах.       Черт.       — Извини, не могу поверить на слово, — Эдди осеклась. Она была на все сто процентов уверена, что хотела сказать что-то другое. Она что, флиртовала с Харрингтоном? Буквально напрашиваясь на то, чтобы он показался ей в очках?       Дьявол, она не флиртовала никогда в жизни… Она — органически — была не способна к флирту, не предназначена для него…       И пока она переваривала новую мысль, Стив, протянув через стол руку, мягко провел большим пальцем по ее щеке и уголку губ. Эдди вздрогнула и дернулась назад, вжавшись в спинку диванчика.       — У тебя там сливки оставались, — зачем-то объяснил Харрингтон и, вероятно, чтобы добить ее окончательно, облизнул палец. — Сладкие.       Эдди в очередной раз чуть не поперхнулась кофе. Что она там думала про дурацкую романтическую комедия?       В этом времени у Уилер точно есть пистолеты…       В школе всё тоже казалось странным. На второй перемене к ней подлетела чуть ли не пританцовывающая от нетерпения Бакли, желавшая удостовериться, что Эдди придет на вечернее занятие к Нэнси Уилер. Если Эдди до сих пор не была уверена в том, что Харрингтон рассказал всё подруге, то многословность и воодушевленно горящие глаза Робин простора для сомнений не оставляли. Эдди обреченно кивнула — большого смысла в сегодняшнем занятии не было, но, честно говоря, она уже привыкла к дополнительным классам от Уилер.       Конечно, обычно по вторникам их группа играла в «Убежище», но не за месяц до окончания школы. Даже Джози, признанный лидер группы, месяц назад в пух и прах разругавшаяся с Эдди, потому что та не смогла репетировать из-за растяжения, торжественно свернула все мероприятия до выпускного.       А ведь в пятничном занятии точно не будет никакой нужды: Бакли пересдала свою историю, последняя контрольная по химии самой Эдди точно будет в ближайшие дни… Почтить визитом «Геенну», что ли? Мелкий Байерс, по слухам, справлялся неплохо, но Эдди не хватало чего-то привычного. За последние дни ее жизнь изменилась так, как не менялась с ее двенадцати, и ей просто хотелось, забравшись с ногами в резное кресло театрального кружка, на пару часов очутиться в понятной обстановке: снова ощутить себя хозяйкой хотя бы Подземелья и почувствовать, что она контролирует если не свою собственную жизнь, то хотя бы то, что происходит в кампании…       В столовой Эдди снова взяла полноценный обед — и заслужила удивленный взгляд Гарриет. Они делили столик третий год, и подруга всегда была достаточно наблюдательной, чтобы заметить странности в поведении Эдди. Что ж, иногда лучшая защита — это нападение, а инициатива порой вытаскивала самые безнадежные битвы…       — С этими пересдачами без нормальной жратвы голова вообще не варит, — Эдди кивнула в сторону своего подноса с чем-то, призванным изображать чили-кон-карне. От зеленого чая она предусмотрительно отказалась. — Я поняла, что на крендельках долго не протяну… или протяну, но ноги.       Гарриет недоверчиво хмыкнула, но кивнула:       — У тебя сегодня что, химия?       Эдди скривилась. С вероятностью под 80 процентов итоговую работу по химии придется писать именно сегодня.       Фрэнка в этот день не было, и супергероиня вместе с младшим Байерсом вдвоем сидели на его месте, притащив второй стул. Джейн смотрела чуть пристальней, чем могла бы, но о вчерашнем разговоре не упоминала, за что Эдди была ей благодарна. А потом из автомата выпало две пачки крекеров, и Эдди знала, кого должна была благодарить за подобную удачу. Джейн в ответ на ее короткий кивок слегка улыбнулась и, кажется, одними губами прошептала что-то нецензурное.       