Бухать не выход, но вариант

      Подвальное помещение, гордо носящее звание элитного клуба, было залито приятным тёплым жёлтым светом. В «CityVin» ещё не накурили, не надымили и не разбили ни одного бокала. Оно и понятно: время-то ранее для подобного места, всего семь часов вечера. Первые посетители медленно передвигались по залу, украшенному рисунками уличных фонарей, некоторые из которых действительно работали в лайт режиме. Пританцовывая, вальяжные завсегдатаи шагали по полу, расчерченному как городская улица: тут пешеходный переход, там разрешён поворот только направо, а сюда строго воспрещено — кирпич — только для персонала. Новичков же направляла неоновая краска. Она переливалась, отражая лучи софитов, и указывала: «Смотри под ноги и не потеряешься, выведу куда сердцу угодно». Так зелёная стрелочка вела к полукруглой сцене, где сегодня вместо стойки диджея расположилась другая аппаратура. Акустическую гитару щипал долговязый парень, но его попытки стать виртуозом заглушала музыка стиля релакс. Уютную атмосферу также создавали мягкие серые диванчики, приглашающие отдохнуть после продолжительных плясок, и стеклянные чёрные столики, которые так и просили поставить на них бокалы с освежающим и хмельным содержимым. Глоток первый, второй, и с чувством выполненного долга можно уставиться на потолок. Не зря же владелец так на него потратился. Звёздное небо, созданное тысячью мелких светодиодов, понравится даже самому придирчивому романтику. Сегодня в подземном «CityVin» как никогда хочется расслабиться, оставить все проблемы за спиной громилы-охранника, что проверял билеты на входе, и просто наслаждаться моментом, предвкушая хороший концертный вечер.       Пришедшая с подругой Женя стояла на самой верхней ступеньке у огромного зеркала и активно поправляла макияж. Пара глупых одиноких селфи для «Instagram» и можно смело оттаскивать виновницу торжества — Леру — от завораживающего светопада. Красивое стеклянное сооружение разноцветными трубочками уходило вниз от потолка и зависало в воздухе на разной высоте, заканчиваясь небольшими круглыми лампочками, создавая название клуба. Оно светилось, играло красками, привлекая зевак и любителей ярких фото на его фоне. Валерия не была исключением. Ей нравилось залипать на радужные стекляшки и делать традиционную съёмку с ними в главной роли.       — Никакого разнообразия, — вздохнула девушка и подошла к недоинстадиве.        Отодрав Леру от слюнопускания на люстру, Евгения подхватила её под руку и направилась к тематической фотозоне. Лучезарные улыбки и хитрый взгляд — награда симпатичному фотографу. Он, сделав пару привычно-обычных ничем не выделяющихся кадров, искренне посмеялся дурашливым позам девочек и, щёлкнув ещё несколько снимков, переключился на новых временных моделей. Подруги же направились к «остановке». Они старались больше не попадаться в объектив местным папарацци, но те фоткали всех подряд: чем больше, тем веселее.       — Кто куда, а ты на алкопой, — наигранно закатила глаза Валерия, но уверенной походкой направилась к царству разноцветных бутылок и разнокалиберному градусу в них.       — Это вообще-то ты должна туда меня тащить, — деловито ответила на выпад Женя. — Не меня сегодня парень бросил.       — Не бросил, — Лера подняла указательный палец вверх, — а продинамил. И могла бы сказать ему спасибо, с его лёгкой руки…       — Я пошла на концерт группы, фанатом которой не являюсь, ибо за билетик денег не вернуть, и единственное твёрдое плечо в твоей жизни — моё, — театрально закончила фразу Евгения и приземлилась на высокий барный стул. — Два виски с колой, — обворожительно улыбнулась она молодому бармену, которому явно польстило внимание прелестной особы.       — Восемнадцать есть? — облокотившись на стойку, ухмыльнулся он, невольно мазнув взглядом по открытому декольте.       — Не было бы, нас сюда бы не пустили, — вклинилась в разговор Валерия и посмотрела на парня как голодный алкоголик на водку, намекая, что пора снять с полки бутылки. — Хватит со всеми флиртовать! — легонько шлёпнула по предплечью спутницу, как только заклинатель градуса обернулся.       — Я не… — округлила глаза в возмущении та.       — Да-да, — покрутила указательным пальцем у лица подруги, — знаю этот взгляд. Пока номер не получишь, не отстанешь.       — Я свободна как какаш… кхм… птица в полёте, — картинно подняла зелёные глаза к потолку Женя и невинно улыбнулась красавчику-бармену — явно кадрила.       — Засранка флиртующая налево и направо — вот кто ты, — фыркнула Лерка и, не удержавшись, поддалась заразительному смеху подруги.       Дружили они с начальной школы. Евгения Станиславовна Морозова была на год старше. Высокая девушка с приятной фигурой. Не толстая, не пухлая, с округлыми бёдрами и приличной грудью, которую не любила прятать. Простая кокетка-хохотушка с огромными лисьими глазами и копной русых волос, что постоянно страдали от неудачной мелировки.       Шатенка Валерия Александровна Малышева, обладательница серо-голубых глаз, была на голову ниже и худой. Украшением её фигуры вопреки росту были длинные ноги и попа яблочком. Декольте ей создавал пуш-ап, и она вечно любила шутить, что отыщет-таки того гнома, в чью ладонь поместится её грудь. Как и Женька, девушка была с юмором. Но вот если у Морозовой он был лёгким и приятным, то Малышева любила только рок, только хардкор. Сарказм — её религия. Нередко, именно за острый язык и неумение или нежелание его удержать, попа яблочком принимала на себя хлёсткие удары воспитателей, и кто ими только не был: от друзей и двоюродного брата до случайного парня в кафе вчера. За последнего Лере даже было обидно. Она свято верила, что получила ни за что, так ещё и компания над ней поржала.       А сегодня, после краткого телефонного не разговора в три гудка и последующего «абонент не доступен», надежда на яркое свидание превратилась в вечер с одинокой подругой, которая, к слову, переключилась с бармена на парней за дальним столиком.       — Жека, уйми суккуба, — фыркнула Лера, отвлёкшись от коктейля. — Ну хоть вискаря не пожалел или это твой? — нагло отжала стакан, решив проверить свою догадку.       — Малышка, они сами на нас пялятся, — наконец-то отвернулась от компании Морозова и повторила действия собутыльницы. — Действительно, — кивнула она после двух глотков из разной посуды, — это мой. — Выбрав, где меньше градус, продолжила: — Тебе надо расслабиться. Музыка приятная, одиноких, молодых интересных пруд пруди, так и ты сегодня конфетка на фоне страшненькой меня, — намекнула на свою потёкшую стрелочку после дикого смеха Евгения.       — Дорогуша, никто тебе на лицо не смотрит, — скривившись и повысив тон на последних словах, ответила худышка и щедро хлебнула из бокала. — Прикрылась бы, имей совесть!       — Может, этой ворчунье ещё рюмочку за счёт заведения? — подмигивая пышногрудой, подал идею слащавый бармен. Вадим, если верить бейджику.       — Три текилы! Две мне, чтобы молчала пять минут, одна ей, тебе решать для чего, — резко ответила Лерка, уставившись на него красноречивым взглядом — «хули лезешь в разговор».       — Она неисправима, — закатила глаза кокетка и сочувствующе посмотрела на красавчика. — Через минут десять два лонга…       — Или одну таблетку снотворного, — хитро улыбнулся парень.       — Ты чё, некрофилией страдаешь? — Малышева тут же фирменно скривила верхнюю губу, поддёргивая ею в знак отвращения и презрения.       — Та забей, — махнула рукой Женя и потянулась к остаткам коктейля, подмигивая молодому интересному советчику.       — Наслаждайтесь музыкой, дамы, — вежливо попрощался он, прежде чем вернуться к прямым обязанностям.       — Закрыла рот и слушай, — кинула недобрый взгляд на язву Морозова и повернулась к сцене.       Там молодая девушка, ровесница их, взяв микрофон в руки, здоровалась с посетителями. Странный долговязый тип позади неё настраивал струнный акустический инструмент и запускал на ноуте специальную программу. В зале воцарилась тишина. Нежный голосок взял первую правильную ноту известной песни и утянул в мир наслаждения. Музыка поднимала трепетные воспоминания в душе саркастичной особы.       Когда-то вот так под гитару во дворе компания парней, старше лет на десять, напевала этот хит, фальшивя на высоких нотах. Никак Толяну не удавалось попасть, а Лерка, мелкий шкет на то время, первоклашка, взяла и спела. С тех пор мальчишки с ней подружились, а Ванька, что любил играть на барабанах, даже приходил в школу в качестве старшего брата и прессовал одноклассников, что дёргали малышку за косички.       Морозова с ними не была знакома: ей тогда было восемь лет, и она даже Валерию не знала. Только спустя год её семья поселилась в соседнем дворе, когда уже и Толик женился, и Ваня съехал от бабушки на съёмную квартиру к другу.       Не переставая подпевать, Малышева кивнула собутыльнице в знак согласия на второй коктейль и вернулась в сказочный мир детства, где она ела сладкую вату, купленную Толяном, и каталась с Ваней на машинках.       — Хорошо поёт, — поделилась она эмоциями с Женей, что совсем не вслушивалась в текст, продолжая гипнотизировать красавчика.       — А где: «Там не вытянула», «Тут картавила», «Чего в нос»? — решила подколоть ворчунью хохотушка.       — Чё, в нос хочешь? — состроив из себя ванильного гопника, наехала подруга и прыснула со смеха.       Тем временем народа в зале становилось больше: возле бара толпились, а сцену и вовсе заслонили чьи-то спины. Девушек это не расстроило, хоть и Лере пришлось заткнуть рот долькой лайма, щедро отрезанной Вадимом, чтобы не нарывалась на неприятности. Пока Малышева продолжала отдаваться воспоминаниям, Женя время зря не теряла и втиралась в доверие заклинателю градуса в стеклянных бутылках. Именно благодаря стараниям хохотушки-кокетки в бокале подруги виски было больше положенного, но переживать не стоило. Несмотря на сомнительный вес, Валерия могла принять на душу лошадиную дозу и даже похмельем не страдать. Единственное — у неё очень быстро краснели щёки, отчего многие решали, что девочка поплыла, когда на самом деле она лишь становилась острее на язык и начинала материться, как сапожник. Уловить перемены кондиции вечной ворчуньи могли только опытные собутыльники, а поэтому язве ещё пить и пить до стоп-слова «заткнись» из уст Морозовой.       Заводная мелодия ещё одного вечного хита закрыла меломанке глаза. Лерка уже пританцовывала на стуле, боясь, что начнёт пляски ещё до появления главных музыкантов вечера. Девочка на разогреве была действительно хороша. Ей одобрительно подвывала публика, и без устали аплодировали. Даже Морозова, что согласно всем законам жанра должна любить танцевать и кричать в толпе (а это не так), хлопала по бедру и мычала в трубочку лонга в такт известной, но не близкой сердцу музыке.       — А эту песню я хочу посвятить своему любимому, — промурлыкала блондинка со сцены и скосила взгляд в сторону.       — Лера, не смотри туда, не смотри, — закрывала глаза ладошкой озадаченная хохотушка, позабыв о том, что рот забит коктейльными вишнями.       — Твою мать, — растворился шёпот в гуле клуба, но Жене и не надо было слышать. Она прекрасно понимала, что сейчас вся брань мира крутится на языке её малышки, что вот-вот готова сорваться слезами.       — Вадим, код красный! Код красный, Вадим! — забила ладонью по столешнице Морозова. — Текила срочно. Две!       Лицо страдалицы стало весомым аргументом обслужить девчонок вне очереди. Быстро поставив перед ними рюмки, парень плеснул в них алкоголь и отвернулся за лаймом, как содержимое пропало, словно его и не было.       — Бухать не выход, но вариант, — вздохнула Малышева, потерявшая всю надежду на приятный вечер.       — В чём дело? — шепнул на ухо Жене бармен.       — Бывший, — поджав губы, призналась девушка, глазами подсказывая, что пора обновить.       Не зная особенностей физиологии малышки, Вадимка чисто по-дружески предположил:       — Напиваться перед бывшим не лучшее, что ты можешь сделать, а вот игнорить — тема! Скоро выйдут музыканты и настроение взлетит до потолка и выше, а пьяная ты лишь дашь ему повод убедиться, что не зря он тебя бросил.       Красноречивый взгляд убийцы в секунду закрыл рот заклинателю градуса. Тяжело сглотнув вязкую слюну, он быстро ретировался, в голове отмечая, что больше обслуживать их не будет, как бы Женя не строила глазки. Да и номер её он уже записал. Завтра наберёт. Поставив себе восклицательный знак в качестве окончательного решения, Вадим и не заметил, как они ушли, не оплатив счёт.       Все девочки в туалет ходят парами. Так повелось с давних времён и так будет всегда. Освежившись и поправив причёску, Малышева твёрдо заявила, что этот долгожданный вечер ей никто не испортит: ни бывший, ни пьяный солист группы, ни мировой потоп. А если что Вадимка ей друг и «Jack Daniel’s» тоже.       У самого хитрого, «закрытого», как говорится, поворота в зал клуба, словно места на ста квадратах мало, Лера, засмотревшись на идущую позади подругу, врезалась в крепкое тело. Матеря про себя весь мир, закон подлости и прочие приметы, типа чёрного Мурчика, что носился по дому, как в хвост ужаленный, Малышева подняла глаза и постаралась не скривиться по привычке.       — Осторожнее, — пропел до боли в печёнках знакомый голос. — Ой, Лера, а это ты… Вот так встреча!       — Какая неожиданность, — тем самым саркастическим тоном ответила язва и уже было открыла рот для продолжения ядовитого банкета, как верный Санчо Панса пришёл на помощь.       — О, Дениска, мала писка, — врезалась в начало недодиалога нелюбимая бывшим Жека, — пока!       Вцепившись в Леру, как утопающий в спасательный круг, Морозова потащила её в зал, отмечая, что ворчунья совсем потухла. Любовь всей её жизни действительно бросил девушку чуть меньше полугода назад, если официально, и чуть больше трёх месяцев, если учитывать редкие комменты под фото и сердечки в соцсетях. Леру они бесили, но она не показывала вида, только соглашалась на свидания со всеми подряд. Правда, бедные кавалеры редко назначали второе, а последний, чудом переживший третью встречу, четвёртую — концерт в клубе — продинамил.       — Разойдись! — втискивалась Женя между посетителями, что, как и все у бара, пришли на алкопой-подзаряд перед концертом.       — Какая конфетка, — вынул палочку изо рта и чавкнул оливкой светловолосый высокий парень с рукавом причудливых завитков и букв на левой руке. — Прошу, — уступил он место, не отнимая заинтересованного взгляда от открытого декольте.       Резкого движения за шиворот вниз татуированный мужчинка явно не ожидал. Какая вопиющая наглость: вот так кому-то наклонять его, сминая новенькую белую футболку. Пахнет свежей кровью.       — Вань, отвянь! — понизив голос и вернув нотки гопника, крикнула Лера на ухо разукрашенному пикаперу.       — Ты чё… — завёлся блондинчик, но вместо того чтобы продолжить и вызвать наглеца на дуэль, крепко обнял виновницу мятой одежды. — Малышка!       