Глава 6

Он не знает, получает ли Сэм то, что хотела от этой встречи. Хочется верить, что да — в конце концов, после его вспышки внутренний климат как будто налаживается. Майк с Эмили закономерно ругаются, и в том числе в перепалку оказывается втянут Мэтт — который, впрочем, сразу из нее устраняется. — Я больше не собираюсь в этом участвовать, — говорит тот. — Вы вместе, у меня своя жизнь. Избавьте меня от того, чтобы обмусоливать это — я в отношениях никому не изменял. Эм хочет поспорить, но Майк пожимает плечами, а Джош одаривает ее угрожающим взглядом. На том все и заканчивается — парочка, чтобы больше никого не провоцировать, берет комнату в отеле и на ночь остается там. Самому Джошу становится легче. Ему давно стоило высказать им все в лицо — вряд ли Сэм рассчитывала, что будет так, но он признателен ей. И еще больше — за то, что она… поддержала его, когда он вышел из себя. Она действительно понимает его как никто. И принимает — черт возьми, его Сэмми его принимает и встает на его защиту. Может ли он быть счастливей? Когда все расходятся, и они сидят на подушках у камина одни, он все же решается спросить. — Сэм? — его голос, кажется, умудряется дрогнуть даже на ее имени; девушка вскидывает на него слегка взволнованный взгляд. — Да? Он собирается с силами — потому что божепомоги, если Монро… если они… — Майк клеился к тебе? — на одном дыхании выпаливает он и смыкает челюсти так сильно, что сводит зубы — лишь бы не сказать ничего лишнего. И то, что Сэм не отвечает сразу, служит, разумеется, достаточным ответом, чтобы внутри все закипело. — Нет, — вдруг отвечает она, задумчиво, но в целом спокойно. — Не совсем. Джош вскидывает на нее взгляд и ждет пояснений. — Он поддерживал меня пару раз, пока мы с тобой не общались, — медленно говорит девушка. — Навещал со мной могилы Ханны и Бет. Что-то… наверное, проскакивало, но я не придавала значения, а потом уехала. У него в висках стучит, когда он чувствует легкие прикосновения к своим щекам. — Я никогда не была заинтересована в Майке — может, разве что, в совсем младших классах, — глядя ему в глаза, говорит Сэм. — И я бы точно не поступила так с Ханной, — Джош сглатывает, потому что такая аргументация… черт, это звучит так, словно Сэм помнит. Любит. Словно тоже верит, что Ханна и Бет живы и их чувства важны — даже если все знают, что их давно нет. Он опускает взгляд в пол и кивает. — Спасибо. Мне очень важно это знать, договаривает он про себя. Ее ладонь ложится поверх руки, и Джош задумчиво обводит ее пальцы своими, будто невзначай задерживаясь на безымянном. — Кто угодно, — тихо говорит он, сам того не замечая. — Что? — уточняет Сэм, и он вздрагивает, не понимая, стоит ли ему договаривать. Разумеется, ее ладонь, так ласково оглаживающая его, выбора не оставляет. — Кто угодно, только не Майк, — признается он и морщится. — Ты достойна быть счастливой, и если не со мной… то, по крайней мере, не с ним. — Джош… — мягко зовет она, и ему приходится резко закачать головой и отстраниться. Ведь это правда — она достойна большего. Куда большего. — Нет, Сэм. Я ведь прекрасно понимаю, что несмотря на симпатию, если бы не Ханна и Бет… если бы не я… Ты бы никогда не посмотрела на меня так, — горько говорит он, зная, что прав. — …Та поездка сломала тебя. Сломала нас, но я… правда надеюсь, что со временем тебе станет лучше, и… Он неопределенно ведет рукой, но посыл ясен: она справляется, и когда она бросит его — это вопрос времени. — Плевать, — перебивает его Сэм, и серьезно заглядывает в глаза. — Думай что хочешь, но я не променяла бы это ни на что другое. И черт, он ей верит. Правда верит, но не доверяет себе и обстоятельствам, чтобы все не испортить; боится подвести ее, боится столкнуться с жестокой реальностью в противовес недостижимым раньше иллюзиям, что будь у него шанс, у них все сложилось бы хорошо… — Боже, Сэм, ты ведь понимаешь, что это неправильно?.. — выдыхает он, не в силах противиться нежности ее пальцев. — Иррационально, — вымученно улыбается она, но рук не отнимает. — Знаю. Джош не знает, что сказать ей, чтобы убедить; искушение сдаться велико, но черт, он так боится того, что с ним будет, если… когда они… — Любовь — не математика, Вашингтон, — тихо говорит Сэм, и он вздрагивает, когда она называет его по фамилии, показывая, что никакие аргументы на нее не подействуют. Он, наверное, едва ли вспомнит больше пары раз, когда она одергивала его так. И это… это что-то значит. Сэм не отступится. Он прикрывает глаза и обреченно фыркает, отводя лицо в сторону. — Когда