Глава 20. Всё встанет на свои места

      Магия переполняла. Она ощущалась как вспышки на солнце. Словно яркие жгучие лучи пытались вырваться в открытый космос и спалить все ближайшие планеты. Магия пульсировала и почти что пробивала кожу. Это пугающее чувство бесконтрольности, необузданности вызывало ещё более страшные эмоции: кружило голову и дурманило. Спустя столько приложенных усилий, чтобы стать в своих глазах чуть более достойной и умелой, спустя столько пролитых слёз, что ей здесь не место, такая мощь магии больше вызывала восторг до дрожи в коленях, чем страх за последствия. И Кэролайн не знала, как к этому относиться. Быть постоянно злой ужасно, это изматывало так сильно, что через полчаса голова бессильно падала на грудь. Дан старалась отвлекать себя от этой эмоции, от Фосети, от их ссоры. От мыслей о прогулке в лесу с друзьями Картера, от соула, от непонятных способностей самого Брендона. Она старалась думать о своих рисунках или домашке, но почему-то всё в её жизни обязательно приводило к мыслям о Фосети. И тогда спираль злости опять раскручивалась, заполняя собой всё больше пространства, и будто бы именно она и вытесняла магию, заставляла биться под кожей в попытке выйти наружу. И тогда Кэролайн начинала злиться не только на Фосети, но и на себя. И за то, как она вела себя с бывшим парнем, и за то, что чувствует себя ведьмой только в такие моменты, и за то, что не может никуда направить эту силу. Ведь даже тренировки и отработка заклинаний в совокупности с советом Себастиана не убирали это жжение под кожей. Оставалось лишь бесцельно бродить по замку и пытаться отвлечься. Или, что ещё хуже, тратить время на пустые разговоры с соседками по комнате. И Кэролайн делала всё возможное, чтобы избежать обсуждения Фосети, а Мелани явно делала то же самое, но про Брендона и его соула. И это лишь разжигало интерес и желание понять, что тогда произошло.       Дан упала на свою кровать с тяжёлым вздохом, когда в её голове пронеслись мысли о Фосети и Картере. Она бы с радостью разобралась с ними обоими, накричала бы на них, чтобы они перестали быть такими… самими собой. Только они бы ответили ей, растоптали бы и магией, и словами. Ведь она навсегда обречена быть слабее них хотя бы из-за того, что не может усмирить даже собственную магию. И чувствовала себя Кэролайн просто ужасно: она осталась такой же слабой, как и до расставания, только теперь в другом ключе. Дан свела ладони и начала нашёптывать заклинание света, как внезапно дверь в комнату открылась и на пороге показалась Мелани. Она быстро поздоровалась, на ходу снимая пальто, и поспешила к прикроватной тумбочке. Кэролайн в этот же момент села на своей кровати и апатично уставилась на незакрытую дверь.       — Ты чего такая грустная? — спросила Мелани, как делала это уже почти неделю после их прогулки в лесу. Кэролайн перевела взгляд на соседку и растёрла ладони. Тёрнер уже занималась чем-то у своего стола с таким будничным выражением лица, будто действительно ничего не случилось. Словно самая большая проблема и странность, с которой ей пришлось столкнуться, — убивание Кэр по Фосети и объём домашнего задания по истории.       — Не особо. Просто задумалась.       — Переживаешь о контрольной? Мне кажется, нас всего лишь запугивали, когда говорили, что этот раздел артаиоса самый сложный в этом году. Нас вряд ли станут заваливать сложными вопросами из-за года сотрудничества.       — Да, я немного нервничала из-за этого и ходила в библиотеку в поисках дополнительной литературы. Но ещё прочитала про йольские ритуалы, — аккуратно произнесла Дан, внимательно следя за соседкой. — Представляешь, я ничего не нашла о подчинении соула.       — Мама Брендона училась в Италии, — ответила Мелани таким тоном, словно это всё объясняло, и сконцентрировалась на перелистывании страниц тетрадки.       — Но я нашла информацию про его призыв. И мне всё это напоминает прошлый год. Когда Картер вызывал баргеста и вы в один голос заявляли, что это всего лишь волк. Знаешь, я не могу не думать о том, что за этими совпадениями что-то есть.       — Ты хочешь сказать что-то конкретное? Потому что я не понимаю, к чему ты ведёшь.       — Откуда он взялся? Себастиан сказал, их настолько трудно обнаружить, что многие волшебники считают их существование легендой.       — Ну раз ты у Себастиана спрашивала про соулов, то он наверняка всё объяснил.       — Я всё знаю, Мелли. Про его связь с нечистью, — резко ответила Кэролайн, ощущая, как руки начинало потряхивать от силы магии. — И очевидно, что она сохранилась даже после «исчезновения» солтора основателя. И я устала от ваших секретов. Он сам подтвердил, что до сих пор может управлять нечистью, и очевидно сделал это с соулом. Только зачем он вам в Гринчвилде?       — Опять обвинишь его? Думаешь, он хочет всех твоих мюридхаудцев перебить?       — Я просто хочу понять, что происходит. Не думаю, что даже для волшебников нормально, когда их слушаются всякие магические твари или за ними гонятся лунатики. А Картер во всём преуспел.       — Может, из-за своего Фосети ты забыла об этом, Кэролайн, но не все парни плохие.       — Не надо сюда приплетать Фосети. Просто у вас слишком много тайн, и вы не отвечаете на вопросы. А это раздражает.       — Тайны на то и существуют, чтобы все подряд не были в них посвящены, — ответила Мелани и громко захлопнула тетрадь. — Мы тебя постоянно с собой звали, чтобы ты одумалась и перестала общаться с парнем, из-за которого в том году все первые в своём роду просились домой! Но тебе было всё равно, потому что с тобой он не был тем мерзким гадом, который наслал на Викторию Блю стаю пауков, пока она спала! Мы приглашали тебя в нашу компанию, когда он от тебя бегал, когда игнорировал. И будь ты не такой мюридхаудкой в душе, то была бы в курсе всех тайн, как наша подруга. Однако ты выбрала не общаться даже со мной и Мэрсайл, а теперь жалуешься на что-то? Знаешь, Кэролайн, я не понимаю, почему Брендон до сих пор так хорошо к тебе относится. Потому что лично мне видно, что ты ничуть не отличаешься от Вермора. Может быть, он бросил тебя, потому что понял, что два подлых человека в отношениях — это перебор?       — Не втягивай в это Фосети и наше расставание. Ты ничего про нас не знаешь. — Кэролайн вскочила с кровати, чувствуя, как-то ли кровь, то ли магия, то ли всё сразу закипает. Сразу стало очень жарко, несмотря на открытое окно. Мелани смотрела на неё таким взглядом, будто пыталась сжечь или заморозить на месте. Однако вместо этого она магией призвала к себе что-то со своей тумбочки и замерла на пороге.       — Знаешь, Кэр, всем нам будет лучше, если ты отстанешь от Брендона и всех нас и опять вернёшься к Вермору. — С этими словами Мелани вышла из комнаты, хлопнув дверью.       Звук хлопка растворился на фоне звона в ушах. Папа рассказывал ей, что во время пожаров иногда слышал подобный шум и обычно он был предвестником чего-то плохого. И это плохое сейчас очень ярко ощущалось, оно кипятком бежало по венам, заставляло часто дышать и сжимать кулаки, чтобы магия не вырвалась наружу. Усилием воли Кэролайн заставила себя разжать пальцы и сложить ладони. Она смотрела на свои трясущиеся горячие руки, и воображение подсовывало ей, как к ним прикасается Фосети. Холод его кожи успокаивал, его шёпот у самого уха был наполнен обещаниями, что он её не оставит, что Мелани не права и что они вдвоём смогут разобраться со всеми странностями. А потом его ладони переместились с её рук на плечи, его прохладная кожа остужала этот пожар в груди даже сквозь одежду. Привычный холод его тела казался непривычно приятным.       Шар света сорвался с пальцев и от её сильного броска быстро исчез за окном. Рот сам собой открылся, втягивая как можно больше обжигающе холодного воздуха. Ветер и шум прибоя наполнили комнату, заглушая звон в ушах и успокаивая мысли. Руки продолжали едва заметно дрожать, но уже не горели, а охваченное путами волшебства солнечное сплетение потихоньку лишалось своих оков. Кэролайн открыла глаза, впервые за несколько недель ясно осознавая, что ей нужно делать. От неверия, что всё так просто, она посмотрела в зеркало и нашла там своё собственное уверенное лицо. Едва она поняла это, сразу подбежала к двери и лишь на несколько секунд замерла на выходе из-за Брендона Картера, который с точно таким же выражением лица выходил из своей комнаты.

***

      Ноги несли её к гостиной мюридхау. Удивлённые или даже недовольные взгляды задерживались в её поле зрения всего долю мгновения, как сразу же забывались. Кэролайн вела вперёд такая непоколебимая уверенность в первый раз за всё пребывание в Гринчвилде, что даже подружки Паркер с их противными голосами и смешками не смогли её остановить. Дан не собиралась отступать, даже когда перед ней возник дух морского дракона мюридхау, и ей хотелось верить, что тот не стал препятствовать из-за её целеустремлённого взгляда. В несколько секунд Кэролайн пересекла гостиную и оказалась напротив комнаты Фосети. Она дала себе передышку в один вдох, прежде чем постучалась в его дверь, и ещё два вдоха заняло самовнушение, что она не убежит. На втором выдохе она услышала шаги и поворот ручки, и воздух застрял в горле, когда на пороге показался Киллиан.       — Фосети здесь? — спросила Кэролайн, сжимая подол юбки сзади, видя, как удивление преобразило лицо Реннера. Ей казалось, будто такую эмоцию у него она тоже видела в первый раз.       Киллиан кивнул и бросил растерянный взгляд куда-то себе за плечо, прежде чем повернуться к Кэролайн.       — Да, заходи, — ответил он с уже своим привычным выражением лица и пропустил её в комнату.       Она хотела поблагодарить его, чтобы немного оттянуть момент встречи с Фосети, но дверь за Реннером закрылась с другой стороны. И Кэролайн осталась в их комнате одна.       — Ты что-то хотела? В приличном обществе принято заранее договариваться о встрече, — раздался холодный голос Фосети за спиной. Кэролайн повернулась к нему и наткнулась на его безэмоциональный взгляд, из-за которого ей сразу стало зябко.       — Я знаю, что ты меня всё ещё любишь, — сказала Кэролайн, призвав всю свою уверенность и смелость. Брови Фосети поползли вверх, но в глазах даже на долю секунды не промелькнуло удивления.       — С чего ты это решила?       — Мы созданы друг для друга, мы идеальная пара.       — Артиф не ровня потомственному волшебнику. — Кэролайн лишь один раз общалась с отцом Фосети, но в этом ответе услышала именно его интонацию. — Тем более сходящий с ума артиф. Или ты скажешь, что то, что ты натворила на том уроке, нормально?       — Ты обещал быть рядом, если я сойду с ума.       Фосети поджал губы и сделал несколько шагов к Кэролайн. Отчего-то его движения походили на поступь рыси кайндаймха перед тем, как она выгоняла нарушителей правил из гостиной. Его глаза цвета морской волны неотрывно смотрели на неё с нечитаемой эмоцией. Однако Дан не разрешила себе отступить вглубь комнаты, хотя ей очень хотелось сохранить дистанцию, чтобы казаться себе равной Фосети. Она продолжила упрямо смотреть на него, ощущая, как магия опять начала бурлить кровь, несмотря на отсутствие злости.       — Ты не можешь припоминать мне это. Ты потеряла это право, когда разлюбила меня, — холодно заявил он.       — Я не разлюбила. Ты сделал мне больно, и я разозлилась.       — Я ничего не делал тебе.       — Ты припечатал меня к стене магией!       — Это было после того, как…       — Неправда! — Кэролайн старалась сохранять спокойствие, быть такой же, как и Фосети, но голос повысился сам собой. — Я говорила тебе, объясняла, что не так. Но ты не слушал.       — Я не в настроении опять обсуждать твои фантазии. Зачем ты пришла?       — Это не фантазии, Фосети. Ты всегда относился ко мне как к маленькому ребёнку, только потому что я первая в своём роду. Я чувствовала себя пустым местом, недостаточно красивой девочкой, недостаточно сильной волшебницей, недостаточно хорошей во всём. Ты ревновал меня к каждому мальчику, злился, когда я что-то делала не по твоим правилам, начиная от того, что проводила время с кем-то другим, заканчивая моей одеждой. И все в атенеуме говорили об этом! Но меня достаточно, Фосети. Я красивая, умная и сильная. И могу выбирать себе друзей и увлечения сама. Потому что я такая же, как и ты.       Кэролайн видела, как ноздри Вермора расширились, а грудь стала подниматься сильнее. Его глаза сузились, а губы превратились в тонкую линию. Он сам весь был похож на натянутую струну, почти что как змея перед броском. Кэролайн чувствовала опасность, но не позволяла себе отвести от него взгляда. Мелани была права: она не отличалась от него, они оба оказались в атенеуме без друзей и выбрали поддерживать друг друга. Потомственный волшебник, будущий лорд и первая в своём роду колдунья, чьих сил было достаточно, чтобы попасть в Гринчвилд. И теперь, когда она понимала, что они идеальны друг для друга, она почти не жалела о том, что сказала.       — Ты пришла сказать, насколько тебе было плохо со мной, но почему-то тебе не всё равно, что я к тебе чувствую? Знаешь, Кэролайн, ты правда сходишь с ума, но мне уже нет до этого дела.       — Я пришла сказать, что хочу встречаться с тобой, но чтобы ты прекратил относиться ко мне как ко второму сорту. Я выбрала тебя.       — Выбрала меня, однако всё время думала о Мелроузе? Хочешь, чтобы я не следил за парнями рядом с тобой, пока сама так ищешь их внимания? Я по твоим лишь словам относился к тебе как ко второму сорту, однако ты мне врала с самого начала, и это факт, а не непонятные чувства. Ты всё придумала себе непонятно из-за чего, напала на том уроке и ждёшь, что мы начнём встречаться? — Фосети навис над ней с нескрываемым раздражением, и тут Кэролайн внезапно поняла, насколько действительно странно всё это выглядит. Она отступила на маленький шаг и сцепила за спиной пальцы. Внезапно холодные руки будто бы отрезвили её и заставили понять, что она больше не чувствует бурление магии в венах.       — Я… — Она в растерянности потерялась в мыслях и не смогла подобрать правильных слов. От жгучей обиды воздух застревал где-то под солнечным сплетением и с каждой секундой превращался всё в более тяжёлый и неподъёмный камень на груди. А от этого ощущения хотелось плакать. — Я не знаю, о чём думала. Мне было плохо от твоей постоянной критики и ревности, но и без тебя я не чувствовала себя лучше. Когда ты сказал, что у меня нет друзей и даже соседки не примут меня… Ты был прав. Извини. — Кэролайн закусила щёку и отступила обратно к двери, ощущая себя последней дурой.       Она не хотела выходить из комнаты, чтобы не видеть всех тех мюридхаудцев внизу, но и здесь оставаться не могла. Хотя бы чтобы не расплакаться перед Фосети. Она старательно избегала смотреть в его сторону, особенно когда услышала движения с его стороны. Змея в лице Вермора готовилась наброситься, а она сама оказалась не рысью, как мечтала, а испуганным птенцом. Однако внезапно вместо смертельного удара в сердце Фосети дотронулся её щеки, вынуждая посмотреть на себя. Кэролайн проморгалась, чтобы посмотреть ему в глаза, из-за чего слезинки покатились по щекам и скопились между её подбородком и его ладонью.       — Чего ты хочешь? — спросил он намного мягче.       — Я не хочу больше быть одной. Но я не хочу быть второсортной.       — Ты не второсортная. Особенно если ты моя девушка.       — Не хочу больше расставаться с тобой. Не хочу чувствовать себя так каждые полгода, — всхлипнула она, старательно гася ощущение прежней слабости.       — Мы идеальны друг для друга, — ответил Фосети, прижимая её к себе. — И я и дальше буду оберегать тебя от других людей и от самой себя.       Кэролайн кивнула и обняла его в ответ, только вот желаемого успокоения так и не обрела.

***

      Последняя щепотка грибковой пыльцы опустилась на затянутую плёночкой поверхность эликсира. Чёрные мелкие хлопья порошка не спешили пробивать плёнку, чтобы опуститься на дно, а просто осели кучкой строго по центру варева, словно взбитые сливки на кексе. Поэтому Брендон уже привычным движением опустил до блеска вычищенную серебряную ложку в котёл. Четыре раза помешал по часовой стрелке, семь раз тщательно постучал ложкой по краю, стряхивая тягучие капли эликсира, и опять начал мешать по часовой стрелке. Когда он закончил с ежедневными манипуляциями над эликсиром, отстранился от него в ожидании хотя бы какой-то реакции: бурления, смены цвета или ещё чего-нибудь в этом роде, чтобы понять, что он не облажался. Однако ничего не произошло.       Он опять подошёл к котелку, заглянул в него с самым важным видом и почти что ткнул в жидкость пальцем, однако в последний момент одёрнул себя. Стрелка часов на левой руке приближалась к девяти вечера, оставалось всего два часа до отбоя и три до того момента, как он проверит эликсир на практике. Брендон молился всем богам, что Алекс и Стефан быстро уснут и ему с Китом не придётся придумывать отговорки, а Мелани ждать их полчаса в гостиной. Особенно Алекс, который просыпался несколько раз за ночь. При мысли о соседях по комнате он обернулся на дверь и запер её магией. Потом он взял котёл за ручки и перетащил его под свой стол, с нескольких ракурсов посмотрел, как лучше повесить рубашку на спинку стула, чтобы скрыть медные бока от чужих глаз. После этого вернул беспорядок в виде книжек и тетрадей на подоконник и вышел в общую гостиную.       