Договор о кроличьей норе

Тихий женский вздох разнёсся по просторной кухне. Длинные, бледные пальцы с аккуратным нюдовым маникюром толкали по столу салфетку, словно маленький мячик. Девушка двадцати трёх лет с окрашенными в нежно розовый волосами, доходящими в своей длине до лопаток упорно пыталась найти какую-то точку в которую она могла бы смотреть в незнакомом ей доме, кроме её собеседника. - Эмили, может у тебя есть какие-то вопросы? - глубокий и спокойный мужской голос, вынуждает её заглянуть в карие глаза собеседника. А одно лишь столкновение взглядов заставляет её неуютно поёрзать на стуле. - Э-э, ну... - Не то, чтобы у Эмили были какие-либо проблемы с заиканием или речью в целом в обычное время. Скорее наоборот, она была той, кто за словом в карман не лезла. Но сидя в квартире мужчины, который легко мог бы быть её отцом с учётом разницы в возрасте ровно в два раза, она чувствовала какую-то противную, липкую неуверенность. Это не было чувством к которому Эмили привыкла, регулярно записывая музыкальные клипы на миллионную аудиторию. Внимание людей, будь восторг, интерес, желание к ней или наоборот отторжение, были тем, с чем она столкнулась в воистину крупных масштабах. Но почему-то достаточно добрый и внимательный взгляд всего одного человека заставлял её чувствовать себя, словно маленькая девочка, которая впервые пришла на урок по чистописанию. - Вижу, ты решила сразу перейти к детальному разговору, - он не может сдержать маленькое, беззлобное подшучивание над своей гостьей, услышав этот набор бессвязных звуков. - Просто... - её руки ещё быстрее начали катать салфетку по кухонному столу, - я не знаю, что спрашивать и говорить... Это всё так странно... Конечно она сделала ему пару или чуть более того, личных признаний, но она никак не ожидала, что вместо того, чтобы оказаться осмеянной или просто потерять это общение через пару дней, как с большинством людей, которых она встречала в жизни, в итоге она будет сидеть в доме ещё не слишком хорошо знакомого мужчины и пытаться вести самый неловкий разговор в её жизни. - Во-первых позволь мне сказать, что тебе нечего стыдиться, - он посмотрел на неё мягко, подмечая как порозовели её щёки. Казалось, что в её неловком, бегающем взгляде, можно было буквально разглядеть, как крутятся шестерёнки. - И это совершенно нормально, чувствовать себя неуверенной на новом для тебя поле. Давай просто поговорим об этом, как и хотели и возможно это даст открыться новой главе. Это просто разговор, ладно? Он ничем тебя не связывает, если ты сама не захочешь. Хорошо? - его голос был призывающим и она снова посмотрела ему в глаза. Она слабо кивнула, соглашаясь с мужчиной. - Да, конечно. Извини. Я обычно не такая, - она улыбается и смущённо потирает затылок. - Я имею ввиду... О боже, это звучит, как объяснение после... - Краска ещё сильнее заливает её щёки и она понимает насколько нелепо, глупо и невпопад звучат слова. Она решает замолчать, пока не сказала что-нибудь и того хуже. - Ты писала, что твой интерес длится годами. Ты когда-нибудь пыталась найти кого-то для этого? - Она прикладывает все усилия, чтобы удержать этот зрительный контакт. - Нет... Я имею ввиду да, но нет... - с её губ слетает неуверенный смешок. - Как-то я познакомилась с парнем из соседнего города, но... Не знаю. Это просто не то. Но он был первым и единственным с кем я вообще обсуждала такой интерес. Хотя мне кажется его гораздо больше интересовало сделать это более... сексуальным? - Ох, хорошо. Понимаю. Мы все откуда-то начинаем поиски своих потребностей. Вы что-то попробовали? - Она просто уткнулась лицом в стол, услышав этот вопрос. Ей казалось, что даже её уши горят просто от того, что они услышали этот вопрос. - Мы, я... Ну, я хотела что-то попробовать... Но... Скажем, что просто не получилось, - она лишь немного оторвала лицо от стола, давая пояснение. Он же пользовался моментом, чтобы получше изучить юную особу перед ним. Её розовые волосы были немного волнистыми и рассыпались по его столу, подобно семенам на одуванчике. Что-то глубоко в нём откликалось на её крайне застенчивый вид. И он не мог не ловить этот огромный контраст между их первой встречей, когда она выполняла весьма сложные акробатические элементы в том же зале, где только закончились соревнования команды, которую он тренировал. Хотя у них разные виды спорта, он определённо