Глава 2. Предательство

Курить под мантией-невидимкой – плохая идея. Почему? Ну, хотя бы потому что огонёк сигареты, повисший в пустоте, также, как и дым, витающий в воздухе, могут привлечь внимание. Это Гермиона усвоила ещё в тот раз, когда её чуть не поймали на балконе Астрономической башни Хогварста. Привычка, заработанная во время Турнира Трёх Волшебников благодаря Виктору Краму. Ночные вылазки на свидания с ним, которые Гермиона всячески скрывала как от Джинни, так и от Рона и Гарри.   ​Виктор был необыкновенный. По сравнению с парнями факультета Гриффиндор, он был более опытен, спокоен, интересен. Никогда не смеялся над её рвением к знаниям, мог часами просто слушать заумные монологи Гермионы, изредка прерывая её поцелуями или протягивая сигарету для очередной затяжки. Он курил сигареты, которые оставляли после себя яблочное послевкусие при поцелуе. Виктор любил всякие магловские штучки. Сигареты, машины, телевидение. И тёмную магию он любил. Как бы невзначай, но мог показать Гермионе парочку тёмных заклинаний. Исключительно для самообороны, мало ли что. А она была любопытной, даже очень. Впитывала любые знания, до которых могла дотянуться. Поэтому была хорошей ученицей.   ​Когда турнир закончился, все школы забрали своих подопечных и укатили с другие страны, Гермиона поняла, насколько ей не хватает ночных посиделок. А Виктор, который, будто мог предсказать это, однажды прислал ей подарок. Пачка ментоловых сигарет, уменьшенная книга тёмных заклинаний и записка, написанная немного корявым почерком.   «В каждом человеке присутствует Тьма. Это не плохо. Воспользуйся ею, когда Свет перестанет внимать твоим молитвам.»   ​Тогда Гермиона даже разозлилась на него. Неужели он увидел в ней плохого человека? Почему посчитал, что в ней есть что-то тёмное? Ответов на эти вопросы дать никто не мог, так как она ничего ему не ответила. Но записку и книгу сохранила. А первую сигарету выкурила в одиночестве на месте их свиданий. На балконе Астрологической Башни.   ​Сейчас же, сидя на опушке леса, недалеко от палатки, где только что скинула со своих плеч весь тот груз негатива, который касался Рона, Гермионаот чего-то вспомнила ту записку Виктора.   ​- Ты же знаешь, что сделала всё правильно? – голос из медальона снова раздался в голове. Она даже успела к нему привыкнуть.   ​- Заткнись. Ты всего лишь воспоминание. Ты не можешь мыслить.   ​- Конечно могу. Ты давно это осознала, Гермиона. Если бы не я, эти двое и дальше продолжили бы сидеть на твоей шее. Ты учишься отстаивать свои границы исключительно благодаря мне.   ​Голос Тома сейчас не походил на шипение змеи или голос воскресшего Тёмного Лорда. Он был молодым и энергичным, иногда даже очень харизматичным. Ведь Том Реддл, когда создавал свои крестражи, был именно таким. Иногда, сидя в палатке под вечный бубнёж радио, Гермиона была рада, когда Том начинал говорить с ней.    ​Когда медальон заговорил впервые, ей захотелось кричать и тут же выкинуть эту штуку. Но сделать это не было реальным. Почему? Просто потому что она была на обходе территории, проверяла, хорошо ли держатся защитные заклинания на куполе над палаткой, когда голос в голове сказал: «Сзади трое, обернись!». На мгновение её парализовало, но потом она резко обернулась, чем действительно спасла себе жизнь. Три тёмные фигуры уже отделились от деревьев тихо намереваясь схватить её.   ​- Петрификус Тоталус, - три вспышки ослепляют противников ещё до того, как они успевают осознать, что их обнаружили.   ​Пока три тела лежали посреди леса, Гермиона ещё раз тщательно проверила чары, а также наколдовала пару новых, более тёмных, которые она вспомнила из книги Виктора. Три вопроса крутились в голове.    Первый: почему не сработали защитные чары, как они остались незамеченными? Второй: как медальон узнал об этом? Третий: что делать с пленниками?   ​- А как же благодарность за спасённую жизнь? – снова тот же голос. Он вынудил девушку сжать кулаки и остановиться.   ​- Что ты такое?    ​- Ну, во-первых, грязнокровка, не что, а кто, – собеседник из головы явно был в хорошем расположении духа, потому что его слова хвучаликак насмешка. – А во-вторых, кто вообще противников Петрификусом бьёт? Можно же просто убить.   ​Догадаться, с кем она разговаривает, было не сложно. Тот осколок души Тома Реддла, который он поместил в медальон-крестраж, оказался довольно разговорчивым. К сожалению, она была слишком любопытной. Медальон остался на шее, а диалог продолжился.   ​- Что планируешь делать с пленниками? Как самая прилежная девочка сотрёшь память и отпустишь восвояси? – голос Тома был полон веселья, что весьма некстати, в данной-то ситуации.   ​- Не разговаривай со мной. Я знаю, чего ты добиваешься. Я не убью этих людей.   ​- А зря, они бы, не задумываясь, отвели тебя к Белатриссе. Ну или к новой версии меня. И вряд ли бы тебе там оказали радушный приём. Уж поверь.   ​Молчание Гермионы затягивалось. Она смотрела на своих пленников, на всякий случай ещё раз кинув в них Петрификус. Не в целях безопасности, а скорее просто для своего успокоения. Руки сами лезут в карман джинсов за пачкой сигарет, а на конце палочки уже мелькает огонёк, чтобы поджечь. Первая затяжка всегда самая вкусная, расслабляет напряжённые плечи, выравнивает дыхание.   ​- Хорошо, что ты предлагаешь? – голос тихий, но ей и не нужно говорить громко, чтобы быть услышанной.   ​- Есть одно заклинание, от них не остается и следа. Готова испытать настоящую тёмную магию на практике, а не только в теории? Моё личное изобретение.   ​И она согласилась. Он прошептал ей заклинание, плотно отпечатавшееся в памяти Гермионы. Взмах палочки, который она даже не репетировала, вышел идеальным. Результат этого заклинания был настолько ужасающим, что её стошнило тут же, на место, где были пленники. Но от них не осталось и следа, как он и обещал. Ведь Гермиона буквально стёрла их, ещё живых, в порошок. А порошок растащил откуда-то взявшийся ветер.   ​Девушка рыдала несколько часов, рвала волосы на голове. Несколько раз даже кинула в медальон Бомбардой. Но он оставался целым. А в душе у неё появилась дыра. Дыра из-за первого совершённого ею убийства.   ​- Хватит рыдать, – Том появился в её голове тут же, как только цепочка снова оказалась на шее. – Если всё ещё хочешь оставаться милой светлой девочкой, то думай об этом так, словно егеря были самой большой опасностью для твоих любимых друзей. Которые, кстати, даже спустя столько времени после твоего ухода, даже не подумали пойти и поискать тебя.   ​Эти слова были как пощёчина или даже как ведро ледяной воды на голову. Истерика тут же прекратилась, а на её место пришла злость. Действительно, её не было в палатке уже несколько часов, но ни Гарри, ни Рон не вышли на поиски. А вдруг что-то случилось?  

