1 - Yesterday I died, tomorrow's bleeding

— Я уезжаю в Ферелден. Варрик, в этот самый момент делавший очередной глоток, поперхнулся пивом. Отчаянно кашляя и утирая глаза, он с изумлением смотрел на Хоук, удобно развалившуюся в соседнем кресле. С недавних пор она была частым гостем в его конуре – когда веселая и немного буйная на пару с Изабелой кутила в нижнем зале, когда, примостившись за его плечом, с удивительной изобретательностью придумывала новые и новые эпизоды к его книге, а когда просто забиралась, вот так же, поджав под себя одну ногу и подтянув другую, в свое любимое кресло, и молча смотрела на огонь. В такие вечера гному казалось, что Хоук абсолютно все равно, где быть и что делать – лишь бы не возвращаться домой, и понимал ее. Но всему же есть свой предел! — Создатель милосердный, Хоук, это шутка? Вернуться в Ферелден сейчас, когда весь Киркволл рукоплещет и лежит у твоих ног? Какого Архидемона ты там забыла? Хочешь понастольгировать и пощекотать нервишки - сходи на Рваный берег и разберись с теми подпольными заводчиками мабари. Давно пора, кстати. Хоук ухмыльнулась, не отрывая взгляд от камина. — Остынь, гном. Я же не сказала, что не вернусь. Просто хочу проведать Бетани. Ее недавно прикрепили к форпосту Серых Стражей в Амарантайне, а тут как раз нужный корабль подвернулся. И вообще, — она бросила на Варрика лукавый взгляд поверх кружки, — не ты ли все пенял мне за отсутствие вдохновляющих свершений? Герой возвращается в родные пенаты - чем не тема для новой байки? — Сбегаешь, Хоук. Она с досадой провела рукой по коротким растрепанным волосам, избегая смотреть на Варрика. Он всегда видел ее насквозь, какого бы туману она не напустила, и поэтому был ее лучшим другом. Это одновременно раздражало и успокаивало. — Ну да. — Что же так опостылело тебе в Киркволле? – поинтересовался Варрик, с запозданием подумав, что сейчас Хоук, пожалуй, выдаст на гора целую простыню веских причин, по которым ей давно следовало бы сменить место жительства, и ему даже нечего будет ей возразить. И Хоук, как всегда, его не разочаровала. — Не считая тебя? - Защитница демонстративно развела руками. - Туповато-восторженные взгляды на улицах и сочувственные письма на столе. Чужие проблемы, которые надо решать просто потому, что кто-то должен. Бессмысленные приемы и балы, на которых я должна присутствовать из-за титула, о котором не просила. Проклятый огромный пустой дом. Мне продолжать? Тетрас задумчиво крутил в руках кружку. Из нижнего зала доносились пьяные крики, кто-то из бывших беженцев затянул «Славься, династия Тейринов» в народном переложении. — И когда? — Завтра отходит корабль прямо до Амарантайна, - Хоук раздраженно взмахнула рукой, - и надеюсь, Защитникам полагается скидка, потому что цену капитан дерет несусветную. Это скорее мне надо доплатить за то, что я, национальное достояние Киркволла, рискую плыть через Недремлющее Море на этом дырявом корыте. — Когда городу ждать свое достояние обратно? — Месяц, самое большее два, не считая пути туда и обратно, - Варрик красноречиво присвистнул, - и не смотри на меня так! Я соскучилась по сестре! — Месяц, значит. Будь на вашем месте мы с Бартрандом, для одного из нас этот месяц однозначно стал бы последним, — со смешком заметил он, наблюдая, как Хоук одним глотком допивает оставшееся пиво и, покряхтывая, выбирается из кресла. — Присматривай тут за нашим дурдомом, пока меня не будет, - Хоук серьезно посмотрела на Варрика, - особенно за Андерсом. Упаси Создатель, он сойдет с ума до того, как я вернусь! — Ничего не обещаю, — пробурчал под нос Тетрас, с трудом скрывая улыбку, — если Блондинчик решит наломать дров, сам Создатель его не остановит. Но я постараюсь уговорить его тебя дождаться. — Кстати, я уже существенно упростила твою задачу: Изабела составит мне компанию. Улыбка сошла с лица Хоук, стоило ей выйти