хорошо понимал, какой огромной физической подготовки требовало это исполнение. Тем, как она легко подбадривала других девушек, приехавших с ней и с какой яркой, открытой улыбкой она выполняла всё это. Тем, насколько общительной она выглядела, каждую секунду перекидываясь с кем-нибудь словами. И тем, как она буквально пыталась полностью скрыть своё лицо, не справляясь со смущением. - Это значит, что у тебя впереди ещё так много возможностей исследовать ощущения и построить всё так, как тебе действительно нужно там, в самой глубине твоей сущности, - его глубокий голос проникал глубоко в её сознание. - Если ты конечно захочешь дать себе этот шанс. Не пойми не правильно. Мы конечно знакомы чуть меньше двух месяцев, но мы так много общались, я наблюдал за тобой и какие-то вещи я определённо успел о тебе понять. - в этот момент её лицо окончательно отрывается от стола и она с неуверенным интересом смотрит на него. - И... Кхм... Что же ты понял? - Её пальцы вновь нашли скомканную салфетку, чтобы использовать её как миниатюрный мяч. - Тебе это нужно, - он заявил это уверенно и словно магнит, удерживал её прямой взгляд. - Всё внутри тебя, будь то твой интерес к таким сценам в кино или то, как естественно и сама того не осознавая ты стала принимать моё руководство. Это что-то внутри тебя. По-настоящему глубоко. И казалось бы всего на миг утихающий румянец, расцвёл пуще прежнего. Конечно её задевало то, насколько прямо он указал на то, что она потянулась к его руководству, а не оттолкнула или возмутилась. Это был довольно личный тычок. И ей нечего было ответить на это. Сначала это было что-то такое шутливое, что совсем не могло восприниматься всерьёз. Потом в какой-то момент так же хихикая, она стала соглашаться с некоторыми его замечаниями и советами. Какой-то голос разума, заботы, интереса к ней действительно царапал какие-то глубины. - Мхм. А что насчёт тебя? У тебя наверное было множество... - она теряется в попытке подобрать слово. Партнёрш? Это что-то более привычное для романтики и секса в контексте людских отношений. Девушки? Тоже словно бы что-то об этом. Или это просто стереотип в её голове. Шестерёнки и правда крутились. - Ну... Компаньонш? Девушек с которыми ты... кхм... практиковал это... - её одновременно терзает стыдливый интерес к теме, чужому опыту и в то же время иррациональный, лёгкий укол ревности за это особое расположение. И она тотчас внутренне одёргивает себя, думая о том, что было бы неплохо знать, что в его прошлом опыте, совершенно естественном для его возраста, всё было хорошо. - Практиковать? - он мягко усмехается. - Я шлёпал некоторое количество девушек, - отвечает он спокойным тоном, но лёгкая ухмылка касается его губ, как только он замечает её медленный, глубокий вдох и мгновенно отведённый в сторону взгляд. Словно с этим ответом ей ужасно захотелось разглядеть детали его кухни. - Но если ты пытаешься спросить меня о том, много ли я с кем строил подобного рода взаимоотношения, - он не мог не заметить, как она вся замерла, хотя взгляд её так и остался в стороне, - то да. У меня был длительный опыт, и я был полностью искренен в этом. Знаешь, такие отношения тоже настоящая и глубокая вещь. Так что... У меня было определённое количество девушек с которыми мы интересно провели время, и был кто-то с кем я не практиковал, а пробыл в долгой связи. Она снова полноценно возвращает внимание к нему и более серьёзно и благодарно кивает. Ей нравится, что он считает это чем-то настоящим, а не игрушкой из простой физики на пару встреч. - А... Могу я спросить, почему это закончилось? - Она неуверенно стучит ногтями по столу, чувствуя себя одновременно обязанной спросить и в то же время смущённой тем, что влезла на эту территорию. - Тебе надоело или это какая-то ссора? Прости. - Она строила карьеру, шла к мечте и... Никаких ссор. И нет, дело было не в усталости. Так сложились обстоятельства. Мы разошлись на добром прощании, - она снова кивает. Слова мужчины, к которому она присматривалась, пытаясь оценить, рискнуть ли ей шагнуть в эту кроличью нору, принесли ей немного спокойствия и её плечи расслабились. По-крайней мере так она могла не бояться оказаться надоевшей книгой, которую выбросили у подъезда. К тому же ей нравилось, что он был уважителен, говоря это. - Кхм... Спасибо, что поделился, - и в то же время её мозг пытался переварить