Глава 19. И я вернусь

      — Вы тоже это видите? — спросил Брендон, не отрывая взгляда от соула. — Меня же никто не обвинит в бурной фантазии?       — Я тебя никогда и не обвинял, — выдавил ответ Кит.       Брендон был уверен, что тот приложил достаточно много усилий, чтобы сказать хоть что-нибудь. И, скорее всего, теперь стоял с открытым ртом, как и все остальные, но проверять свои догадки не стал. Даже если бы ему очень сильно хотелось удостовериться в своей правоте, оторваться от разглядывания мифического создания — странный и глупый выбор. Особенно если учесть, что иногда и без того нечётко просматривающийся силуэт исчезал на несколько секунд. В эти мгновения казалось, что соул был всего лишь игрой уставшего мозга, обманом зрения или миражом, каким-то образом высвободившимся из цепкой хватки Необитаемой чащи. Глаза выискивали малейшие намёки на то, что пару мгновений назад соул действительно стоял на противоположном берегу, но абсолютно ничего на это не указывало. Однако потом, спустя несколько толчков сердца в груди, то ли от дрожащих лучей луны, слабо пробивающихся сквозь облака, то ли в жесте доброй воли он опять обретал форму, правда, ещё более непостоянную, чем свет мерцающих звёзд. Соул был настоящим порождением магии, и это сразу бросалось в глаза. Он и в самом деле отдалённо напоминал странного единорога, но даже в этой ассоциации Брендон сомневался. Вокруг волшебного существа поблёскивали нити магии, похожие на паутину, почти что незаметные и неуловимые. Их количество сгущалось в области лба, образуя рог. Но не идеально прямой, а ветвистый, как у молодого оленя. Выглядело это не слишком естественно и едва заметно менялось в форме каждый раз после исчезновения, будто соул старался приблизиться к образу короля леса, но у него всё никак не получалось. Странная морда крепилась на крупной сильной шее, переходящей в холку, но вот грудь уже казалась волчьей, ровно как и передние лапы. Соул походил на странную версию гайтраша, который не смог определиться, какую форму ему лучше принять. И в его пустых глазах, не заволоченных паутинкой магии, невозможно было разглядеть, что принесёт встреча с ним: смерть или спасение.       Брендон сделал шаг ближе к животному и приподнял руку. В его голове отчётливо звучала мысль: здесь и сейчас заставить соула показать путь к солторам. Ладонь Мелани скользнула по его локтю, как будто она собиралась задержать его, но почти сразу передумала. Только вот в этот раз оставаться с нечистью один на один без поддержки не хотелось. Страх спугнуть единственное существо, которое сможет привести его к цели, не давал дышать, и лесной воздух застрял где-то в горле. Брендон протянул Тёрнер вторую руку, не отрывая взгляда от соула, и сжал её пальцы, едва они коснулись его кожи. Тепло и смелость Мелани словно магическим импульсом достигли его груди и позволили выдохнуть. Кровь, которую ему придётся пролить сейчас безо всяких защитных трав и кругов, побежала быстрее по венам. Вдруг стало очень жарко, а зрение уловило почти что незаметные линии морды.       Брендон сделал ещё шаг. Эрида слева от него тоже приблизилась к реке, сопровождаемая вопросами Кэролайн: «Что это? Вы куда?» Слишком много возни и беспокойства, и ведь даже нельзя шикнуть, чтобы замолчали и не пугали соула. Если они спугнут его… Брендон поспешно шагнул ещё два раза, двигаясь немного боком и на полусогнутых коленях. Ему думалось, что если он будет выглядеть маленьким, то эти шуршания покажутся менее опасными. Мелани будто сразу поняла, о чём он размышлял, и осталась стоять на месте, а ощущение тепла её руки довольно быстро улетучивалось. Только вот Эрида вела себя иначе и явно не думала о возможной пугливости соула. Она почти перегнала Брендона, когда внезапно остановилась: краем глаза Картер заметил, как Кит вцепился ей в плечо. Она резко развернулась к нему в тот момент, как соул опять полностью показался в лунном свете.       — Ты что, великий приручитель? — послышался тихий вопрос Алекса.       — Он подчинил фей, — донёсся ответ Кэролайн.       