Химия была предпоследним уроком (последним — зарубежная история XX века, но Эдди решила, что оценка, выведенная мистером Хиггинсом, ее вполне устраивала, и не собиралась почтить его визитом), и миссис Барнетт действительно решила дать итоговую контрольную, влияющую на годовую оценку. Формулировки заданий казались несложными, но цифры и буквы привычно расплылись перед глазами. Эдди почувствовала, как холодеют пальцы.       Она опять не сдаст, она останется еще на один год или так и не получит этот несчастный диплом… и как ей тогда смотреть в глаза дяде и тёте, которые достаточно снисходительно вытерпели уже два ее провала, и Нэнси Уилер, месяц потратившей на вбивание в ее пустую голову основ химии, и Харрингтону, и будущему ребенку, которым вряд ли нужна жена и мать-недоучка…       Которым вряд ли вообще нужна такая, как она…       Эдди вздрогнула, услышав странный треск. Оказалось, она так сильно сжала в руке хлипкую шариковую ручку, что та треснула.       Как там говорил Харрингтон у «Зоны боевых действий» — надо просто дышать?       — Мисс Мансон, с вами всё в порядке? — миссис Барнетт остановилась у ее парты — последней в ряду у окна. — Надеюсь, это не уловка, чтобы не писать контрольную?       — Да, миссис Барнетт, я в норме. Только хотела бы попросить другую ручку.       Прозвучало хрипло и неубедительно, и в глазах учительницы мелькнуло беспокойство. Барнетт всегда было наплевать на внешний вид и острый язык Эдди Мансон, она относилась к Эдди без лишней предвзятости — исключительно как к любому абсолютно бездарному в химии ученику, которого случайно занесло на ее курс. Барнетт не снижала оценки с аргументами «вы можете лучше» или «не поверю, что вы сами написали всё это», как почти все преподы по английской литературе, с которыми Эдди сталкивалась в Хоукинс-хай, не ставила ей D без проверки, как математичка, лишь бы у обеих не было особых проблем с пересдачами и дополнительными классами, не придиралась по пустякам, как историк мистер Хиггинс. Хотя с Хиггинсом Эдди была, возможно, совсем немного виновата сама — не стоило сравнивать его с героем «Пигмалиона» не в пользу школьного учителя, да и кто же знал, что он станет директором школы?       — Мистер Романо, проводите мисс Мансон к медсестре. У вас нет проблем с моим предметом и нет нужды писать контрольную сегодня.       С передних парт раздалось недовольное гудение остальных третьекурсников, которое, впрочем, быстро затихло под острым взглядом миссис Барнетт.       — Но… как же контрольная? — Романо — Ченс Романо из ебучей баскетбольной сборной — уже встал со своего места, и Эдди воспользовалась последним весомым аргументом. — Я потрачу время на медпункт и, в отличие от Романо, не имею года в запасе.       — Да, Мансон, у вас их уже было четыре, — Барнетт холодно улыбнулась. — Но вы выглядите так, будто упадете в обморок прямо в кабинете, а я этого допустить не могу. Тем более что за последний месяц вы явно взялись за ум и демонстрируете больше понимания предмета, чем за все предыдущие годы, вместе взятые. Так что я готова перенести для вас контрольную на урок после этого, если медики, конечно, подтвердят, что ваше плохое самочувствие не является симуляцией.       Эдди медленно кивнула, признавая поражение, и встала из-за парты. Вещи пусть остаются прямо в кабинете — при Барнетт их не тронут.       — Я бы хотел сказать… — Романо подал голос, как только они прошли первый поворот. — Джейсон… Карвер был неправ, что обвинял тебя в смерти Крисси. Мы не должны были гоняться за тобой…       — Проехали, — Эдди вяло отмахнулась. Последнее, что ей сейчас было нужно, — это извинения от кого-то из баскетболистов. Тем более что Ченс вроде бы не мелькал ни на озере, ни в Зоне боевых действий, да и в хижину Рика он точно не приезжал.       — И, кстати… Каннингем как-то упоминала, что у тебя можно достать… разное, в том числе от боли, — продолжал Романо. Ага, вот зачем ему нужно было извиняться.       