всё. Она даже не сказала, что готова ему занять такую роль и позволить войти в её жизнь так глубоко, пустить его в свою душу. И всё же она уже думала такие мимолётные, такие девчачьи глупости... Сможет ли она стать такой значимой и близкой для него? А что она сможет дать ему? А если он найдёт в ней разочарование? А что, если она окажется не так хороша для этого, чем та, что когда-то оказалась важной? Она неосознанно помотала головой собственным мыслям, не желая сражаться с чужим прошлым и чужой связью. Мысленно она пнула себя и за эти глупости, и за то, что они пришли в её голову раньше, чем она нашла для себя ответ, который хочет ему дать. Она не знала, может ли она просто нырнуть в это и позволить вещам случаться дальше с её кивком. Она знала, что ей было ужасно интересно проводить с ним время. Она знала, что всё, что она успевала узнать и увидеть в нём, как в человеке, ей нравилось. И она знала, что чувствовала интригу этих особых отношений, которые кажется начали складываться между ними ещё раньше, чем появился этот разговор. Она не понимала, почему её так тянет довериться ему, хотя ей как популярному человеку, было бы естественно держать всё личное при себе и не лезть в вещи, которые не смог бы понять социум. Но... Она чувствовала в нём столько доброты, столько ума и уверенности, столько внутренней силы, что общаясь с ним, ей казалось, что даже если бросить в неё кирпич, он просто не сможет в неё попасть. Она никак не могла понять, почему даже короткий разговор с человеком давал ей такое острое чувство защиты, надёжности. Казалось, он сам молча и не сразу осознавая, начал брать на себя ответственность и... Пожалуй она могла бы внести это в список действительно горячих черт характера. Ей всегда было страшно, что кто-то увидит её глубже её улыбки, что кто-то почувствует наглость в её просьбе или присутствии... И всё же она робко предполагала, что он настолько сильный лидер по своему нутру, что эти широкие плечи, возможно смогут с достоинством и без страданий взять всё то, что у неё внутри. Она лишь пыталась понять, может ли она позволить ему взять всё это и не увидеть его падение, его усталость и борьбу с тем, чтобы выдержать это. Она лишь пыталась понять, видит ли она столь сильного мужчину, что с успокаивающим кивком просто поднимет это и глазом не моргнув. И она определённо догадывалась, что он несётся в этом туннеле вместе с ней. Всё же не только она пришла в дом к мужчине, которого лишь начинала узнавать. Он и сам принимал её здесь, открывая ей тот же личный секрет, что она несла в себе столько лет. - А... Почему я? - робко задаёт ещё один вопрос девушка, выплыв из собственных мыслей. - Ты интересная, смешная, сильная и... Я просто почувствовал это. Как я и сказал, всё в тебе кричит о том, что тебе это нужно, что это часть тебя, так же, как это часть меня, - она облизывает резко пересохшие губы. - Ох... Тебе захотелось отшлёпать меня? - она посмеивается, а её голос резко подлетает вверх почти на октаву, когда она произносит это слово. Её левая нога начинает выстукивать маленьким, толстым каблучком по полу. - Ты так мало меня знаешь, а я уже чем-то... взбесила тебя? Ну или не знаю, какое слово подойдёт... - она нервозно посмеивается, пальцы её рук сжимаются, разжимаются, соприкасаются. - Мне захотелось помочь тебе. Мне захотелось выслушать тебя. Мне захотелось отругать тебя и поставить в угол. Отшлёпать? Думаю, тебе бы это пошло на пользу, Эмили... - она снова утыкается лицом в стол, борясь со смущением, которое было рядом с ней подобно акуле, которую поместили рядом с карасём. - Ты говоришь какие-то стыдные вещи... - жалуется она, бормоча, даже не подняв головы, пока он продолжает внимательно наблюдать за ней. - Да. А ты годами перечитываешь страницы книг об этих стыдных вещах и перематываешь фильмы на эти моменты снова и снова, - парирует он тем, о чём она ему робко призналась в переписке. - Я... Я просто интересуюсь искусством... Я имею ввиду, я же взрослый человек... У меня есть мой заработок... Я уже давно живу одна... Зачем... - слова никак не складываются в какое-то не придушенное предложение. - Я же могу сама принимать решения... Думать своей головой... Ну и... Со мной можно просто поговорить... Я имею ввиду словами... Он посмеивается над её смущённым, немного неразборчивым бормотанием и попытками защитить свою независимость. - Да. Ты