ты успела стать таким специалистом в математике? — спрашивает он, вновь открывая глаза, и теперь смотрит на лениво пляшущие языки пламени в камине. У Сэм никогда не было проблем с цифрами, но после их воссоединения он не один раз замечал, что она стала использовать математические аналогии. А еще видел в ее комнате несколько учебников по продвинутой математике — но в тот момент не нашел, как спросить. Сэм отпускает его лицо и тоже поворачивается к огню — ее пальцы находят его, и они берутся за руки, будто не спорили только что о будущем их отношений. — Когда уехала, коллега записалась на курсы, и я решила тоже попробовать, — тихо поясняет она. — Ну, знаешь, вроде как цифры поддаются конкретной логике, и в математике нет случайных факторов, все имеет свой ответ и подчиняется законам. Звучит не так плохо. — Если не ошибаться, — мягко подначивает Джош. — Если не ошибаться, да, — улыбается Сэм. — Но у тебя всегда есть возможность произвести расчеты еще раз. Джош оглаживает большим пальцем ребро ее ладони, и девушка серьезнеет. — Наверное, мне просто нужно было что-то стабильное тогда. Меня затянуло, я поняла, что расчеты меня успокаивают, ну и… увлеклась, — немного смущенно признается она. — Необычный выбор, — мягко говорит он, потому что раньше ее стихией были История и коммуникации, но и в своем рационализме Сэм неизменно прекрасна. — Но звучит неплохо. Звучит прекрасно, потому что… потому что это решение просто в своей гениальности. Джош получил контроль над своей жизнью, создавая собственные миры; Сэм же нашла мир уже созданный, но подчиняющийся общеизвестной, нерушимой логике. Может, тяга к контролю и не самый здоровый фактор, но… это работает. И это главное, не так ли? — Сэмми, — тихо зовет он, сглатывая и набираясь сил. Они давно ходят вокруг да около, и сейчас им никто не мешает, но они в доме, полном людей, что, наверное, должно позволять ей чувствовать себя в большей безопасности, если она захочет отстраниться, и… — Я могу тебя поцеловать? Вот так. Коротко и прямо, как оторвать пластырь. Ее рот складывается в удивленную «о», а брови на мгновение сходятся на переносице. — Но мы же… — начинает она, и его сердце ухает вниз, но Сэм вдруг меняется в лице, качает головой и улыбается. — Конечно можешь. О боги. Когда-нибудь он перестанет считать, что бредит в такие моменты. А сейчас… Прежде чем он успевает развить мысль и уйти в путанные рассуждения, Джош склоняется и целует девушку своей мечты. По-настоящему — не скромно и не в щеку или едва касаясь губ. И она — его милая, хрупкая Сэмми, ему отвечает. Вот так просто. Их поцелуй выходит немного неловким, но нежным — недостаток практики они компенсируют тем, что оба ждали годы, чтобы это сделать (или, по крайней мере, ждал он). Сэм будто бы плавится в его руках, ее ладони ложатся ему на плечи, медленно обвивая шею, и это — без преувеличения, один из лучших моментов его жизни. — Не хочу тебя отпускать, — рвано признается он, неохотно отстраняясь от нее, чтобы дать им обоим возможность отдышаться. Он жмется к ней лбом и прикрывает глаза, прежде чем тут же открыть их снова — ему нужно видеть ее, нужно знать, что это взаправду, нужно… иметь возможность понимать ее реакцию. — Ну и не отпускай, — просто отвечает Сэм, переворачивая его мир с ног на голову. В очередной раз. Усмехнувшись, он целует ее вновь — и даже шорох, раздавшийся со стороны лестницы им не помеха. Кто бы там ни был, пускай катятся к черту. Он счастлив. Сэм — его Сэм — возможно, тоже счастлива. С ним. Когда они вновь отрываются друг от друга, со стороны все той же лестницы раздается тактичное покашливание и слышится голос Криса. — Не то чтобы я хотел вам мешать, но может, вас щелкнуть? Джош вскидывает бровь, не понимая, почему тот не сделал это молча, но спустя несколько мгновений его пробирает осознанием. Он тяжело сглатывает, пытаясь найти собственный голос. — Можно, — раздается мягкий голос Сэм, и она жмется к нему, заставляя тревогу и чувство вины уйти. Померкнуть — потому что, понимает он, она делит эти чувства надвое, разделяя вместе с ним. И этого достаточно. Крис спускается на пару ступенек и делает кадр. А потом еще несколько, пока к ним не присоединяется Эшли, и они не делают селфи «парочками» вчетвером — Джош даже не утруждает себя тем, чтобы шутить или корчить рожицы, ему хорошо и без этого. Позже, когда они, наконец, расходятся по спальням, и они с Сэм рассматривают получившиеся на полароиде кадры в кровати, он думает, что был бы рад прожить остаток своей жизни именно так.

