Деревня (поход)

      В поселении тихо и темно, под таким покровом ночной пустоты Роландо подходит к окну одного из домов. Комнату закрывают занавески и ему ничего не видно.       Будь рядом «Ши-ши», то он бы…       Верно.       Стекло заскрипело под ветками-кончиками пальцев Роландо — когда он отступил на нём осталась тонкая царапина.       Выдохнув, Роландо двинулся дальше.       Впереди должен был быть указатель. «Ши-ши» никак не мог объяснить, что было написано на третьей стрелке.       Верно.       Роландо встал на мыски и попытался прикосновением прочитать его, ничего.       Не из-за позднего часа. Слишком неразборчиво. «Ши-ши» говорил…       Верно.       Как бы просторно не было на улице одна тяжёлая вещь занимала всё пространство и уйти от неё было невозможно. Она существовала на другом плане «Ши-ши» называл его «ментальным».       Вот и она.       Их последний разговор закончился столкновением, и Роландо чувствовал себя виноватым.       Несмотря на то, что он был прав…       Но…       Сплетённое из лозы и листьев белладонны сердце сжалось в сочащийся ягодной мягкостью ком.       «Ши-ши» расстроен, нет, он напуган и не понимает…       Если бы они могли поговорить.       Говорить.       Под рукой Роландо, на указателе проросли ростки ореха.       Им нужно поговорить.       Крошечное ореховое деревце обвилось вокруг первой стрелки и проследило направление, и махнуло молодыми листьями в её направлении. Туда, на праздник, ушли все жители поселения.       И «Ши-ши» вместе с ними.       Вмешиваться в чужое, человеческое празднество было бы непозволительно — но можно…       Убедиться, да.       Выдохнув облако пыльцы, Роландо направился по людским следам. Не по проложенным тропам, а рядом и сливаясь с низкими ветвями — для случайного стороннего наблюдателя он был движением-ветром среди листвы.       По пути у Роландо было время обратиться к памяти и подобрать слова для утешения или убеждения.       Он должен быть готов к двум взглядам — к двум выражениям лица «Ши-ши».       К полной понимания печали или растерянной ярости.       Первым его встретил запах жаренного мяса, потом голоса стали громче — смешиваясь с дымом, разговоры поднимаются к кронам.       Среди них выделяется один. Знакомый и спотыкающийся.       Раньше, Роландо иногда ночью слышал его надрыв — сейчас он рассказывал историю.       «И-и, нельзя выходить в такую погоду! Ты заболеешь, и твои друзья расстроятся»       Друзья.       Если Роландо ощутил странный укол в груди отвёл взгляд, то «Ши-ши» придвинулся по бревну ближе к рассказчику.       «Ши-ши» не выглядел ни злым, ни смиренным — на его лице было удивление.       Не мрачное, а полное робкой надежды.       Оно так похоже на трепетное ожидание; так «Ши-ши» смотрел на Роландо, когда ждал ответа на вопрос: «Будешь моим другом?»       История продолжалась, приближалась к концу — Роландо слушал, путался мыслями и корнями под землёй.       «Там — на ферме — оно нашло способ вернуть всех-всех прекрасных созданий к жизни. Воскреснув, они изгнали существо из своего будущего дома и запретили ему стирать с кожи следы ожогов — но оно было прощено»       «Прощено», как друг?       Может ли он быть прощён?       — Мне нравится, — признание «Ши-ши» доносится до Роландо вместе с клочками пепла.       «Нравится» и «второй шанс» — от их близости в разговоре сердце Роландо развернулось цветком белой лилии.       Шанс действительно был — «Ши-ши» послушает-простит и поймёт, и тогда они смогут поговорить как «Тилли» и «Ши-ши».       Сейчас же, Роландо уходит.       И исчезает под тенью склонившихся ветвей.