достигла хорошего уровня в таком юном возрасте, - он искренне хвалит её. - И конечно ты можешь принимать свои решения. Никто не пытается отнять у тебя всю самостоятельность. Никто не говорит, что ты не можешь думать. У тебя довольно интересный и глубокий разум. И никто не отрицает, что ты умеешь слушать и с тобой можно успешно поговорить, - успокаивает он, пока она внимательно слушает его, не подавая вида. - И всё же, - продолжает он, - как я и сказал, ты юная, умная, независимая, а ещё очень хаотичная и ребячливая. И слова увы, часто не застревают в твоей голове достаточно сильно, как отпечаток хорошей порки бы сделал. Это нормально искать поддержку и наставление, нормально желать немного расслабиться и довериться. И нет ничего стыдного и плохого, если ты позволишь себе немного быть малышкой, которая не тащит у себя за спиной весь мир. Ты можешь разделить это со мной... Если позволишь мне быть для тебя рядом. Всё её тело двигается вместе с глубоким вздохом. Она словно полностью утонула в этой сладкой идее, и в то же время смутилась, пытаясь понять, может ли она себе это позволить. - Знаешь... Я просто не понимаю, почему ты хочешь помочь? Почему тебе хочется заботиться и... Я имею ввиду это так много разных вещей, а ты просто смотришь и говоришь на тебя положиться, словно для тебя вся эта груда усилий не какая-то неподъёмная гора. А... Что я могу тебе дать? - её голос звучит искренне и сконцентрировано в этот момент и она даже осмеливается ещё раз заглянуть в эти карие глаза. - Нет. Понятно, что ты будешь абсолютно доволен, если получишь возможность меня отшлёпать, - это даже звучит почти с дразнящей насмешкой. - И всё же. - Мне нравится твоё чувство юмора, ты приятно и хорошо поёшь, ты красивая, а это знаешь ли уже хорошее предложение для мужчины. Ты порой даёшь мне новый взгляд на вещи и в целом не даёшь заскучать, со своим бесконечны потоком мыслей и вопросов обо всём на свете. Ты добрая и ты тоже заботливая, - она скептично смотрела на него, в глубине души не так сильно разделяя такой взгляд на себя, как она делала на публику и вслух. К тому же она находила большую часть этого применимым и к нему самому. - Ты мне нравишься, как человек. Мне с тобой душевно, - и заметив её скептицизм он ещё раз позволил себе несдержанное подшучивание. - Ладно-ладно, конечно всё дело в спортивной, молодой попке яркой девушки, к которой хотелось бы приложить руку. В его глазах было столько насмешливости, что среди жара, который она чувствовала от собственного лица, она парадоксально больше верила в то, что они уже неосознанно летели в кроличьей норе на чаепитие и просто наступал момент взять смелость признать это. Она верила ему, когда он говорил про душевность. И верила, когда он признавался в том, что он мужчина, которому приятно оставить яркую метку на таком соблазнительном месте. И она точно верила в его заботу. - Хорошо-хорошо... Ты говоришь, что хочешь это делать по той же причине, что и люди во всех остальных отношениях. Ты нашёл человека с которым тебе хорошо и интересно и хочешь разделить вместе вещи? - она утрясала мысли в голове и получила теперь уже его кивок. - Но... Знаешь... Я не уверена, что готова ко всяким таким вещам... Это ощущается глупо. В угол? Носом? И всё такое... А ещё я не фанатка боли. Конечно читать и смотреть может быть классно, но... - она оценивающе пробежалась по его высокой, сильной фигуре и сглотнула. - Я предупреждаю, что сделаю из твоего языка начинку для пирожка, если ты кому-нибудь скажешь о таких моих словах... - она сощурилась, пристально на него глядя со всё ещё заметным румянцем. - Можешь называть меня слабачкой в этом смысле, и вообще, но у меня низкая толерантность к боли. И... знаешь ли идея о том, что ты просто возьмёшь ремень и... - она снова пробежалась своим взглядом по нему и вздрогнула от представления о том, чтобы остаться во власти такого сильного мужчины. - Ты весьма сильный... И строгий... - Она задумчиво прикусила губу. Это была и манящая и пугающая черта. - Я не уверена, что хотела бы лежать здесь на диване, не имея возможности остановить всё пока у меня знаешь ли одно место не сгорело... - В этом и... - Он не успевает договорить, как она поднимает руку, призывая его дать ей продолжить мысль. - Я не уверена, что готова к такому и хочу. Я имею ввиду, что если я буду контролировать, это просто