***

Сэм, наконец, находит свое равновесие — с ним рядом, и их поцелуй… настоящий поцелуй только убеждает ее в этом. Джош нежен и неуверен, и пусть она сама ощущает дрожь во всем теле, ей хорошо — лучше, чем стало уже привычным в его объятиях, потому что теперь она точно знает, что они оба двинулись дальше. Что она убедила его в том, что он ее не недостоин (или что она не примет этого), а он ее — в том, что с ним рядом безопасно. Как он смотрел на Майка… Сэм никогда не понимала ревности, но в тот момент ей действительно было приятно. И он спросил ее. Позволил ей решить, готова она к их поцелую или нет, потому что Сэм знала — скажи она «нет», Джош бы никуда не ушел, а дал ей еще время. Столько, сколько нужно. Она не понимала, в какой момент ее привязанность к нему превратилась в необходимость и чему-то сродни одержимости, но для нее становилось очевидно, что Джош испытывает к ней эти чувства уже давно. И если искать то, что она может извлечь из ее текущего состояния… что ж, она изменилась, но это дало ей шанс обрести спокойствие в его руках. И расширить горизонты. Может, она будет меньше лезть на рожон, хотя страсти как таковой к тому, чтобы менять мир, в ней осталось немало. Джош поддержит ее, Сэм не сомневалась, что бы она ни выбрала — они уже ходили на пару митингов, где он стоял бок о бок с ней, думая, что увлеченная происходящим, она не замечает его восхищенного взгляда. Встреча с ребятами приносит свои плоды: да, все проходит не так гладко, как могло бы — было бы странно этого ждать, зная их; но напряжения явно становится меньше. Джош, наконец, высказывается прямо — пускай резко, но заслуженно; остальные же перестают сваливать большую часть вины на него — в сущности, выбираясь всей группой из позиции жертв. На следующий день после их поцелуя группа проводит время вместе — они жарят завтрак на мангале, вместе смотрят какой-то глупый сериал по телевизору у камина, пока жуют, а после все расходятся по парочкам. Крис с Эшли уходят готовить пирог на кухне; Джессика возвращается в отель к мужу, чтобы пойти кататься с ним на лыжах; Эмили и Майк о чем-то спорят наверху, прежде чем последняя вихрем вылетает из дома, а Майк идет на улицу стрелять из ружья по мишеням; Мэтт говорит со своей девушкой по скайпу в гостиной, ну а они с Джошем обходят арендованный участок и наслаждаются погодой и друг другом. К вечеру Мэтт извиняется и пораньше возвращается в город; Эмили с Майком находят новый повод пособачиться, и опять уходят в гостиную, а Сэм предлагает Джошу пригласить мужа Джессики к ним, на что тот с энтузиазмом соглашается. Ничего уже не будет как прежде, с горечью в очередной раз осознает она, когда они рассаживаются вокруг кухонной стойки и делят приготовленный Эшли и Крисом пирог — но новая динамика это не всегда плохо. Муж Джессики оказывается закрытым, но заботливым человеком; ему поначалу неловко общаться с ними, и заметно, что он делает это только ради жены. Но лед трогается, к концу вечера он улыбается их шуткам, прижимая Джесс к себе, и даже изредка говорит что-то в ответ, становясь частью их компании. Возможно, так и должно было быть. Сэм — не пророк, и ни теория вероятности, ни предсказания не дадут им ни контроля за прошлым, ни за будущим. Но теперь они вместе, и справятся со всем вместе — Сэм уверена в этом. Не сразу. Постепенно. Но у них все получится. Вместе.