Они не виделись вот уже три года. Редко списывались в соцсетях и не созванивались. Всё из-за собственнического характера Дениса Громова, который однажды даже умудрился приревновать Леру к своей же фотографии в ванной гостиницы. Дело в том, что там был только его торс, отельное полотенце и плитка противного бежевого цвета на фоне. Он час выносил мозг, пока не открыл следующую, где был уже с лицом. Так и не извинился, кстати.       Вот ради него, Дениски, малой писки, Валерия забила на старых друзей, пусть и с разницей в возрасте одиннадцать лет, но таких близких и необходимых. Ведь это именно тот Иван Орлов, что научил её играть на гитаре три блатных аккорда — больше не знал. Не любил он струнные инструменты. А вот Галина Марковна — его бабушка — долгими вечерами, когда нянчилась с девочкой, брала в руки любимую акустику, усаживала её рядом и талдычила ноты. Пока мама была занята сверхурочной работой, свиданием с приятным мужчиной или девичником, Лерочка отрывалась, как могла. Она пела под струнный аккомпанемент бабы Гали и барабаны Вани так, что соседи стучали по батареям: поздно уже, спать идите! Так и оставалась иногда у них на ночь. Утром Иван, на правах названного старшего брата, провожал школьницу на автобус и целовал в макушку на прощание, а сам на подработку или в универ. Сколько же воды утекло с тех пор. И бабушки уже нет, и Ванька давно без палочек ходит, и ворчунья больше не поет.       — Малышка! — обрадовался Орлов и крепко обнял подругу детства. — Тоже решила послушать хорошую музыку?       — Ты меня на неё подсадил! — улыбнулась она, позабыв, что пара зелёных глаз Громова пристально наблюдают за ней, а не за блондой на сцене.       — Так это ты мальчик-барабанчик Ваня? — щёлкнула пальцами Женя, поняв, кто перед ней. Лично они знакомы не были, но Лерка раньше часто о нём рассказывала и показывала фото.       — Женька-грудь не в жменьку? — выудив откуда-то из недр памяти тупой эпитет, которым когда-то давно охарактеризовала Морозову Валерия, улыбнулся он.       — Ты офигела такое ему говорить? — шлёпнула по попе яблочком и отвернулась от них, демонстративно надувая щёки, русоволосая кокетка.       Помимо активной жестикуляции и мимики у Малышевой была ещё одна тупая привычка — придумывать прозвища. Да не просто что-то обидное и легко запоминающееся, а нечто такое, что давало определённую характеристику человеку. Все её друзья страдали от рифмованных словосочетаний. Парней и учителей их участь не обошла. Одного педагога до сих пор в школе так называют за глаза. Кличка не обидная, но смельчаков сказать её в лицо не было, точнее выпустилась та храбрая ученица с длинным языком и серо-голубыми глазами.       — Идём за наш столик, — закинул руку на плечи сочинительнице Ваня, — и Не в жменьку бери, — обернулся и удивился, заметив у Жени два лонга. — Тебе уже можно пить?       — Пить, курить и заниматься сексом! — не стесняясь, громко заявила Малышка. — Начну с алкоголя! — добавила, выхватив бокал у подруги. — А твои друзья не будут против?       Ваня в непонимании свёл вместе брови, что мгновением раньше подпирали корни волос на лбу, демонстрируя степень офигевания от девичьего ответа. Ему понадобилось пару секунд, чтобы сообразить, о чём говорила Лерка, и ответить.       — А чего ему быть против?       — Ну тут столики рассчитаны на компании от четырёх человек, нас двое, — указала Валерия на себя и кокетку, что посылала бармену воздушный поцелуй «спасибо», не вникая в диалог. — Ты кому-то собираешься сменить билет с сидячего на наш?       — У нас как раз есть свободные места. У одного друга семейные дела и всё такое, второй слился из-за работы. Мир взрослых дядь он такой, — легонько подтолкнул Ваня, равнодушно пожавшую плечами Лерку. — Пошли! Будет весело!       — Веди! Оторвёмся по полной!