какая-то игрушка, а не наказание или... - она ищет слово, - твой авторитет. А если я не могу ничего с этим сделать, то это действительно страшно, потому что мне покажется, что с меня уже хватит, а ты решишь, что нужно ещё... Я же просто девушка... Мне знаешь ли нужна нежность и сострадание. Так это будет страшно и интенсивно... А ещё это очень смущает... - В этом и смысл, милая. В этом и смысл. Ты должна запомнить это. И ты должна хотеть избежать этого, а значит стараться не делать некоторые вещи, - он медленно протягивает свои руки к её руке и одним взглядом спросив разрешение берёт её руку в свои, даря успокаивающий контакт. - Но я же могу просто сказать нет и вообще не испытывать это... - Она колеблется. Всё же она не просто так мысленно пыталась отстраниться от персонажей о которых она читала и смотрела. Ремень и прочие штуки кажутся ей весомо угрожающими. - Или... Как насчёт просто руки? Я имею ввиду это явно даст и жжение и контакт, но не должно болеть, как ад, - она снова неровно усмехается. Он задумывается. Он видит её колебания и этот вероятно внутренний торг, на какое-то условие, которое успокоит её достаточно, чтобы решиться шагнуть в это. - У меня очень сильная рука. Я понимаю, что тебе страшно. И да, если мы говорим о порке, то это безусловно смущающе, и может немного унизительно. А ещё это будет и страшно, и больно. Это делает порку наказанием, а не любовной игрой или шуткой. Но да малышка, - её моментально привлекает это обращение, заставив чуть ли не подавиться воздухом. Она даже не поняла, это что-то глупое и смущающее или что-то, что ей где-то в самой глубине понравилось, - моя рука может обжечь тебя весьма хорошо. Тогда давай на нынешний момент остановимся на руке, - он пристально изучал её реакции, ожидая, будет ли она его останавливать, говоря, что ещё не договаривается или это первый договор, который упадёт в кроличью нору. - Но в остальных наказаниях я не буду с тобой торговаться. В её глазах на миг мелькает намёк на неповиновение, вызов, и даже усмешку, но она не произносит вслух ничего, похожего на спор. - И как это должно работать? - спрашивает она, ещё глубже провалившись в нору. Она имела некоторое представление из фильмов и книг, а так же собственных размышлений, но вот, кажется её человек, и правила должны быть их собственными. - Я могу лишить тебя какого-то гаджета, - её рот мгновенно открывается, чтобы напомнить, что это буквально её работа и вообще она, как и все молодые люди полностью погружена в этот технический мир. - Если это конечно не то, что тебе по-настоящему нужно. Я могу отправить тебя спать ещё раньше. Могу отправить тебя в угол или заставить писать строки или письмо с размышлениями. Могу заставить тебя заниматься чем-то нудным. Или дать тебе порку, если ты заслужишь. Она фыркала, вздыхала, ёрзала на стуле. И думала. - Ну... Мы же пока будем присматриваться, да? Пока просто пробуем? - и её неуверенность и по-сути такое полу-уверенное согласие, толкали её всё глубже. - Да, Эмили. Да, - успокоил он её, понимая, что сопротивления не последовало. - Мы дадим тебе структуру, график и правила для твоей безопасности. Ты участвуешь в обсуждении и я прислушиваюсь к тебе. Если правило принято, то схема простая. Нарушение ведёт к наказанию, а послушание к награде. - Я не собака... - проворчала она под нос. - Нет. Ты упрямая, красивая кошка, - отвечает он с совсем лёгкой улыбкой, мягко поглаживая её руку. - Я хочу получать от тебя ежедневный рассказ в конце дня о том, что было выполнено, а что нет и почему. И даже если это займёт кучу времени и усилий, я не спущу с тебя взгляд. Но я так же рядом, чтобы помочь с этим и поддержать, - заверяет он. - И я не собираюсь давать тебе спуску. Если нет хорошего объяснения и оправдания, наступают последствия. - Это звучит очень глупо... - говорит она, всё же чувствуя это запредельно смущающим для взрослого человека. - И это то, что тебе нужно, - мягко парирует он. - Ладно... В конце-концов это ты мне сказал, что не нужно стыдиться... - неохотно кивает она, понимая, что одновременно идёт к тому, к чему всё внутри неё всегда взывало, и в то же время бросает себя в этот костёр смущения, власти, и каких-то очень глубоких взаимоотношений. - И мы просто попробуем... - пытается она оставить себе хоть что-то, чтобы не провалиться целиком в один шаг. Кроличья нора. Надо включить фонарь.