Легенда третья. These are the things I can't do without

      Нэнси позвонила Стиву вечером во вторник, едва он положил трубку после разговора с Робин, которая больше извинялась, чем действительно поздравляла его с днем рождения.       — Надеюсь, на субботу у тебя нет никаких планов? — деловито уточнила она, закончив с «официальной» частью поздравлений и пожеланий.       Планов у Стива не было. Родителей так рано он не ждал, на работе был выходной — недавно устроившаяся в прокат новая сотрудница почему-то стремилась брать субботние смены, и Стив не возражал. Можно было бы пригласить всех куда-нибудь — «проставиться», по определению Мансон, — но в этом не было смысла, поскольку намерения Нэнси были прозрачными: ему и без того собирались устроить празднование.       Стив старался сдерживаться по телефону, хотя после слов Нэнси почувствовал, что обрадовался сильнее, чем ожидал от себя. Хотя место, названное ею, заставило его невесело рассмеяться: детское кафе — самое подходящее место, где вечная нянька могла бы отмечать свой день рождения.       Впрочем, всегда была опция продолжить празднование у него. Да, родители все так же не одобряли вечеринки в доме Харрингтонов — но безалкогольная тусовка пятнадцатилеток и нескольких подростков постарше на вечеринку никак не тянула. ***       Стив приезжает в кафе за несколько минут до назначенного времени и обнаруживает, что за столиком уже сидят, что-то возбужденно обсуждая, Майк и Дастин, а сумочка, лежащая на диване, намекает, что и Нэнси где-то поблизости. Приглушенно играет какая-то незнакомая музыка, пахнет ванилью, какао и чем-то еще более сладким, — то есть так, как и вправду должно, по его мнению, пахнуть детство. Их столик расположен в дальнем конце кафе, в небольшом отроге основного зала, специально предназначенном для посиделок большими компаниями. Стив удовлетворенно улыбается: все-таки Нэнси бесподобна в организации чего бы то ни было — как минимум, в мирное время… или хотя бы в «правильном» измерении.       — С днем рождения, чел! — визжит Дастин практически ультразвуком, вскакивая с места и кидаясь обниматься. Стив, не ожидающий настолько бурной реакции, немного растерянно обнимает его в ответ. — Ты очень крут, чувак, когда не тупишь, конечно.       — Поздравляю, — Майк ограничивается коротким рукопожатием. После возвращения из Калифорнии он вообще, на взгляд Стива, держится как-то по-другому — хотя вроде бы их компания не видела ничего страшнее семьи масонов? — Нэнс разбирается с заказами, сейчас подойдет.       Дастин плюхается назад на диванчик и стягивает с головы кепку:       — И Уилл с Джейн скоро подъедут, там у Джонатана какие-то дела возникли.       Стив кивает, приземляясь рядом. Джонатан Байерс вернулся из Ленора-Лейкс — или как там назывался город, в который они пытались переехать? — еще в середине недели, но, казалось, и не возвращался — во всяком случае, он постоянно мотался из конца в конец Хоукинса, почти не показываясь в школе. Стив знал это со слов Робин, а Робин, вероятно, была в курсе от Нэнси.       Над дверью звякает колокольчик, и через несколько мгновений к их столику подходит очередной гость — Лукас Синклер. Стив искренне рад пареньку: он не видел Лукаса с начала апреля из-за домашнего ареста и постоянных визитов к Макс. Интересно, что он все-таки решил с баскетбольной сборной?       — С днюхой, Стив! — рукопожатие Лукаса оказывается неожиданно крепким. — Давно не виделись. Извини, я ненадолго.       — Тебе все равно придется дождаться Уилла, — подает голос Майк. — Подарок у него.       — Чуваки, еще и подарок будет, что ли? — Стив чувствует непонятное смущение. Он не ждет от подростков подарков — достаточно и того, что они все наконец-то соберутся вместе по поводу, не связанному с чем-то сверхъестественным.       — Ну, ты совсем плохо о нас не думай, — ухмыляется белозубо Лукас. — Мы все-таки не просто балласт в твоей машине.       О, Стив никогда не думал о детишках как о балласте — даже если иногда и говорил так.       Снова раздается звон колокольчика, вслед за которым до их угла доносится громогласное: «Брочачо!» Волосатый приятель Байерса — Стив настолько привык называть его про себя именно так, что с трудом вспомнил имя, — привез Уилла и Эл. Аргайл в одиночку добавляет несколько пунктов к праздничной атмосфере — и яркостью гавайской рубашки, и настолько крепким запахом травки, что Стив будто бы даже слегка расслабляется. Эл робко садится рядом с Дастином, даже не пытаясь пролезть к дальнему краю стола — к Майку Уилеру. Стив не следит за перипетиями личной жизни детей больше необходимого для понимания их разговоров минимума, но эти двое вроде бы встречались? Поругались во время очередного спасения мира? Думая, что это, в сущности, не его дело, Стив не сразу замечает, что насыщенный запах травки сменяется легким цветочным.       — Я заказывала «сладкий стол», но сразу не подумала, что порции рассчитаны на более юных именинников и их гостей, вот, пришлось разбираться, — говорит Нэнси извиняющимся тоном и легко касается губами щеки Стива, поднявшегося к ней навстречу. — Прости, что задержалась.       — Ничего, — он машет рукой, давая ей сесть. — Ты в любом случае не последняя.       Часы, подаренные отцом на его прошлый день рождения, показывают уже почти половину третьего, и Стив начинает чувствовать беспокойство: в кафе собрались далеко не все люди, которых он хотел бы видеть. Конечно, он знает, что Макс по субботам возят на физиотерапию в Хоукинскую мемориальную больницу, что Эрика, к некоторому его облегчению, отказалась «тусоваться с задротами и неудачниками» и что на Джонатана, вероятно, можно не рассчитывать, раз он отправил брата и сводную сестру с Аргайлом. Но вот отсутствие Робин и Эдди Мансон оказывается неожиданным и неприятным. Робин он видел накануне, когда подвозил в школу, и она ни словом не обмолвилась, что не сможет быть вовремя. Ее опоздание царапает странной обидой: друзья с большой буквы не должны опаздывать на дни рождения друг друга, тем более пропускать их.       А чего в таких случаях не должны делать… будущие жены?       Ждать ли Мансон, он вообще не имеет ни малейшего представления. Стив не видел ее с понедельника — если не считать, конечно, короткой встречи возле школы в четверг, когда она то ли кивнула ему с противоположного конца парковки, то ли просто отбрасывала с глаз длинную челку, а он принял желаемое за действительное. Может, она вообще не собирается приходить? Да и в понедельник они расстались как-то непонятно: после посиделок с кофе Эдди притихла и, когда он вез ее в Форест Хиллс, казалось, что-то обдумывала, иногда криво улыбаясь или фыркая себе под нос. Впрочем, Робин говорила, что Эдди исправно появлялась в школе и вроде бы даже написала какую-то важную контрольную…       Снова звонит колокольчик, но гостей в их углу не прибавляется. Стив раздраженно оборачивается через плечо, стараясь разглядеть стеклянную входную дверь, но не преуспевает: видно только неширокий проход в основной зал, с кассой, стойкой для заказов, и столиками, рассчитанными на двоих.       Он вообще-то еще в понедельник всерьез настроился на то, чтобы получить от Эдди подарок, сделанный ее собственными руками, — как она и обещала.       — Я вчера предлагала Робин подвезти ее, но она сказала, что уже договорилась с Эдди. Честно говоря, не знаю, почему они задерживаются — Робин меня не предупреждала, — Нэнси легко пожимает плечами, барабаня по столешнице коротко остриженными ногтями.       Стив молча кивает и снова смотрит на часы, упорно гоня из головы мысль, что с Эдди и Робин что-то могло случиться. Особенно с Эдди. Скорее всего, они просто долго собираются — хотя, конечно, он не льстит себе мыслью, что Эдди Мансон изменит своему обычному стилю ради его дня рождения. Может быть, процесс изготовления подарка затянулся? Что-то пошло не так и всё пришлось переделывать?       Или Эдди стало плохо — с ее пониженным давлением и… в ее состоянии? К тому же она, мягко говоря, не очень аккуратно водит — хотя, к счастью, всегда пристегивается. Черт, надо будет попросить ее о ежевечернем созвоне, что ли. С понедельника могло произойти ужасно много всего…       За столом постепенно разгорается общий разговор, но Стив не следит за ним — наверняка детишки все равно обсуждают свои задротские примочки — и возвращается в реальность только от ощущения знакомой руки, растрепавшей тщательно уложенную прическу.       — Заждался, чудик? — широко улыбается Робин, раскрывая руки. Стив, чувствуя странную легкость, встает из-за стола и крепко обнимает подругу, хотя его так и подмывает спросить, где Мансон и где их носило те полчаса, за которые он чуть не поседел.       — Сейчас подойдет, — шепчет Робин ему прямо в ухо в ответ на незаданный вопрос. — Возникло небольшое дело. Ну что, двигайся в глубину или пусти меня, что ли! — добавляет она уже обычным голосом.       Стив пропускает ее к Нэнси, а сам садится с краю. С приходом Робин за столом становится тесновато, что совсем неудивительно: теоретически он рассчитан на восемь человек, а Эдди, по словам Робин, уже бывшая где-то поблизости, должна стать десятой. Как будет умещаться Джонатан Байерс, Стив предпочитает не думать: даже для Мансон места по факту уже нет.       — С прошедшим, Стиви! — легка на помине, Мансон хлопает на стол объемный, выглядящий мягким сверток в оберточной бумаге, изрисованной черными силуэтами. — Теперь ты совсем большой мальчик, да?       Он нарочито небрежно бросает «Спасибо», стараясь не выдать того, что желудок от обращения делает кульбит и падает куда-то вниз, а когда Стив вспоминает, при каких обстоятельствах Эдди Мансон уже говорила ему эти слова — большой мальчик — у него перехватывает горло. К счастью, никто за столом вроде бы не обращает на это внимания.       