Следующий час Брендон провёл с Китом и Мелани. Минут пять они потратили на то, чтобы ещё раз договориться о плане действий, следующие пять Картер усиленно делал вид, что не переживает о сегодняшней ночи, а потом он полностью отдался разговору. Они болтали обо всём и со всеми: сначала обсуждалась Кэролайн, потом старшие классы, а потом к ним подсели и Алекс со Стефаном, и Мэрсайл, и ещё несколько человек. Тогда суть разговора стала меняться быстрее, чем Брендон дышал. Около одиннадцати, когда все устали говорить и разошлись по комнатам или душевым, только что помывшийся Картер лежал в своей кровати и очень часто зевал. Он слышал, если сделать это больше четырёх раз за двадцать минут, то сон придёт быстрее. Сам он спать не хотел, но очень надеялся, что это подействует на Алекса, который всё никак не откладывал комикс про Охотника Элвиса. В конечном итоге, когда послышалось сопение со стороны Кита, и Белл наконец улёгся в кровати и уснул.       Пружины под матрасом скрипнули слишком громко, когда ноги коснулись пола. Брендон замер в напряжении и посмотрел в сторону кроватей соседей, однако размеренное дыхание и похрапывание с их стороны не прекратилось. Тогда Картер осмелился опереться ладонями на матрас и привстать, чем породил ещё одну череду скрипов. Следом за кроватью звуки решил издать и пол. Каждый новый шаг порождал какой-нибудь шорох, из-за чего приходилось задерживать дыхание и замирать. Однако в конечном итоге Брендон переодел пижамные штаны, дополз до Кита, растряс его за плечи и отправил в гостиную ждать Мелани. Сам он тихо отодвинул стул и взял котёл без какой-либо магии, чтобы никакое волшебство не испортило эликсир. И ему удалось сделать всё это с минимальными звуками, однако в какой-то момент, когда он уже почти открыл дверь, кровать Стефана странно скрипнула.       — Уже утро? — послышался его голос.       — Не, скоро вернусь, — ответил Брендон, попутно соображая, как бы прикрыть котёл.       — А что это у тебя?       — Да ничего такого, спи. Я попить хочу.       — Это тот котёл с подоконника?       — Какой? — Картер полуразвернулся к Стефану, всё ещё надеясь спрятать за собой этот самый котёл.       — Ну этот. Который ты держишь в руках. — Дельмас встал с кровати и босым потопал к двери. — Это связано с тем соулом, о котором спрашивал Алекс?       — Ты же не кидал ничего в эликсир?       — Нет, конечно. Так значит, вы наврали?       — Стеф… — От растерянности Брендон даже не шептал. — Мы не… Это сложно объяснить. Но мы почти не врали.       — Что значит «почти»? Разве можно врать наполовину? Ложь всегда будет ложью, даже если она маленькая.       – Эта ложь защищала и меня, и вас. Она иногда бывает во благо, и это тот самый случай. Если бы... Если бы это всё было безопаснее, я бы сказал. Просто есть момент...       — Ты умеешь управлять им, правда? И что ты хочешь сделать?       Брендон замер в попытке подобрать слова. Стефан стоял посередине комнаты и испытующе смотрел на него. И хоть в темноте плохо было видно выражения его лица, но что-то подсказывало, что сейчас врать не стоит. Брендон чувствовал всё недовольство и даже обиду, и в какой-то момент ему даже подумалось, что он слышит мысли Стефана. Картер тяжело выдохнул, посмотрел на котёл в своих руках и не понял, на что надеялся всё это время. Что все странности действительно так просто забудутся, а котёл никто не найдёт?       — Мы хотим впустить его в Гринчвилд, чтобы он нашёл солторы. В начале года ты рассказывал об историях твоей прабабушки. И мне нужно узнать, где они спрятаны, чтобы спасти их от армии Барр.       — Барр? — В шёпоте Стефана было недоверия и удивления почти так же много, как и страха.       — Кто-то в армии Нового палача обладает такими же силами.       — Я пойду с вами.       — Почему? И если Алекс увидит, что никого нет в комнате, он будет очень доставучим.       — Он пойдёт с нами. Потому что вы врали, а друзья так не делают.       — Мы сделали это не просто так! Я не хочу, чтобы в атенеуме ходили слухи обо мне или моих силах.       — Алекс не такое трепло, как ты думаешь. И рано или поздно он узнает о том, что вы что-то скрываете.       — Мы это делаем уже почти полгода, — зашипел Брендон, когда Стефан уже подошёл к кровати Алекса.       — Видишь. Вы даже год не смогли скрывать правду. Если есть хоть один шанс, что слова моей прабабушки или твои о Барр правдивы, то мы заслуживаем знать правду.       — Но вы ничего не поменяете, если это так.       — Но мы будем все вместе. Вместе мы можем поменять больше, чем поодиночке. Так я могу разбудить его? — добавил Стефан, когда Брендон так ничего и не ответил.       — Пойду предупрежу Кита и Мелли, что у нас в команде пополнение. Надеюсь, хоть Мэрсайл будить не станешь?       — Посмотрим.       Брендон со вздохом покинул комнату, пока Стефан расталкивал Алекса. К его удивлению, Мелани на сообщение о пополнении членов их команды даже не выказала недоумения, но и будить Мэрсайл не пошла, так как та приболела. Кит тоже сильно не ворчал, хотя был на стороне Брендона. Он лишь несколько раз сказал: «Проблемы, откуда не ждали» — и уселся напротив камина. Картер сам как-то быстро свыкся с мыслью, что теперь Алекс и Стефан посвящены в происходящее с нечистью. Настолько легко он это принял, словно сам в тайне от себя думал о пополнении команды. Для команды мечты не хватало только Эриды и Мэрсайл. А ещё и Люси можно было бы пригласить, и её старшую сестру, и вообще пол-атенеума, чтобы уж наверняка. Брендон недовольно вздохнул, когда увидел соседей на лестнице, и сжал в кармане мяч.       — Я не знаю, зачем вы меня разбудили, — сказал Алекс, засунув руки в карманы бомбера, который надел поверх пижамы. — Стефан рассказал мне какую-то непонятную муть, по сравнению с которой даже симэг кажется лёгким.       — Не знаю, что такого сложного он тебе рассказал, — отозвался Брендон. — Соул меня послушался и что мне нужно найти два солтора основателя. Это будет попроще, чем разобрать твои конспекты.       — Так ты наврал?       — Фактически, это я наврал, — ответил Кит. — Потому что ты был готов разболтать о том вечере всему атенеуму.       — И учти, Белл, что, если хотя бы одна живая душа узнает об этом, я тебя ночью побрею налысо, — сказала Мелани. — Тебя, Стефан, это тоже касается. Всё ещё не понимаю, как ты решил ему разболтать секрет Брендона. Это его секрет. И его дело, кому что говорить.       — Он правильно сделал, вы такие подозрительные ходите, что я бы сам всё разнюхал.       — Ты свои вонючие носки разнюхать не можешь, — пробубнил Кит.       — Уже неважно, что там сделал Стеф с моим секретом. Главное, чтобы он не вышел за пределы нас пятерых. И нам нужно идти. Вылезать наружу надо через окно, а это лучше делать, пока луна скрыта тучами.       С этими словами Картер двинулся к выходу из гостиной, старательно игнорируя рысь. Её дух то и дело мешался под ногами, будто она хотела, чтобы котелок опрокинулся. Кит и Мелани принялись отвлекать её своим излюбленным способом в виде готовности поджечь подушки с дивана, но рысь будто старалась не замечать этого. Она упорно вертелась перед Брендоном, несколько раз попыталась встать на задние лапы, из-за чего приходилось двигаться к двери зигзагами.       — Она вообще на нас не обращает внимания. Всегда срабатывало, — растерянно произнёс Кит, когда подушка в его руках почти что загорелась.       — Может она знает, что вы блефуете? Хотя это странно, вы ведь такие хорошие лжецы, — сказал Алекс.       — Или она знает, что он хочет сделать, и готова остановить его даже ценой нашей гостиной, — предположил Стефан.       — Мне не до танцев с тобой, — сказал Брендон слишком громко, поднимая котелок ещё выше. — Если ты думаешь, что сможешь задержать меня здесь, то очень ошибаешься.       Рысь ходила взад-вперёд перед ним, не отнимая взгляда. Сейчас она действительно выглядела как хищница, а не какой-то там дух, который не давал подросткам целоваться за закрытыми дверями. Красная дымка, развевающаяся от её тела, стала чуть ярче, будто бы сигнализируя этим насыщенным алым, что она опасна и чуть ли не ядовита и никого не пропустит. Сравнение с бурдулом — опасной лесной тварью, которая своей шерстью цвета огня убивала людей, принимавших её за костёр, — само собой пришло на ум Картеру. И тут он додумался до гениальной мысли, из-за чего он медленно присел на корточки.       — Ты нечисть, — прошептал он, когда рысь приблизилась к нему. — А значит, ты послушаешься меня. Уйди с дороги.       Дух замер и лениво облизнулся. Брендон поплотнее прижал котелок к груди и принялся ждать послушного отступления хранительницы кайндаймха, однако этого всё не происходило. Вдруг справа послышался щелчок и раздался шёпот Мелани.       — Сейчас вам всем нужно будет как можно быстрее бежать к выходу. На счёт три. Раз… два… три!       Брендон и все остальные сорвались с места, как будто бы план Мелани состоял в том, чтобы поиграть с рысью в салки, только, судя по всему, та не собиралась ни за кем гнаться. Она в секунду исчезла — так быстро, что даже красная дымка не успела раствориться в воздухе. Желание обернуться и узнать, что случилось, было огромным, но понимание того, что нельзя расплескать варево, затмевало всё. Картер выскочил на лестницу вторым после Алекса, но так и не успел разглядеть, что произошло в гостиной.       — Ну же, у нас мало времени, — напомнила Мелани, выбегая последней.       — А что ты сделала?       — Я подожгла свою резинку, но уже потушила её. Бежим, Брендон, охранник скоро начнёт обход.       Картер кивнул и последовал за друзьями. Бежать полушагом было очень сложно, приходилось следить, чтобы ни одна капля не упала на пол. И баргест бы побрал тех, кто написал этот рецепт и не удосужился отметить, можно ли прикрывать котёл крышкой, сколько жидкости некритично пролить и вообще есть ли противопоказания к бегу с эликсиром в руках. Из-за этого Брендон плёлся позади всех, словно какой-то дед, и жалобы Алекса, что их всех поймают, если он не прибавит в скорости, абсолютно не помогали. Вылезать из окна рядом с балконом сайлотака оказалось ещё интереснее: страх того, что любой прямой контакт с магией испортит варево, не позволил Картеру спустить его по воздуху. Вместо этого ему пришлось трансформировать собственное пальто в некоторое подобие верёвки и обматывать ею котёл, что также происходило под бубнёж Алекса. Потом аккуратно спускать её, подвязывать конец к веткам яблонь, прыгать по ним, как дикий зверь, и снова спускать на несколько ярусов ветвей. Из-за этого земли Брендон коснулся последним.       — Нужно идти рядом со стеной, чтобы из окон нас так просто не увидели. Дойдём так до Южного крыла и оттуда уже к опушке леса, — дал он команду, пока трансформировал верёвку обратно в пальто.       — Мне кажется, оно было длиннее, — заметила Мелани.       — Так теплее, — сказал Кит. — Небо начинает проясняться, нужно быстрее идти, если мы хотим без проблем привести соула в замок.       Небо действительно становилось всё светлее на севере. Тучи уплывали в сторону леса, открывая взору звёзды на линии горизонта. Небо над Шотландией тёмное, чернее того, что простиралось над крышей родного дома, поэтому и звёзды тут горели будто бы ярче. Словно сотни фейри, десятки самайнских пикси застыли в воздухе, поражённые красотой луны. Хоть та всё ещё скрывалась за тяжёлыми серыми облаками, она окажется ярче всех светил этой ночью. Это Брендон знал наверняка, как и то, что в таком случае их будет обнаружить легче лёгкого. Поэтому он прибавил шаг, одной рукой скользя по шершавым стенам замка. Ощущение камней, до которых веками назад прикасались ученики Мерлина и многие великие волшебники, вселяли в мальчика уверенность. В этот раз он не ошибётся и не сглупит, он не отнимет жизни, в этот раз он не доверит жизнь всего магического мира кровожадной твари. И с ним друзья. Не только Кит и Мелани и их готовность в любой момент помочь исправить ошибки и поддержать. Рядом шли даже Стефан — олицетворение той учёбы, о которой Брендон мечтал до всех событий с солтором, — и Алекс, перед которым нельзя ударить в грязь лицом. Со всеми ними он внезапно почувствовал себя более сильным и полным решимости в своих действиях.       