на улицу. Поежившись и по привычке проверив кинжалы за спиной, она медленно двинулась в сторону эльфинажа, задумчиво пиная попадающие под ноги мелкие камешки и пустые бутылки. «Висельник» вкупе с Варриком всегда действовали на нее успокаивающе. Грубая, примитивная, льющая через край жизнь этого заведения на время заглушала какофонию мыслей, бьющуюся у нее в голове. Если раньше Хоук подозревала, что у Создателя чувство юмора чернее боковых коридоров Глубинных Троп, то сейчас она была уверена в этом на все сто. Чем еще можно объяснить тот факт, что любое, даже самое простое дельце, сулящее нормальному человеку насыщенный досуг и пару золотых в карман, оборачивается для нее глобальными неприятностями с совершенно непредсказуемыми последствиями? Знала бы она, что спасение наместникова сынка в конечном итоге выльется в дуэль один на один с кунарийским Аришоком, стала бы она наниматься? Да ни в жизнь. А в результате – всяческие почести и титул Чемпиона города-государства Киркволл. Хоук смутно подозревала, что в Вольной Марке это то же самое, что и «человек, который умеет выпутываться из неприятностей, в которые сам же вляпался». По крайней мере, это многое бы объяснило. У Мерриль, как всегда, было жарко, душно и тихо, пахло старой бумагой, дымом, травами и совсем немного - сточными водами. Эльфийка спокойно восприняла новость об отъезде, похоже, даже особо не удивившись. А может быть, даже и не услышала то, что ей говорила Хоук: в последнее время большинство разговоров проходили мимо острых ушек Мерриль примерно на две трети. С Авелин же Хоук попрощалась еще вчера. Она никогда не считала стражницу подругой, скорее, капитан была для нее как дальняя, но любимая родственница. Виделись они с Авелин редко, но каждый раз были искренне рады друг другу. Оставалось самое сложное, и тут Хоук в который раз мысленно с горечью поблагодарила Создателя еще и за невероятно бурную личную жизнь, подробности которой в Верхнем городе смаковали на приемах и рынках, а в Нижнем - с энтузиазмом приукрашивали. Что произошло тогда с Фенрисом, она так и не поняла, но с тех пор их общение сводилось к односложным приветствиям. Сказать, что это было неожиданностью, равносильно тому, как если бы Глубинные Тропы назвали «довольно небезопасным местом для прогулок». Конечно, когда они с Фенрисом были вместе, в их ссоры с восхищением вслушивался весь Верхний город, но ни он, ни она никогда не принимали эти перепалки всерьез. И именно тогда, когда Хоук наконец поверила, что все будет хорошо, Создатель спохватился и быстро вернул «все» в надлежащий вид. До некоторых пор Хоук это волновало, пока не появилась другая проблема. Андерс. То есть Андерс-то появился давно, да и проблема нарисовалась при первой совместной стычке с храмовниками. Просто тогда Хоук воспринимала это как очередную составляющую окружавшего ее сумасшедшего дома в лице озабоченных пиратов, беглых рабов, магов крови и глубоко верующих наследных принцев. Но как-то в один из вечеров Хоук задержалась у Андерса в клинике и, вернувшись домой ранним утром, поняла, что ее обманчиво спокойная в последнее время жизнь вышла на новый этап. Это не было любовью, но феноменальным притяжением, химией, когда любое, даже самое незначительное прикосновение отдается горячей волной и мурашками по телу, а разум машет ручкой и отправляется погулять по Тени. Это было удивительно, и это было страшно. Пример родителей, безмерно любивших друг друга, но живших в постоянном страхе перед храмовниками, совсем не вдохновлял Хоук на совместную жизнь с отступником. То, что он был одержимым, а еще строчил манифесты за свободу магов, ничуть не улучшало и без того аховую ситуацию. И когда в один прекрасный день Хоук обнаружила себя, абсолютно невменяемую, на ватных ногах и с горящими губами в объятиях такого же ошалевшего Андерса, здравый смысл наконец