Мансон втискивается на край противоположного диванчика, рядом с Эл Хоппер, которая сразу начинает о чем-то ее спрашивать. Эдди, смешно морща нос, отвечает и слегка улыбается. Интересно, когда они успели сблизиться — неужели в школе? Стив усилием воли отводит глаза и старается сосредоточиться за тем, что происходит за столом: Майк и Лукас обсуждают третью часть «Полицейской академии», которую Уилл Байерс, судя по всему, еще не смотрел. Синклер, вечный адепт и защитник всего нового, фильм хвалит, консервативный Уилер, естественно, ругает, а Байерс, почему-то оказавшийся зажатым между ними, просто вжимается в спинку дивана и переводит взгляд с одного на другого, робко улыбаясь и не решаясь вставить хоть слово. Аргайл молчит и тоже улыбается, расслабленно, совсем не так, как Байерс: кажется, он курит невидимый косяк. Слева от Стива Нэнси и Робин вполголоса заводят беседу о чем-то околоучебном — вроде бы о колледжах, Дастин на противоположной стороне пытается слушать, о чем говорят Эл и Эдди. Стив не может включиться ни в один из разговоров — да и не особо хочет включаться в половину из них — но не чувствует себя лишним. Наоборот, молчать и наблюдать за всеми оказывается неожиданно уютным — только вот один объект наблюдения привлекает его куда сильнее остальных…       — А это что такое? — Дастин, которому, вероятно, становится скучно следить за беседой девушек и который не имеет никаких точек пересечения с Аргайлом, сидящим по другую сторону, обращает внимание на сверток, все еще лежащий на столе. — Эдди, это твое?       Мансон широко улыбается Стиву и щурит левый глаз:       — Уже нет. Это подарок.       — Стив, тогда чего тупишь? Открывай! — Робин рядом с ним умудряется извернуться так, что стукает его кулаком в плечо. — Неужели тебе не интересно?       О, Стиву ужасно интересно. Он уже тянется к свертку и берется за край грубой бумаги, успевая отметить, что внутри и вправду что-то мягкое, как его прерывают реплики с другого конца столика.       — Так, мы уже дарим подарки? — оживляется Лукас и смотрит на часы. Стив со вздохом отвлекается от свертка, принесенного Мансон, оставив его, однако, на своем краю стола. — Уилл, наш вроде у тебя?       Байерс, по-прежнему плотно зажатый между ним и Майком Уилером, угрем ввинчивается куда-то под стол так, что видна остается только верхняя часть «горшка», и, видимо, начинает что-то искать. Дастин ждет «возвращения» друга, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения, Лукас хмыкает и закатывает глаза, но никак не комментирует заминку.       — Блин, Уилл, ты как всегда. Что, заранее достать нельзя было? — шипит Уилер и, судя по возне в углу, получает подзатыльник от Нэнси. Неужели за «выражения»?       Наконец-то Байерс, всё это время вполголоса что-то пытающийся втолковать друзьям, снова вылезает из-под стола, вытаскивая за собой что-то в блестящей упаковке, что больше всего напоминает кирпич.       — Оу, брочачос, вы дарите нашему другу шлакоблок? — кажется, от проблемы с запоминанием имен страдает не только Стив. — Как первый камень в основании будущего дома и всё такое? Очень глубоко и по-философски, чуваки. Если бы я знал, я бы привез тебе саженец Пурпурной пальмы.       Робин где-то в районе локтя Стива издает совершенно неприличные звуки, безуспешно пытаясь сдержать смех, а сам он только радуется, что им пока не принесли заказанное: неизвестно, удалось бы подруге сдержаться с набитым ртом. Что там Нэнси говорила про «сладкий стол»?       — Это не шлакоблок! Как такое вообще могло прийти кому-то в голову! — взвивается Дастин, шепелявя. Странно, с новыми зубами и в брекетах он вроде бы говорит довольно чисто… Эл Хоппер, сидящая рядом с ним, аккуратно дергает его за рукав, привлекая внимание:       — А почему нужно дарить шлакоблок? Или саженец?       — Думаю, Джейн, Аргайл ссылается на фразу из Талмуда, что мужчина должен сначала построить дом и посадить виноградник, а уже потом жениться, — неожиданно отвечает Уилл. Аргайл расплывается в удовлетворенной улыбке:       — Точно, чувак, я именно это имел в виду. Не знал, что я такой мудрый.       — О, так вот откуда, вероятно, пошло «построить дом, посадить дерево и родить сына», — общий разговор наконец-то становится достаточно интеллектуальным, чтобы в него вступила и Нэнси. Стив дергает уголком рта. — Как интересно, Уилл, я не знала.       — Это исключительно потому, что у тебя не было тети Дарлин, которая маме и нам заодно все уши прожужжала, что мы забываем традиции и всё такое, — Байерс жмет плечами. Стив на мгновение задумывается, о каких традициях идет речь. — Волей-неволей что-то в голове осталось…       — В любом случае, это сейчас не очень актуально, да, Стив? Ты же не собираешься никого рожать, так ведь? — Дастин толкает «кирпич» на середину стола, смеясь над собственной шуткой, Стив машинально улыбается в ответ, переводит взгляд с подарка на тех, кто сидит прямо напротив него — и видит, как Эдди Мансон заливается краской по самую шею.       О да, в каком-то смысле Дастин прав — сам Стив никого рожать не собирается.       Стив тоже чувствует, как приливает к щекам кровь, и надеется, что это можно будет списать на духоту. Господи, эти дети своими невольными оговорками сведут их в могилу…       — Я открою? — на всякий случай уточняет он, подтягивая подарок к себе, и «Партия» в полном составе с воодушевлением кивает.       Аккуратно поддев края скотча, державшего громко шуршащую оберточную бумагу, Стив понимает, что детишки явно решили над ним посмеяться: подарок оказывается огромной — кажется, больше всех, что он видел до этого, — книгой в темной обложке с рисунком чего-то похожего на гору.       — «Властелин колец»! — восхищенно присвистывает Мансон, подаваясь вперед и даже будто бы слегка привставая со своего места. — Однотомное издание, супер! Читать, правда, не очень удобно, да и с собой особо не возьмешь, но точно не потеряешь какую-то из частей, только всё сразу.       — Ты теряла? — сразу же откликается Джейн Хоппер. Она вообще постоянно что-то спрашивает у Мансон, а та, слегка вздыхая, тихо и обстоятельно отвечает ей, и Стив соврет, если скажет, что не пытался разобрать, о чем они говорят.       — Нет, но я начала читать со второй книги, — Мансон тянется к книге, и Стив с непонятным, но уже ставшим привычным чувством отмечает на ее руке знакомое кольцо — среди каких-то новых оно не бросается в глаза, но и не теряется.       — Эдди, ну ты даешь! Там же и маленькому ребенку понятно, с чего начинать, — фыркает Майк. Мансон зубасто ухмыляется:       — Не исключено, мудрый паладин, но какую книгу мне принесли, такую я и читала. Выбор был невелик: не хочешь читать что есть — подыхай со скуки. Хорошо, что потом и оставшиеся две удалось достать, а то так и мучилась бы, не зная, с чего всё началось и победило ли добро.       — Мы там подписались все на первой странице, — Байерс чуть повышает голос, стараясь заглушить Уилера, который уже набирает в грудь воздух, чтобы продолжить дискуссию. Какая муха его сегодня укусила? — Подарок от нас четверых и Джейн, но идея, если что, Дастина.       Кто бы сомневался. Стив отвечает мальчику небольшой благодарной улыбкой и пролистывает толстый том, с трудом сдерживаясь, чтобы не уткнуться в страницы лицом. Он, конечно, не так уж много читает, особенно в последние несколько лет, но по-прежнему любит запах новых книг, не просто типографских чернил и хрустящей бумаги, а чего-то, что обещает этот запах — или о чем заставляет вспомнить: там были тихие зимние вечера у камина в огромном бостонском доме бабушки и дедушки, залитые солнцем пляжи Флориды или шезлонг у бассейна отеля… Лет до десяти застать его с книгой было не так-то сложно — это был самый простой способ занять себя и одновременно получить одобрение родственников.       — Это чтобы я никому не передарил, как страховка? — хмыкает Стив и вскидывает одну бровь, продолжая рассеянно перебирая страницы, и Дастин от возмущения захлебывается воздухом, а Хоппер строго говорит:       — Подарки не передаривают!       — Я и не собирался, — серьезным голосом заверяет ее Стив. Выбрать правильный тон с загадочной девочкой из лаборатории ему всегда непросто, и то, что она иногда испытывает явные проблемы с выражением мыслей, а порой бывает немного слишком прямолинейна, ничуть не помогает. Интересно, как с общением с Джейн Хоппер справляется Эдди?       Вообще, кажется, она неплохо ладит с детьми…       Мысли снова идут куда-то не туда — или, наоборот, сворачивают в наиболее естественную для последних дней колею. Стив бросает взгляд на Мансон, стараясь не пялиться чересчур откровенно, и внезапно отмечает покрасневшие глаза и припухшие веки. Она плакала? Они с Робин поэтому опоздали? Хотя подруга не выглядела обеспокоенной — а Стив уверен, что возможные слезы Эдди не оставили бы Робин равнодушной, — и, значит, причина красноты могла быть в чем-то еще.       Он только надеется, что Мансон не решила накуриться с утра пораньше.       — Вообще, конечно, не представляю, как можно дожить до — сколько тебе исполнилось, девятнадцать? — и не прочитать «Властелина колец», — снова задиристо начинает Уилер. Стив равнодушно улыбается и жмет плечами, но неожиданно чувствует себя задетым, хотя, казалось бы, после общения с Хендерсоном у него должен был выработаться иммунитет.       — Майк, не начинай, это же Стив. Мы все знаем, что в некоторых вещах он безнадежен, — Дастин вроде бы заступается за него, но, кажется, делает еще хуже. Робин мученически стонет, наверняка думая о том же, о чем и он. Конечно — они что, всерьез рассчитывают собраться не в честь конца света и не переругаться? Святая наивность.              — Майк, ты сегодня ведешь себя еще отвратительнее, чем обычно, — суровым голосом говорит брату Нэнси, но того это, кажется, ничуть не смущает, — а потом разговоры и тихую музыку с легкостью перекрывает негромкий звучный голос:       — Дорогой мой Майкл, позволь узнать, за сколько ты проплывешь стометровку? Или, может быть, ты, Дастибан, сможешь нырнуть на дно Озера влюбленных, а потом еще и вернуться назад?       — Я…       — А что будете делать, если есть толпа детей за спиной, бита и стая собак? Упростим задачу — обычных бешеных, не демонических. И Джейн не придет, и времени на заумные планы нет. — Робин слева от Стива ощутимо вздрагивает. Эдди, с расползшимся по скулам гневным румянцем, продолжает говорить, опираясь руками на стол и пристально смотря на Уилера и Хендерсона. Ее голос завораживает Стива, по позвоночнику от затылка бегут странные мурашки, а от смысла слов где-то глубоко в груди растекается непонятное тепло. — Сколько сможете нянчить таких же засранцев, как вы сами, не требуя — и не получая — ничего взамен? Найдете ли силы быть, а не казаться? Дорастете ли, хотя бы через четыре года, до того, чтобы не раздумывая взять на себя ответственность не только за свою жизнь? …Что ж, милые мои овечки, — Мансон театрально вздыхает и заламывает руки, снова поворачиваясь лицом к Стиву, но смотря куда-то мимо него, — вы меня всерьез разочаровали узостью мышления. Надеюсь, что когда-нибудь вы поймете, что некоторые качества в человеке ценнее сотни прочитанных книг.       — Эдди, я не хотел… — Дастин, во время отповеди покрасневший по самые уши, вскакивает с места, и, кажется, под столом наступает Хоппер на ногу — во всяком случае, девочка дергается и бросает на Хендерсона недовольный взгляд. Майк, пошедший красными пятнами, молча открывает и закрывает рот. Стив чувствует всё увеличивающуюся неловкость — за него еще никогда никто не вступался так.       Ситуацию несколько спасает Аргайл — он улыбается от уха до уха и медленно и четко начинает аплодировать:       — Ого, не думал, что ты настолько крут, чувак. Горжусь знакомством!       Стив не знает, что на это ответить, и может только бросить взгляд на Мансон и хотя бы постараться вложить в него свою благодарность и… остальные чувства, но она снова о чем-то говорит с Эл Хоппер. За столом повисает неловкое молчание, только Байерс с неожиданной яростью что-то шепчет Уилеру, а потом Синклер в очередной раз смотрит на часы и начинает вылезать из-за стола, расталкивая всех:       — Слушайте, я прошу прощения… извини, чувак, я не хотел… мне пора. Блин, Дастин, ноги подбери! Стив, прости, что я так ненадолго, но мы с Макс договорились. О, черт, чуть не забыл! У меня же подарок от нее!       Все-таки выбравшись из-за стола, Лукас достает из спортивной сумки еще одну книгу. С одной стороны, неожиданное решение. С другой — Стив знает Мейфилд и знает, на какие подковырки она может быть способна, так что книга представляется вполне безобидным подарком.       — Вы там сговорились, что ли? — хмыкает Стив, беря в руки тонкий сине-зеленый томик. — Фэнтези для подростков? Мейфилд не в курсе, сколько мне лет?       — Стив, дай-ка посмотреть! — Робин буквально выдергивает книгу у него из рук. — «Ходячий замок Хаула»! Это же от автора «Крестоманси», а я обожаю «Ведьмину неделю»! Я возьму почитать, да?       — Но не прямо сегодня, Робин, это невежливо, — Нэнси аккуратно отбирает у нее этот самый чей-то «Замок» и пролистывает его. — Ого, чародеи, проклятья и демоны. Выглядит интересно…       — Чародей — это то же самое, что чародейка?..       — Я у нее, кажется, читала «Заклинателей»…       Пока все заняты обсуждением новинки, Стив перехватывает взгляд Лукаса и встает из-за стола, решив проводить того до двери.       — Передай Макс спасибо. Скажи, ее подарок произвел фурор.       — Обязательно, — Синклер сверкает широкой улыбкой. — Она, кстати, тоже передает тебе наилучшие пожелания и сожалеет, что не смогла прийти.       Стив кивает — для убедительности, несколько раз:       — Я понимаю. Ничего, думаю, мы еще соберемся по не менее приятным поводам. Ты решил что-нибудь со сборной?       Лукас слегка хмурится и медлит с ответом. Они успевают дойти до двери, и колокольчик снова звякает, выпуская их на улицу. Аромат ванили сменяется запахом нагретого асфальта и попкорна из кинотеатра напротив.       — Да, я… решил остаться. Парни не виноваты, что капитан оказался таким мудаком.       — Надеюсь, в следующем году они вытащат головы из задницы и выберут капитаном тебя, — Стив слегка хлопает Лукаса по плечу. Они останавливаются рядом с крыльцом кафе, майское солнце ощутимо припекает, и Стив расстегивает манжеты черной рубашки, сегодня выбранной им вместо привычной футболки-поло, и закатывает рукава до локтей.       Хорошо, что никто не прокомментировал его наряд, — ведь все остальные выглядят как обычно. Но, с другой стороны, это все-таки его день рождения.       — Спасибо, что веришь в меня, — Лукас смотрит с благодарностью и теплотой, и от этого внутри Стива тоже будто всё переворачивается. — Что всегда верил. Думаешь, я не заметил, что на игры весь год ходил только ты?       — А как по-другому? — усмехается Стив, убирая руки в карманы. — Никто не должен тащить всё в одиночку. Это даже Мейфилд под конец поняла, да? Как она, кстати?       — Да, — взгляд Лукаса теплеет. — Она изнывает от скуки и считает дни до момента, когда сможет обходиться без костылей, но в целом бодра, и…       Лукас снова бросает взгляд на часы, и Стив, который, кажется, никогда — если не считать разговор в машине после похода в Изнанку — не говорил с ним наедине столько времени, мягко кивает:       — Тебе пора, я понимаю. Спасибо, что пришел. Жалко только, что еды не дождался.       — Спасибо, что позвали! И, в конце концов, я же не пожрать пришел, а поздравить тебя. Ладно, увидимся! Не обращай внимания на Майка и Дастина, они иногда такими козлами бывают.       — Я уже понял. Привет Мейфилд и сестре!       — Обязательно передам, — откликается Лукас, уже садясь на велосипед, и Стив в прощании поднимает руку.       Возвращаться в кафе, ко всем, ему пока не хочется, и Стив расслабленно подставляет руки солнцу, смотря, как лучи золотят волоски на предплечьях. Часы показывают начало четвертого. Мысли сами собой возвращаются к словам Эдди.       Стив знает, что его считают не то чтобы тупым, но недалеким, да и сам прекрасно понимает, что сложные планы и заумные теории не по его части. Пойти вперед на разведку, стать приманкой, нырнуть, кому-то врезать (без особого, впрочем, успеха), оттеснить детишек за спину, чтобы быть первым, — по его части именно это, просто потому что он не знает, как по-другому. Просто потому что, если даже что-то случится с ним, то, возможно, со всеми остальными не случится. Ему никогда не нужно было благодарностей и признания — так почему воспоминание о ярости в голосе Мансон, смешанной с… восхищением? — заставляет сердце биться чуть быстрее? Говорила она это в воспитательных целях — негоже соплякам быть такими снобами — гасила намечающийся конфликт или на самом деле так считает?       Стив запрокидывает голову и до рези в глазах смотрит на солнце сквозь радужно переливающиеся ресницы, представляя, что лучи будто выжигают всю грязь, скопившуюся в мыслях за последний месяц — или год? Два с половиной года? Что-то вертится в голове, где-то там, куда свет не добивает даже сейчас, что-то, чему он не может пока дать названия…       Когда он возвращается за столик, то видит, что к двум книгам — от Партии и Макс — и свертку от Мансон добавились еще два потенциальных подарка, причем на одном нарисована кривая черепушка.       — Это от меня, — радостно поясняет Робин. — Откроешь, когда никто не будет видеть. Лучше, конечно, закрывшись в комнате. А читать под одеялом с фонариком, потому что, серьезно, я не уверена, что даже твой подкроватный монстр заслуживает видеть такое.       — Это что, еще одна книга? — Стив садится на свой угол стола. Подарок Робин оказывается неожиданно увесистым и толстым — не меньше пары дюймов.       — Ага, — подруга хихикает. Стив думает, что издевательски. — Чтобы точно знал, чего ожидать.       Нэнси охает, сразу же хлопнув себя по губам. В глазах Мансон почему-то плещется ужас пополам с пониманием. Интересно, что за идею породила порой чрезмерно изощренная фантазия Робин?       — А я, извини, не успела упаковать, — Нэнси протягивает ему довольно толстый блокнот в белой твердой обложке. — Мы решили, что тебе пригодится.       — Мы? — Стив недоуменно поднимает брови, и Нэнси указывает подбородком на противоположный край стола. Мансон немного виновато улыбается, не показывая зубы, и слегка пожимает плечами.       — Одни книги или типа того, да? — Дастин широко ухмыляется. — Скучать не придется, верно?       — Ты, наверное, давно ничего не читал? — мягким и извиняющимся тоном вступает Байерс. — Сейчас столько всего появилось, что трудно найти что-то по-настоящему хорошее…       — О, ты меня недооцениваешь, — хмыкает Стив, складывая книги и блокнот в высокую стопку. — Я как раз на днях начал… книгу ужасов.       Он не может сдержаться, чтобы не подмигнуть Мансон, которая в ответ только закатывает глаза и, кажется, тяжело вздыхает.       — Ужасы? — оживляется притихший было Уилер. — Какие именно? Рекомендуешь?       — До восемнадцати — ни в коем случае, — чистосердечно отвечает Стив. — Это чтиво не для детской психики…       От дальнейших расспросов Стива — он уже не очень рад, что поднял эту тему, — избавляет то, что наконец-то приносят заказанную еду, и подарки приходится сдвинуть на угол, где сидит Нэнси. «Сладкий стол» в детском кафе включает, по счастью, не только сладкие блюда: кексы нескольких видов, фруктовую нарезку, ассорти печенья и вафли, которые почему-то вызывают необычное воодушевление у Джейн Хоппер, — но и небольшие сэндвичи с ветчиной и сыром. Официантка, разгружающая поднос, удивленно оглядывает компанию, видимо, пытаясь найти среди них хотя бы одного гостя, соответствующего целевой аудитории кафе, но, понятное дело, не преуспевает.       — В дополнение к «сладкому столу» идет пирог, но он по традиции подается в конце празднования, — объясняет женщина, на бейдже которой значится «Меган». — Из напитков моя коллега сейчас принесет лимонад, за дополнительную плату на стойке можно заказать молочные коктейли, чай и кофе.       — Со взбитыми сливками тоже? — непонятно зачем уточняет Стив, краем глаза наблюдая за реакцией Мансон. Им овладевает странное настроение — хочется, чтобы она оторвалась от своих непонятных разговоров с Хоппер и снова обратила внимание на него. В конце концов, это его праздник.       Своей цели он достигает — из-под длинной челки на него сверкают яркие глаза, вроде бы уже не кажущиеся такими же красными, как полчаса назад. Стив широко улыбается — и Мансон, фыркнув, поворачивается к Эл так резко, что волосы слегка бьют ее по щеке.       На некоторое время разговоры замолкают — выпечка в этом кафе и правда отменная, а вафли и кексы — ванильные и с шоколадом — даже еще теплые. Стив съедает ванильный и тянется за печеньем, по виду напоминающим имбирное.       — Они сами пекут почти всё, — вполголоса комментирует Нэнси, с улыбкой наблюдая, как Робин по очереди откусывает от шоколадного и ванильного кексов, пытаясь выбрать, какой вкуснее. — Поэтому мама их в итоге и выбрала.       — Отличное место, Нэнси! — улыбается Стив, и все вразнобой поддакивают. Эл Хоппер откусывает сразу половину круглой вафли и пачкается в сиропе, Уилл протягивает сводной сестре платок, Аргайл зачем-то скрывается под столом, чтобы спустя мгновение — и приглушенные ругательства — вылезти из-под противоположного края.       — Брочачос, так же гораздо быстрее. Рекомендую, — он уплывает куда-то по направлению к выходу.       — Дитя цветов, — фыркает Робин. — Иногда я даже завидую.       — Эй, парни, вы чертовски нерационально расходуете место, — внезапно замечает Дастин. Майк и Уилл теперь остались вдвоем на длинном диване, но по-прежнему сидят, почти прижавшись друг к другу, так что половина сиденья пустует, и Хендерсон перебирается на место Аргайла. Меган забирает опустевшее блюдо из-под кексов и один из графинов и говорит, что вторая партия готовится. Эдди рассеянно накалывает на маленькую трехзубую вилку — десертную, кажется, — кусочки фруктов, и Стив вспоминает, что так и не открыл ее подарок. Он вытягивает шею, пытаясь разглядеть, куда Нэнси убрала со стола лишние вещи.       — О, Нэнс, Стиву не терпится что-нибудь почитать? — Робин, само собой, не оставляет его возню без внимания.       — Почти. Мне не терпится узнать, что все-таки подарила мне Эдди, — он поворачивается к Мансон, с трудом сдерживаясь, чтобы не подмигнуть еще раз. — Она обещала мне — цитирую — «непонятную хрень».       — Ну, Стиви, тогда можем считать, что я тебя обманула. «Хрень» получилась вполне понятной, — Мансон скалится в ответ и накручивает на палец прядь волос. Ему кажется, или сегодня они уложены чуть более аккуратно, чем обычно?       Робин наконец-то передает ему сверток. Грубая желтоватая бумага, если присмотреться, покрыта тонкими рисунками. Стив находит нескольких летучих мышей — обычных, не демонических, — узнаваемый набросок своей машины, биту с гвоздями, гитару, которой больше всего подошло бы определение «угловатая», — кажется, именно такую он вытащил из Изнанки…       — Я немного, если можно так выразиться, поиграла в ассоциации… — Мансон криво улыбается и смотрит почему-то в стол. — Показалось, что без всего бумага выглядит уныло.       — Теперь ее жалко рвать, — Стив берет затупленный столовый ножик и аккуратно поддевает край обертки. Он и вправду старается не задеть ни один из рисунков. — Подожди, а твой подарок можно вообще открывать при всех?       Эдди морщит нос и переглядывается с Бакли. Точно спелись — как он и опасался.       — Валяй, мне стесняться нечего. Если не понравится, могу оставить себе.       Стиву наконец-то удается надорвать бумагу, не задев ни милую носатую летучую мышку, ни капот «бимера». Он видит в прорехе что-то яркого цвета и аккуратно вытаскивает вещь на всеобщее обозрение.       Это шарф — явно ручной вязки, мягкий и приятный к коже. Мансон каким-то чудом угадала один из его любимых цветов: еще не оранжевый, но уже не просто желтый. Наверняка у оттенка есть специальное название — надо будет уточнить. Жалко, что его желтый свитер, видимо, канул где-то на дне реального Озера влюбленных…       — Потрясающе! — с неподдельным восхищением в голосе говорит Робин. — Я никогда так не смогу…       — Заебато! — шепчет Эл Хоппер, и Стив отлично помнит, кто и когда научил девочку этому слову.       Он прекрасно понимает, что тоже должен отреагировать подобающим образом: сказать спасибо, выразить восторг, вообще хоть как-то прокомментировать, но голос неожиданно отказывается его слушаться, поэтому Стив просто расправляет шарф на коленях и гладит его ладонью. Он довольно широкий — около фута, длинный, практически без узора — просто как бы покрыт полосками, Стив знает такой тип вязки, но не имеет представления, как он мог бы называться, — и выглядит очень объемным и при этом мягким. И теплым — так, что 2 мая Стив ловит себя на мысли, что будет ждать осени, только чтобы иметь возможность носить подарок Мансон. Он еще раз проводит рукой по полотну.       — Спасибо… Эдди. Почти как один мой свитер, — наконец-то говорит он, борясь с желанием зарыться в шарф лицом, чтобы проверить, как он будет ощущаться на коже.       — Очевидно, что я о нем подумала. Он тебе идёт, — Мансон вроде бы держится непринужденно, но улыбается как-то не так, как он привык, — без обычной остроты, неуверенно?       Надо же — он успел привыкнуть к ее улыбкам.       — Он мне нравился, — вздыхает он почти без сожаления. — Жаль, что я потерял его во всей этой херне…       — Да, но… — начинает Мансон, но замолкает и переводит взгляд с его лица на собственные ногти — в этот раз без остатков лака, а затем начинает нервно крутить кольца. — Хотя ладно, проехали.       Стив уже хочет спросить, что она всё-таки собиралась сказать, — ему кажется, что теперь для них нет неважных тем, — но Робин его опережает, подаваясь вперед и практически ложась на стол — насколько ей позволяют блюда с кексами и сэндвичами:       — Эдди, это просто фантастически! Могу я рассчитывать на такой же?       Момент оказывается упущен. Мансон снова поднимает глаза и улыбается куда более обычно:       — Смотря когда у тебя день рождения. Честно скажу — я еле успела довязать этот вовремя.       — В марте, десятого, — с готовностью отвечает Робин. — Кстати, половина приглашена, насчет остальных буду думать.       — Заметано! — кивает Эдди, откидываясь на спинку дивана и внезапно широко зевая и прикрывая рот левой рукой. — Если я к тому моменту не забуду, конечно.       — О, ради такого случая я тебе еще не раз напомню. И ты, конечно, в приглашенной половине, — подмигивает Робин. — Шарф ручной работы, надо же!       Стив ловит себя на мысли, что разговор начинает его раздражать. Ему не нравится идея, что Эдди Мансон свяжет еще что-то кому-то в подарок. Ему что — хочется быть единственным, кому она должна вязать шарфы?       Или он согласен сделать одно исключение?       Стива внезапно накрывает непрошеное воспоминание: в прошлом году, еще до того, как он получил свою стопку отказов из колледжей и крупно повздорил с отцом, он был вынужден вместе с родителями выбирать подарок на крестины ребенка — или внука? — какого-то из их деловых партнеров. Точнее, выбирала всё, конечно, мама, отец только кивал в ответ на ее вопросы и предложения, а сам Стив растерянно бродил по Carter's в пяти шагах позади них, боясь лишний раз дотронуться до казавшихся игрушечными вещей. Особенно его почему-то тогда поразили носочки для новорожденных: такие крошечные, что не налезли бы ему даже на палец.       «В среднем новорожденный весит около семи фунтов и имеет рост порядка двадцати дюймов», — всплывает в его памяти удивленный голос Мансон…       — Эдди, а почему не комплект? — Из размышлений его выдергивает голос Нэнси. Она тоже тянется посмотреть на его подарок поближе, аккуратно отодвигая Робин, которая всё еще опирается на стол. Та почему-то внезапно вспыхивает так, что веснушки начинают казаться багровыми, но в ее словах звучит обычная издевка:       — Просто Эдди тоже наверняка считает, что такие волосы грех прятать под шапкой — лучше уж пожертвовать ушами, — Стиву почему-то неловко это слышать, хотя он действительно старается не носить шапку, пока не наступают совсем уж лютые холода, боясь выглядеть глупо — хотя, казалось бы, форма и головной убор морячка в Scoops Ahoy еще год назад должны были выработать у него иммунитет к нелепому виду.       — На самом деле, всё до обидного просто: я не особо умею вязать что-то, кроме прямого полотна, — Мансон слегка пожимает плечами. — По схеме, наверное, разберусь, но оно того не стоит, да, Стиви?       — Ну не знаю, — он тоже дергает плечами, зеркаля ее жест, — впереди еще много праздников, на которые будут нужны подарки…       Ему снова ужасно хочется подмигнуть, но и без этого Мансон заметно смущается. Кажется, сегодня его очередь смущать ее.       — А это спицами или крючком? — Нэнси облокачивается на колено Робин, разглядывая шарф, который Стив продолжает держать в руках и слегка поглаживать. Бакли приглушенно ойкает, и Нэнси сразу же убирает локоть. — Ой, извини, пожалуйста, я сделала тебе больно?       — Спицами, конечно, — слишком громко по сравнению с предыдущими репликами отвечает Эдди и бросает острый взгляд в сторону Робин. Та нервно поправляет волосы. — Я крючком почти не умею, только самую простую петлю.       — Ой, да, это, наверное, еще и ужасно успокаивает. Я прямо представляю, как ты сидишь и вяжешь, — начинает частить Робин, ёрзая рядом на сиденье так, будто место под ней раскаляется. Стив обращает внимание, как Нэнси успокаивающе кладет руку на ее ладонь — и, кажется, добивается прямо противоположного эффекта. — Ну, знаешь, как показывают в кино, где все постоянно вяжут, когда в ин…       Нэнси и Эдди в унисон начинают кашлять, Робин тоже, вероятно, понимает, что разговор становится не предназначен для детских ушей, но выкручивается достаточно виртуозно:       — …в институты поступают, лишь бы не нервничать… или пекут, Стив, помнишь, мы смотрели на днях фильм, где героиня постоянно пекла торты, лишь бы не думать о том, какой балл получит на экзамене и пройдёт ли в колледж?       — О да. Но и с такими тортами, как у неё получались, я бы в итоге плюнула на учёбу и открыла бы свою кондитерскую, — включается в игру Нэнси, закончив кашлять. Стив на двести процентов уверен, что никакого фильма про нервную выпускницу с тортами они не то что не смотрели — его вообще не существует в природе. — Я тоже это смотрела, очень актуально сейчас…       — Да, чуваки, это тема! Я вот мечтаю изобрести пиццеторт, — реплика от Аргайла приходится как нельзя более кстати, окончательно заставляя всех отвлечься от ставшего неловким и балансирующим на грани разговора про вязание. Уилер фыркает: «Тебе бы всё к пицце свести», — Дастин вспоминает про сэндвичи, и только Джейн Хоппер смотрит на старших неожиданно внимательно.       Впрочем, проблемы надо решать по мере их появления. И, честно говоря, Стив не думает, что наблюдения девочки могут стать проблемой. Всё равно им так или иначе придется рассказать правду друзьям и родным — и, желательно, сделать это до того, как по естественным причинам в рассказе отпадет нужда.       Аргайл оглядывает сидящих за столиком так, будто видит их впервые, а потом внезапно опускается на корточки.       — Э, нет, брочачо, — Мансон качает головой, отодвигаясь дальше к Хоппер и оказываясь фактически напротив Робин, а не Стива. — Падай сюда, нечего по ногам лазить.       Аргайл послушно опускается на край дивана и расслабленно улыбается. До Стива снова доносится аромат травки, который, кажется, сопровождает калифорнийца постоянно. Общий разговор, который прерывался на обсуждение шарфа, по достоинству оцененного только старшими, потихоньку и не без пауз возобновляется. Тарелка с сэндвичами пустеет, недоеденные дольки яблок на тарелке с фруктами постепенно темнеют.       Напарница Меган — Стив не успевает разглядеть имя на бейдже — приносит очередной поднос с кексами, на этот раз банановыми и черничными. Стив рассеянно начинает жевать один, с темными ягодами. Они здесь и вправду что надо.       Но, кажется, Мансон так не считает: она расфокусированно смотрит перед собой и тяжело дышит, тонкие ноздри чуть подрагивают. Стив не без труда перехватывает ее встревоженный взгляд и вопросительно поднимает брови. Эдди в ответ слегка морщит нос и качает головой, но, кажется, выглядит бледнее, чем раньше. Спустя несколько мгновений она пролезает мимо Аргайла, выбираясь со своего места в проход:       — Так, дамы, господа и гремлины, кто будет молочные коктейли?       Стив оглядывает собравшихся. Руки поднимают Робин и Уилл, Джейн вопросительно смотрит сначала на Эдди, потом почему-то на Дастина и тоже кивает. Мансон загибает четыре пальца на левой руке — кажется, камень в ее кольце сейчас слегка отливает синим.       — Пожелания по вкусам будут? Или принесу разные и сами разберетесь?       — Давай разные, — выносит вердикт Робин, бросив взгляд на Уилла. Джейн пожимает плечами с робкой улыбкой.       Стив аккуратно сворачивает шарф, который всё еще держит на коленях, и тоже поднимается из-за стола. Робин рядом показательно громко выдыхает, сразу же сдвигаясь вправо, и он еле сдерживается, чтобы не показать подруге средний палец: не так уж много места он занимает.       — Ты не унесешь больше трех, — отвечает он на незаданный вопрос Мансон, следуя за ней к стойке выдачи. — Я видел стаканы для коктейля. Ну и минимум один всегда нужно брать про запас: я практически уверен, что мелкий Уилер внезапно захочет тоже и будет канючить или выпьет всё у Нэнси или Байерса…       — Да, мамочка, — фыркает Эдди, но во взгляде из-под темных ресниц Стиву чудится не насмешка, а что-то другое, новое и неожиданное.       В этой части кафе, ближе к выходу, более светло и шумно. Маленькие столики — на двоих или четверых — практически все заняты, из детской комнаты — загончика с игрушками и яркой мебелью — доносятся звонкие голоса, безымянная для Стива напарница Меган снует с подносами и записной книжкой на кухню и обратно. Эдди занимает место в хвосте короткой очереди, состоящей из неопрятного мужика лет сорока с ребенком на шее, еще раз зевает в руку, жмурится и встряхивает головой.       — Извини, — почему-то говорит она. — Ни черта сегодня не выспалась. Да еще этот запах…       Стив внимательно окидывает ее взглядом, останавливаясь рядом — немного ближе, чем позволительно в обычной очереди, — исключительно чтобы пропустить Меган с подносом. Однако, когда женщина проходит мимо, он не отстраняется, продолжая как бы слегка нависать над левым плечом Мансон.       — А мне нравится ваниль. Или тебе… нехорошо?       Мансон морщит нос, слегка прищуривая левый глаз, и отрицательно машет головой. Волнистые пряди слегка задевают его грудь. Она почему-то тоже не не стремится отодвинуться.       — Не в ванили дело. Просто от этого чувака пахнет похлеще, чем в коммуне хиппи…       — Как всегда, — Стив пожимает плечами. Неужели сегодня Мансон впервые пересеклась с Аргайлом? Стив, конечно, вряд ли пригласил бы его, если бы планировал всё сам, но организацией празднования занималась Нэнси, наверняка привлекая и Байерса, а значит, и Аргайл принимал посильное участие. Как минимум, оказывая Джонатану всяческую моральную поддержку. — А ты прямо знаешь, как пахнет в коммуне хиппи?       Стив шутит, но Мансон неожиданно серьезно смотрит на него через плечо.       — К сожалению.       — Плохая компания? — участливо уточняет Стив. Редкий случай — Эдди вроде бы готова рассказать о себе что-то. Правда, представить ее в коммуне у него не получается: хиппи — это же длинные волосы (ладно, они есть), хайратники, струящиеся яркие платья и босые ноги, цветы во всех местах и что-то типа кантри в музыке? Стив не слышал ни одной песни ни любимых групп Эдди, ни из репертуара ее группы, не помнит даже ее названия — что-то похоронное, и только, — но интуитивно понимает, что на черно-красной гитаре черно-красным медиатором — он снова вспоминает, при каких обстоятельствах он его видел, и кожу на затылке слегка покалывает, — играют далеко не кантри…       Мансон слегка вздрагивает, будто бы пряча голову в плечи, снова отворачивается и отвечает почти неслышно:       — В каком-то смысле. Конечно, хиппи из коммуны лучше алкоголиков, а алкоголики лучше наркоманов, но я была бы счастливее, если бы вообще не знала всего этого. И, в любом случае, это не рассказ для очереди.       Стив слегка дотрагивается до ее плеча и одобряюще улыбается:       — Конечно. Тогда, как вернемся, садись к Робин, на нашу сторону запах не добивает. Кстати, об очереди… Я думал, что для заказа нужно куда меньше времени…       Эдди тоже смотрит на мужчину с ребенком, который уже занял всю стойку какими-то бумажками и купонами и теперь вытаскивал из кармана замусоленные однодолларовые купюры.       — Мы не принимаем купоны, мистер, — измученным тоном говорит кассир — парень лет семнадцати, кажущийся Стиву смутно знакомым, — наверняка по Хоукинс-хай. — И льгот для многодетных у нас тоже нет, извините.       — Многодетных? — вполголоса повторяет Стив. — У него же один ребенок только…       — Остальные там, — Мансон отрешенно кивает в сторону детской комнаты. — Я помню этого мужика, он в Форест Хиллс раньше жил. Но тогда детей было поменьше.       Стив тоже смотрит в указанную сторону и видит, что вся игровая занята бледными нечесаными детьми в одинаковых застиранных футболках. Стив, несмотря на звание почетной няньки, плохо разбирается в возрасте детей, но старшему — или старшей, у всех волосы примерно по плечи, — вряд ли сильно больше восьми. Похожая на зомби женщина сидит там же, но на детей не обращает практически никакого внимания — даже на того, которого кормит грудью.       — Возможно, шестеро детей — это всё-таки перебор, — хмыкает Стив, машинально пересчитав русые макушки. Мансон откидывает голову и смотрит на него сверху вниз, видя его как бы вверх ногами. Ее волосы слегка щекочут ему предплечья.       — Тут не в детях дело, тут мужик долбоёб. Семейный бюджет, построенный на постоянном получении пособий и прочей помощи от сердобольных жителей. Они съехали несколько лет назад, но до этого умудрились переругаться с половиной Форест Хиллс, а это даже для тети Пэм оказалось непосильной задачей, так что кто-то вроде угрожал спалить их трейлер — кстати, типа того, на котором мы так весело катались.       — Такой крошечный? А с тобой он тоже ругался? — Стив слегка улыбается, смотря на бледные веснушки.       — Естественно, — презрительно фыркает Эдди и снова морщит нос. — Этот мудак сначала говорил, что я должна посидеть с их детьми, раз уж всё равно целыми днями «бренчу на гитарке» на крыльце и ничего не делаю, и, понятное дело, был послан. А потом за что-то был знатно опиздошен тетей Пэм, но она в подробности не вдавалась. Но тебе такое не грозит: тут шестеро детей не причина долбоебизма, а скорее следствие, так что можешь не переживать…       Стив уже хочет ответить, что и так не переживает, но мужик наконец-то заканчивает расплачиваться и уходит в свой угол. Они заказывают шесть коктейлей — Стив неожиданно тоже решает попробовать — и кассир, робко кивая Эдди, говорит, что у стойки можно не ждать: Меган или Сильвия принесут всё прямо за столик.       — Вот видишь, я бы справилась и одна, — бросает Мансон, когда они возвращаются к остальным.       — Зато мы поговорили без всех этих… гремлинов. Или тебе была так неприятна моя компания? — подмигивает Стив, и Эдди прикусывает губу, но отвечает неожиданно веселым голосом:       — В каком-то смысле я теперь постоянно в твоей компании, Харрингтон. Ну и, в отличие от Уилера, я не говорю именинникам неприятную правду.       Смущать его у нее по-прежнему получается куда лучше.       — А приятную? — вырывается у Стива, и Эдди, оборачиваясь через плечо, смотрит на него сквозь бахрому ресниц и непонятно улыбается. Затем она аккуратно опускается на диванчик рядом с Робин, и он уже хочет возмутиться, но вспоминает, что несколько минут назад сам предложил ей поменяться местами.       — О-о-о, а вот и наша январская патока дотекла! — восклицает Робин и бросает на него заговорщический взгляд. — А то тут детишки собрались что-то рассказать, но почему-то уперлись, что без Эдди говорить не будут.       — Ну, просто ее это, наверное, может сильнее всего порадовать? — Дастин расплывается в улыбке. — Я считаю, что это, без шуток, обалденное завершение одной сюжетной арки.       — Ладно, без спойлеров, а то будет неинтересно, — ядовито улыбается Уилер. — Эдди, ты когда в последний раз видела Джейсона Карвера?       Мансон слегка вздрагивает, и Стив замечает это. Сам он Карвера не видел с того самого момента, как они с Синклером загрузили его в «Чероки» и оставили возле дома Крилов, но Эдди-то наверняка пересекалась с ним в школе…       Стив надеется, что ему всё-таки не придется бить Карверу морду. Хотя, с другой стороны, в перспективе этого определенно есть своя прелесть. Да, не все вопросы можно и нужно решать насилием — но он помнит пустоту в глазах Мансон на парковке возле «Зоны боевых действий» и, кажется, ненавидит Джейсона за нее.              — Наверное, в начале апреля, — медленно отвечает Эдди, ровным голосом, но Стив видит, как белеют ее пальцы, вцепившиеся в столешницу. — На первой неделе после каникул.       — А знаешь, почему? — Хендерсон сияет, как свеженачищенная медная ручка. — Хоппер сказал, он в Пеннхёрст отъехал!       — Да ну! — восклицает Робин и переводит недоверчивый взгляд с Дастина на Уилла Байерса, потом на Джейн Хоппер. — В школе вроде ходят слухи, что его куда-то пригласили на баскетбольные сборы и типа предлагают спортивную стипендию.       — Да, я тоже такое слышала, — подтверждает Нэнси, снова включаясь в общий разговор. Стив замечает, что она начала читать подаренную Макс книгу, и усмехается про себя. — Нас даже хотели попросить напечатать в школьной газете поздравление, но в итоге отказались от этой идеи. Но он вроде бы неплохой игрок, хоть и не Саманта Роджерс.       — Брехня, — бросает Стив. — Ему до Роджерс как до Луны. Он очень посредственный игрок, до этого года не вылезал со скамейки запасных, хоть и пытался лизать задницу Харгроуву. Ума не приложу, почему его сделали капитаном, Маккинни играл гораздо лучше…       — Я думаю, шеф нас не обманывает, — мягко возражает Байерс. — Он говорил, что этот Джейсон стал чуть ли не каждый день приходить в участок и требовать, чтобы расследование убийств довели до конца. Его сначала не прогоняли, а потом он начал плести что-то про экзорцизм и демонов, и Хоппер в шутку спросил, типа «эти демоны с нами сейчас в одной комнате, сынок?» Ну и когда выяснилось, что в участке не протолкнуться от демонов, вызвали психиатра и инициировали обследование…       — Мгновенная карма как она есть, — задумчиво говорит Робин. Стив переводит взгляд на Мансон — и понимает, что она еще бледнее, чем полчаса назад.       Конечно — если для всех, включая его самого, история с Джейсоном Карвером — это повод порассуждать о неотвратимости воздаяния, то у Эдди с ним связана целая куча неприятных, мягко говоря, моментов. А еще разговор о Карвере неизбежно тянет за собой воспоминания о Крисси Каннингем…       Стив постоянно забывал, что, хоть они все и варились во всякой сверхъестественной херне больше двух лет, а мелкий Байерс фактически провел в потустороннем мире неделю, никто из дорогих им людей не погибал у них на глазах. Даже Барб Холланд, которая умерла в его бассейне, сделала это в одиночестве.       А Эдди Мансон смерть Крисси видела своими собственными глазами.       — Пойдем покурим? — Стив решительно поднимается на ноги и протягивает Эдди руку — не надеясь, впрочем, что она воспользуется его приглашением — но она принимает его руку, вставая навстречу. Ее ледяные пальцы задерживаются в его ладони всего на мгновение, а потом она уходит, не дожидаясь его.       — Стив, ты же не куришь! — мелкий Уилер сегодня, кажется, поставил своей целью довести его до точки кипения и успешно шел к своей цели. Стив, уже делая шаг по направлению к двери, бросает через плечо:       — Если ты чего-то не замечаешь, еще не значит, что этого нет.       — А если я солипсист?       — Если вы сигареты, то я пас, чуваки…       — Майк, ты неправильно понимаешь солипсизм…       Стиву хочется закатить глаза, но он только слегка улыбается, почти сталкиваясь в узком проходе с Меган, официанткой, несущей за их столик коктейли. Впереди звякает колокольчик.       После прохладного полумрака кафе послеполуденное солнце почти ослепляет его. Снова пахнет нагретым асфальтом и, кажется, немного дымом — знакомый запах, уже не весенний, а прочно ассоциирующийся с летом. Стив щурится, на мгновение теряясь, и растерянно оглядывается.       — Я тут, — окликают его откуда-то слева. Мансон действительно ждет его под табличкой «место для курения». — Спасибо, что вытащил меня, потому что стало как-то совсем… Только если ты правда будешь курить, я лучше погуляю где-нибудь.       — Не буду, — Стив подходит ближе и откидывает со лба волосы. Ему становится жарко, и он задумывается, что Мансон одета совсем не по сезону: во фланелевую рубашку на футболку и знакомую джинсовку с обрезанными рукавами — в этот раз вроде бы без кровавых пятен. И у нее все равно ледяные руки… — Не, Уилер в кои-то веки прав: можно сказать, что я не курю. С тобой у трейлера Мейфилд курил в первый раз за пару лет… И я помню, что это не нравится… ему.       Эдди заметно расслабляется, накручивая на палец прядь волос и слегка улыбаясь:       — Почему сразу «ему»? Ты так в себе уверен, Стиви?       — «Проклятью», — Стив расстегивает воротник рубашки, думая, что пододевать майку было лишним, но возвращаться в прохладу кафешки ему пока не хочется. — Но, если хочешь, можем придумать обозначение поизящнее. Как тебе «отродье», например?       Эдди, насмешливо смотрящая на него, от неожиданности прыскает в кулак:       — Я тебе уже говорила, Харрингтон, что ты иногда ужасно меня удивляешь. Отродье — это скорее в моем стиле. Я ждала более изящных, что ли, вариантов: бусинка, малинка, фасолинка, в конце концов.       Стив разводит руками, ловя себя на мысли, что, по сути, сделал целью дня удивлять Эдди Мансон — и пока успешно с этим справлялся, судя по ее реакции. Хотя она его тоже удивляет — прямо с самого знакомства…       — Хочешь — будет малинка, тем более в книжке Нэнси есть похожая иллюстрация. Тебе как, больше не пахнет… Аргайлом? — неожиданно меняет он тему. Эдди, все-таки сдавшаяся ранней майской жаре и снявшая джинсовку, чуть не выпускает ее из рук и снова негромко смеется.       — Да, теперь я понимаю, что значили твои слова про то, что ты не очень хорош в формулировках. Это прозвучало отвратительно. Но да, спасибо…       Стив еще раз проводит рукой по волосам и пожимает плечами. Это меньшее, что он мог сделать, — не поливать же Аргайла каждый раз освежителем воздуха, в конце концов. К тому же неизвестно, как Эдди будет реагировать в таком случае, — и как будет реагировать сам «брочачо».       — И извини, что мы с Бакли опоздали, — Мансон делает пару шагов в сторону парковки, закинув джинсовку за спину, потом возвращается, останавливаясь, на взгляд Стива, слишком далеко. — Сначала я красила глаза, а потом оттирала их же в туалете.       — Так ты не плакала? — вырывается у Стива. Мансон закидывает руки за голову и прогибается в спине, натягивая на груди футболку, — конечно, она опять без лифчика. Эдди ловит его взгляд, но никак не комментирует, вместо этого отвечая на вопрос:       — О, еще как, Стиви… Почти всю поездку, так что Бакли, кажется, была готова сама сесть за руль. Еще никогда раздражение от этой блядской туши не настигало меня за такой короткий промежуток времени. Но я вроде бы всё отмыла, хоть и извела половину флакона местного мыла и чуть ли не все бумажные полотенца. Кстати, по моим ощущениям, мы уже должны докуривать, так что лучше, наверное, возвращаться?       Стив бросает взгляд на часы. Оказывается, они празднуют уже почти три часа — а он и не заметил. Он пропускает Эдди в стеклянную дверь и, как только глаза привыкают к полумраку после яркого солнца, отмечает, что кафе почти опустело. Его подозрения подтверждает Нэнси, ждущая у стойки.       — Они закрываются через пять минут, но почему-то при бронировании не предупредили меня, что по субботам работают всего до пяти, — раздраженно говорит девушка, постукивая по дереву пластиком кредитки. — И пирог мы съесть уже не успеваем, но они могут упаковать его с собой. Заберешь тогда?       Стив представляет, как он будет несколько дней в одиночестве есть пирог, сидя в пустой кухне и читая одну из подаренных ему книг, — кстати, интересно, что все-таки подарила ему Робин? — и тихо, но отчетливо стонет. Мансон обеспокоенно смотрит на него из-под растрепанной челки.       — Что такое?       — Честно? Мне не съесть пирог одному.       Это только полуправда, но Эдди, кажется, понимает, что он имеет в виду.       — Думаю, мы могли бы помочь… Только пока нет идей, где.       Нэнси, которую, по-видимому, все никак не могут рассчитать, слегка качает головой:       — Подвал, увы, недоступен: папа там что-то перекрашивает.       Стив думает еще несколько мгновений, а затем решается.       — Можно ко мне. Родителей нет, места много. Посидим до ужина, закажем пиццу. В конце концов, я же всё еще по факту не проставился, — подмигивает он Мансон, и та слегка улыбается в ответ:       — О, ты так серьезно воспринял мои слова?       — Какие слова? — у локтя Стива внезапно материализовывается Хендерсон. — У вас опять какие-то тайны, чуваки?       — Очень страшные, — Эдди отвечает раньше, чем Стив успевает среагировать. — Что нужно проставляться, если у тебя день рождения. Поэтому Харрингтон предлагает ехать к нему и заказать пиццу. Или заказать пиццу и уже потом ехать к нему?       — Как хотите, — Стив пожимает плечами, затем машинально ставит руки на пояс. Нэнси иронически улыбается, меря его взглядом. — Хотя лучше заказать пиццу уже из дома.       — Замечательно, — кивает Нэнси. — Я думаю, все будут только рады. Ребята прямо расстроились, что пора расходиться, особенно Робин. Так, подойдет ко мне кто-нибудь?..       — Они допили все коктейли, Стиви! — трагическим шепотом оповещает его Мансон, когда они доходят до столика.       — Неправда, — протестует Робин, энергично маша головой, и протягивает ей, вероятно, чудом уцелевший нетронутым стакан. — Твой я сохранила, но вы не представляете, каких усилий мне это стоило.       — Смотри, я же говорил! А ты думала, что надо заказывать ровно четыре, — Стив слегка толкает Эдди плечом, и она в ответ закатывает глаза. — Эта саранча сожрала и мою порцию, представляешь?       — Точно, бери, — Мансон протягивает ему стакан, хотя он преследовал совсем другую цель… А какую именно? Просто сказать ей хоть что-то — потому что может — пока Хоппер или остальные снова не завладели ее вниманием?       — Только если напополам? — в свою очередь предлагает он, наклоняясь и пробуя напиток прямо из рук Эдди. — Ванильный, офигенно… В конце концов, это была твоя идея — с коктейлями.       — Голубки, хватит миловаться! — Робин врывается в их едва надувшийся мыльный пузырь и впихивает Стиву в руки неожиданно тяжелую стопку подарков, а шарф наматывает на шею. «Шлакоблок», — вспоминаются ему слова Аргайла. — То, что Хендерсон говорит про продолжение празднования с пиццей и прочим у тебя, это он только что выдумал? Или ты подтвердишь, чудик?       — Я тоже тебя люблю, Робин, и в этот раз наш занудный друг всё понимает правильно: все, кто хочет, могут ехать ко мне, будем есть пирог, закажем пиццу.       — Пиво будет? — влезает в разговор Майк, но сразу же вскрикивает: Мансон цепко хватает его за шею — правда, ей для этого приходится привстать на цыпочки.       — Если Нэнси разрешит — обязательно, — голос Эдди так и сочится сладостью, но хватка, очевидно, крепкая, и Майк тяжело сглатывает. — Уилер, зараза, и куда ты так вымахал за год?       Возвращается Нэнси, наконец-то расплатившаяся и с упакованным в картонную коробку пирогом, сразу же отдавая его Робин. Они толпой вываливаются из кафе и рассаживаются по машинам: Стив берет к себе Дастина и Робин, Эл Хоппер с обожанием смотрит на Эдди, и та, сдаваясь, кивает в сторону пассажирской двери своей машинки, Уилл и Майк садятся в машину Нэнси. Аргайл говорит, что у него возникли срочные дела, и уходит в сторону кинотеатра, оставив машину на парковке.       — Уилл, вам уже подключили телефонную линию? — голос Нэнси доносится до Стива, когда он укладывает подарки на переднее сиденье. — Надо будет предупредить Джонатана, что мы поехали к Стиву.       Стив захлопывает дверь, не дослушав ответа Байерса. Сквозь зеркало заднего вида он видит Эдди Мансон — и машет ей, предлагая следовать за ним. Нэнси дорогу знает и разберется сама.       Дастин и Робин, чуть не поцапавшиеся из-за того, кто поедет спереди, теперь спорят, кто должен держать на коленях пирог, и Стив протяжно выдыхает. Как хорошо, что до его дома от центра ехать не больше пятнадцати минут, а значит, есть шанс, что обойдется без жертв.       Он высаживает Дастина и Робин и загоняет машину в гараж: скорее всего, ему не придется никого развозить по домам. Подарки остаются на переднем сиденье — Стив с трудом борется с искушением посмотреть, какую книгу подобрала для него Робин, уже берется за упаковку — но с подъездной дорожки дребезжит клаксон Dodge, и книгу приходится отложить, Нэнси приезжает еще на пару минут позже.       Они размещаются в большой гостиной первого этажа — окна выходят на лес, а не на бассейн, поэтому Стив любит здесь бывать. Он вытаскивает из холодильника несколько упаковок содовой — в субботу после поездки в Блумингтон он заезжал за продуктами — и просит Робин или Нэнси заказать пиццу.       — Если можно, без анчоусов, — уточняет он, пытаясь поймать взгляд Эдди, и та улыбается ему, бродя вдоль книжных полок. Байерс рассматривает пластинки — в углу стоит стереосистема, но Стив редко ее подключает. Если ему хочется что-то послушать, то на кухне есть старый однокассетник…       Shout       Shout       Let it all out       These are the things I can do without       Come on       I'm talking to you       Come on       Гостиную заполняет негромкая музыка: Байерс наконец-то определился, выбрав Tears for Fears. Первая песня альбома, она не очень нравится Стиву, но сейчас он слушает текст с улыбкой, обводя глазами комнату: Нэнси заказывает пиццу, отмахиваясь от комментариев Робин и нервно накручивая телефонный провод на палец; наверняка после пиццерии она попытается позвонить Байерсам; Уилл что-то рассказывает сводной сестре, держа в руках незнакомую Стиву пластинку, наверное, мамину, — отец к музыке равнодушен; Дастин и Майк эмоционально обсуждают что-то у стойки с видеокассетами; Эдди вытащила какую-то книгу и с ногами забралась в кресло, пролистывая ее…       Есть вещи, без которых и вправду он мог обойтись, — но также есть и такие, без которых обойтись совершенно невозможно.       — Стив, прости пожалуйста… — от созерцания компании Стива отрывает Хоппер («Эл Хоппер, иначе получится, что это шеф…»), робко дотронувшаяся до его плеча. — Где гостевая ванная?       — По коридору дверь со стеклянной вставкой, — на автомате отвечает Мансон со своего кресла, и Стиву остается только кивнуть. Девочка тихо благодарит его и уходит по обозначенному маршруту, а Стив замечает, как младший Байерс удивленно смотрит сначала на Эдди, потом на Дастина, но ничего не говорит.       — Ну что, детишки, в «Монополию»? Чтобы всем переругаться на минимально законных основаниях? — Робин плюхается на диван и с энтузиазмом начинает перебирать возможные занятия. — Или в «кто есть кто», если в этом доме вообще есть чем и на чем писать?       — Нет, Робс, я не дам драконить только что подаренный мне блокнот, — вполголоса возражает Стив.       — Тогда, может, в «я никогда не»? — Робин хитро улыбается и бросает взгляд на Нэнси. Та почему-то закрывает лицо ладонью.       — Нет, Бакли, мы так не договаривались, — Мансон захлопывает книжку и спускает ноги — босые, только в носках, — на пол. — Во-первых, это алкогольная игра, значит, пятнадцатилетки выпадают автоматически. Во-вторых, мы с Уилер за рулем, так что пить сможете только вы с Харрингтоном, а уж вы-то можете надраться в любой день и без всякой игры. Я за «кто есть кто», если других вариантов нет. Только давайте попроще кого-то загадывать, а то третьего эльфа в пятой шеренге в битве за Кольцо здесь даже уважаемые люди, прочитавшие «Властелин Колец» раньше, чем научились говорить, не отгадают.       — Спасибо, Эдди, — почему-то говорит Уилл, и Хоппер рядом энергично кивает, так что слегка отросшие кудряшки забавно подпрыгивают. А, точно: в лаборатории, где росла Элевен, вряд ли был доступ к плодам массовой культуры. Надо бы поинтересоваться, как у нее дела в школе…       Блокнот от Нэнси удается сохранить в целости: в спальне Стива находятся прошлогодние исписанные не до конца тетради. Уилл вызывается нарвать аккуратных прямоугольников, тупого карандаша и ручки из сумки Нэнси оказывается достаточно, чтобы каждый написал одно имя и свалил в общую кучу, а уже оттуда все вытаскивают бумажки и клеят себе на лоб, рассаживаясь кто на большой угловой диван, а кто прямо на пол. Мансон возвращается в облюбованное кресло, Стив, на правах хозяина, которому еще надо будет встретить пиццу, занимает пуфик почти у самой двери.       Эл, однако, выбывает из игры почти сразу: ее «Человек-Паук», загаданный вроде бы Дастином, планирует в центр образованного ими кружка. Стив задает самые элементарные вопросы («Я реально существую?», «Я человек?», «Я персонаж фильма?») и раз за разом промахивается. Уилл отгадывает свою Нэнси Дрю, и Робин дает ему «пять». Майк узнает кого-то из «Династии», и Хоппер радостно хлопает в ладоши. Мансон — со своего места Стив не может разглядеть, что написано на ее листочке, даже если сильно сощурится, — зевает и почти каждый круг повторяется.       — Эдди, ну ты чего? — не выдерживает Нэнси, когда Мансон снова спрашивает, злодейка ли она, — то, что она вымышленная женщина, Эдди худо-бедно выяснила за полдесятка кругов, но дальше не продвинулась. — Опять не выспалась?       — Ага, — та зевает, прикрывая лицо обеими руками. — В четверг вечером решила, что английская резинка будет смотреться лучше обычной, всё распустила и в итоге едва успела, только сегодня утром закончила…       — То есть ты из-за этой фигни пропустила вчерашнюю игру? — обиженно тянет Дастин. — Ты же обещала прийти.       — Дело в том, что, Дастибан, подарок я успела пообещать раньше, — Эдди снова зевает. — Мне кажется, я сдаюсь. Верите — нет, но идей никаких.       — Никаких идей — это у меня, — усмехается Стив. — Я не реальный, не человек и не персонаж… Ума не приложу, кто я могу быть…       — Не персонаж фильма, — поправляет его Мансон. — И ты очень хорош, я бы даже сказала — горяч.       Короткий обмен репликами прерывает звонок в дверь: привезли заказанную пиццу. Стив расплачивается, ловя на себе удивленный взгляд курьера, ставит коробки на журнальный столик и приносит с кухни пачку салфеток и несколько тарелок: пусть гости, если что, побьют посуду, а не заляпают томатной пастой мебель. Игра предсказуемо почти прерывается, да еще Дастин, поправляя волосы, тоже отклеивает свою бумажку и читает, кого ему загадали:       — Шеф Хоппер. Чуваки, вы серьезно?       Уилл обезоруживающе улыбается:       — Не все герои носят плащи.       