Часть третья. ИНТЕРБЕЛЛУМ. Глава первая. ДОЛГАЯ ДОРОГА ДОМОЙ.

«Господи, как дети, а! Страна непуганых идиотов!»

Сергей Ненашев, гений.

Несколько дней спустя… 11 июля 1938 года. 23:30. Рабочий кабинет А. Гитлера. Берлин, Вильгельмштрассе, дом 77.       - Итак, господа, кто-нибудь из вас может мне объяснить, как все дошло до того, что англичане вышвырнули нас из Испании? - вкрадчиво произнес Адольф Гитлер, глядя исподлобья на находившихся в его кабинете начальника военной разведки Вильгельма Канариса, министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа и начальника службы безопасности СД Рейнхарда Гейдриха.       - Мой фюрер, англичане выразили беспокойство эскалацией конфликта в Испании и решили взять в свои руки контроль над исполнением Соглашения о невмешательства в дела в Испании, - напомнил Риббентроп. - Но, я лично считаю, что это всего лишь повод…       - Это понятно, Риббентроп, - отмахнулся Гитлер. - Плевать англичане хотели и на испанцев, и на их войну! Меня интересует настоящая причина, по которой они решили вмешаться!       - Если позволите, мой фюрер, - начал Канарис. - По имеющимся у меня сведениям, премьер-министр Великобритании Эдвард Вуд был сильно обеспокоен громкими победами республиканцев и растущим среди них коммунистическим влиянием, поэтому, опасаясь появления на карте Европы коммунистической Испании, он решил принять ответные меры…       - Чертовы русские! - не выдержав, вскричал Гитлер. - Везде, где они появляются, они, словно чуму, разносят свою большевистскую идеологию! Какого черта они, вообще, забыли в Испании?!       - Мой фюрер, но ведь вы сами согласились с предложением Молотова о пропуске кораблей с советскими войсками в Испанию, - осторожно напомнил Риббентроп. - И даже поручили мне убедить Муссолини не препятствовать этому.       - Да, я согласился пойти на эту уступку, потому что для нас в тот момент было крайне важно военно-промышленное сотрудничество с Советским Союзом, - успокоившись, подтвердил Гитлер. - А вывести наши войска из Испании я согласился потому, что нам пока еще рано ссориться с Великобританией! Но два года назад речь шла об участии в войне на стороне республиканцев одного усиленного полка русских! Как наличие этого полка привело к таким успехам республиканцев, вся армия которых два года назад состояла из ополченцев, чуть ли не впервые взявших в руки оружие?       - Похоже, что русские научили испанцев воевать, - заметил Канарис.       - Но, черт возьми, как? - неподдельно удивился Гитлер. - Еще недавно русские и сами-то воевать не умели, куда им других учить? Что, вообще, происходит в Советском Союзе?       - Трудно сказать, мой фюрер, - ответил Канарис. - С того момента, как их народный комиссариат внутренних дел возглавил Киров, в Советском Союзе стало трудно работать. Наши агенты сыплются один за другим…       - То есть, вы бесполезны, Канарис… - заключил Гитлер и повернулся к Гейдриху. - Рейнхард, может быть, вам есть, что сказать по этому поводу?       - Мой фюрер, я вынужден согласиться с адмиралом Канарисом, - произнес Гейдрих. - В Советском Союзе, и правда, стало очень трудно работать. Но, все же, кое-что нам выяснить удалось. Некоторые из наших агентов в СССР связывают происходящие там перемены с неким Максимом Беловым. По имеющейся у меня информации, этот человек сперва курировал разработку нового стрелкового оружия, а два года назад был назначен личным порученцем Кирова. И это в восемнадцать-то лет!       - Чушь! - не выдержал Канарис, - Вы хотите сказать, что какой-то юнец способен оказать влияние на целую страну, пусть даже такую варварскую, как Советский Союз? Чем вешать нашему фюреру лапшу на уши, лучше бы проверили своих агентов на преданность!       Канарис, возглавлявший армейские разведку и контрразведку, сильно недолюбливал начальника СД Гейдриха, в обязанности которого входили разведки и контрразведка политические. И упустить возможности уколоть своего прямого конкурента он не мог.       - И правда, Рейнхард, - мягко заметил Гитлер. - Все это звучит слишком неправдоподобно. Разве только…       Фюрер, до того мерявший шагами свой огромный кабинет, вдруг резко замер. На лице его появилось выражение ужаса.       - Вы понимаете, что это значит? - спросил Гитлер. - Ни черта вы не понимаете! Русские каким-то образом смогли создать своего сверхчеловека, сверхбольшевика! Вы понимаете, что это прямой вызов всем нам, как представителям высшей расы!       Гитлер поперхнулся и закашлялся. Канарис тут же поспешил пшикнуть в хрустальный стакан воды из сифона и подать его фюреру.       - Гейдрих, Канарис, - выпив воды, Гитлер немного успокоился. - Делайте, что хотите, но узнайте все про этого Белова. Один сверхчеловек на стороне русских нам не страшен, но, если они смогут поставить их создание на поток, это может сильно усложнить нашу священную миссию по обретению жизненного пространства на востоке. Поэтому, забудьте про вашу межведомственную конкуренцию и ищете!       Если бы Адольф Гитлер узнал, что так заинтересовавший его Максим Белов находится в настоящий момент в нескольких кварталах от него, его бы хватил удар. Но, к счастью для фюрера и к большому сожалению для всех остальных, этот факт так и остался для него неизвестным. 12 июля 1938 года. 08:30. Отель «Орания-Берлин». Ораниенплац, дом 17.       Проснувшись довольно рано для якобы находящегося в отпуске человека, Максим Белов аккуратно выбрался из постели. Сделать это было непросто, учитывая, что он хотел сделать это, не потревожив прижавшуюся к нему Грету.       Отношения Максима с Гретой начались как-то неожиданно, по крайней мере - для него. Когда они заселялись в гостиницу в Ницце, им, как молодоженам, предоставили номер с одной двуспальной кроватью. Попросить номер с двумя кроватями - означало бы вызвать ненужные вопросы и подставить под сомнение легенду, поэтому Максим и Грета ничего не сказали, рассудив, что если уж в Испании им доводилось спать на земле, укрываясь шинелями, то провести несколько ночей в одной кровати для них точно проблем не составит.       