прорвался через окутывающий мозг розовый туман и изо всех сил начал бить тревогу. Стоит ли говорить, что в тот вечер, когда он должен был прийти, Хоук в компании Изабелы напилась до розовых бронто, развязала в Нижнем городе феноменальную по своему размаху драку и очнулась почти сутки спустя на кровати Варрика в «Висельнике»? Она уже была в Верхнем городе. Темные, однообразные громады особняков, тяжелые арки, широкие лестницы с отполированными до мягкого матового блеска ступенями, рваные тени деревьев… Хоук невольно поежилась, подумав о пустом поместье, в которое ей рано или поздно придется вернуться, и инстинктивно замедлила и без того черепаший шаг. — Хоук. Вздрогнув, Защитница обернулась, и чуть ли не нос к носу столкнулась с выступившим из теней Фенрисом. Тяжело жить на соседних улицах с бывшим любовником – опасность встречи, коварно внезапная и ошеломляющая, может поджидать в любом, даже самом безобидном переулке. — Фенрис. Да. Стабильности в жизни Хоук было настолько мало, что даже такое ее проявление вызывало у Защитницы тихую радость. Фенрис почти традиционно промолчал, но, когда Хоук продолжила путь, пошел рядом с ней. Молчание не было неловким – оно просто было. — Весь Нижний город говорит о том, что ты возвращаешься в Ферелден. Это правда? Варрик! — мысленно простонала Хоук, проклиная не в меру болтливого гнома. Ну почему он не мог подождать хоть пару часов! — Да, - невозмутимо кивнула она в ответ. — Когда? — Завтра. Фенрис резко остановился, нахмурившись. Свет фонарей красиво играл на точеных чертах лица, подчеркивая тенью высокие скулы и большие темные глаза, и Хоук с трудом подавила тоскливый вздох. Хорош, остроухий засранец, все еще хорош, несмотря ни на что. — Так скоро? Что-то случилось с Бетани? — Упаси Создатель, нет! - отмахнулась Хоук, округляя глаза. - Просто завтра отплывает последний в этом месяце корабль до города, около которого крепость Стражей. — Ясно. Остаток пути они прошли в напряженной, вязкой тишине. Чем ближе был дом, тем сильнее накатывали на Хоук тоска и одиночество, от которых хотелось выть, громко, протяжно, как плакальщицы на похоронах. Хорошо еще, что Бодан и Сэндал согласились остаться и следить за особняком - сама мысль о возвращении в пустой холодный дом могла задержать ее в Ферелдене на пару лишних недель. Наконец, до двери из темно-красного дерева, окованной блестящей сталью, осталась всего пара шагов. Хоук с плохо скрываемым отвращением посмотрела на натертый до блеска герб ее дома, сияющий в мягком свете луны, и повернулась к Фенрису. Пора было прощаться. — Ты вернешься? - ей показалось, или в его голосе послышалась мольба? — Да, конечно. Через пару месяцев, не успеете отдохнуть от меня и нагуляться вволю, я уже буду дома. — Дома… Конечно. Что ж, удачного плаванья, Хоук. Вот ведь ирония — даже Корф в «Висельнике» прощался с ней на порядок искреннее, чем этот упрямый взбалмошный эльф. Обида встала поперек горла тяжелым комом, но Хоук только поджала губы и равнодушно кивнула в ответ. — Счастливо оставаться, Фенрис, — бросила она и потянулась к тяжелому дверному кольцу. Она рассчитывала провести ночь в сборах, но дело не заладилось с самого начала. Казалось, даже воздух в доме был вязким: не помогало ни распахнутое настежь окно, ни легкая домашняя туника. В конце концов, побросав в заплечный мешок все самое необходимое, Хоук устало опустилась на стул и окинула взглядом спальню. Чисто, пусто – хоть сейчас въезжать новому хозяину. Как нарочно, глаза остановились на ключе, сиротливо лежавшем на углу девственно чистого стола. Вздохнув, Хоук спрятала лицо в ладонях. Нет, так нельзя, это будет просто нечестно – молча сбежать, так ничего и не сказав. Через силу поднявшись, Защитница взяла ключ и направилась к двери. Спустившись по лестнице и кивнув поднявшему глаза Бодану, она открыла дверь в погреб и шагнула в