От неожиданности Брендон споткнулся, и задетый ногой крупный камушек вылетел на лёд. Волчья лапа соула ударила по земле, разбросав вокруг землю и ветки, и существо начало исчезать. Паутинки магии в последний раз блеснули уже в метре от берега, будто дразня и зазывая. Брендон дёрнулся с места и в несколько шагов оказался на середине реки, на тонком, опасно потрескивающем льду. Позади него послышались восклицания, глаз уловил, как кто-то подбежал ближе, но застыл, едва ступив на замёрзшую воду. Треск под ботинками усиливался, а соул удалялся. Всё происходило настолько быстро, что Брендону было трудно успевать осознавать происходящее, но из левой руки уже вырвался поток магии и ударил под ноги, из-за чего ледяная корка покрыла всё вокруг на несколько шагов. Треск прекратился, тело потянулось вперёд — к соулу. Искрящаяся голубым цветом магия тоже на месте не стояла, обращая всё больше пространства в ледяную дорожку, которая убегала к лапам волшебного существа. Глухой звук удара когтей по льду стал первым и последним звуком убегающего соула. Он прозвучал как сигнальный колокол, и в голове внезапно осталась только одна мысль — подчинить насильно, пока не поздно. Брендон сделал ещё один рывок, который принесёт или победу, или провал. Вспышка магии вырвалась из рук, фейерверком улетая в воздух, будто мальчик ещё больше хотел отпугнуть от себя соула. Одновременно с этим изо рта вырвался возглас: «Стой!» И соул… исчез.       Брендон стоял по середине замёрзшей реки и вглядывался в темноту. Вокруг было тихо, даже никто из его друзей ничего не говорил и лёд не трещал. Только ветер гулял по вершинам. И только звёзды позволяли себе двигаться в холодном мерцании где-то там, далеко от затаившего дыхание Брендона, его страхов и надежд.       — Картер, что за х… — первым нарушил молчание Алекс, как вдруг между деревьями что-то на секунду засветилось.       Глаза сузились, зрение напряглось ещё больше, ноги неуверенно сделали шаг вперёд. Он был почти уверен, что увидел нечто похожее на разветвлённый рог и длинную лошадиную морду. Но на том месте, где мелькнуло видение, уже ничего не было.       — Ты… Ты здесь? — в пустоту крикнул Брендон, всеми фибрами души сожаления, что Эрида это видит… И Алекс, который точно не даст это забыть. Его вопрос растворился едва заметным паром в тёмном зимнем лесу без ответа. — Покажись!       — Это даже не смешно, — опять раздался голос Белла и шипение Мелани. Камушки под ногами Эриды тоже дали знать о том, что она наверняка считает его психом. Одна Кэролайн стояла неподвижно и Тёрнеры, поддержку которых он ощущал спиной. — Ты нас за идиотов держишь, что ли? Почти девять!       — Ну же, — прошептал Брендон, — ты должен слушаться…       И внезапно соул показался. Белые паутинки магии, хаотично летающие в форме оленя с баргестскими лапами, медленно набирали силу свечения. Существо топталось на месте под лучами луны и звёзд, из-за чего некоторые части его тела пропадали, но тут же появлялись вновь. Оно недовольно крутило головой, било лапами по земле, но всё же слушалось приказа Брендона. Подчинялось, хотя Картер в глубине души надеялся на обратное. От осознания этой по-прежнему крепкой связи с волшебниками прошлого или вообще демонами хотелось выть и ломать что-нибудь. От понимания, что ему не отвертеться от просьбы Дагды спасти мир, от ощущения странной неправильной силы внутри всё его тело ощущалось тряпичным и безвольным, будто вот-вот упадёт и останется здесь, на льду, навсегда.       Но Брендон сделал вдох, наполняя кукольного себя холодным воздухом. Тот заполнял внутри всё, закрывал на короткий миг все пробоины, нанесённые страхом и жалостью к себе, злостью на богов и судьбу. За одним вдохом последовал второй, не менее глубокий, а потом похожий на свой обычный, но одновременно с этим невероятно чужой голос отдал очередной приказ:       — Подойди.       И соул послушался. Свет звёзд скользил по его исчезающему телу, но всё же существо приближалось к Брендону. Мальчик старался выглядеть естественно: стоять не так, словно проглотил меч, смотреть не так, будто видит заклятого врага. Он старался нащупать внутри себя радость, что он смог достичь своей цели, что он молодец, но… Подчинение волшебного существа ни разу не похоже на успехи в амддиффине. Это не то, чем он бы стал хвастаться и что пытаться показать всем и каждому. Но все и каждый уже увидели этот страшный ужасающий секрет. Эрида и Алекс теперь знали, что он не простой мальчишка из кайндаймха — он умеет больше любого другого волшебника. Кэролайн теперь дважды утвердилась во всех своих догадках, и в те редкие моменты, что захочет смотреть на него, будет видеть лишь странного пугающего человека, ненавидящего любовь всей её жизни. Наверняка она посчитает, что это Брендон затуманил разум её ненаглядному Вермору, наверняка слухи об этом разлетятся по всему Гринчвилду. Теперь в его тайну посвящены не только те, кто принимали его странности и были готовы поддержать в любой момент, — сейчас об этом знали те, кто и без этого считали его странным и чьё дружелюбное расположение он почти получил. Но теперь потерял.       