Проблемы, однако, начались с первой же ночи. Улегшись спать в нижнем белье, на разных половинах кровати и спиной друг к другу, утром Максим и Грета обнаружили себя крепко обнявшимися и, несмотря на возникшее у обоих смущение, весьма приятно себя чувствовавшими. Следующей ночью Максим проснулся и обнаружил себя нежно гладящим прижавшуюся к нему Грету по спине. Прежде, чем он осознал, что делает, Максим поцеловал девушку в щеку, отчего та довольно улыбнулась во сне.       В одну из следующих ночей Максим вновь захотел поцеловать задремавшую вроде бы девушку в щеку, а та, устраиваясь поудобнее, в этот самый момент повернула голову. Губы встретились с губами, с треском содранная ночная сорочка улетела куда-то в угол, а дальше все пошло так, как это заведено природой еще во времена Адама и Евы!       Наутро обоим было неловко. Неизвестно, о чем думала тогда Грета, вполне возможно, что она просто испытывала смущение от утраченной невинности, а вот Максим переживал, от того, что у него, вроде как, были отношения с Киу, пускай они и не говорили о взаимных чувствах, и сейчас он, получается, ей изменил!       А еще Максиму было очень интересно, как к этому относилась Грета. Было ли это сиюминутным порывом страсти, или же чем-то большим? В последнее, если честно, Белову не очень верилось. Выросший в детском доме и воспитанный в Центре подготовки проекта «Хронос», он не считал себя мачо или еще каким-то дамским угодником, вроде тех литературных «попаданцев», книги про которых он читал еще до отправки в прошлое. И версию, что сразу две красивые девушки в него влюбились, он считал маловероятной.       Или же так оно и есть?       «Ты нам тоже очень дорог! И не только потому, что товарищ Киров поручил нам тебя охранять», - сказала Максиму Киу перед тем, как они перестали быть просто командиром и подчиненной.       Могло ли быть, что, говоря «нам», Киу имела ввиду не только себя, но и Грету, причем именно в романтическом смысле? А если - да, то, как теперь с этим быть? Выбрать одну и, тем самым, смертельно обидеть вторую, или попробовать построить отношения с обеими сразу?       Максим сомневался, что девушки на такое согласятся, а если и да, то такое развитие событий грозит большими неприятностями с комсомолом и дальнейшей карьерой. Должности особоуполномоченного при наркоме внутренних дел, он из-за выговора за аморальное поведение вряд ли лишится, но проблемы у него будут.       Так ничего и не решив, Максим пустил дело на самотек, тем более, что вскоре последовала еще одна ночь любви, не менее бурная, чем предыдущая, а еще несколько дней спустя пара покинула сравнительно безопасную Францию и оказалась в нацистской Германии, после чего Максиму окончательно стало не до рефлексий.       Прибыв в столицу Германии, Максим и Грета поселились в гостинице «Орания-Берлин», находившейся в хорошем районе Фридрихсхайн-Кройцберг. Проживание в подобном районе, помимо того, что прекрасно вписывалось в легенду о небедных молодоженах на отдыхе, имело и тот еще плюс, что гостиница Максима и Греты находилась в получасе ходьбы от квартиры Конрада Цузе.       За прошедшие дни Максиму не без помощи сотрудников советского посольства удалось выяснить распорядок дня герра Цузе и оказалось, что большую часть времени он проводит в квартире своих родителей, собирая свой «механический мозг», и только по вечерам вторников и четвергов выбирается в находившийся неподалеку пивной сад, чтобы пропустить кружечку-другую.       - Макс, ну, куда-ты ушел? - за спиной Белова раздался чуточку сонный голос Греты, сократившей его имя на немецкий манер. - И куда это ты так пристально смотришь?       Белову, повязывавшему перед зеркалом галстук, в отражении было прекрасно видно, как проснувшаяся девушка сладко потянулась, отчего укрывавшее ее одеяло сползло вниз, открывая великолепный вид на гладкие плечи и весьма внушительную грудь. И, хотя с момента отъезда из Испании он уже не раз успел увидеть подругу обнаженной, он все равно не мог оторвать от нее глаз.       - Любуюсь, - улыбнулся Максим, поворачиваясь лицом к девушке, но та уже выскользнула из постели и, повернувшись к нему спиной, набросила на плечи халат.       - Все с тобой понятно, - хмыкнула Грета. - Какие планы на сегодня?       - В первой половине дня мы прогуляемся по магазинам, - ответил Максим. - Вполне возможно, что сегодня у нас будет последняя возможность купить подарки для наших друзей.       - Почему последняя? - не поняла Грета.       - Потому, что вечером мы встречаемся с герром Цузе, - сообщил Максим. - В какой пивной его можно будет найти сегодня вечером, мы знаем, вот там и познакомимся. А после этой встречи события могут пойти по-всякому, так что купить все необходимое и подготовиться к отъезду лучше заранее.       - Поняла, - кивнула Грета, тут же настроившись на деловой лад. - Тогда я в душ, а ты, пожалуйста, закажи завтрак в номер! Вечером того же дня… 12 июля 1938 года. 19:05. Пивной сад «Brauhaus Südstern». Берлин, Хазенхайде, дом 69.       Такое явление, как пивные сады, появилось в Баварии в девятнадцатом веке после того, как по указу короля Людвига Первого пиво стало разрешено варить только в холодное время года, поскольку для правильного его брожения требовалась температура не ниже четырех и не выше восьми градусов по Цельсию.       Чтобы иметь возможность варить пиво и летом, баварские пивовары начали строить на склонах долины реки Изар большие погреба, в которых пиво хранилось при правильной температуре. Для дополнительной прохлады поверху сажали каштаны, затенявшие погреба своей густой листвой, и обсыпали грунт белым гравием.       Первоначально люди приходили в такие погреба с большими кружками, чтобы унести купленное пиво домой, но иногда, особенно в жаркие летние дни, они стали пить его прямо на месте. Для удобства таких посетителей в тени каштанов пивовары начали ставить столы и лавки, после чего такие места стали весьма популярными среди баварцев. Так, собственно, и возникли пивные сады.       