сырую темноту. В Клоаке все было как всегда: вонь, мухи, пьяницы и гнетущее ощущение полной безысходности из каждого проулка. Дул легкий ветерок, слегка разгоняющий душный, затхлый воздух этих полуподземных трущоб, где-то скрипела старая ставня, в тенях кто-то тихо плакал и шепотом молился. Как там сказал Варрик? Знаешь, что мне нравится в Клоаке? Да абсолютно ничего. Сколько она здесь уже не была? Месяц точно, а может, и больше. Блеклый свет фонаря над простой деревянной дверью выхватил из темноты кучи мусора, которые кто-то заботливо отмел от входа. Здесь ничего не меняется, изо дня в день, из года в год. Внутри все сжалось – Хоук не думала, что будет так тяжело сюда вернуться. Она никогда не любила помпезный и величественный Верхний город. Там Хоук не покидало ощущение, что она, беженка и профессиональная наемница, самозванкой тайно проникла в эти каменные хоромы, и кто-то обязательно должен заметить такой вопиющий обман. После смерти матери это чувство не покидало ее ни на минуту. Нижний город был ей ближе по духу, и она махнулась бы с Гамленом жилищами, не колеблясь ни секунды, если бы не знала, что проклятые аристократы поднимут вой на весь Киркволл. Но Клоака… Клоака будила что-то темное в душе Хоук, какую-то черную гнетущую тоску, понять причину которой было невозможно. Защитница никогда бы не возвращалась сюда, но сейчас у нее было дело. Глубоко вдохнув, она два раза легко стукнула и толкнула обшарпанную дверь. Удивительно, но в клинике все было по-прежнему, разве что темнее, чем обычно. Хоук окинула взглядом тома книг по целебной магии, в условном порядке лежавших на скамьях, рабочий стол, заваленный каким-то неподдающимся опознанию мусором, жалкое подобие кровати, на которой обычно лежит очередной пациент. Странно, но раньше у Андерса всегда было очень чисто – насколько это вообще возможно в районе, где даже воздух, кажется, так и просит, чтобы его хорошенько вымыли. Сам маг сидел в дальнем углу, так же, как и полчаса назад Хоук, уткнувшись лицом в ладони. Было непонятно, спит он или нет. Светлые волосы не были убраны, свободно падая на плечи, и во всей его позе была какая-то страшная обреченность – будто он проиграл битву, которая еще не началась. Волна жгучей нежности и жалости к нему нахлынула внезапно, так что у Хоук на мгновение перехватило дыхание. Наконец, взяв себя в руки, Защитница прокашлялась. — Андерс? Маг резко поднял голову, пальцы судорожно сомкнулись на прислоненном к стене посохе, глаза блеснули жуткой синевой. Хоук еле заметно вздрогнула, но не отступила. — Андерс? - позвала она громче, искренне надеясь, что ее голос звучит уверенно и спокойно. - Андерс, это я, Хоук. Глаза целителя поблекли, вернув знакомый карамельный оттенок. За какие-то доли секунды в них промелькнул весь спектр эмоций: настороженность, сомнение, удивление, смятение, радость, и, наконец, запланированное вежливое недоумение. — Это ты? Я думал, храмовники… - он с силой потер заросшие светлой щетиной щеки. - Что-то случилось? Мысли в голове Хоук метались, как перепуганные наги в загоне. Что-то случилось? Да, кажется, что-то такое было. Зачем-то же она пришла, так? Зачем же? Рука нащупала в кармане холодный металл ключа. Да, точно. — Нет, ничего, все нормально, - успокаивающе покачала головой она. - Я, собственно, пришла попрощаться. Хотя лицо Андерса оставалось неподвижным, вежливое внимание в глазах на мгновение сменилось страхом, граничащим с откровенной паникой. — Попрощаться? В каком смысле? - осторожно переспросил он, и Хоук грустно улыбнулась. Не так она себе это представляла, но разве что-то когда-нибудь шло по ее плану? — Я уезжаю, Андерс. Возвращаюсь в Ферелден. Маг резко встал со стула, и, будто смутившись этого порыва, подошел к столу и начал судорожно перебирать в изобилии валявшийся на нем хлам. Лицо Андерса попало в круг жидкого света