О не самом легальном доходе Эдди знали только несколько человек, и сама она предпочитала не распространяться о нем, но Крисси действительно могла считать Ченса своим и поделиться с ним — в отличие от других товарищей Карвера по сборной, он умудрялся сохранять адекватность и не поддерживал большинство выходок баскетболистов.       А вот Карвер для Крисси своим в полной мере не был — при всех его воздушных поцелуях и публичных признаниях. Во всяком случае, о своих покупках у Эдди и проблемах, которые пыталась решить с их помощью, она ему никогда не рассказывала.       — Сколько? — Эдди посмотрела на Ченса снизу вверх, следя, однако, чтобы глаза по-прежнему скрывались за челкой. Несмотря на сближение с Бакли и даже с Уилер, ей все так же недоставало Крисси, и Романо буквально что залез пальцами в подживающую рану.       — Лучше всё, что есть.       У Эдди было последнее — в апреле она развела своего врача на новый рецепт и сразу же получила упаковку. Однако оставшиеся с марта таблетки — так и не купленные Крисси — пропали где-то во время ее переездов из трейлера в хижину Рика и обратно, и Эдди знала, что успеет получить не больше чем еще один рецепт, прежде чем в ее медкарте появится отметка о беременности, исключающая сильнодействующие обезболивающие.       Черт, она, конечно, всегда знала, что после окончания школы придется зарабатывать как-то по-другому, и вообще-то планировала озаботиться подработкой — или полноценной работой, если не сложилось бы с колледжем. А что ей светит теперь? Об оплате учебы от тетушки наверняка придется забыть: еще бы, сбывался ее самый страшный кошмар. Правда, какой кошмар для тети был страшнее: племянница забеременела вне брака или племянница — о ужас! — собиралась замуж и не планировала посвящать жизнь уходу за престарелыми родственниками, — Эдди сходу сказать бы не смогла.       С другой стороны, у нее в любом случае впереди было целое лето, чтобы найти подработку до того, как ее состояние станет заметно… а еще реальная пачка кетамина в нижнем ящике письменного стола, и потенциальная еще могла бы быть в середине мая, — а это уже несколько сотен…       — Тридцать пять штука, готов? За всё триста пятьдесят.       — По рукам, — Ченс даже не стал торговаться, хотя она накинула почти 30 процентов к обычной цене. — Где и когда? Если что, чем скорее, тем лучше.              С ним было приятно иметь дело. Приятнее, чем с Хаганом, пытавшимся узнать о «дополнительных услугах» и которому в итоге пришлось покупать всё с дополнительной наценкой — или с покойным Харгроувом, почему-то решившим, что с ней прокатят его приемчики, обкатанные на престарелых преподшах.       — После следующего урока приедешь ко мне в Форест Хиллс, если кто спросит, миссис Стинсон дала нам совместный проект, — вполголоса проговорила Эдди. Они уже приближались к дверям медкабинета. — У меня дома будет дядя, его можешь не опасаться. Деньги сразу, рассрочку не предоставляю. Если будет нужно еще, то не раньше 14 мая, но не факт, что получится. И осторожнее, эта дрянь иногда вызывает непредсказуемые реакции.       Обычно она не предупреждала покупателей о последствиях и даже слегка пожалела о собственной доброте, но Романо и вправду выглядел так, будто не заслуживал кетаминового бэдтрипа.       — Мне не для себя… и не для кайфа. Это останется между нами?       Эдди пожала плечами. Трепаться было не в ее интересах, так что он мог бы не уточнять.       — Это для Энди. Отец избил его и не позволяет обращаться к врачу. Надеюсь, это не изменит твоего решения…       Энди Джонсон был всего лишь немного менее поехавшим, чем Карвер, но здесь уместно было вспомнить правило «ничего личного, только бизнес». Эдди третий год успешно продавала таблетки и травку ученикам двух старших классов Хоукинс-хай, по знакомству либо надежным рекомендациям, практически не делая исключений — а если и делала, то они касались возраста: если у тебя нет прав, нет и наркоты. Ей нисколько не хотелось отказываться от неплохого разового заработка ради мести… хотя, пожалуй, если бы она знала, для кого это, она бы накинула цену до четырех сотен.       