Стараясь подавить злость на соула, Брендон вытянул руку примерно туда, где могла бы оказаться его морда. Из второй ладони вырвался шар света, который стремительно поднялся над его головой. Кисть повернулась на несколько градусов, за ней по небу переместился клубок света, будто бы посаженный на привязь. Он немного поблуждал над ними, то удаляясь, то приближаясь, то чуть правее, то левее, пока у вытянутой вперёд руки не засветилась тусклым светом морда соула. Его нос почти что упирался в ладонь, а пустые глаза по ощущениям изучали лицо Брендона.       — Хороший соул, — в растерянности произнёс Картер и неуверенно провёл рукой к рогу, едва касаясь волшебной головы. — Я хочу, чтобы ты провёл меня к солторам, которые спрятали ученики Мерлина.       Соул будто бы фыркнул, и его пустые глаза уставились на Гринчвилд.       — Что ты собираешься делать? Ты хочешь провести его в атенеум? — послышался тихий голос Кэролайн, и Брендон внезапно понял, что говорил шёпотом.       — Как ты это сделал? — очнулся Алекс. — Ты уже подкармливал его, да? А чем? Как?!       — Я…       — Он читал про практики призыва соулов, чтобы ты увидел, насколько глупо умничать с твоей стороны, — ответил за друга Кит.       — Его нельзя показывать остальным, — несколько громко прошептала Мелани, не слишком сильно приближаясь к соулу. — Его можно как-то видеть только нам?       — Можно связать их магию, — заметила Эрида. — Как мы это делали с корзинами Луга.       — Мы много что с ними делали.       — Включи свою кайндаймхскую голову, мы соединяли в начале года нашу магию с магией этих растений, чтобы быстрее их взрастить за счёт нашей силы. Тогда ещё Кэти сознание почти потеряла из-за растраты всех сил. Что тоже весьма по-кайндаймхски.       Со словами «А, понял» под звуки спора Кита и Алекса, Брендон взялся за грудь в районе сердца и вобрал как можно больше воздуха. Вторая рука осталась лежать у рога соула, беспокойно топчущегося на месте, но не способного уйти. Картер видел, ну или ему это лишь казалось, как волшебное существо смотрело на Гринчвилд. И надежда, что солторы найдутся, заставила поскорее закрыть глаза и начать колдовать. С губ сорвалось заклинание we beoth brothor, которое заставило сердце ускорить свой темп. Оно рьяно стучалось об рёбра, будто пыталось пробиться через все кости и мышцы, чтобы выпрыгнуть прямо в руку. А огромная лавина тепла распространялась по всему телу, накатывалась волнами к пальцам, прижатым ко лбу существа. Спустя несколько коротких секунд магии стало в мальчишеском теле так много, что она прорвалась сквозь кожу и слилась с сущностью соула. В этот момент в Брендоне будто открылось второе дыхание, абсолютно неизведанный до этого очаг древней магии.       Картер поднял веки и огляделся вокруг. Его глаза словно застелила пелена, один лишь соул казался чётким. Левая рука повернулась в кисти, гася волшебный свет, взгляд упёрся во внимательное лицо Мелани. Он представил, как странно выглядит с затянутыми белым туманом глазами, и поспешил отвернуться. Лишь сказал, что им пора убираться из леса, и повёл невидимого соула к Гринчвилду. Алекс несколько раз попытался выпытать ответы на свои вопросы, но Кит явно взял на себя роль отвечающего. Белл язвил, спорил, но Брендон так и не придумал ни одного достойного ответа. Ни на возмущения соседа, ни на безмолвный вопрос в глазах Эриды и Кэролайн. Он шёл к атенеуму с надеждой, что сегодня вечером всё закончится и ему больше не придётся думать о солторах и Барр. Что его друзья лишь пару дней попристают с расспросами, а потом забудут, и всё вернётся к норме.       Надежда на это возрастала по мере с тем, как они приближались к Гринчвилду. Из открытых дверей замка бил яркий свет, разливался золотом по остаткам снега и тёмной земле. На выходе стояли в мантиях Избранные, на которых Брендон старался не смотреть. Ещё несколько минут — и все его тревоги останутся позади, соул приведёт его к солтрам, и всё закончится. И там уже можно будет мечтать о том, чтобы в следующем году точно так же стоять в дверях замка в одну из священных ночей. Сейчас же Гринчвилд встречал его запахом выпечки и трав, свечами и ландышами, словно заочно устроил праздник в честь победы своего ученика. И Брендон мало того, что был готов принять поздравления атенеума, вселенной и Дагды лично, он этого жутко хотел. Пружинистым шагом Картер наступил за порог замка, чувствуя тепло в теле не только из-за связи с соулом, но и от зарождающейся радости. Он старался подавить улыбку, чтобы не выглядеть странно в глазах окружающих, как внезапно его лицо перекосило от неожиданности. Тепло резко улетучилось, как и ощущение древней животной магии. Словно соул сумел как-то обрезать их связь, сбросить эти волшебные путы. Но ведь без приказа он не мог сбежать.       