В этот раз дезиллюминационные чары было так легко наложить, будто он использовал их всю жизнь. Краем глаза Брендон заметил, что Алекса почти полностью видно, поэтому поторопил всех быстрее к опушке. Там, в тени редких деревьев, он попросил всех встать полукругом, на расстоянии 24 шагов друг от друга, а сам вышел вперёд. Стоять на траве на коленях оказалось занятием малоприятным, даже магия не смогла согреть землю в достаточной мере. Неровности поверхности и холод, который больше ощущался как сырость, заставляли ёрзать на месте, из-за чего Брендон казался себе хабиталом, пытающимися призвать Мешочника.       Он кашлянул и опустил руки в котёл перед собой. Кожи коснулись нарезанные стебли, а отчего-то тягучая жижа неприятно облепила всё вплоть до запястий. Она ощущалась как тёплая каша с комочками, из-за чего первым чувством оказалась тошнота. Картер зажмурил глаза, борясь с желанием выдернуть руки, сжал кулаки и начал зачитывать заклинание.       — Mowney gast ferthuh thin earduh keimey… — Заученные слова звучали не слишком уверенно, окончания застревали в горле и в воздухе растворялись шёпотом. Возможно, это осложняло и без того нелёгкий обряд, однако Брендон собрался мыслями и вытащил руки из котла. После этого он резко распрямил в воздухе пальцы и уже раскрытой ладонью ударил по земле. На жухлой траве остался след. Вязкая жидкость вперемешку с кусочками растений-ингредиентов выглядела противно, но именно она должна была привести соула в Гринчвилд. Брендон зачерпнул ещё немного варева и с этими же словами уронил руки чуть дальше котла.       А затем наступил черёд той части ритуала, о котором он решил не рассказывать Мелани. Краем глаза он покосился в ту сторону, где стоял Кит — единственный, кто знал о предстоящем этапе и мог видеть происходящее. Мелли стояла сильно левее и по большей части могла видеть только его спину, поэтому сильно шевелиться он не мог, иначе она увидит и обязательно что-нибудь сделает. С этими мыслями Брендон медленно полез в карман джинсов и достал оттуда деревянную коробочку.       — Maytuhl and trev yewll gem-oo-nard. — На этом заклинании голос звучал уже увереннее, а сознание подсунуло требовательное лицо миссис Клиффорд, когда кожи коснулась сталь.       Небольшой ножик недолго холодил пальцы: Брендон сжал деревянную рукоятку и резким движением ударил себя остриём по ладони. Кровь сразу закапала на землю, липкие струйки окольцевали её по мере того, как Картер поворачивал руку. Рана ныла из-за того, что пальцы давили прямо на неё, от примеси запаха эликсира и крови бросало в пот и тошнило, но закрывать глаза и прекращать было нельзя. Воспоминания о почти таком же обряде, когда он просто так убил ту бедную дурацкую курицу, когда точно также сидел на коленях на сыром холодном полу подвала, обрушились на него, словно это всё произошло вчера. Как и в тот день, вокруг стояла тишина. Ветер почти не гулял среди деревьев, да и сам лес словно замер в ожидании… фатальной ошибки, гибели всего волшебного мира? В какой-то момент в голове пронеслась мысль, а что бы сказал папа или дядя Джер?       Брендон смотрел, как с ладони капала кровь, однако видел лишь глаза своих родных. Что-то подсказывало ему, что они бы нашли другой способ. Что надо было рассказать, снять этот груз с души и оставить его родителю. Его папа точно бы справился умнее и лучше, а Джереми, возможно, сумел забросить эту проблему в своей голове так далеко, что больше бы и не вспомнил. Только, к собственному сожалению, Брендон был всего лишь самим собой, поэтому в эту же секунду зачерпнул эликсир здоровой рукой и оросил им землю. Затем он проделал это ещё несколько раз, повторяя слова обряда, а когда котёл почти полностью опустел, замер в ожидании.       Не прошло и минуты, как послышались звуки. Брендон с неуверенностью приказал показаться. Он ожидал увидеть учителя или, что ещё хуже, других учащихся Гринчвилда, но в темноте ночи на несколько секунд мелькнул соул. Существо бродило среди деревьев, но подходить явно не собиралось, несмотря на капающую с ладони Картера кровь. С некоторой опаской Брендон обернулся на различимые башни атенеума, после чего наколдовал шар света в надежде, что так соул станет более различим. Однако это абсолютно не помогло понять, приблизился ли тот или до сих пор ходит меж деревьев.       В ночи послышался очередной приказ подойти. Порезанная рука застыла в воздухе в ожидании… хотя бы чего-нибудь. Брендон почти не дышал, все его чувства были будто бы обострены, направлены на надежду выцепить близость соула. Тот не мог ослушаться, это Картер знал наверняка, однако менее нервно от этого знания не становилось. И вот в какой-то долгожданный момент ему показалось, что он ощущает дикую магию. Шар света над головой дрогнул и начал блуждать туда-сюда в попытке оказаться в нужном положении. Этого долго не получалось, настолько долго, что Брендон начал уже предполагать, что он всё самовнушил. Даже понимание того, что друзья за его спиной уже наколдовали сдерживающий купол, чтобы соул точно не ушёл, не помогало избавиться от подобных мыслей. По позвоночнику бежали струйки пота, испарина появилась и на лбу, из-за чего кудрявые волосы стали прилипать к коже. Несмотря на холодную мартовскую ночь, ему было невыносимо жарко. Горло тоже так пересохло, воздух застревал в лёгких, словно Картер находился в помещении, а не в лесу, или вообще сейчас бредит из-за температуры под тремя одеялами. Брендон в какой-то момент уже начал желать, чтобы всё действительно оказалось кошмаром из-за болезни, но бока соула наконец тускло засветились.       — Хороший соул, — пробормотал Картер, зачерпывая эликсир рукой.       Затем он глубоко вдохнул, понимая, что сейчас ему предстоит сделать, и соединил ладони. Рана защипала, боль от всей той смеси ядов и растений оказалась такой сильной, что сводило все мышцы до самого локтя. Рука дрожала так, будто под кожей горел огонь. Брендон втянул воздух сквозь зубы и зажмурился на секунду в попытке заглушить эти ощущения. Сквозь боль он заставил себя поднести ладони с эликсиром к морде соула и умыть её, едва шепча заученные слова:       — Ih lihht thah burdon frahm thay and gehfeehgeh thay into minneh hoh.       После этого Брендон поднялся с колен, не отнимая рук от морды соула, чтобы освободить того эликсиром и собственной кровью. Он провёл больной ладонью по его шее, продолжая повторять освобождающее заклинание. Дикая древняя магия резонировала с его собственной, влекла к себе и одновременно с этим дарила ощущение неправильности. Кровь из ладони растворялась в этом потоке волшебства, будто бы соединяя Брендона и соула намного сильнее, чем на то было способно любое из заклинаний. Он, мальчик тринадцати лет, чувствовал всё, что чувствовало древнее существо. Он, который только начал жить, становился единым с легендой, мифом, зарождённым столетия назад и уже всеми забытым. И он, волшебник, поведёт воплощение дикой магии в атенеум.       Среди потока мыслей и ощущений пробежало понимание, что нужно спешить. Он приказал существу привести к солторам основателей и произнёс «We beoth brothor», вновь устанавливая связь с соулом. Когда они уже отошли от места призыва, Кит поднял с земли котёл с эликсиром и последовал с друзьями за Брендоном. Шли они быстро: нетерпеливость Картера передавалась соулу, Кит нёс котелок в нескольких шагах от друга, Мелани следовала за Алексом и Стефаном. Лишь один раз Брендон отвлёкся от мыслей о скором обнаружении солторов — его взгляд метнулся к часам, принося осознание, что на улице они пробыли меньше получаса. Двадцатиминутная вылазка ощущалась как целая жизнь. Обычно за это время он успевал только заправить кровать и одеться, а сейчас оказался в шаге от того, чтобы изменить судьбу.       И скоро все они действительно остановились в шаге от бокового входа в Гринчвилд, который вёл в сторону конюшен. Тогда Брендон опять надавил на рану, чтобы его кровь вновь смешалась с эликсиром, и окропил этой мешаниной порог замка. Однако никаких вспышек и искр от снятия чар не оказалось, из-за чего в душе начали возрождаться зачатки беспокойства. Брендон сделал неуверенный шаг за порог атенеума и зажмурился в ожидании, что связь с соулом вот-вот оборвётся и придётся всё начинать сначала. Соула было не видно, попробовать найти его с помощью магии света Брендону не хотелось. Всё же рисковать раскрытием своего присутствия не в кровати нельзя. Мальчики и Мелани уже тоже вошли внутрь и закрыли за собой дверь. Однако связь всё не оборвалась, даже когда они двинулись дальше по коридору, а в тишине атенеума растворилась команда привести их к солторам. Что-то непреодолимо тянуло Брендона вперёд, но он всё не мог поверить, что действительно смог разрушить сложные чары.       Они долго петляли по коридорам замка. Сердце рвалось наружу, а дыхание сбивалось из-за каждого странного звука. Они ходили туда-сюда слишком долго, чтобы до сих пор оставаться незамеченными, и Брендон был готов наткнуться на охранника в любой момент. Он вглядывался во все тени, а перед каждым поворотом лоб покрывался испариной. И эта тревожность ощущалась от каждого из его друзей. Иногда, перед тем как завернуть за угол, Брендон оглядывался на них и неизменно натыкался на округлённые глаза Алекса, на Мелани, закусившую от волнения губу, на Стефана, дышащего через раз, и на Кита, вжимавшего в себя котёл. Каждый шаг, после которого они оставались необнаруженными, казался последним. И Брендон так сильно волновался и так долго бродил, ведомый силой соула, что в какой-то момент понял, что понятия не имеет, по какой лестнице сейчас идёт.       Она выглядела странно знакомой. Не такой, по какой он поднимался всего пару раз и забыл о её существовании. Она будто бы вела к чему-то очень необычному, либо с ней случилось что-то необычное, но нужные воспоминания всё никак не приходили. Ровно до тех пор, пока взгляд Брендона не упёрся в стену. Даже несмотря на ужасную освещённость не разглядеть огромные каменные плиты, которые и представляли собой стены, было невозможно. И по тяжёлому вдоху Мелани становилось понятно, что она тоже узнала это место. Брендон молился, чтобы соул потянул его дальше, но тот явно не собирался это делать.       — Нужно сломать стену, — озвучил столь ненавистную мысль Картер. — Солторы там.       — Как будто можно было самому догадаться, — задумчиво протянул Кит.       — В стене? — с недоверием спросил Алекс.       — За стеной есть подвал, — ответила Мелани.       — Дагда, опять подвалы? Вы о чём-нибудь кроме них умеете думать?       — Там подвал, — с напором сказала она. — И нам надо туда попасть.       — А если нас завалит? — подал голос Стефан.       Брендон на это лишь пожал плечами.       — Ну ты же хотел пойти с нами. Теперь и ты обречён на риски. На счёт три говорим «Dwyn». Итак… Раз… Два… Три!       Пять ударов заклинания обрушились на стену, выхватывая из неё волшебными путами камни. Те крошились, вытягивались с грохотом и неохотой. Брендон то и дело смотрел на коридор, по которому они дошли досюда, в ожидании охранника или ещё кого-нибудь встревоженного гудением стен. Но даже когда вместо стены образовался проход в подвал, а его с друзьями залил лазурный свет, никто не прибежал. И едва яркий свет осветил его лицо, все мысли об охраннике растворились. В голове остался лишь подвал, соул и солторы. Удивлённый шёпот Алекса, объяснения Мелани тоже ушли на второй план, превратившись лишь в шум в ушах. Даже воспоминания о русалке, от которой он спас Кэролайн и Вермора, вспыхнули лишь на несколько секунд, прежде чем отступить и потеряться в потоке мыслей.       