Разумеется, популярность подобных заведений вызвала негодование среди владельцев мелких пивоварен, не имевших возможности построить свой собственный погреб. Он обратились за защитой к королю Максимилиану Первому, который своим указом запретил продавать в пивных садах любую еду. С тех пор посетители должны были приносить еду с собой.       Впоследствии пивные сады распространились по всей Германии. В каждой германской земле они имели свои местные отличия, но, в какой бы местности не располагался такой сад, в нем неизменно были простые деревянные столы с лавками, стоявшие под сенью каштанов, и обсыпанная белым гравием земля. И, хоть указа Максимилиана Первого и был давно отменен, право посетителей приносить свою еду оставалось неизменным.       Берлинский пивной сад «Южная звезда», располагавшийся рядом с парком Хазенхайде, был весьма тихим и уютным местом, скрытым, к тому же, от посторонних глаз между двумя домами. Массивные столы и лавки, стоявшие в тени деревьев, были искусно состарены, что придавало дворику дополнительный уют.       Конрад Цузе, двадцативосьмилетний мужчина среднего роста, сидел за своим любимым столом и, потягивая пиво, отдыхал от работы. Его «механический мозг», на который он возлагал столько надежд, по-прежнему не желал нормально работать. Переключатели постоянно заклинивало, отчего расчеты выполнялись совсем не так, как нужно. Порой же они и вовсе не выполнялись, и Конрад пока не понимал, как это исправить.       Вот, понимая, что иногда нужно отдыхать от работы, Цузе и посещал пивной сад. Кружечка-другая пива, выпитые под белые колбаски, отлично прочищали голову и позволяли переключить мысли на что-то другое. Да и матушка Конрада после его походов в пивную переставала ворчать из-за того, что он целыми днями сидит дома.       По вечернему времени пивной сад быстро заполнялся людьми. В основном это были постоянные посетители, часть из которых Конрад неплохо знал, вроде живших в доме напротив Клауса Шмидта с сыном, с другим же просто здоровался. Хотя были и посетители, которых он никогда раньше не видел, как, например, молодая пара, только что вошедшая во двор и искавшая, куда сесть.       Пара была весьма колоритной. Высокий молодой человек, одетый в хороший серый костюм и охотничий берет с кокардой в виде охотничьих рожков, ружей и оленьей головы с ветвистыми рогами, и такая же высокая девушка в белом платье и кокетливой шляпке. Оба молодые, загорелые, и, что было очевидно даже для такого дилетанта в вопросах психологии, как Конрад, влюбленные друг в друга.       Конраду Цузе на мгновение даже стало завидно, ведь сам он спутницей жизни пока еще не обзавелся. Вначале этому мешала долгая учеба в Техническом университете Берлина-Шарлоттенбурга, где он изучал сперва машиностроение, затем архитектуру, а под конец - и гражданское строительство, а позже им всецело завладела идея построить свою вычислительную машину. Словом, к своим двадцати восьми годам Цузе все еще был одинок.       Оглядевшись, заинтересовавшая Конрада пара направилась прямиком к его столу.       - Добрый вечер, - вежливо наклонил голову молодой человек. - Разрешите присесть за ваш стол?       - Прошу вас, - кивнул Конрад. - Позвольте представиться, Конрад Цузе, инженер.       - Вайс, Максимилиан Вайс, - отрекомендовался молодой человек, после чего представил свою спутницу. - Моя супруга Маргарита.       Заняв место напротив Цузе, Максимилиан и Маргарита дождались появления официантки, одетой в традиционный баварский дирндль, и, по его совету заказали себе по кружке местного фирменного пива «Яркая звезда» и заказали себе еду. Вскоре на столе появились две запотевшие кружки из толстого стекла.       - Скажи, Макс, а чем ты занимаешься? - поинтересовался Цузе после того его новые знакомые отдали должное пенному напитку.       В заведениях, подобных тому, в котором они находились, было принято обращаться друг к другу по имени, но Цузе, как вежливый человек, спросил на это разрешение, получив в ответ предложение называть своих новых знакомых Максом и Гретой.       - Моя семья уже не первое поколение владеет пансионатом рядом с Хельмштедтом, - сообщил Макс. - А у отца Греты частная врачебная практика в самом городе.       - Мы с Максом и познакомились в пансионате его семьи, когда мы с родителями приезжали туда отдыхать, - с абсолютно счастливой улыбкой добавила Грета. - А месяц назад мы сыграли свадьбу.       - Так вы молодожены? - заинтересовавшись, спросил Цузе.       - Да, мы возвращаемся из свадебного путешествия, - все также улыбаясь, подтвердила Грета. - Мы так чудесно провели две недели в Ницце! Знал бы ты, Конрад, как там красиво! А перед возвращением домой мы решили посетить Берлин, в котором ни я, ни Макс ни разу раньше не были.       «Хорошо, должно быть, иметь деньги на то, чтобы путешествовать!» - подумал Цузе, слушая счастливое щебетание Греты. У самого Конрада лишних денег не было, а если они и появлялись - то тут же уходили на детали для его вычислительной машины.       - А ты, Конрад, чем занимаешься? - в свою очередь спросил Макс. - Ты сказал, что ты инженер…       - Да, я окончил Технический университет здесь, в Берлине, - подтвердил Цузе. - Некоторое время я работал инженером-строителем в компании «Henschel Flugzeug-Werke AG», а сейчас занимаюсь созданием вычислительной машины, более совершенной, нежели все, существующие на сегодняшний день!       - Необычная смена деятельности, - заметил Макс.       - Да, Конрад, расскажи, пожалуйста, что же сподвигло тебя заняться созданием счетной машины! - попросила Грета.       - Ну, во время работы инженером я понял, что слишком ленив для занятий математикой, - признался Цузе. - Вот я и решил создать машину, которая будет считать вместо меня!       - Ты сейчас говоришь почти как мой отец! - рассмеялся Макс. - Он, когда ему приходится заниматься бухгалтерией пансионата, постоянно ворчит, что ненавидит математику. Скажи, Конрад, а когда твою машину можно будет приобрести?       - Ну, вообще-то, я уже построил опытный образец, вот только работает он пока еще не очень надежно, - немного смутившись, признался Цузе. - Так что, еще рано говорить о ее продажах.       - Жаль, - вздохнул Макс. - Но, я надеюсь, что у тебя все получится! А если твоя машина и правда будет так хороша, как ты говоришь, я постараюсь уговорить моего старика ее приобрести!       - Макс, Грета, а хотите, я вам ее продемонстрирую? - предложил Цузе, сообразивший, что, если его новый знакомый так легко говорит о возможности покупки его машины, значит, у него есть на это средства. Цузе строил свой «механический мозг» исключительно на пожертвования и был бы не прочь привлечь еще одного спонсора.       - Знаешь, Конрад, а хочу! - азартно ответил Макс. - Думаю, это будет интересно.       - Свою машину я собрал у себя дома, - сообщил Цузе. - Если завтра после полудня вы свободны, приходите ко мне в гости!       - Договорились! - кивнул Макс.       - Подождите, я вам мой адрес запишу! - произнес Конрад и собрался было встать, чтобы попросить у кельнера карандаш и бумагу.       - Да продиктуй так, я запомню! - прервал его попытку Макс.       Услышав адрес, герр Вайс произнес его вслух, после чего сам себе кивнул и предложил пропустить еще по кружечке. Им с супругой захотелось попробовать еще и «Темную звезду», второй фирменный сорт местной пивоварни. 13 июля 1938 года. 13:00. Квартира семьи Цузе. Берлин, Метфессельштрассе, дом 10.       Посчитав первый контакт вполне удачным, на следующий день Максим и Грета отправились в гости к Конраду Цузе, проживавшему в весьма престижном районе Берлина Кройцберг. Ровно в час пополудни Максим позвонил в дверь. Конрад, вероятно, ожидал прихода гостей, поскольку дверь открылась тотчас же после того, как стихла короткая трель звонка.       Пока Максим и Грета здоровались с Конрадом, из кухни выглянула нестарая еще женщина, в светлых волосах которой уже серебрились редкие пока седые пряди. Она окинула гостей внимательным взглядом, отметив и недешевый костюм Максима, и элегантную шляпку Греты, после чего благосклонно кивнула.       - Макс, Грета, позвольте вам представить мою маму, фрау Марию Цузе, - поспешил произнести Конрад. - Матушка, это мои друзья, Максимилиан Вайс и его супруга Маргарита. Я обещал им показать мою машину!       - Опять шум на всю квартиру поднимите, - проворчала фрау Цузе, вполне, впрочем, добродушно. - Здравствуйте, молодые люди!       - Добрый день, фрау Цузе, - поздоровался Максим, а Грета вежливо кивнула хозяйке.       Наконец, с приветствиями было покончено. Фрау Цузе удалилась обратно на кухню, а Конрад повел своих гостей в гостиную, где и была смонтирована построенная им вычислительная машина.       Конструкция с первого взгляда поражала своей монументальностью. Собранная на нескольких металлических столах с толстыми прочными ножками, она занимала площадь около четырех квадратных метров, и весила, должно быть, в районе пяти центнеров. После того, как Конрад сдернул с машины ткань, прикрывавшую ее от пыли, Максим обошел ее по кругу пытаясь разобраться в нагромождениях заклепок, рычажков и тысяч пластин с фигурными отверстиями.       - Вот, Макс, это мой «механический мозг»! - гордо представил свою машину Цузе.       - И что же она умеет? - спросил Максим, в общих чертах представлявший возможности машины Цузе и постаравшийся придать своему лицу заинтересованное выражение.       - Ну, пока что она умеет только складывать и вычитать числа. Ну, еще можно умножать, но эту функцию я реализовал путем последовательного сложения, - Цузе, должно быть, вспомнил, как он вчера расхваливал свою вычислительную машину, понял, что описанные им функции выглядят бедновато, и смутился. Впрочем, он весьма быстро взял себя в руки и продолжил: - Зато она может обсчитывать довольно сложные формулы!       - Даже так? - На этот раз интерес в голосе Максима был абсолютно искренним. - И каким же образом ваша машина понимает, что и в какой последовательности ей нужно делать?       - Видите эту катушку с тридцатипятимиллиметровой кинопленкой? - указал Конрад, явно довольным проявленным к его конструкции интересом. - В ней набиты отверстия, расположенные в определенном порядке. По ним-то моя машина и понимает, что и как ей нужно делать! Впрочем, давайте, я вам лучше покажу, как это работает!       Достав из-под стола свернутый провод, Цузе размотал его и вставил в розетку. Затем он щелкнул переключателем на пульте с клавиатурой, и находившейся под столом мотор загудел со звуком, подозрительно напоминавшим звук старого пылесоса.       - Ну, допустим, нам нужно выполнить простейшую задачу - перемножить два числа, - продолжил рассказ Конрад. - Мы берем заранее подготовленную пленку с инструкцией, и заряжаем ее в считыватель. Затем начинаем ее выполнение.       Видите, на пульте загорелась лампочка? Это значит, что нужно ввести первое число. Ну, пусть будет двести три тысячи семьсот восемнадцать…       Цузе защелкал по клавишам, позаимствованным, похоже, от старой печатной машинки, и набрал названное им число. Когда он нажал кнопку ввода - лампочка погасла, а внутри машины что-то защелкало, после чего пластины в одном из блоков задвигались.       - Сейчас машина переводит число из десятичной системы счисления в двоичную и заносит его в запоминающее устройство, - пояснил происходящее Конрад. - Вот, видишь, Макс, лампочка снова загорелась, это значит, что пора вводить второе число. Допустим, это будет восемьсот тридцать два… Готово! Дальше машина все сделает сама!       Машина, после ввода второго числа, и правда продолжила щелкать, пока внутри нее что-то не скрипнуло и процесс не прекратился. Цузе обошел вокруг машины, высматривая что-то внутри нее, после чего тяжело вздохнул.       - Опять в запоминающем устройстве что-то заклинило! - печально сообщил Конрад. - Прости, Макс, похоже, что демонстрация вышла не так, как мне бы того хотелось!       - Ничего страшного, - улыбнулся в ответ Белов. - В любом случае, это было познавательно! Скажи, а почему ты решил использовать именно двоичную систему?       - Так проще, - ответил Конрад. - При использовании двоичной системы у каждой пластины в блоке памяти только два положения - «ноль» и «единица».       - Знаешь, а это ты здорово придумал! - одобрительно произнес Максим. - Но, мне кажется, что зря ты взялся делать свою машину чисто механической. На лампах могло бы получиться гораздо лучше!       - Может быть, ты и прав, - согласился Цузе. - Вот только лампы в потребном количестве обошлись бы мне очень дорого, а таких денег у меня нет. Мне и так неловко от того, что я вынужден сидеть на шее у родителей.       - Ну, есть место, где ты мог бы получить и достойную зарплату, и необходимое для твоей работы финансирование, - заговорщицки понизив голос, сообщил Максим.       - И где же находится это райское место? - скептически хмыкнул Цузе.       - В Союзе Советских Социалистических Республик, - абсолютно серьезным тоном ответил Максим.       Судя по выражению лица Конрада, смысл сказанных Беловым слов дошел до него далеко не сразу. Некоторое время он стоял ошарашенный, с широко раскрытыми глазами и открытым ртом.       - В Союзе… Макс, ты что, предлагаешь мне работать на коммунистов? - наконец, выдавил из себя Конрад.       - Это зависит от того, ради чего ты строишь свою машину, - ответил Максим. - Если твоей целью является просто разбогатеть, продавая свои вычислители, то с коммунистами тебе не по пути, а вот если ты хочешь заниматься совершенствованием вычислительной техники и создавать все более и более совершенные устройства - они примут тебя с распростертыми объятьями!       - Ну, вообще-то, конструировать мне нравится больше, - признался Конрад. - Но все-таки, работать на коммунистов - это как-то…       - А чем тебе так коммунисты не угодили? - поинтересовался Максим. - Нормальные люди, ничем не хуже прочих. В конце концов, тебе разве не все равно, кто будет финансировать твою работу?       - Ну, в принципе, ты прав, Макс, - признал Конрад. - Многие из изобретателей являются идеалистами, которые хотят сделать мир лучше, но терпят поражение, столкнувшись с действительностью. Я же прекрасно понимаю, что изменить мир можно лишь сотрудничая с теми, кто обладает реальной силой, а это либо правительства, либо крупные предприниматели. Скажи, на что я могу рассчитывать, если соглашусь работать на СССР?       - Ну, лично ты можешь рассчитывать на хорошую квартиру в том городе, где ты будешь работать, - прикинув, что он может пообещать, начал Максим. - Зарплата, специальный паек - все это будет. Не обещаю, но вполне возможно, что ты так же получишь допуск к уникальной информации по вычислительной технике, которой больше нет нигде в мире.       - А минусы? - уточнил Конрад. - Не может же быть, чтобы все было так идеально?       - Главный минус в том, что, если ты получишь доступ к информации, о которой я упомянул, тебе будет трудно потом покинуть Советский Союз, - ответил Максим. - И нет, это не паранойя советского руководства, это нормальная общемировая практика. Так поступают и Германия, и Англия, и даже самые демократичные на свете Соединенные Штаты Америки, - последнюю часть Белов произнес, даже не пытаясь скрыть сарказм. - Все страны стараются как можно тщательней охранять свои секреты.       - Я понимаю, Макс, - кивнул Цузе. - Но мне все-таки жаль, что я не смогу вести переписку с американскими коллегами. Их консультации могли бы быть мне весьма полезны.       - Да бросьте, Конрад, - фыркнул Белов. - По сравнению с той информацией, которую вам могут предоставить в СССР, все американские наработки - это самый натуральный каменный век!       - Тогда зачем им нужен я, раз у них есть такие знания? - скептически поинтересовался Конрад.       - Есть большая разница между обладанием информацией и способностью ей воспользоваться, - ответил Максим. - Ты, Конрад - уже готовый специалист по вычислительной технике, а в Советском Союзе таких пока что нет.       - Знаешь, Макс, твое предложение меня, конечно, заинтриговало, но принято его вот так сразу я не могу, - произнес Конрад. - Мне нужно подумать.       - Разумеется, - кивнул Максим. - Суток на размышление тебе хватит?       - Суток? А почему так мало? - удивился Конрад.       - Ну, во-первых, подобные решения либо принимаются быстро, либо не принимаются вовсе, - пояснил Максим. - А, во-вторых, у нас с Гретой есть и другие дела, и мы не можем ждать до бесконечности.       - Понимаю, - сказал Цузе. - Хорошо, давайте завтра встретимся в «Южной звезде», там я дам вам свой ответ! Я ведь могу посоветоваться сс родителями?       - Разумеется, - кивнул Максим. - Только лучше скажи им, что хочешь поработать в Советском Союзе по контракту, скажем, года два-три. В принципе, это будет правдой, только немного не всей.       - Хорошо, - кивнул Цузе, до которого, судя по задумчивому выражению его лица, постепенно начало доходить, во что он ввязывается. 14 июля 1938 года. 19:05. Пивной сад «Brauhaus Südstern». Берлин, Хазенхайде, дом 69.       Следующим вечером Конрад, Максим и Грета вновь сидели в пивном саду и пили пиво, причем, Конрад и Грета предпочли светлое, а Максиму больше пришлось по душе темное. Вначале говорили о всяком, Цузе, например, опять жаловался на то, что его машина по-прежнему плохо работает, Грета же хвасталась купленными для друзей и просто знакомых подарками. И только после того, как кружки опустели, Максим и Конрад перешли к делу.       - Знаешь, Макс, я подумал и решил принять твое предложение, - тихо произнес Цузе.       - Замечательно! - довольно улыбнулся Максим. - Тогда в субботу утром мы выезжаем! Я уже купил три билета на поезд до Киля!       - Три билета? - удивился Цузе. - А если бы я отказался?       - Ну, тогда я бы просто потерял далеко не самое значительное для меня количество денег, - пожал плечами Белов.       - Знаешь, Макс, а ведь ты не немец, - заметил Цузе. - Мы, даже если являемся вполне обеспеченными людьми, не позволяем себе так вольно разбрасываться деньгами! Кто же ты такой на самом деле?       - Как-нибудь потом расскажу, - улыбнулся Максим. - Пока же будет достаточно, если ты продолжишь считать меня Максом Вайсом из Хельмштедта. Кстати, а как твои родители отнеслись к идее твоего отъезда?       - Мама расстроилась, - признался Цузе. - Она, кажется, до сих пор считает, что я без нее пропаду. А вот отец, пусть неявно, но одобрил. Он и раньше поддерживал меня в моей работе над вычислительной машиной, а сейчас сказал, что если уж Советский Союз может предоставить мне все условия для работы, то нельзя упускать такую возможность!       - Повезло тебе с родителями! - немного грустно улыбнулся Максим, сроду не имевший подобной поддержки.       - Да, они у меня любящие и понимающие, - согласился Конрад. - Скажи, Макс, а возможно будет и их переправить в Советский Союз?       - Прямо сейчас ничего обещать не буду, но, в принципе - это возможно, - честно ответил Максим. - Давай ты сперва обустроишься на новом месте, а потом вернешься к этому вопросу?       - Ну, хорошо, - согласился Цузе.       - Вот и отлично! - ободряюще улыбнулся Максим. - Тогда давай сейчас еще по кружке - и по домам. Завтра готовимся к отъезду, а в субботу в половину седьмого я жду тебя на Лертском вокзале.       - Договорились, - кивнул Конрад. 19 июля 1938 года. 12:15. Морской вокзал. Ленинград, набережная лейтенанта Шмидта.       Путешествие из Берлина в Ленинград обошлось без приключений. В шесть часов тридцать минут Максим и Грета встретили на вокзале Конрада Цузе и сели на поезд. В семь, строго по расписанию, поезд тронулся, а в тринадцать часов они уже были в Киле.       До отправления теплохода «Мария Ульянова», приобретением билетов на который Максим также озаботился заранее, оставалось еще шесть часов, которые трое наших путешественников потратили на то, чтобы пообедать в уютном местном ресторанчике и погулять в окрестностях порта. Максим еще успел сбегать на почту и отправить телеграмму по данному ему Артуром Христиановичем конспиративному адресу, в которой сообщил дату прибытия в Ленинград.       В девятнадцать часов, когда теплоход издал протяжный гудок и отчалил, Конрад, уставший за день, отправился отдыхать в свою каюту, Максим же с Гретой остались на палубе. Белов, оказавшийся на советском судне, позволил себе немного расслабиться и сейчас спокойно курил, Шнайдер же задумчиво провожала взглядом медленно удалявшийся германский берег.       - Mein armes Deutschland! - грустно произнесла Грета. - Warte ein wenig, bald werden wir dich vom Faschismus befreien!       - Трудно было? - сочувственно спросил Максим, щелчком отправив окурок в море и приобняв девушку за плечи.       - Угу, - ответила Грета, положив голову Максиму на плечо. - Почему, думаешь, я так старательно изображала из себя легкомысленную дурочку, удачно выскочившую замуж?       - Я думал, ты просто отыгрываешь предусмотренную нашей легендой роль, - озадаченно произнес Максим.       - Это тоже, - кивнула Грета. - Но в основном - я просто старалась перестать быть собой прежней и воспринимать происходящее вокруг как что-то само собой разумеющееся. Будь я своем обычном состоянии - я на второй день в Германии или драку бы устроила, или сразу перестрелку!       - У нас с собой оружия не было, - чуть улыбнувшись, заметил Максим.       - Нашел проблему! - фыркнула Грета. - Что, сложно было бы разоружить парочку полицейских?       - И правда, - рассмеялся Максим. - Мне уже страшно представлять, что мы с тобой вдвоем могли бы наворотить! Или ты думаешь, что я бы позволил тебе отстреливать фашистов в одиночку?       Грета тоже рассмеялась. Постояв еще немного на палубе, Максим взял ее за руку и увел в каюту.       Вечером следующего дня в двухместную каюту, в которой путешествовали Максим и Грета постучал стюард, принесший телеграмму для герра Вайса. Это было весьма необычно, все же «Мария Ульянова» была не трансатлантическим лайнером, на которых отправка и получение телеграмм были обычным делом, а простым грузопассажирским теплоходом. Однако, стюард заверил Максима, что телеграмма предназначена именно ему.       Телеграмма состояла из нескольких десятков четырехзначных чисел, едва взглянув на которые, Максим уселся за столик в каюте, привычно набросал на листе бумаги первые строки стихотворения «Гранада» и приступил к расшифровке.       «Николай - Страннику.       Время вашего прибытия сообщили в местное управление НКВД. Вас встретят. Ничему не удивляйся.       Николай», - прочитал Белов расшифрованный текст.       «Ну, не удивляться, так не удивляться!» - пожал плечами Максим и сжег листок с расшифровкой в пепельнице.       Девятнадцатого июля «Мария Ульянова» вошла в Неву и пришвартовалась у набережной лейтенанта Шмидта. Сходившие на берег пассажиры направлялись в довольно скромное деревянное здание, выполнявшее роль морского вокзала. И вот в этом-то здании и начались сюрпризы.       - Herr Weiss, Sie müssen länger bleiben! - сообщил сотрудник НКВД, проверявший у Максима паспорт.       Белов мог бы подумать, что произошла какая-то ошибка, если бы среди сотрудников НКВД, проверявших документы у пассажиров, не находилась сержант государственной безопасности Киу Линь, которая незаметно подмигнула Максиму, давая ему понять, что все в порядке.       - Stimmt etwas nicht? - вопросительно приподняв бровь, поинтересовался Максим.       - Keine Sorge, Herr Weiss, das ist nur eine Formalität, - ответил сотрудник НКВД.       Точно также были задержаны Маргарита Вайс и Конрад Цузе, после чего сотрудники госбезопасности подхватили их чемоданы и отвели в помещение, отведенное под опорный пункт НКВД. Грета, также, как и Максим, увидевшая среди коллег Киу, восприняла ситуацию абсолютно спокойно, а вот Конрад заметно занервничал. Оно и неудивительно, в его родной Германии близкое знакомство со спецслужбами могло закончиться весьма плачевно.       - Es ist in Ordnung, Conrad, das sind die eigenen! - шепнула Цузе Грета, но не похоже было, что ее слова его успокоили. Конрад только удивленно посмотрел на Шнайдер.       В помещении, куда привели Белова, Шнайдер и Цузе, их уже ждал начальник ленинградского управления НКВД Филипп Демьянович Медведь, не только благополучно переживший события декабря тридцать четвертого года, но и повышенный в звании до комиссара государственной безопасности третьего ранга.       