Брендон кинул быстрый взгляд на старших и выцепил плетущуюся позади всех Кэролайн, после чего громко и достаточно властно сказал: «Ну же, входи». Та странно покосилась на него и прибавила шаг, однако вот соула нигде не было видно. Пока они все удалились от дверей, что произошло после того, как Кит в очередной раз обменялся с Джонни парой фраз, Брендон ещё несколько раз отдал тихий приказ. Однако ни когда мальчики оказались в своей комнате, ни когда он один вышел в душ, соул не пришёл и не показался, как бы Картер ни располагал свет у потолка. Уже после душа, избежав расспросы Алекса и Стефана из-за своей способности долго мыться, а их — быстро засыпать, он поведал Киту, что соул исчез.       — Раз его изгнали, — прошептал Тёрнер со своей кровати, — то, наверное, ему просто нельзя войти в Гринчвилд.       — Не знаю. Я уже успел обрадоваться, что всё скоро закончится.       — Ну мне кажется, всё действительно скоро закончится. Нужно только его вернуть. С помощью всяких ритуалов и обрядов.       — А ты готов к очередному ритуалу?       — Ну… Да. Если у нас есть шанс вернуться к нормальной жизни без твоих фраз про солтор, то я сделаю всё, чтобы это правда сработало.       — Ты самый классный друг, Кит.       — Ты тоже. Скоро всё будет хорошо. Я себя верну.

***

      — Ты что, великий приручитель? — послышался вопрос Алекса. Тихий голос на грани шёпота сквозил презрением, то ли потому что Белл устал от вечных приключений Брендона, то ли потому что считал соседа выпендрёжником.       — Он подчинил фей, — донёсся ответ Кэролайн. Тоже тихий с едва уловимыми нотками страха. Их было почти невозможно распознать, но Брендон слышал их так же чётко, как собственное дыхание.       Книги одна за другой вот уже несколько дней перекочёвывали из стопки «непрочитанное» в «бесполезное». Каждый вечер, как только Брендон заканчивал с уроками, бежал в библиотеку, чтобы сесть за самый дальний стол с кипой странных книг, не подходящих по возрасту. Он отговорил Тёрнеров от помощи, лишь пользовался тетрадкой Мелани, чтобы списать часть домашнего задания. Что брат, что сестра долго отпирались от просьбы Брендона не тратить свободное время на наверняка неудачную задумку. Но Картер оказался непреклонным, тем более что у Кита теперь группа, а у Мелани танцы. И они и так сильно ему помогли с Алексом, когда придумали какую-то нелепую отмазку про особый йольский ритуал. Тоже самое они наплели и Кэролайн, хотя та явно в этом не нуждалась, и даже Эриде, несмотря на то, что она вообще ничего не спрашивала. И теперь он с обречёнными вздохами искал любую информацию про соулов.       Текст сливался перед глазами, жёлтые страницы были похожи одна на другую, а редкие иллюстрации давно превратились в одну большую кляксу. Брендону хотелось выть от безысходности и бессилия перед объёмами литературы библиотеки, но он упорно сидел и выискивал хотя бы мизерные намёки на нужные знания. Шанс встретить соула был один на миллион или даже миллиард, и так бездарно упустить возможность вернуть всё на круги своя… Нет, он этого не допустит, он найдёт способ впустить изгнанное существо в замок, даже если придётся сидеть за книжками до посинения. Брендон вздохнул и открыл очередной фолиант.       — Так вот куда ты подевался, — послышался голос Эриды. — Что делаешь?       — Да так, готовлюсь. В конце концов, не тебе же одной нелюдимой быть.       — Да, но мне такая репутация к лицу, а ты выглядишь странно.       — Может, я тоже неопределившийся, только это тщательно скрываю.       — Всегда думала, что ты вообще не умеешь что-либо скрывать, но теперь не уверена, — ответила Эрида, отодвигая стул напротив. Брендон лишь поджал губы, демонстративно вглядываясь в книгу. — Вообще, — добавила она, когда пауза слишком затянулась, — другим неопределившимся их статус не особо мешает искать друзей, несмотря на большое количество предубеждений. Так что это я одна такая, ты же — душа компании. У каждого своя роль.       — Слышал, к тебе опять пристали с оскорблениями. Это тоже часть твоей роли?       — В Гринчвилде полно слухов. Знать их — твоя…       — Но это ведь не слух, это правда. Мэрсайл сама видела, как несколько человек из старших адранов толкали тебя в переходе к Маяку.       — Ну что взять с этих придурков, — пожала плечами Эрида и попыталась подвинуть к себе одну из книг. — Я с ними разобралась.       — Почему ты опять никому не сказала? — спросил Брендон, резко потянув эту же книгу на себя. — Мы ведь друзья, мы всегда вместе и вступаемся друг за друга.       — Тебе не хватило прошлой потасовки с Вермором? Ты только отработал наказание и хочешь получить очередное?       — Мне всё равно на наказание, когда дело касается тебя и остальных моих друзей.       — И кого ты защищал перед Вермором? Кого его слова коснулись? — спросила она, опять потянув книгу на себя, с которой Брендон так и не убрал руку. — Неужели Дан?       — Здравомыслие. Если она откроет глаза на его сущность, то с ним сама разобраться сможет.       — А я, значит, не могу?       — А у тебя есть я, чтобы не приходилось быть, как Дан, одной против всех! — Он дёрнул на себя книгу и серьёзно посмотрел на Эриду. — Или ты опять начнёшь свою тираду «мои проблемы — мои и нас не касаются»?       — Нет. Но ты бы ничем не помог.       — Помог бы. Моих знаний хватит, чтобы потягаться со старшими. Твоих - нет.       — Неужели? А что тогда здесь сидишь? Ещё мудрости набираешься?       — Раз твои проблемы меня не касаются, чего к моим лезешь?       — Я же пообещала, что больше так не скажу, — ответила Эрида, нахмурив брови. — Или ты будешь припоминать мне это до конца жизни?       — Я просто не понимаю, как у тебя вообще это было в голове. Мы же… Мы же так долго дружим, ты видела, как мы вступаемся друг за друга! И всё же умудрилась решить, что забота о тебе будет отличаться.       — Прям забота? — съехидничала она. — Спасибо, что так заботишься, что в итоге приходится помогать тебе с твоими наказаниями. Ведь сама бы я ну точно не справилась.       — Не придирайся к словам, ты знаешь, что я имею в виду. И вообще…       — Хватит переводить тему, Картер. Я пришла узнать, что с тобой, и я узнаю это.       — Ничего, — буркнул он.       — Это из-за соула, — она не спрашивала, а утверждала. — Я понимаю, что ты вряд ли хочешь рассказывать мне, но я могла бы помочь.       — Тут не с чем помогать. Ты всё видела и сама знаешь.       — Я не знаю, что там произошло. Догадываюсь, но… Я не до конца верю ни в свою догадку, ни в объяснения Кита.       — Ты правильно догадываешься.       — И в таком случае ты знаешь, кто это? И ничего не делаешь?       — Я не знаю, кто именно… Оно просто происходит со мной. И я делаю. Это, — он постучал пальцем по раскрытой книге, — действия.       — И как это поможет? Проклясть его хочешь?       — Что? Нет, как бы я это… Ты о ком вообще?       — О том, кто тебя подставляет и пытается свести с ума. Разве это не очевидно? — сказала Эрида тоном, не терпящим возражений и начала загибать пальцы. — Ты сам рассказывал, как у тебя было ощущение, будто тебя зовёт что-то, ты не высыпался, странно себя вёл, как под заклятием. Сны о палаче и Дагде. Ещё и этот якобы соул. Как бы к тебе пришло существо, которое почти никто не видел, да ещё и беспрекословно подчинилось? Кто-то шутит над тобой, но я не понимаю, почему именно таким способом. И после этого ты ещё что-то говоришь про меня и про мой плохой отпор шутникам.       — Это… — Брендон запнулся, не зная, что сказать. — Это настоящий соул. Может, с остальным ты права, хотя там всё сложнее, но точно не в этом.       — Ты так не считаешь. Что я права.       — Это сложно объяснить.       — Но ты не согласен.       — Я не знаю. Честно! — воскликнул он, когда Эрида недоверчиво поджала губы. — Но я хочу, чтобы это закончилось.       — Поэтому ты здесь. Ты хочешь что-то сделать с соулом?       — Мне нужно впустить его в атенеум. Поэтому я даже не могу посмотреть на репетицию Кита. Алекс говорит, он наиграл крутую мелодию.       — Не думаю, что ты найдёшь здесь нужную информацию. Его изгнали с расчётом, что каждый третий чудак не сможет впустить обратно, отсидев в библиотеке пару часов.       — Ну а я попробую.       — Я тебе помогу. В моих книгах должна быть информация и об этом.       — Ты про запрещённые? — спросил Брендон шёпотом.       — Да. Отплачу тебе за то, что в прошлый раз заступился.       — Такая у нас дружба? Одолжение за одолжение?       — Я терплю твою кайндаймхскую глупость, а ты мою мрачность. И все вытекающие последствия.       — Я тебе на день рождения розовый свитер подарю. А то тёмной ночью тебя с банши из сказок перепутать можно.       