Брендон почувствовал, как соул потянулся в подвал, и сам просунулся в разлом. От яркого света слепило глаза. Он едва понимал, как будет искать тут солторы, если те не запрятаны под какой-нибудь плитой. Единственной надеждой на быструю находку оставался лишь соул, но тот больше не двигался. Его всё ещё не было видно, но Брендону почему-то не покидала мысль, что тот сел у воды. Однако единственные звуки, которые раздавались в подвале, — шуршания спускающихся из разлома в стене Мелани и мальчиков. Картер огляделся и сделал несколько шагов к воде. Глаз пытался выцепить что-нибудь странное, хоть и сам затопленный подвал с каменной глыбой в центре и с цветами под потолком, уже были достаточно странными. Однако даже в этом пейзаже нужно было найти нечто инородное.       — Вы видите какой-нибудь разлом? Или подозрительный камень? — спросил Брендон, отрывая взгляд от воды.       — Подозрительный? — спросил Алекс писклявым от удивления голосом. — Подозрительный?! Ты издеваешься! Тут чёртов подвал с озером в атенеуме, а ты спрашиваешь про подозрительный камень!       — Странно, что тебя удивляет что-то такое в магическом мире, — возразил Кит.       — Я бы с радостью посмотрел на твою физиономию, когда ты попал сюда в первый раз.       — Могу тебя заверить, что не выглядел слово камнем пришибленный.       — И как давно вы знаете об этом месте? — спросил Стефан, разглядывая воду.       — Ещё до первого самайна узнали. Но я не представляю, с какого места начинать поиски.       — Может, где-то около того камня? Ну или под ним. Будто это самое труднодоступное место, — начала рассуждать Мелани.       — Ну да, конечно. А может, он где-то под тремя слоями плиты? Или вообще в камень заколочен. Это же волшебный мир, вы не удивитесь.       — А может, он в цветах? — перебил друга Стефан. — Они… странные.       Брендон задрал голову к потолку, рассматривая вьюнки лаванды. Каменный потолок за их огромными листьями едва просматривался, а возможные солторы с лёгкостью могли бы спрятаться прямо под ними.       — Так себе место, — отозвался Кит, щуря глаза из-за света. — Цветы же отцветают, значит, несколько месяцев в год проводники были бы видны.       — Может, эти не отцветают, — возразил Стефан. — Ты много растений видел, которые из потолка растут? Везде, видимо, есть исключения.       — Не в законах логики.       — Давайте просто попробуем магией приоткрыть листья и посмотрим. Тут действительно нельзя махнуть рукой на возможное место из-за малой вероятности, — ответил Брендон.       Кит пожал плечами, Стефан закивал. Мелани вызвалась быть наблюдающей и заморозила воду под своими ногами, чтобы дойти до каменной глыбы, похожей на стол. Алекс дошёл до ближайшей стены, чтобы искать солторы оттуда. Тогда мальчики стали наколдовывать ветер. Тёрнер и Дельмос стали понижать магией температуру, создавая проход для ветра, наколдованного Брендоном. Достаточно долго ветер не доходил до нужной точки. Настолько, что у всех них затекли или руки, или шеи, однако ни один листик не встрепенулся. Кит и Стефан несколько раз убирали воздушные стены и колдовали новые, прежде чем один из листков наконец дрогнул. А за ним ещё один и ещё. Они начали покачиваться на ветру, но ни Мелани, ни Алекс ничего не говорили.       — Это бред, — наконец сказал Кит. — Под этими цветками ничего нет. Твой соул не может точнее показать?       — Он не мой, — ответил Брендон, вглядываясь в цветы. — И я не знаю, где он.       — Смотри! — вдруг воскликнула Мелани и показала пальцем куда-то в потолок. — Это похоже на цепочку!       — Это корни.       — Да нет же, она блестит. Смотрите!       Брендон поспешил на камень к Мелани. Она ткнула пальцем в воздух, указывая на находку, и там действительно показалось нечто, выглядящее как цепочка или корень. Оно едва свисало и было почти незаметным среди крупных листьев, однако… Оно было. Брендон послал сильный поток ветра в ту точку в надежде разглядеть этот странный объект чуть лучше. Мелани разглядывала сквозь дыру в ладони скопление цветов, и в какой-то момент её голос загромыхал в стенах подвала.       — Это солтор! Я вижу солтор! — Она подставила свою ладонь Брендону, позволяя ему рассмотреть серебряную цепочку, привязанную к стеблям цветов, и едва видневшийся кусочек солтора.       Брендон не стал раздумывать и направил новый поток заклинаний в цветы. Он видел сквозь дыру в ладони Мелани, как магия рванула к тому стеблю, почти охватила проводник, как внезапно рассеялась. Тогда он запустил ещё одно заклинание, но случилось то же самое. Ещё несколько разных заклинаний, наблюдая сквозь зарастающую дыру, как те растворялись, так и не дотронувшись солтора. Опять и опять он пытался достать его, из-за чего лоб покрылся испариной, а руки дрожали от напряжения. Снова и снова, пока Мелани не схватила его в охапку, заставляя прекратить.       — Постой же ты! Ты так всю магию растратить можешь!       — Там, наверное, какие-то защитные чары! — крикнул Кит с берега. — Нам надо будет придумать, как достать его другим способом!       — Я не хочу откладывать это ещё на несколько дней, а то и недель, — ответил Брендон.       Он чувствовал, как сильно устал, но не понимал, как именно: физически или эмоционально. Мелани обняла его с глубоким вздохом и пригладила сырые волосы.       — Мы уже нашли их. Легенды не врали. А значит, мы сможем достать.       — Если легенды не врали про солторы, то не врут и про Барр. А я очень надеялся, что на этом всё закончится.       Он устало поджал губы в полуулыбке.       — Но мы справимся, не переживай, Мелли. Со всем справимся.