И всё-таки сильно подумала, продавать бы в подобной ситуации что-то Карверу, который подозрительно притих и, кажется, уже несколько недель не появлялся в школе.       Школьная медсестра померила Эдди давление — оно оказалось предсказуемо пониженным — и предложила дать освобождение от занятий до конца дня, но Эдди согласилась только на то, чтобы посидеть в медкабинете до конца текущего урока. Медсестра отпустила Романо и налила Эдди стакан сладкого черного чая. В отличие от учителей, с вспомогательным персоналом школы у Мансон конфликтов никогда не было.       Эдди вернулась в класс миссис Барнетт со звонком, собрала вещи под негромкие перешептывания одноклассников и остановилась у учительского стола. Следующими должны были прийти второгодки — там Эдди не знала практически никого: в «Геенну» в прошлом году новых «овечек» привлечь не удалось, а для деловых отношений они были еще слишком малы.       — Справку, мисс Мансон, — Барнетт забрала у нее бумажку, внимательно вчитываясь в небрежный почерк. — Приступ гипотензии, да? Мисс Мансон, вы нормально питаетесь? Вы в последнее время бледнее, чем обычно.       Вопрос неожиданно застал врасплох.       — Да, мэм, беспокоиться не о чем. Вот, даже витамины на днях начала принимать, Просто нелегко осознать, что совсем скоро жизнь очень сильно изменится. — Эдди криво улыбнулась, осознав, что не сказала ни слова неправды. Она вообще не любила врать без острой необходимости.       — Понимаю, Мансон, — учительница открыла дверь в кабинет, примыкающий к основной аудитории, где хранились реактивы и учебные пособия, и кивнула в направлении стоящего там стола. — Задание у вас? И, если можно, оставьте вашу сумку у входа — во избежание, так сказать.       Эдди кивнула, бросая рюкзак на пол и занимая указанное место. Миссис Барнетт пожелала ей удачи и вышла, оставив дверь слегка приоткрытой.       Она снова всмотрелась в текст контрольной. Индексы всё так же прыгали и расплывались, из-за двери доносились отрывистые реплики Барнетт, но одиночество неожиданно помогло собраться с мыслями.       Эдди вытащила из кармана куртки серебристый футляр и со вздохом повертела его в руках. Вероятность того, что ее увидит кто-то, кроме Барнетт, была исчезающе мала.              Эдди еще раз тяжело вздохнула и надела очки. Буквы и цифры на бланке обрели невиданную четкость, а задания оказались похожими на те, что они с Уилер разбирали на прошлой неделе.       Конечно, королева фриков не должна носить очки — но королеве очень хочется наконец-то выпуститься. Интересно, что бы предпочел в такой ситуации Стив… Стивен Питер Харрингтон?       Вашу мать.       План не думать о нем хотя бы до конца урока оказался провален в первые же несколько минут. ***       — Без комментариев! — Эдди, опоздав к началу занятия почти на четверть часа, сверкнула глазами из-под чёлки и бросила рюкзак на пол комнаты Уилер. Неожиданная сделка с Романо позволила ей не обращать особого внимания на ценники, особенно в секции распродажи остатков, поэтому выбор подарка для Харрингтона занял больше времени, чем она планировала. — Прокляну, вы же знаете.       Нэнси Уилер только молча пожала плечами, перекладывая какие-то бумаги на письменном столе, и, кажется, хмыкнула себе под нос что-то типа «Ничего, найдем в библиотеке контрзаклятье», поддерживая игру, а Бакли посмотрела так умоляюще, что Эдди смягчилась.       — Окей, после занятия. И оставляю за собой право послать нахуй с неудобными вопросами.       