Эрида недовольно откинулась на спинку стула, каким-то немыслимым образом сохранив элегантность. Её взгляд не особо поменялся. Во всяком случае, он не отличался от того, который она бросала на него в первые минуты разговора, когда он ещё не пытался не смотреть ей в глаза. Привычным движением она поправила прядку волос и начала рассматривать отложенные книги. Пауза затягивалась, а изначальный план искать нужную информацию до тех пор, пока он не лишится зрения или рассудка, будто бы потерял актуальность.       — Спасибо, — сказал наконец Брендон и почти дёрнул рукой, чтобы закрыть книгу. — Если там правда найдётся способ открыть соулу дорогу в Гринчвилд, это мне сильно поможет.       — Просто тебе не идёт сидеть отшельником в библиотеке. Это не ради тебя, а ради привычной картины моего мира.       — А ты бы не хотела поменять эту картину? Попробовать перестать быть такой…       — Собой?       — Нелюдимой, — нашёлся Брендон с ответом.       — Это часть меня. Я думала, я нравлюсь тебе такой, какая я есть, — ответила она со скукой листая одну из книг.       — Неправда! Не в том плане, что не нравишься, хотя ты мне как Вермор Кэролайн не нравишься, а просто как друг… Ты на самом деле не нелюдимая. Ты легко влилась в нашу компанию, ты даже переживаешь за нас, хотя каждый раз говоришь колкости. Настоящий отшельник так не сможет. Ты дружишь с самой популярной компанией в нашей параллели и не пытаешься быть незаметной рядом с нами.       — Ты прав, — внезапно согласилась Эрида и встала со стула. — Я поменялась в окружении самых несносных ребят нашего потока. Но мне бы хотелось, чтобы ты больше не менялся. И в Гринчвилд вернулся этот неугомонный выпендрёжник, пытающийся победить всех и вся. Поэтому я найду нужные заклинания или чего-нибудь в этом роде. Надеюсь на скорую встречу, Картер.

***

      Эрида действительно нашла несколько эликсиров и ритуалов, которые могли бы помочь. Брендон забрал исписанный ею листок с россыпью благодарностей, что по его ощущениям было больше продиктовано радостью от прекращения вечерних поисков. За несколько дней в библиотеке кипа книг и сухого текста успели надоесть, и избавление от необходимости вчитываться в старые тексты невероятно радовало. Теперь ему приходилось лишь рассматривать аккуратные буквы Эриды и думать, какой способ им подходит лучше.       — Мы явно не станем проводить ритуал, — сказала Мелани, наклоняясь рядом с лицом Брендона. Её тонкие брови свелись к переносице, а рот сложился в выражающую недовольство линию. Палец Тёрнер безошибочно ткнул в нужное слово и несколько раз постучал по этому же месту, будто в попытке выжать его из бумаги.       — Мне всё равно, это самый быстрый способ со всем покончить.       — А если это не сработает? Ты готов просто так резать ладони в призрачной надежде на осуществимость этого ритуала?       — Почему бы ему не сработать? Он из «Тёмного бестиария»!       — И что? — не унималась Мелани. — У нас нет доказательств, что там написаны рабочие способы.       — Когда ты стала такой занудой?       — Я не зануда, я просто оцениваю риски.       — Это не по-кайндаймхски, — заключил Брендон, в очередной раз пробегая взглядом по тексту.       — Как скажешь. Но приманивать непонятных существ своей кровью… В ней твоя магия, что если они вселятся в тебя?       — В призыве соула тоже нужна кровь, и он в меня вселяться будет?       — Соул уже у Гринчвилда, — сказал Кит с кровати.       — Мы не знаем, где именно. А ходить по всей территории с фразами «приведи меня к солтору» ещё глупее и опаснее, чем кормить непонятных существ кровью.       — Почему тебе так хочется рискнуть своей жизнью? — разозлилась Мелани. — Почему ты никогда не пытаешься выбрать безопасный способ?       — Потому что я хочу, чтобы это закончилось! — воскликнул Брендон, вскакивая со стула.       — Дагда тебе даже не снится.       — Вампиры напали на наших из-за меня! Это я отдал солтор русалке. Как ты не понимаешь? Я должен покончить с этим!       — Из-за того, что ты подождёшь пару месяцев, ничего не случится.       — Скажи это тем, кто пострадал от армии Барр.       Мелани возмущённо вздохнула, но ничего на это не ответила. Хотя все её мысли читались на лице: губы плотно сомкнуты, щека закушена. Да и руки были сложены в кулаки, Брендон видел, как пальцы несколько раз разжались и вновь сжались.       — Я боюсь ждать дольше, Мелли. Соула могут обнаружить.       — Я согласен, — сказал Кит, наконец вставая с кровати. — С ней. Использовать свою кровь для призыва уже известного нам существа и для использования тёмной магии… Это отравляет кровь, ты будешь долго восстанавливаться. Лучше переждать немного, чем так рисковать. Мы вообще не можем быть уверены, что вампирами можно командовать.       — Мы говорили об этом. Тем более для эликсира у нас не все ингредиенты. А за ними нужно идти в Петси. Нас туда никто не пустит.       — Да, но мы всегда можем попросить прислать что-нибудь для учёбы. Да, Мелли? У папы вряд ли возникнут вопросы, он наверняка опять забыл, что мы только заканчиваем оллон.       — Послушай нас, Брендон. Хотя бы один раз.       — Ладно. — Брендон откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Ладно, может, правда не надо идти на такой риск с обрядом. Но я не смогу избежать проведение того ритуала.       — И чью жертвенную кровь нам придётся пролить? — тихо поинтересовалась Мелани.       — Не нам. Я выкраду ещё одну курицу. — Брендон встал со стула и принялся мерить шагами комнату, чтобы дрожь в голосе списалась на ходьбу. — И проведу ритуал, чтобы соул пришёл, куда нужно. Вне стен Гринчвилда, нельзя, чтобы его заметили у подвала.       — Папа хотел поговорить с нами сегодня вечером. Минут через двадцать нужно будет пойти в комнату зеркал. И уже завтра у нас будет порошок из обожжённого чёрного кристалла, грибковая пыльца и белладонна.       — Я соберу нужные травы во время обеда.       — А я постараюсь заставить ликосского волка расстаться с ядом без укуса моих пальцев.       Что именно Кит наплёл отцу, осталось тайной, однако через два дня у Брендона и Тёрнеров были все необходимые ингредиенты. Порошок кристалла в бархатном синем мешочке лежал на кровати рядом с колбой яда паука, который накануне «добровольно» покусал стеклянное горлышко. Там же, на почти что свежей простыни, расстелилась и пелёнка с выложенными на ней травами: мелиссу с базиликом Брендон сам притащил с кухни, пучки баранца, фиалок и череды надёргала Мелани, в придачу выпросив у кого-то порошок из мандрагоры. Находка Кита в виде грибковой пыльцы и белладонны остались лежать в газетных свёртках в достаточно укромном месте среди ненужных листков бумаги. Кроме опасных ядов Тёрнер нашёл ещё и нужную тару, ложки и флаконы достаточно приличного вида, хотя наверняка украденных из кладовой кабинета симега.       Брендон в очередной раз рассмотрел небольшой котёл в попытке найти сколы и потёртости. Он твёрдо решил не допустить ни грамма лишних ингредиентов в эликсире, чтобы призыв соула не затянулся ещё дольше. Затем котёл и ступа прошли такую же внимательную экспертизу уже в руках Кита, несмотря на то, что тот часто оглядывался на дверь.       — Она не подведёт, — сказал Брендон, перебирая несколько стеблей в руках. — Обещала ведь.       — Она часто сдаёт меня родителям.       — Ну а что могут сделать родители? Максимум запереть в комнате, здесь же Алекс или Стефан могут сорвать всё приготовление. И растрепать ещё кому-нибудь. Даже из вредности после вашей утренней ссоры она не подведёт.       — Не представляю, как она будет останавливать Алекса, когда ему надоест смотреть на их репетицию. Тем более на номере её группы — там какое-то умирание сплошное, а у Стефа всё бодро, под хороший бит. И утром она была виновата, что под ноги не смотрит, а не моя чашка на полу.       — Я ей доверяю, — ответил Брендон.       — Тебе, наверное, жаль, что её здесь нет сейчас. Она всегда такая спокойная, когда дело касается помощи друзьям.       — Я рад, что ты здесь. Ты мой лучший друг. Вообще удивительно, что как раз на неопасные затеи она не особо рвётся.       — Всё же у нас в родне были пираты, — пожал плечами Кит и положил перед собой рецепт из книги Эриды. — Ну что, готов?       Брендон кивнул, и Кит начал зачитывать первый этап действий. Тонкие стебли базилика хрустнули между пальцами, едва Тёрнер дочитал предложение. Яркий запах растения ударил в нос, напоминая запах папиного омлета. Разорванные пучки травы упали на небольшую доску, в руках осталось лишь несколько веточек, которые Брендон поднёс к ступке. Подушечки пальцев плотно сжали стебли и опустились вниз, из-за чего на сломе появились крошечные капли сока. Действие опять повторилось, только теперь Картер помог себе немного ногтями, ощущая, как волокна стебля забиваются под них. Но пришлось сделать то же самое и с оставшейся частью базилика, пока Кит то и дело поднимал взгляд на дверь. За первым ингредиентом в ступку сразу полетели ещё два в виде полураскрывшихся бутонов лаванды и мелиссы.       Пальцы пахли свежестью и цветами, кусочки тонких сиреневых лепестков прилипли к липким от сока подушечкам. На дне каменной ступки беспорядочно валялись цветы, выделяясь сиреневым узором, настолько нежные, что их было жалко перетирать в непонятную кашицу. Кольца стеблей череды и баранца с глухим стуком ударились в эту смесь, пока Кит второй раз зачитывал ту же строку.       — Важно переместить кольца в самый низ ступы, чтобы покрытые соком лаванда и мелисса разделяли кольца и ветки баранца.       Брендон начал старательно перемешивать всё содержимое, игнорируя онемевшие ноги. Всё внимание было нацелено лишь на растения и размеренный стук ложки по каменному дну. Он был почти что спокоен и не отгонял от себя любые рассуждения о том, с чем это связано. Монотонные перемешивания, отделение веточек баранца от стебля успокаивали почти что также хорошо, как горячий душ после тяжёлого дня. Однако чем дальше Кит зачитывал рецепт, чем меньше ингредиентов оказывалось перед глазами, тем больше Брендон начинал нервничать. В какой-то момент он потянулся к колбе с паучьим ядом, и, едва палец дотронулся до стеклянной поверхности, рука дёрнулась, будто попыталась вырваться из-под контроля мозга и прекратить своё участие в варке эликсира. Однако усилием воли Брендон влил содержимое в почти закипевшую пахнущую травами воду и отполз к столу.       — Как только закипит, надо будет поставить к окну и оставить на неделю, — сказал Кит, складывая листок пополам. — Что делать будем?       — Ну завтра пойдём на концерт Мелли с Стефа. Слышал, что там же будет ещё и Паркер с другими мюридхаудками, так что утром оставь все помидоры мне.       — Они же больше не друзья с Вермором.       — Не друзья. Но это не делает её более приятным человеком. Тем более она на все праздники ходит с этой помадой, которая выглядит как размазанный по губам кетчуп.       — Может, тебе тоже попробовать?       — Кетчуп?       — Нет, найти себе какие-нибудь занятие.       — Не знаю. А чем я бы мог заниматься? У меня вообще времени нет ни на что.       — Я тоже так думал, пока не пошёл в группу. А теперь как-то всё успеваю, — сказал Кит и постучал по стопке тетрадей на своём столе. — Мне папа об этом ещё в том году говорил. Что я лишь искал отговорки.       — Ну… Телу нужно что-то активное, а сердце кричит, что нужна музыка.       — А что кричит мозг?       — Мозг просто кричит. Мне кажется, я во всём бездарность. Кроме тех случаев, когда встреваю в неприятности, тут мало кто меня переплюнет.       — До готовности эликсира должно пройти две с половиной недели, каждый день, начиная с сегодняшнего дня, нужно сыпать по щепотке порошка. У тебя будет время придумать, чем бы ты хотел заняться. Может, после завтрашнего концерта и ты решишь заняться танцами.       — Слышал кряхтения Стефа? На танцы меня не заманить. Но ты прав. Скоро всё закончится, надо будет себя чем-то занимать.       Кит кивнул, а Брендон накрыл кипящий эликсир крышкой, чтобы переставить его у окна рядом со своим столом. Тяжесть этого вечера опустилась ему на плечи, когда котелок стукнул ножками по деревянному подоконнику. Молчание Кита тоже давило, почти что также сильно, как собственные переживания.       — Я сильно поменялся? — спросил Брендон, делая вид, что очень занят рассматриванием эликсира.       — Честно? Да.       — Я стал большей занудой?       — Нет, ты никогда не был и не будешь занудой. В нашей компании в этой роли выступает Мелли. Но ты правда стал другим. Более… — Брендон краем глаза видел, как Кит покрутил кистью в попытке подобрать слова. — Читал «Грозного Джо»? Там был персонаж, который после смерти друга из главного искателя приключений превратился в человека, который не может и минуты не винить себя за случившееся с тем другом.       — То есть я повзрослел?       — Если взрослость заключается в этом, то я не хочу взрослеть. Ты будто вечно мыслями в другом месте. Даже смеёшься реже. Чаще вляпываешься в драки с Вермором и ему подобными. Раньше его слова тебя так не задавали, а сейчас на каждое второе предложение ты кидаешься заклинаниями.       — Получается, ты бы тоже хотел, чтобы вернулся старый Брендон, — подытожил Картер и сжал в кармане мячик. В груди резко стало так пусто, словно из неё вынули какой-то согревающий всё тело орган. Словно он действительно не ожидал, что так сильно поменялся. Или, быть может, только сейчас обнаружил пропажу частички себя.       — Ты всё ещё мой лучший друг, Брендон. Мне неважно, насколько ты тихий, если это просто новая черта твоего характера. Однако если это из-за грусти или ещё чего, то я сделаю всё возможное, чтобы тебе помочь.       — Ты уже помог.       — Если это из-за Дагды…       — Тогда это скоро закончится. И я вернусь, — обернулся Брендон и искренне улыбнулся.