Глава 1. Осколок

Год. 365 дней. Ровно столько времени прошло с момента, когда открылась тайна Волан-де-Морта о крестражах. Год поисков, скитаний, сражений. И ничего. Кроме медальона Слизерина, который сейчас висит на груди Гермионы и греется от тепла её тела. Они были в тупике, который заставлял их топтаться на одном месте, снова и снова придумывая заведомо проигрышные варианты, как уничтожить остальные крестражи и победить в этой войне. В палатке на опушке леса разносился голос из динамика волшебного радиоприёмника. Рон слушал его круглыми сутками. И больше ничего не делает. «Балласт.» – мысль, промелькнувшая в голове Грейнджер, заставила её вздрогнуть всем телом. Негативные мысли, касающиеся её друзей, всё чаще и чаще возникают в голове, а отгонять их становится всё сложнее. Она сама не поняла, когда в Золотом Трио произошёл раскол. Возможно, он начался ещё давно, на Кубке трёх волшебников, когда Гермиона впервые поняла, что она отличается от них. От завистливого, немного туповатого Рона, который каким-то чудом затесался в друзья Гарри Поттера, а теперь просто из чувства долга и безвыходной ситуации везде таскается с ними.  Но отличается она и от Мальчика, Который Выжил. Возможно, первые годы их знакомства, он действительно был просто сиротой, который даже ничего не знал о волшебном мире, а потом, в школе, будто притягивал к себе неприятности. И учился он так себе, в основном полагался на подругу-заучку, которая всегда готова помочь, объяснить, сделать что-то за него. Но Гермиона ведь тоже ничего не знала о волшебном мире, пока однажды сова с письмом в клюве не постучала в окно квартиры в Лондоне. Девушка сама пробивала себе путь в этом обществе. Терпела насмешки за свои знания, за внешность, за чистоту крови. И никому не жаловалась. Терпела, потому что знала, что рано или поздно её амбиции возьмут верх, и она покажет всем, чего на самом деле стоит. Амбиции. Гордость. Решительность. Находчивость. Ум. Все эти черты характера присущи студенту Слизерина. Распределяющая шляпа редко ошибается, когда её надевают на голову одиннадцатилетним волшебникам. Но сейчас, глядя на Гермиону Грейнджер, можно точно сказать, что Гриффиндор был если не ошибкой, то как минимум недоразумением. И она это осознала. Не так давно, но поняла, что те слова Шляпы «Подумай. Точно ли Гриффиндор?», которые слышала только Гермиона у себя в голове, были не насмешкой, а предложением. От которого она отказалась. –  Рон, может выключишь уже этот радиоприёмник? Ты не услышишь ничего нового. Займись, наконец, чем-то полезным! – сорвалось с губ девушки раньше, чем она успела переключиться с воспоминаний на реальность. Две пары глаз уставились на Гермиону с неподдельным удивлением. Всегда тихая и спокойная, она начала удивлять друзей резкими комментариями, едкими насмешками и пассивной агрессией, то и дело проскакивающей в словах и действиях. Возможно, всё дело было в обычной усталости и отчаянии, которое клетка за клеткой пожирали её изнутри. Девушка храбрилась, поддерживала двух оболтусов, которые так и норовили сорваться в бой, как только слышали по тому вечно бубнящему радио, что Пожиратели смерти снова атаковали районы магической Британии.  Тёмный Лорд наступал. Всё агрессивнее, безжалостнее. Они искал Поттера, уничтожая на своём пути волшебников, маглов, сквибов. Всех, кто мог увидеть Гарри или просто услышать слух о его местонахождении. Но Избранный был тут, на опушке леса, спрятанный за кучей скрывающих заклинаний, которые Гермиона каждый день накладывала. Снова и снова. Не Гарри, не Рон. Она. Им даже не страшно отпускать её одну за пределы палатки, где то и дело ходят егеря, которые, как охотничьи псы Тёмного Лорда, прочёсывают каждый дюйм всех лесов. Пару раз Гермиона натыкалась на тех, кто бродил в одиночку. Скрываясь под мантией-неведимкой, она сталась даже не дышать, стоя на одном месте, лишь бы не засекли. Трусливая, одна. Была ли она беззащитна? О нет, в её голове был кладезь разных заклинаний, как самых обычных, вроде обездвиживающих, так и тёмных, о которых даже не принято говорить вслух в приличном обществе светлых волшебников. Она любила запретную секцию библиотеки Хогвартса. И каждый раз задавалась вопросом, какой идиот мог хранить настолько опасные книги в школе? Ответ был прост. Директор Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.  Любимый наставник Гарри Поттера, Избранного. Возможно, он действительно был одарённым, а может, старик-директор слишком много прощал и позволял обычному ребёнку. Были ли на то причины? Об этом стоит задуматься, но позже. А сейчас Гермионе хочется просто разбить радио, которое всё ещё бубнит на фоне. – Гермиона, что на тебя нашло? Ты же знаешь, зачем Рон слушает это каждый раз. – Знаю. Он слушает его из страха, что услышит имена своих родных и близких. Но какая польза от этого, Гарри? – слова всё ещё вылетают из рта быстрее, чем девушка успевает их обдумать. – Каждый грёбаный день одно и тоже. Хоть раз он предложил помощь? Обновить защитные чары? Сходить за водой? Что он полезного сделал за последнюю неделю?! – Хватит, – хриплый голос Рона останавливает монолог. – Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет, Гермиона. – А ты есть здесь, Рон? Ты всё ещё находишься с нами? Думаешь о том, как мы будем искать другие крестражи? Может тебе стоит бежать в ту коморку, откуда идёт радиовещание, чтобы узнавать о новостях первым? И снова звенящая тишина. В этот раз раздражение накопилось у всех. Каждый из троицы понимал, что следующие слова могут стать решающим фактором. И если раньше парней примиряла Гермиона, то в этот раз она не стала громоотводом. Она была той молнией, которая спалила всё к чертям. – Ты бесполезен, Рон. Это фраза словно кинжал разрезала воздух. И больше, не говоря ни слова, Грейнджер вышла из палатки. Оставляя за собой пепелище, которое раньше называла дружбой с Роном Уизли. – Хорошая работа, золотая девочка. Ещё чуть-чуть и ты станешь настоящей злодейкой в их глазах, – голос из медальона звучал так, будто сцена получилась на редкость зрелищная. Она знала, кому принадлежит тихое шипение, раздающееся в её голове каждый раз, когда негативные эмоции брали верх. Голос человека, который оставил частичку своей души в реликвии. Том Реддл. Он всегда был рядом с того момента, как она надела медальон на шею.