Священное право послать нахуй с неудобными вопросами Эдди вообще считала одним из краеугольных камней доктрины Мансон, достойным включения в конституцию или даже становления одиннадцатой заповедью.       Жаль, что ее новые друзья были адептами какой-то другой религии.       Занятие, естественно, прошло скомканно. Бакли с интересом поглядывала то на Нэнси, то на Эдди — но только не в учебник, сама Эдди почти традиционно зевала и даже не делала вид, что пытается вникать в тему, — к тому же внутри еще бурлила радость от вроде бы сносно написанной работы по химии пополам с непонятным воодушевлением от обдумывания будущего подарка, — Уилер же явно считала минуты до конца — и периодически смотрела на стопку толстых конвертов на краю письменного стола.       Ясно, отличнице не терпится начать думать, какой колледж всё-таки удостоить своим согласием.       Наконец Уилер с тяжелым вздохом отложила задание по геометрии, над которым они втроем бились не меньше часа, и удовлетворенно выдохнула. Эдди не была так воодушевлена: всё равно ее старания не оценят, решив, что она у кого-то списала. Правда, Робин, бывшая с ней в одной группе, в последнее время периодически вступалась за нее, говоря, что им обеим помогают «старшие товарищи». В случае с Бакли все наверняка думали, что речь шла о Харрингтоне, и замолкали.       — Ну? — Робин засунула тетрадку в свою безразмерную сумку и уставилась на Эдди с чем-то наподобие обожания. Пожалуй, это было даже забавно: раньше она так смотрела только на Уилер. Эдди зубасто улыбнулась в ответ:       — Что, Бакли, думаешь, это слишком общий вопрос, чтобы послать? Не недооценивай меня.       — Робин всего лишь хочет узнать, как твои… ваши дела, — вступилась Уилер, и Бакли энергично закивала.       Эдди мрачно вздохнула, смерив их взглядом. Видимо, отмолчаться не получится… Да и не настолько хотелось, если говорить по правде.       — Вчера были в мэрии. Узнала, что сегодня у Харрингтона день рождения.       — Черт, точно! Хорошо, что я его сегодня не видела, надо будет позвонить, — ого, видимо, Уилер и вправду стыдно. Обычно Эдди не слышала от нее слов крепче, чем «чушь», опционально — «собачья».       — А я видела утром, он меня подвозил, — Бакли помрачнела. — И забыла. Всегда путаю, 29го у него или 30го.       — 29 апреля 1967 года. Два простых числа же, легко запомнить, — машинально откликнулась Эдди и перехватила два удивленных взгляда.       — Ты не перестаешь меня удивлять, — непонятным тоном проговорила Нэнси. Робин согласно кивнула и добавила:       — Надо обязательно отметить, да? В пятницу или субботу?       — Хочешь в качестве искупления закатить вечеринку? — хмыкнула Эдди, крутя на пальце кольцо настроения. Оно было менее массивным, чем она обычно носила, и прохлада и гладкость камня, естественно, не меняющего цвет, будто бы слегка успокаивали.       — Ну, вообще неплохая идея, — Уилер слегка развела руками. — Все равно я не знаю, что можно подарить Стиву. Эдди, ты в деле?       Эдди отвела глаза и подумала о пакете, который ждал ее в машине.       — Ну, я уже… придумала подарок. А так подарить можно блокнот: у него накопилась целая стопка всяких бумажных огрызков.       — Тогда ладно, ты занимайся своим подарком, а мы с Нэнс найдем место и всё организуем, — воодушевилась Бакли. — Когда все-таки лучше? Если что, в субботу у нас обоих должен быть выходной.       Эдди задумчиво запустила руки в волосы:       — Если не звать мелких, то без разницы, — в конце концов, черт с ней с кампанией, они прекрасно справляются и без нее. — Если звать — то однозначно суббота.       — Конечно, звать, без них в этом городе ничего не обходится, — фыркнула Бакли и оглянулась на Уилер.       — Как раз и Джонатан должен будет вернуться, — добавила Нэнси, уже что-то строча в собственной записной книжке. Робин едва заметно поморщилась. Интересно…       — Только у нас может быть проблемка. Маленькая такая, Нэнс. Микроскопическая. Мы не найдем в Хоукинсе места на толпу, если соберутся все.       