Ставший наркомом внутренних дел Киров тогда оказался в весьма неловком положении, будучи вынужденным наказать Медведя за халатность, проявленную в его, Кирова, охране. Понимая, что в халатности Медведя была значительная доля его собственной вины, Киров ограничился предупреждением вместо выговора или чего-то более серьезного и при переаттестации присвоил Филиппу Демьяновичу звание комиссара госбезопасности третьего ранга, а не второго, каковое обычно присваивалось начальникам управлений НКВД по крупным областям.       Некоторое время Медведь и Белов смотрели друг на друга, не зная, кто с кем должен здороваться первым. С одной стороны, Филипп Демьянович был гораздо старше по званию, с другой же - Максим занимал несколько более высокую должность.       - Здравствуйте, товарищ Медведь, - решив, как младший по возрасту, представиться первым, произнес Максим.       - Здравствуйте, товарищ Белов, - добродушно пробасил Медведь, протягивая Максиму руку. - Вот, встречаю вас по приказу товарища Кирова!       - Да, меня предупреждали, что нас встретят, только я не думал, что встреча будет обставлена под задержание! - заметил Максим.       - Разрешите, товарищ комиссар? - вклинилась в разговор Киу. - Максим, это товарищ Киров предложил. Он посчитал, что не стоит демонстрировать, что вы с Гретой и Максимилиан с Маргаритой Вайс - это одни и те же люди.       - Разумно, - кивнул Максим. - Даже жаль, что я сам до этого не додумался. И как мы будем это реализовывать?       - Когда поток пассажиров иссякнет, мы доставим вас на Литейный, - сообщил Медведь. - Там товарищу Цузе выпишут временное удостоверение личности, после чего отвезут в «Асторию». Вы переоденетесь в форму сотрудников госбезопасности и покинете наше управление уже как товарищи Белов и Шнайдер. Господину же Вайсу с супругой предстоит бесследно исчезнуть в нашей внутренней тюрьме.       - Форму я вам привезла, - вновь вмешалась в разговор Киу. - А также оружие, удостоверения все прочее.       - Умница! - похвалил Максим, и, не имея сил больше терпеть, встал с места и крепко обнял китаянку, которую не видел уже целый месяц.       Та удивленно пискнула, но быстро сориентировалась и обняла Максима в ответ. Когда же Белов соизволил отпустить Киу, обниматься с ней полезла уже Грета. Филипп Демьянович, глядя на столь вопиющее нарушение субординации лишь махнул рукой, пробурчав под нос что-то на тему того, что «в центральном аппарате все не как у людей».       Разобравшись с ближайшими планами, Максим кратко обрисовал ситуацию Конраду Цузе, а там и пассажиры покинули Морской вокзал. 19 июля 1938 года. 14:06. Проспект Володарского, дом 4.       Форма, которую привезла Киу для Максима и Греты, была абсолютно новой и немного непривычно выглядящей. По словам самой китаянки, уже немного разобравшейся в произошедших в стране переменах, это была новая форма, введенная для командного состава Красной армии и НКВД. По своему покрою она была полностью аналогична полевой форме из денима, но шилась из полушерстяной ткани. Поясные ремни к комсоставовской форме полагались тоже новые, кожаные с круглой латунной пряжкой, похожей на те, что в более позднее время были на парадных генеральских ремнях.       Киу, умница такая, не только погладила привезенную для товарищей форму, но и нашила на нее петлицы и нарукавные знаки, а на китель Максима - еще и прикрутила орден Красного знамени. Так что ничто не помешало Белову и Шнайдер сразу переодеться в новую форму, дополненную высокими ботинками на шнуровке и краповыми беретами.       Еще в автобусе, на котором сотрудники НКВД добрались до управления, Максим договорился с Медведем о посещении узла ВЧ-связи, поэтому, переодевшись, он направился именно туда. Доложившись начальнику узла связи и получив допуск к аппарату, Белов набрал прямой номер наркома.       - Киров на проводе, - после трех гудков прозвучала из трубки.       - Здравствуйте, Сергей Миронович, это Белов! - представился Максим.       - Здравствуйте, Максим! - судя по голосу, Киров был рад его слышать. - Как добрались?       - Без приключений, - ответил Максим. - Мы с сержантом Шнайдер успешно доставили Конрада Цузе в Ленинград.       - Замечательно! - произнес Киров. - Обустройством Цузе пусть занимаются ваши коллеги, а вы вместе с вашей группой возвращайтесь в Москву.       - Есть, Сергей Миронович! - ответил Максим. - Если получится - возьму билеты на сегодняшнюю «Красную Стрелу»!       - Ну, настолько уж можете не торопиться, - усмехнулся Киров. - Если не сможете выехать сегодня - выезжайте завтра. Главное - не затягивайте! Мне кажется, в Москве для вас будет много работы.       - Вас понял, Сергей Миронович! - кивнул Максим.       Завершив разговор, группа «Авангард» в полном составе направилась в кабинет товарища Медведя, который критически осмотрел переодетых в форму Максима и Грету.       - Ну вот, поздравляю с возвращением к облику нормальных советских людей! - усмехнулся Филипп Демьянович. - А то разоделись, как буржуи какие-то! Какие у вас дальнейшие планы, товарищ Белов?       - Товарищ Киров приказал возвращаться в Москву, - доложил Максим. - Так что, не сегодня - завтра мы уезжаем.       - Понятно, - кивнул Медведь. - По просьбе сержанта Линь для вас троих были забронированы номера в «Октябрьской», так что я распоряжусь, чтобы вас отвезли туда. Оставите вещи, а потом узнаете насчет билетов на Московском вокзале. Это прямо напротив гостиницы.       - Я помню, товарищ Медведь, - улыбнулся Максим. - Я ведь ленинградец!       - Вот и хорошо, - кивнул Медведь. - Тогда ступайте, а мне еще этого вашего Цузе обустраивать…       - Разрешите. Товарищ Медведь? - спросила Грета и, получив подтверждающий кивок, продолжила: - Если будет такая возможность, найдите для него переводчицу, внешне похожую на меня.       - Думаете? - скептически поинтересовался Медведь.       - Думаю, да, - кивнула Грета. - По-моему, я ему понравилась, так что, с похожей на меня переводчицей ему будет приятнее работать. А если у них сложится что-то еще - у Конрада появится якорь, привязывающий его к Советскому Союзу.       - А вот это уже интересно! - оживился Медведь. - Спасибо за идею, товарищ Шнайдер! Ладно, ступайте, у меня еще дел полно! 20 июля 1938 года. 23:30. Ленинград, Московский вокзал.       