VI

      Секс на кухонном столе плавно переместился в спальню. Тихие стоны, скрип кровати, приглушённый звук телевизора из зала, мягкий свет из коридора — все смешалось, голова Данила забита и опустошена одновременно.       Данил чувствовал на своей коже тепло Николь — её дыхание, лёгкие движения пальцев, которые скользили по его телу, оставляя едва заметные мурашки. Царапины на спине, засосы на груди, следы от шлепков на ягодицах (у обоих!) — всё это некие трофеи, которые ему нравилось рассматривать.       Николь лежала рядом, прижавшись к его боку. Её волосы всё ещё пахли цитрусовым гелем, а кожа была мягкой, как шёлк. Она лениво проводила пальцем по его груди, будто вырисовывала невидимые узоры.       — Знаешь, мне нравился период, когда ты ничего обо мне не знал, — сказала она вдруг, нарушая тишину. Её голос был тихим, чуть хрипловатым. — Я тогда могла придуряться, исполнять роли…       — И что сейчас мешает тебе это делать? — Данил наклонился, убирая выбившийся локон с её лица. Его пальцы задержались на её щеке.       — Тогда я думала, что знаю тебя, что я на шаг впереди. А потом поняла, что в реальной жизни ты совсем другой, — она улыбнулась и положила голову ему на плечо, обжигая своим дыханием его шею. — И я начала раскрываться.       — Ты хочешь сказать, у меня в Интернете есть какой-то образ? — он прищурился, с трудом удерживая улыбку. — Ну и каким ты меня видишь?       — Ты добрый. Чуткий. Робкий, — она заговорила ещё тише, будто эти слова были чем-то сокровенным. — Иногда глупый, но тебе это простительно.       — Да? Это потому что я красавчик? — усмехнулся он, обнимая её за талию.       — Нет, — она прижалась к нему крепче, её улыбка становилась всё шире. — Потому что ты умеешь признавать свои ошибки. Ты меняешься. Ты становишься лучше, и я рада видеть это. А то, что ты красавчик, — это, конечно, здорово. Но меня бы надолго не хватило, если бы ты оказался идиотом.       Он не знал, что ответить. Её слова тонули в нём, как камни в глубокой воде, оседая где-то в самом сердце. Он притянул её ближе, утонув носом в её волосах.       Николь подняла голову и встретила его взгляд. Её глаза блестели в мягком свете из коридора, и Данил понял: он больше не мог без неё. Она была не просто девушкой, не просто кем-то, кто делал его жизнь лучше. Она была той самой.       — Ты какая-то неземная, — тихо сказал он, гладя ее по спине. — Я не всегда понимаю, о чём ты думаешь и что хочешь. Ты особенная.       — Может, потому что я с тобой настоящая? — её голос был едва слышен, но в нём было всё: нежность, любовь, уязвимость.       Он не ответил. Ему не нужны были слова. Данил осторожно обхватил её лицо ладонями, прижимая её губы к своим. Этот поцелуй был тёплым, глубоким, как будто они ставили печать на то, что теперь неразделимы.       Когда они отстранились, Николь мягко улыбнулась и провела пальцем по его губам.       — Теперь ты знаешь, как я выгляжу, когда не играю роли.       — И это самое красивое, что я видел, — ответил он, снова притягивая её к себе.       Они лежали вместе, молча. Он нежно гладил её по спине, обнимал за талию, чувствуя, как её дыхание становится всё спокойнее. Данил понял, что безвозвратно влюблён в неё, но между ними всё ещё оставалась какая-то невидимая вуаль. Чтобы избавиться от неё, нужно было просто время. И он знал, что обязательно найдёт его — особенно для неё.