В конце концов, спустя еще несколько кругов остаются только они с Мансон, и Стив пересаживается поближе. Он так и думал: под ее челкой виднеется надписанный его рукой листок.       — Итак, я вымышленная положительная героиня сказки, из хорошей семьи и из вымышленного мира, с толпой мужиков не живу, домашней работой не занимаюсь… Спрашивай ты, Стиви, я пока подумаю.       Стив пятерней откидывает со лба челку, стараясь не задеть бумажку, и проводит языком по губам:       — Я положительный персонаж мультфильма с неоднозначным прототипом, не человек, но мужчина, не ношу штанов, и, вероятно, поэтому я горяч. Я почти уверен, что я это не смотрел. Сдаюсь. — Стив поднимает руки.       — Я тоже, — Эдди снова зевает. — Хотя задам последний вопрос. Я отказалась от долгой и понятной жизни ради принца и это не привело ни к чему хорошему?       Стив кивает, слегка улыбаясь. Мансон снимает бумажку, на которой он максимально аккуратно вывел «Русалочка».       — Запомнил, надо же, — еле слышно выдыхает Эдди — так тихо, что, возможно, ему это кажется.       — Так, я уже проиграл, да? — Стив берет последний кусок «маргариты». — Тогда последний вопрос. У меня есть борода?       — Нет, дурачок, но у тебя есть хвост, — Робин отклеивает с его лба бумажку, на которой знакомым почерком — острые углы заглавных букв и аккуратные округлые строчные — написано «Робин Гуд (лиса)».       — В общем, Харрингтон, мы с тобой в отстающих, — констатирует Эдди, прерываясь на зевок. — Блин, да что ж такое…       — Если хочешь, поднимайся наверх, там есть нормальные кровати, — не думая выпаливает Стив и готовится к отказу. Одно дело — привезти Мансон к себе фактически без ее ведома, и совсем другое — при всех предложить воспользоваться кроватью в его доме.       Эдди обхватывает себя руками за плечи, что-то обдумывая, но соглашается неожиданно быстро.       — Слушай, я правда извиняюсь, не знаю, что со мной такое сегодня, — она встает из кресла и ищет кроссовки, но почти сразу машет рукой. — Черт с ними, пойду босиком, не думаю, что здесь грязнее, чем в гараже у Гарриет…       — Тебя проводить? — он надеется, что она согласится, но в разговор неожиданно вклинивается Дастин:       — Ладно уж, Стив, у тебя большой дом, но не настолько, чтобы заблудиться на втором этаже.       — Устами младенца, Стиви, — улыбается Мансон и медленно уходит в сторону лестницы. Он провожает ее взглядом. ***       Они досидели почти до девяти: съели всю заказанную пиццу, потом разогрели даже остатки запасов Стива, с анчоусами, и половину яблочного пирога. Свечек не нашлось, и Нэнси долго извинялась, невзирая на возражения Стива, что он всё равно не знал бы, что пожелать. В «кто есть кто» больше не играли: Робин заразила всех игрой в пантомиму, популярной у них в оркестре, когда надо было исключительно жестами объяснять то или иное слово. Правда, без небольшой перебранки не обошлось: Нэнси загадала Майку «перлюстрацию», а когда он сказал, что не знает такого слова, прокомментировала, что просто о нем не пишут во «Властелине колец».       Когда за окном начало темнеть и включились автоматические фонари, все засобирались домой. Нэнси увезла Робин и Майка, за Джейн и Уиллом заехала Джойс, согласившаяся подбросить до дома и Дастина — Джонатан так и не смог найти время, чтобы присоединиться к празднованию.       Стив собрал коробки от пиццы и пустые банки от газировки в несколько пакетов, загрузил посудомоечную машину и пошел искать Мансон — на подъездной дорожке осталась только ее машина.       Ну конечно. Он мог бы догадаться.       Полусонная Эдди не придумала ничего лучше, как улечься в его собственной спальне. Кажется, это становилось традицией. С другой стороны, это действительно представлялось самым логичным — тем более что он сам, при наличии нескольких гостевых спален, неделю назад уложил ее на собственную кровать       Стив бросил взгляд на часы. Была половина десятого, завтра в прокате он должен был выйти во вторую смену. Что опаснее — разбудить Мансон сейчас или ждать, пока она проснется сама?       Будить ее не хотелось. Стив помнил, что даже в новом трейлере Эдди плохо спала, и не поверил ее словам, что она просто не успевала довязать подарок вовремя.       Кстати, о подарках. Наверное, теперь было уже достаточно безопасно перенести их из машины в дом — и наконец-то узнать, что такого страшного подарила ему Робин. Стив аккуратно прикрыл дверь в комнату и, стараясь ступать как можно тише, спустился вниз.       Через несколько минут книги и блокнот были стопкой сложены на кухонной столешнице. Шарф, конечно, надо было бы убрать в шкаф, но не сейчас: Стив не хотел шуметь.       Открывать подарок Робин сейчас или дождаться утра? Стив задумчиво взвесил том в руке и надорвал бумагу — прямо по криво нарисованному черепу.       Робин, конечно, совсем сошла с ума со своими шуточками… Спасибо, что хотя бы предупредила не открывать при всех…       Так, кажется, это книгу, вместе со справочником от Нэнси, он тоже будет хранить в прикроватной тумбочке — вместе с немногочисленными порножурналами…        Стив снова поднялся в комнату и положил книгу на комод. Света с улицы было явно недостаточно, хотя Стив предпочитал не гасить фонарь над бассейном, поэтому он включил лампу для чтения, которой почти не пользовался. Мансон недовольно завозилась на кровати, но не проснулась. Забавно — она легла поверх одеяла, сняв только джинсовку, и заняла как бы «его» половину, хотя, вероятно, просто потому, что она была дальше от голубоватого света, бившего в окно.       Стив, стараясь не шуметь, вытащил из шкафа чистое белье и пижаму, захватил зубную щетку и пошел в родительскую ванную. Вернувшись, он тщательно закрыл жалюзи — как делал это всегда после фотографий Джонатана Байерса, даже если ночевал один.       Несмотря на усталость, неизбежную после насыщенного дня, спать ему не хотелось. Стив вяло полистал подаренную Робин книгу, но в тусклом свете лампы буквы никак не желали складываться в слова. Он убрал книгу в прикроватную тумбочку — пустую, нужную только для симметрии — и аккуратно, стараясь не разбудить Мансон, забрался под одеяло: несмотря на дневную жару, ночами всё еще было прохладно.       Наверное, Стив бы не слукавил, если сказал бы, что получившееся празднование было точно одним из лучших в его жизни. Надо, наверное, чаще собираться по поводам, более приятным, чем спасение Хоукинса — или всего мира. Кто там следующий отмечает день рождения?       К своему стыду, Стив точно помнил только дату рождения Робин — 10 марта. В тот день они работали вместе, Робин притащила пирог и они постоянно бегали в подсобку, чтобы съесть еще кусочек. Стив еще удивился, почему она не поставила смены так, чтобы быть выходной в этот день, благо их график был достаточно гибок для этого, — но сам, увидев в расписании, что работает 29 апреля полный день, не стал ничего менять.       Нэнси родилась в середине сентября, чуть ли не в один день с Барб Холланд, — они порой отмечали вместе. Стив бросил взгляд в окно — последние годы он занимал сторону дальше от бассейна не только из-за подсветки. Бассейн сейчас стоял пустым — последние пару лет Стив предпочитал сливать воду на зиму, чтобы не тратиться на обогрев, и родители не возражали, — но легче от этого не было: Стив хорошо помнил изнаночную версию Озера влюбленных и вполне мог вообразить свой бассейн в таком виде…       От мыслей о бассейне и Изнанке привычно перехватывает горло и закладывает уши. Стив с трудом вдыхает, проталкивая воздух глубже в легкие, и вжимается в матрас, зная, что воспоминание пройдет — надо просто подождать.       Затем его настигает осознание, что он не один, и комната снова наполняется звуками и даже, кажется, обретает краски.       Он приподнимается на локте — аккуратно, чтобы не дернуть одеяло и не потревожить Мансон. «Эдди», — поправляет он себя. Будет странно, если он продолжит звать ее по фамилии. Она развернулась и теперь лежала на боку, лицом к нему, подтянув колени к груди и по-детски сложив ладони под щекой. Волосы в кои-то веки не прикрывают лицо, и Стиву кажется, что в неверном свете уличного фонаря он может разглядеть шрам на ее виске.       Он протягивает руку и слегка касается мягких темных прядей, разбросанных по подушке. Ему хочется большего, неожиданного и безумного: очертить контур темных бровей, провести пальцем по арке Купидона, дотронуться до маленького уха со странной, похожей на запятую сережкой — он не замечал, что у Эдди проколоты уши… Он так многого о ней не знает — и правда в том, что он хочет знать о ней всё. А еще Стив хочет, чтобы ей было хорошо и комфортно. Чтобы ее не беспокоили призраки прошлого и психи из настоящего. Хочет, чтобы она связала ему дурацкую шапку в комплект к шарфу. Чтобы, забравшись с ногами в кресло и надев смешные круглые очки — почему-то Стив представляет их именно такими — писала свои дурацкие кампании. Чтобы спала с ним под одним одеялом и позволяла себя обнимать…       И всё это не только или не столько из-за будущего ребенка, о нет. Всё началось сильно раньше того, как он выбросил максимум на двадцатиграннике, об кафельный пол поставил синяк на коленке или даже увидел пробирку с синей жидкостью. А когда? В ее трейлере, услышав сказанное прерывистым голосом «ты и вправду большой мальчик, Стиви»? Самым первым вечером, в хижине на озере, когда Эдди чуть не бросилась на него с ножом, а он подумал, что определение, данное Робин, — «невысокая и симпатичная» слишком бледное? На дне Озера влюбленных и позже, в Изнаночном лесу, когда он с таким трудом прогонял из головы видение Эдди в белой мокрой футболке? Когда она, склонившись над приборной панелью, колдовала над проводами, а после уступила ему водительское место, назвав «твое величество», сверкнув глазами и широко улыбнувшись?       Стив проваливается в сон, думая, что если у него и есть проблемы с памятью, то моментов, связанных с Эдди Мансон, это определенно не касается.