***

​Это было месяц назад. Но именно с того момента в Гермионе проснулась настоящая злость на друзей. Которая в итоге выплеснулась на Рона и его радио.   ​Почему же она вспомнила об этом сейчас? Всё просто. После ссоры в палатке ноги сами привели её на то место. Мантия-невидимка хорошо скрывала её от мира, лишь огонёк сигареты может помочь её обнаружить. Проблема лишь в том, что никто не вышел следом. Рон злится, Гарри хочет успокоить Уизли, чтобы тот не наделал очередных глупостей. А чувства Гермионы? Кому есть до них дело.   ​Очередная затяжка помогает успокоиться и привести мысли в голове в нормальное состояние, где всё по полочкам.   ​- Скажи, а вот если бы, чисто теоретически, был выбор: остаться тут с твоими друзьями-неудачниками или выбрать более сильную команду, где ты точно будешь вольна делать, что хочешь, не беспокоясь о других, что бы ты выбрала? – на этот раз Том не смеётся, голос кажется лишком серьёзным, от чего по спине пробегают мурашки. – Если бы, опять же чисто теоретически, ты присоединилась к другой версии меня.    ​- Ага, уже бегу и спотыкаюсь. Забыл, с кем разговариваешь? Процитирую тебе любимую фразу Драко Малфоя: «Всего лишь вонючая грязнокровка».    ​- Мне нравится, как это звучит из твоих уст. Так правильно, – очередная усмешка.   ​- Пошёл к чёрту, не разговаривай со мной. Я отдам медальон Гарри, как только вернусь в палатку. С меня хватит твоего яда.   ​Смех в ушах такой громкий, что хочется обхватить голову руками и закричать. Он отдаёт истерическими нотками, слегка даже задыхаясь. А потом резко замолкает. В это мгновение тишины Гермионе даже кажется, будто она оглохла или находится в каком-то вакууме. Но потом он снова говорит с ней. И от следующих фраз кровь действительно стынет в жилах.   ​- Проблема в том, моя дорогая Гермиона, что мой дневник оказывал влияние на владельца с слабой силой воли. Медальон же – не больше, чем обычная побрякушка с голосом на твоей хрупкой шее. Этот осколок моей души настолько слаб, что нет никакой возможности что-то изменить в тебе. Все твои эмоции – настоящие, а не созданные мной.   ​- Что ты имеешь ввиду? – в горле пересохло. Она уже всё поняла, но не хотела озвучивать догадку сама. Будто боялась, что обратного пути не будет.   ​- Я не больше, чем это радио, которое слушает Рон. У меня нет на тебя никакого влияния. Каждое твоё решение, каждая мысль или действие – это только твой выбор из миллиона вариативных событий. Так что не нужно тут сидеть и плакать, какая я плохая побрякушка, склоняю тебя ко всяким тёмным мыслям и делишкам. Нет, это всё ты.    ​Тишина, которая возникла после этого монолога, заставила шестерёнки в голове Гермионы работать сильнее. Она пыталась проанализировать все свои слова и действия, которые происходили до и после того, как они нашли медальон. Пыталась ухватиться за тонкую нить надежды, что Том лжёт, что он с самого начала оказывал на неё влияние. Но как бы она не старалась, всё сводилось к тому, что он был прав. Это её выбор – сначала всё делать за Гарри и Рона, а потом сомневаться в способностях друзей.   ​- Они в опасности, пока я рядом, – голос хриплый, будто не принадлежащий Гермионе, разрезает холодный воздух.    ​- Интересный вывод. Обоснуешь?   ​- Что будет, если Гарри вместо меня наденет медальон?    ​- Отвратительная привычка, отвечать вопросом на вопрос, грязнокровка. Такая же отвратительная, как эти магловские сигареты, которые ты куришь. И да, отвечая на твой вопрос: ничего ему не будет. Но тратить свою энергию на болтовню с ним я уж точно не стану.   ​Действовать нужно было сейчас. Гермионехотелось в первую очередь разобраться в самой себе. Мысли и действия, которые она каждый раз не могла контролировать, заставляли в целом усомниться в адекватности. Ну какой Светлый волшебник в здравом уме прислушается к голосу Волан-де-Морта из медальона и действительно произнесёт заклинание «его собственного сочинения»? Возможно, она сходит с ума. Или сила медальона отравила её душу и тело. Возможно, стоит проверить мозги, которые никогда её не подводили. Или проветрить?   ​План в голове вырисовывался всё чётче. Ужасный план, который, если Гарри раскроет его, то будет стоить им дружбы. Но сейчас… Сейчас как будто ей не хватало воздуха на этой огромной поляне среди леса. Ей хотелось вздохнуть полной грудью. Без оков. А оковами в голове Гермионы были и Гарри и Рон и эта долбанная полянка, на которой они живут уже несколько месяцев.   ​Но, на самом деле, решение принято было уже давно. Девушка прекрасно осознавала, что пути назад нет. Та Тьма, с которой она соприкоснулась, когда впервые убила человека… Даже не одного, а троих. Она расползается под кожей, заполняя каждую клетку тела. Ей нужна свобода. И она её получит любой ценой. Пока Гермионаокончательно настраивалась на побег, её отвлёк какой-то шум за спиной. Покрепче сжав палочку в руках, она оглянулась.  

***

  ​Гарри и Рон сидели в палатке, их долгий разговор завершился пару минут назад. Они оба понимали, что Гермиона просто устала, ей нужен отдых и немного одиночества. Никто не решался выйти первым, чтобы пойти её искать. Да и как её найти в мантии-невидимке в огромном лесу? Даже учитывая, что действие купола ограничено.   ​- Мне кажется, мы дали ей достаточно времени, чтобы остыть, Рон. Нам нельзя разделяться, вдруг что-то случится, - Поттер был полон решимости найти подругу.   ​- Она много раз ходила сама, что может пойти не так в этот раз? – Уизли всё ещё злился на Гермиону, его недовольный тон выдавал его с потрохами.   ​- У меня плохое предчувствие, пошли найдём её и…   ​Гарри не успел договорить, когда раздался громкий взрыв. Он был такой силы, что парням на пару мгновений показалось, что они оглохли. Схватив палочки, они выбежали на прохладный воздух. Недалеко сверкали вспышки разных цветов, когда Гарри увидел две зелёные, которые точно не перепутал бы ни с какими другими, ноги будто подкосились. ​ - Рон, там стреляют Авадой! Скорее! Гермиона там!   ​Но когда они добежали до опушки, лес снова погрузился в тишину. Ни звуков заклинаний, ни взрывов. В воздухе витали остатки Тёмной магии. Нападавших нигде не было, но парней волновало другое. Гермионы тоже нигде не было, ни живой, ни мёртвой. А это значило только одно. Она жива. И она, похоже, в плену.