Но Нэнси Уилер выглядела так, будто у нее на всё был готов ответ:       — Детское кафе напротив кинотеатра. Мы там отмечали пятилетие Холли, мама приглашала всех ее приятелей с детской площадки. Было не меньше десяти человек. Меню обычное — пицца, сладкое, газировка, молочные коктейли, вроде бы кофе тоже подавали.       Главное, чтобы без сливок, которые могут оставаться на губах…       Прогоняя непрошеное воспоминание, Эдди засунула руки в карманы и нащупала пакетик крекеров, как бы подаренный Джейн. Неожиданно ее замутило — то ли от голода, то ли от неизвестно откуда взявшегося волнения. Пора было уходить, раз они всё обсудили…       Хотя, кажется, еще не всё.       — Кстати, Уилер, — хрипло начала Эдди. Нэнси свела брови, и на ее переносице обозначилась вертикальная морщинка. — Хотела сказать спасибо. Я сегодня написала последнюю работу у Барнетт, и мне кажется, что вытяну на C минимум. Без тебя я бы не справилась…       Благодарить Уилер оказалось неожиданно легко — вероятно, потому, что Эдди действительно чувствовала благодарность. А еще легкое разочарование — она не хотела, чтобы их ковен распался после экзаменов, но, конечно, никогда бы в этом не призналась.       Эдди медленно встала, переждала темноту в глазах, надеясь, что остальные не заметили ее замешательства, и подняла с пола рюкзак. Тошнота почему-то усилилась. Кажется, настало время презента от супергероини…       — Будете? — Эдди открыла пачку, засунула прямоугольник в рот, почувствовав небольшое облегчение, и протянула крекеры остальным.       Бакли взяла один, поблагодарив кивком, Уилер предсказуемо отказалась:       — Нет, спасибо. Так меньше тошнит, да? — в голосе Нэнси звучало неожиданное для Эдди участие.       — Ага, — Эдди вяло кивнула. — А ты откуда знаешь?       Нэнси слегка усмехнулась:       — Ну, я просматривала книгу, которую дала Стиву.       — О, какую книгу? — внезапно оживилась Бакли, дохрустев крекером. Эдди снова протянула упаковку в ее сторону, и Робин вытащила себе еще один прямоугольник. — «Чего ждать, когда ждешь ребенка»? Спасибо, кстати, вкусные. Я их раньше не пробовала…       — О боже, нет, конечно, — Нэнси энергично затрясла головой, — она же совсем новая! Какую-то мамину, купленную, когда она ждала Холли.       Робин хитро улыбнулась, и выражение ее лица не обещало ничего хорошего. Кажется, у кого-то только что появилась идея подарка.       — В общем, я пошла. Счастливо, — Эдди уже взялась за дверную ручку, когда Робин ее остановила:       — Но мы же только начали планировать! Нэнси, скажи!       Эдди хмыкнула и посмотрела на Уилер, прищурившись. Та ответила таким же ироничным взглядом, но почему-то согласилась с Бакли:       — И вправду, Эдди. Мы закончили с домашкой раньше, чем думали, но, если у тебя есть время, можем обсудить субботу. И просто посидеть, поговорить о всяком…       — Разом все вокруг котла, да? — Эдди помедлила у порога. У нее и вправду не было особых планов на вечер — разве что можно было начать заниматься подарком, а остаться значило признать, что их отношения и вправду вышли за рамки изнаночно-учебных…              — А если ты сейчас уйдешь, я в субботу предложу поиграть в «Я никогда не…» и в свой ход обязательно скажу, что никогда не спала со Стивом Харрингтоном, — мстительно добавила Робин. — И вам с Нэнси придется пить.       — Прокляну, Бакли, — хмыкнула Эдди, бросая рюкзак и делая шаг от двери, — обещала же.       — А я добавлю, — без улыбки добавила Уилер, но в ее глазах плясали смешинки. — Хороша в котле заварка!       Теперь Эдди улыбнулась вполне искренне. Подарок мог бы и подождать. При хорошем раскладе она должна справиться за вечер…