В гостинице «Октябрьская» для группы были выделены два номера, двухместный и одноместный. Располагались они, правда, на разных этажах, что было не совсем удобно, поскольку Грета и Киу по-прежнему считались охраной Максима и, следовательно, должны находиться рядом с ним. Однако, в середине лета в Ленинграде было очень много туристов, так что более подходящих вариантов просто не нашлось.       Впрочем, кроме проживания на разных этажах с девушками, никаких претензий к гостинице у Максима не было, он, после четырех лет жизни в общежитии для курсантов учебного центра проекта «Хронос», был крайне неприхотлив к условиям проживания. Да и Грета с Киу в последние годы жили отнюдь не во дворцах.       Оставив в номерах вещи, группа «Авангард» отправилась на вокзал за билетами, которых на сегодняшнюю «Красную стрелу» по закону подлости не оказалось. А вот на завтрашнее число билеты имелись и группа, не желавшая иметь рядом случайных попутчиков, выкупила себе купе целиком. Платила за билеты Киу, оказавшаяся единственной, у кого были при себе советские деньги.       Приобретя билеты, группа отправилась на прогулку по городу. Грете и Киу, которые раньше никогда не были в Ленинграде, было интересно посмотреть на «Колыбель Революции», да и Максиму, хоть он перед Медведем и назвал себя ленинградцем, хотелось посмотреть, как родной город выглядел за семьдесят лет до его рождения.       В гостиницу троица вернулась только поздно вечером. Впечатлений от прогулки все трое получили массу, особенно девушки. Максим, все же, во время учебы в центре бывал на экскурсиях и неплохо представлял себе историческую часть города. Но и для него нашлось несколько сюрпризов, например, его приятно удивили малое количество машин и отменная работа общественного транспорта. Для человека родом из двадцать первого века все это казалось крайне необычным.       На следующий день прогулка по городу продолжилась. Максим с девушками посетили Петропавловскую крепость, побывали на Дворцовой площади, а во второй половине дня оказались на площади Исаакиевской.       - «Астория», - задумчиво произнесла Грета, глядя на выходящий на площадь фасад гостиницы. - Слушай, Максим, товарищ Медведь, кажется, говорил, что именно сюда заселят Конрада?       - Вроде бы да, - припомнил Белов. - Предлагаешь зайти, проведать?       - Предлагаю, - улыбнулась Грета. - Не чужой, все-таки, человек!       - Ну, пойдем! - согласился Максим.       Узнав у скучавшего за стойкой администратора, что Конрад Цузе в настоящий момент находится в номере, троица поднялась на нужный этаж, на котором дежурил сотрудник НКВД, который вначале насторожился при виде посторонних, но, увидев документы, быстро успокоился и позволил пройти к номеру.       Открывший дверь Конрад гостям явно обрадовался. Пожав руку Максиму и удостоившись поцелуя в щеку от Греты, он пригласил их в свой номер. Разглядев, во что одеты его гости, Конрад ненадолго впал в ступор. Особенно его впечатлили девушки, ведь уроженцу Германии с ее традиционным «Kinder, Küche, Kirche» женщина в военной форме казалась чем-то за гранью понимания. А тут таких женщин было целых две!       - Ну, что-то подобное я и предполагал, - наконец, произнес Конрад. - Судя по нашивкам на рукавах, вы служите в вашей тайной полиции. Скажите, могу я узнать ваши настоящие имена?       - Максим Белов, - первым представился Максим. - Максимилиан Вайс - это просто дословный перевод моего имени на немецкий язык.       - У тебя очень хорошее произношение, Максим, - похвалил его Конрад. - Я сообразил, что ты русский, только когда услышал ваш разговор с твоим начальником. А ты, Грета, тоже русская?       - Нет, я как раз немка. Гертруда Луиза Виктория Шнайдер, - девушка изобразила что-то вроде реверанса. - Ну, или Гертруда Рудольфовна Шнайдер, если на русский манер. Но ты можешь по-прежнему называть меня Гретой.       - И, кстати, позволь представить тебе нашу боевую подругу Киу Линь, - добавил Максим.       - Очень приятно, - кивнул Цузе. - Скажите, а как так получилось, что две столь прекрасные девушки пошли служить в тайную полицию?       - Это две долгие истории, Конрад, - вздохнула Грета. - И мне бы не хотелось вспоминать свою. Просто поверь, ни я, ни Киу не жалеем о том, что пошли служить в ГУГБ. И, к слову, Главное Управление Государственной Безопасности - это не совсем тайная полиция, у него заметно более обширный круг задач.       - Расскажи лучше, как ты устроился? - поинтересовался Максим, почувствовавший, что разговор уходит куда-то не туда.       - Неплохо, - понимающе улыбнулся Цузе. - Номер у меня, как видишь, вполне комфортный, а сегодня утром я побывал в Институте радиовещательного приема и акустики, где мне предстоит работать. Там весьма неплохое оборудование.       - То есть, тебе все нравится? - уточнил Максим.       - Ну, в общем, да, - подтвердил Цузе. - Хотелось бы еще ознакомиться с информацией, о которой ты говорил.       - Ознакомишься, - пообещал Максим. - Завтра мы будем в Москве, там я встречусь с товарищем Кировым и попрошу оформить тебе допуск в Особое Информационное бюро. Думаю, уже на следующей неделе тебя вызовут в Москву.       - Хорошо, - кивнул Цузе. - А то мне уже не терпится приступить к работе над новой вычислительной машиной!       Поболтав еще немного, ребята вернулись в гостиницу, где поужинали, вскоре после наступления одиннадцати часов вечера сдали ключи от номеров и отправились на вокзал. 21 июля 1938 года. 09:45. Квартира М. И. Белова. Москва, Большой Кремлевский дворец.       О времени прибытия в Москву Максим заранее телеграфировал Николаю Виноградову, поэтому на вокзале группу «Авангард» ждала машина, которая и доставила его в Кремль. Попросив водителя подбросить девушек до общежития, Максим поднялся в свою квартиру, в которой не был без малого два года.       Квартира встретила Максима пылью и затхлым воздухом. Открыв форточки в кухне и обеих комнатах, Белов принял душ, побрился, после чего позвонил в приемную товарища Кирова и узнал о возможности попасть на прием к Сергею Мироновичу. Секретарь сообщил, что такая возможность сегодня имеется, после чего записал Максима на тринадцать часов.