настольной лампы, и Хоук озабоченно нахмурилась, так сильно оно изменилось с момента их последней встречи. Андерс выглядел так, будто долго и тяжело болел: щеки ввалились, под глазами залегли тяжелые глубокие тени, губы сжаты в тонкую нить… Хоук, завороженно разглядывая его лицо, потеряла мысль, и молчание затягивалось. — Я, собственно, хотела оставить тебе это, — очнувшись, нерешительно протянула она руку к столу. Андерс, невольно отшатнувшийся, когда Хоук подошла ближе, теперь недоуменно уставился на бронзовый ключ, гармонично вписавшийся в компанию из грязных полотенец и немытой посуды. — Что это? — Ключ,— не удержавшись, хмыкнула Хоук, но, заметив выражение лица Андерса, быстро пожала плечами. — Это от подвала моего дома, вход буквально в соседнем переулке. Я подумала… Меня не будет месяц или около того, и если вдруг на тебя выйдут храмовники… Ты мог бы выбраться через мой особняк. Ну, мало ли что. Все это вышло ужасно коряво и путано, но Хоук уже было все равно. Суть он должен был уловить, а большего ей и не надо было. Низкий, затянутый паутиной потолок начал давить на нее, спертый воздух лечебницы застревал в легких, и желание поскорее убраться отсюда стало практически непреодолимым. — О. Спасибо, — удивленно протянул Андерс, проводя рукой по спутанным волосам и избегая смотреть на Хоук. — Не за что. Доброй ночи, - коротко кивнула она, и быстрым шагом пошла к двери. Спина неприятно ныла, и Хоук только сейчас поняла, что все это время была напряжена так, что мышцы спины почти свело. С некоторой отрешенностью Хоук отметила, что еще пара минут в этой комнате, и полноценный глубокий обморок ей обеспечен. До двери оставалось всего пара шагов, когда сильная рука схватила ее за запястье и резко развернула к себе. — Не уходи, пожалуйста, не уходи никуда, — сбивчиво шептал Андерс, зарываясь лицом в ее волосы и крепко прижимая к себе другой рукой. Чувствуя, как слезы чертят две горячие дорожки на щеках, Хоук как сквозь марево чувствовала его сухие горячие губы на своем лице и губах, сама бормотала что-то невнятное и, несомненно, глупое, и растворялась, таяла… Как вдруг в голове будто щелкнуло, и она резко пришла в себя. Как всегда с ней это бывало в критические моменты, рассудок вступил в свои права, выводя на передний план простую, как меч, истину: так будет всегда. Это не переломный момент, не временный кризис, это – их будущее. И спастись можно только сейчас, пока эту боль еще можно пережить. Это осознание было подобно ушату ледяной воды: слезы постепенно исчезли, ноги снова твердо стояли на земле, и Хоук нашла в себе силы отшатнуться. Андерс, почувствовав перемену, сначала ослабил, а потом совсем разомкнул объятия и отступил на шаг, пристально глядя ей в глаза. — Не надо, Андерс, - слегка осипшим, но вполне уверенным голосом произнесла Хоук. - Прости, но я так не могу, я просто не выдержу. Это не должно больше повториться. Ты сам говорил, что так будет лучше для всех. Тишина продлилась несколько мгновений, по прошествии которых Хоук продолжила говорить так, будто между ними ничего и не произошло. — Ключ теперь твой, не стесняйся им пользоваться. Бодан предупрежден, и, пока меня не будет, дом в твоем распоряжении. Только не превращай его в приют для магов-революционеров, ладно? Хотелось бы, чтобы мне было, куда возвращаться. Увидев знакомую легкую улыбку и мягко улыбнувшись в ответ, Хоук отвернулась к двери. — Ты обещаешь, что вернешься? – спокойно спросил за ее спиной Андерс. — Да, — не оборачиваясь, ответила Хоук. — Передавай привет Бетани. Горько улыбнувшись дверным доскам, Хоук вышла и, достав второй ключ, направилась к проходу в погреб. Добравшись до своей комнаты и плотно закрыв за собой дверь, Хоук растерянно огляделась, вдруг оставшись наедине с призраками прошедшего дня. Защитница судорожно вдохнула, без сил упала на кровать и разрыдалась.